Конституция 1924 года
В советском законодательстве вопрос о праве выхода территории из состава государства был поставлен и решен еще в Конституции РСФСР 1918 года, которую вы изучили в семинаре по известному пособию*(194). Пункт "д" ст. 49 этого Основного закона неоднократно применялся в ходе строительства новых советских республик. Оригинально право выхода было использовано при размежевании Средней Азии. Там его применили, как уже отмечалось, не к территориям, а к народам, хотя, конечно, живущим на определенной земле. И сделали это не всероссийские органы, а ЦИК Туркестанской АССР. Кстати, тогда советская автономная республика в первый и последний раз своей властью решала территориальный вопрос, вопрос о собственной территории, к тому же приводящий к ликвидации самой республики.
Статьи о праве свободного выхода включались позднее и в последующие конституции СССР.
Подобно первой Конституции России вопрос о праве выхода предусмотрен и в первой Конституции ЗСФСР, но решен несколько по-иному. Статья 31 п. "б" относит, как и в России, к компетенции съезда Советов и ЦИК Федерации "разрешение выхода из нее отдельных ее частей". То есть в отличие от России здесь требуется разрешение, а не последующее признание*(195). И в отличие от Основного закона Союза, Конституция Закфедерации говорит не о членах ЗСФСР, а о любых частях федерации. Это было особенно актуально, потому что кроме трех основных народов Закавказья в республику входили и другие, в которых существовали определенные сепаратистские настроения. Такое положение было сохранено и в новой Конституции ЗСФСР, принятой после образования Советского Союза.
Интересно, что при упразднении ЗСФСР инициатива исходила не от входящих в нее союзных республик, а от органов Союза ССР. Чрезвычайный VIII съезд Советов СССР, приняв Конституцию, перечислил в его составе новых членов - Азербайджан, Армению и Грузию. Собственно говоря, уже этим была упразднена Закфедерация. Тем не менее ее союзные республики в начале 1937 года одна за другой на своих съездах Советов приняли одинаковые постановления об упразднении Закавказской Федерации, ссылаясь не на собственное желание, а именно на новую Конституцию Союза*(196). Подчеркнем, что и сами постановления говорили не о выходе той или иной республики из Закфедерации, а именно об упразднении ЗСФСР. Получается, что как будто бы волей каждого члена Закфедерации упразднялось само это государство.
Как уже упоминалось, Конституция СССР 1924 года закрепляла право союзных республик на неизменность их территории. Естественно, что такие преобразования могли быть произведены с согласия той или иной республики. Заметим, что речь шла не только об уменьшении территории, но, очевидно, и о возможном увеличении. Ведь не всякое приращение может быть благом.
В данный период проблема эта оказалась достаточно актуальной. Мы уже рассмотрели ее применительно к национально-государственному размежеванию Средней Азии, которое привело к заметному уменьшению территории России. Но после образования СССР было проведено и заметное укрупнение Белорусской ССР, о котором очень беспокоились в Белоруссии еще с 1919 г.*(197) в ходе разработки документов образования Союза. В марте 1923 года XII Конференция Компартии Белоруссии подняла вопрос об укрупнении республики, мотивируя его тем, что от такого преобразования зависит быстрое возрождение Белорусского государства. Укрупнение мыслилось провести за счет "родственных... соседних районов" РСФСР. В декабре 1923 года съезды Советов Витебской, Гомельской и Смоленской губерний высказались за присоединение к БССР тех частей губерний, где белорусское население составляло большинство. Важно отметить в этой связи, что в Витебской губернии не все было просто. Еще в конце 1917 года, когда образовалась Западная область, включившая в себя несколько белорусских губерний, представители Витебской губернии уклонились от участия в работе органов этой области. Они предпочитали войти в Северную область. И теперь судьба губернии решалась также непросто: возникло определенное сопротивление со стороны местных партийных органов.
Статья 7 Конституции СССР закрепляла принцип, по которому для граждан союзных республик устанавливалось единое союзное гражданство. Такой порядок сложился тоже исторически. Уже во время гражданской войны, когда республики только образовались, они, как известно, тут же вступили в государственно-правовые отношения, большей частью фактические, чем юридические, но, тем не менее, достаточно серьезные. В том числе возник и вопрос о единстве гражданства, вызываемый по преимуществу военной необходимостью - потребностью призывать граждан любой республики, находящихся на территории другой. Тогда дело дошло уже и до того, что кое-где были изданы акты и о приравнении граждан советских республик во всех отношениях к гражданам каждой республики. Конституция СССР закрепила принцип единства гражданства уже на более высоком уровне. Введение единого гражданства нисколько не умаляло суверенитет союзных республик, поскольку их собственное гражданство сохранилось. Но оно, несомненно, расширяло право граждан каждой союзной республики, ибо они могли на территории всего Союза чувствовать себя хозяевами. А во внешней сфере гражданство Союза давало возможность каждому советскому гражданину ощущать себя под защитой всего громадного государства.
Единое гражданство ликвидировало и всякого рода коллизии между республиканскими законами. А такие коллизии имели место, например, в Закавказье до образования СССР, в частности, в брачных отношениях.
Проблема гражданства особую специфику имела в Закавказье. Конституция ЗСФСР 1925 г. специально говорила о ней. Статья 6 Основного закона предусматривала единое гражданство для всех республик, входящих в Федерацию. В то же время отмечалось, что граждане ЗСФСР "являются одновременно союзными гражданами". В ст. 6 Конституции Украины 1925 года говорится то же самое. Оригинально решался вопрос в Конституции России, принятой также в 1925 году. В ней говорится лишь о равноправии граждан других союзных республик, пребывающих на территории РСФСР, с российскими (ст. 11). Сохранено и положение, по которому такое приравнение касается всех трудящихся-иностранцев, предусмотренное еще первой советской Конституцией. О союзном гражданстве не упоминается. Аналогично решен вопрос в Конституции Туркмении 1927 года.
Основной закон Союза ССР предусматривает и некоторые обязанности республик. Специально говорит об этом ст. 5, требующая от союзных республик привести свои конституции в соответствие с Основным законом СССР. Все республики в ближайшие годы выполнили эту обязанность. Те из них, которые уже обладали Конституциями, приняли новые, а вновь вступившие в Союз учитывали общесоюзный закон при создании своих. Заметная группа суверенных прав союзных республик вытекала и из ст. 1 Конституции СССР. Хотя статья посвящена суверенитету Союза, однако в ней легко просматриваются определенные полномочия союзных республик. Как уже отмечалось, Конституция Союза гарантирует неизменяемость границ республик без их согласия, но п. "б" ст. 1 допускал возможность урегулирования "вопросов об изменении границ между союзными республиками". Следовательно, уже здесь отмечается определенная свобода в решении территориальных вопросов между союзными республиками, которой наделены члены Союза.
Союзные республики имели право учреждать свои займы, однако только с разрешения общесоюзных органов (п. "д"). Это положение было отражено и в Конституциях союзных республик. Так, в Основном законе ЗСФСР говорилось о праве республики заключать не только внутренние, но даже и внешние займы, естественно, с разрешения Союза (п. "м" ст. 1). Статья 30 (п. "д") Конституции Украины относила к компетенции Центрального исполнительного комитета республики тоже "совершение в порядке, установленном п. "д" ст. 1 Конституции Союза Советских Социалистических Республик, внешних и внутренних займов Украинской Социалистической Советской Республики"*(198). Аналогичный пункт мы имеем в Основном законе РСФСР 1925 г., который относит внешние и внутренние займы к компетенции Всероссийского съезда Советов и ВЦИК. Содержится здесь, конечно, та же оговорка о том, что это можно делать "в соответствии с Конституцией и законодательством Союза ССР"*(199). Почти текстуально повторяет российскую норму Основной закон Туркменской СССР 1927 г. (п. "д" ст. 21). То же мы видим и в Белоруссии. Ее Основной закон 1927 г. воспроизводит надлежащее положение в редакции, совпадающей с Конституциями других союзных республик (п. "г" ст. 25)*(200). Несколько по-другому структурно строится Основной закон Узбекской ССР. Здесь статьи о компетенции верховных органов власти выделены в специальную главу, помещенную в другом месте. Однако нужная нам норма сформулирована так же, как и в предыдущих законах (п. "д" ст. 56)*(201).
Проблема республиканских займов потеряла свою актуальность в начале 30-х годов, когда была проведена конверсия государственных займов. Облигации всех внутренних займов были обменены на документы одного нового займа со всеми вытекающими отсюда последствиями. И в дальнейшем новые республиканские займы уже не проводились.
Среди экономических прав союзных республик Конституция выделяет и торговые. Если внешняя торговля отнесена целиком к ведению Союза, то с внутренней дело обстоит сложнее. Поскольку Союзу дано право устанавливать только систему внутренней торговли, то все остальное, очевидно, могут делать сами республики, однако грань между тем и другим провести довольно трудно (п. "ж" ст. 1). В условиях нэпа вопросы торговой деятельности занимали весьма важное место в делах государственных. XIII конференция РКП(б) в январе 1924 г. специально отметила необходимость развития государственной и кооперативной торговли: "...поддержка кооперации и развитие государственной торговли, отвоевание ими на основе конкуренции позиций у частного торгового капитала, экономическое использование ими этого капитала представляют главнейшую задачу хозяйственной политики партии"*(202). ХIII съезд партии большевиков принял специальную резолюцию "О внутренней торговле". Она подчеркивает значение рыночных методов в экономике страны, всемерное развитие государственной и кооперативной торговли, особенно на селе, но в то же время использование частного капитала и частника, особенно при заготовке сельхозпродуктов. Эти идеи развиты и в специальной резолюции "О кооперации", имеющей более широкое значение, но, тем не менее, уделяющей большое внимание вопросам кооперативной торговли. "Поскольку оздоровление промышленности уже дало свои положительные результаты, - говорится в документе, - постольку внимание на ближайший период должно быть заострено на организации торговли и кооперации"*(203).
Как видим, партию мало беспокоит разграничение прав в сфере торговли между Союзом и республиками. Для нее важны совсем иные проблемы.
Более четко проведено разграничение прав в сфере руководства промышленностью. Закон относит к компетенции Союза "установление основ и общего плана всего народного хозяйства Союза" (п. "з" ст. 1). По непосредственному управлению промышленностью различаются предприятия общесоюзные и республиканские, но отнесение их к той или иной группе зависит также от Союза. Такое разграничение допустимо как по отношению к отдельным предприятиям, так и целым отраслям промышленности. Интересно решается вопрос о концессиях. В принципе они теперь отнесены как будто к компетенции и Союза, и республик. Но в то же время республиканские концессии должны заключаться тоже Союзом, но от имени республик.
Более четко разграничены финансовые права Союза и республик. Как и до образования СССР, союзные республики имеют свои бюджеты. Но, как и до этого, такие бюджеты несамостоятельны. Только если раньше они включались в состав бюджета РСФСР, то теперь они входят в состав "единого государственного бюджета Союза Советских Социалистических Республик" (п. "л" ст. 1). Важен при этом вопрос о доходах государственных бюджетов и прежде всего о налогах. Наряду с общесоюзными налогами республики вправе учреждать и свои, но только с разрешения общесоюзных органов.
Финансовые права республик построены так, чтобы обеспечить наилучшее развитие национальных государств, которые заметно отличаются от экономического положения РСФСР. Поэтому на практике финансовая система строилась так, чтобы создать определенное неравенство между более и менее развитыми республиками, с тем чтобы обеспечить выравнивание бюджетов в пользу отстающих.
Важнейший вопрос о земле решается в таком плане, что общие начала землеустройства и землепользования относятся к компетенции Союза. Это предполагает, что детализация проблемы может проводиться силами республик. Да иначе трудно себе представить, поскольку природные условия в различных районах Союза весьма разнообразны, и без их учета невозможно наладить ведение хозяйства. Это различие было проведено республиканскими земельными кодексами, изданными как раз в 20-х годах. В РСФСР ЗК был принят накануне образования СССР, но существенным переделкам после этого не подвергался, поскольку учитывал именно республиканские условия. В пору коллективизации большое значение приобретают общесоюзные акты, притом в первую очередь - партийные. Знаменитое постановление ЦК ВКП(б) 5 января 1930 г. "О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству" исходило именно из того, что коллективизация - дело общесоюзное. В то же время в постановлении отмечались специфические условия отдельных географических районов, по которым и дифференцировалась коллективизация, включая ее темпы. Следует отметить, что определение сроков коллективизации идет не по республикам, а в соответствии с географическими зонами, в зависимости от условий ведения хозяйства в них. Так, первоочередной коллективизации подлежат Среднее и Нижнее Поволжье, Северный Кавказ, остальные зерновые районы должны коллективизироваться несколько позже. Прочие подлежат обобществлению в последнюю очередь.
Некоторое внимание на союзные республики обращается в п. "п", говорящем о законодательстве. Он оставляет за Союзом определение основ законодательства, "установление основ судоустройства и судопроизводства, а также гражданского и уголовного законодательства Союза". Следовательно, издание надлежащих кодексов остается в компетенции республик. То же относится и к трудовому законодательству.
Таким образом, Конституция, не давая определение понятия суверенитета, практически решает проблему разделения суверенных прав между Союзом и республиками, притом достаточно гармонично. Союз наделяется правами, обеспечивающими его функционирование как могучей единой державы, но республики сохраняют за собой все необходимое для их успешного развития в сторону строительства социализма.
Конституция СССР уже в ст. 1 рассматривает и вопрос о том, кто должен реализовать суверенитет Союза, его компетенцию, поручая это дело надлежащим государственным органам, прежде всего высшим. Но в Основном законе уделяется некоторое внимание и республиканским органам. К рассмотрению структуры и принципов деятельности тех и других мы теперь и приступаем.
Глава 4. Структура и компетенция государственных органов
Образование СССР означало возникновение нового государства с соответствующим государственным механизмом. Поскольку Советский Союз объединял уже вполне сложившиеся республики, у него не было необходимости создавать всю систему государственных органов снизу доверху. Органы власти и управления Союза строились с учетом опыта, накопленного республиками, в особенности РСФСР. В силу этого их структура и организация были, в принципе, аналогичны республиканским.
Самым важным по значению и первым по времени возникновения стал орган, выражающий верховенство трудящихся, - съезд Советов Союза ССР.
Первый Всесоюзный съезд Советов явился лучшим проявлением преемственности органов Союза от органов российских. Как уже говорилось, по существу, его состав полностью совпадал с только что прошедшим Всероссийским съездом. И неудивительно: ведь на съезде Советов РСФСР были представлены делегаты от всех республик, которые вошли в состав Союза.
Правда, статус представителей республик на Х Всероссийском съезде Советов вызывает некоторые оговорки. Как уже отмечалось, на IХ Всероссийском съезде Советов союзные с ней республики были представлены как автономные, т.е. статус делегатов от Украины, Белоруссии, Закавказья не отличался от статуса собственно российских делегатов. Сложнее дело обстояло с представительством республик на Х съезде. Оно было двойственным. В литературе мы иногда можем встретить утверждения о том, что делегаты союзных республик и на Х Всероссийском съезде были равноправны с собственно российскими. Но есть и другое утверждение, что они были не равноправными участниками съезда, а лишь гостями, даже почетными гостями*(204).
Второе мнение представляется более убедительным, хотя бы потому, что решение Х Всероссийского съезда Советов "По докладу об образовании Союза Советских Социалистических республик" сформулировано как бы отстраненно, подчеркивая, что Россия стоит рядом с другими республиками, но уже отнюдь не над ними*(205). В то же время имеется одна любопытная деталь: на съезде присутствовали делегаты не только от республик, но и от Красной Армии, причем в большом количестве - 3,5% делегатов, т. е. больше, например, чем от Белоруссии (1,3%)*(206). Получается, что суверенитет-то суверенитетом, а армия всех республик единая.
Да и пространство СССР совпадало с совокупностью территорий его членов, как это и положено в союзном государстве. Поэтому даже нормы представительства были одни и те же: один делегат от 25 000 городских избирателей или от 125 000 сельского населения. Статья 9 Конституции Союза почти текстуально совпадает со ст. 25 Основного закона России. В Основном законе СССР есть только маленькое уточнение: в Российской Конституции говорилось лишь о городских Советах, а в Основном законе Союза также и о Советах "городских поселений". Таким образом, рабочие поселки и т. п., очевидно, изымались из сельской территории, то есть их жители приравнивались к городским, а не к сельским избирателям.
Характерно и другое сходство между конституциями. По идее, казалось бы, представительство сельского населения на Всесоюзном съезде должно бы идти от республик. Однако закон рассматривает в качестве высшей административной единицы не республику, даже там, где она маленькая, как, например, Белоруссия, а губернию, то есть точно так же, как было до сих пор и продолжало оставаться в России. Всесоюзный съезд Советов, следовательно, имеет дело, как уже отмечалось, не с республиками, а с гражданами.
В Конституции Союза нет специальной главы об избирательном праве. Союз опирается на избирательные системы республик, его членов, которые идентичны. Но для Союза важен порядок формирования его высшего представительного органа, который создается на базе республиканских избирательных систем. А эти системы, как помним, сложились в ходе Октябрьской революции и даже чуть раньше нее, будучи результатом творчества трудящихся масс. Соответственно, выборы на Всесоюзный съезд Советов проходили по принципу всеобщего для трудящихся избирательного права, то есть с исключением эксплуататоров и приравненных к ним лиц.
Любопытно, что социальный состав съезда отнюдь не соответствовал составу населения. При колоссальном превосходстве в стране крестьянства в числе делегатов на съезде крестьян было 26,8%. Рабочие занимали 44,4%, то есть значительно больше, чем их было в населении, что отражало идею диктатуры пролетариата. Интеллигентов среди делегатов было 28,8%, то есть больше, чем крестьян, и это в стране, где интеллигенция была тончайшим слоем*(207). Очевидно, что в числе интеллигентов значились разного рода служащие, советские и партийные, что вполне понятно и правомерно.
На II Всесоюзном съезде Советов социальный состав несколько изменился, но в небольших пределах: процент рабочих немного увеличился, а интеллигентов - сократился. Представители крестьян остались на прежнем уровне*(208). На III съезде процент рабочих в сравнении со вторым заметно упал (почти на 9 единиц), интеллигенции - вырос (на 5,5 единицы), крестьянство подросло на 3%. На следующих съездах все эти показатели колебались примерно в тех же пределах, вплоть до VII съезда включительно. Но для нас пока что важно одно, что, конечно, на Всесоюзных съездах Советов работали исключительно трудящиеся, несмотря на нэп. Нэпманы, как известно, были, разумеется, лишенцами, как и сельская буржуазия - кулаки.
От съезда к съезду росло количество делегатов. Поскольку нормы представительства оставались неизменными, то, очевидно, это вызывалось ростом населения страны. На первом съезде работало 2214 человек, на VII - 2562 делегата.
Эти данные соответствуют показателям роста населения. Трудно рассчитать представительность съездов по городам, но она ярко видна по сельскому населению. В 1922 году в Союзе зарегистрировано 114 100 000 сельского населения. Оно было представлено на съезде 444 делегатами. При известной норме представительства их должно было быть даже меньше - 424. Следовательно, вне зависимости от соотношения с рабочим классом и интеллигенцией крестьянство было представлено стопроцентно*(209), то есть выборы для него были по-настоящему всеобщими. Некоторая разница в реальных и должных результатах создавалась, очевидно, тем, что при регистрации возникала погрешность при определении социального статуса делегатов, поскольку понятия "крестьянство" и "сельское население" все-таки не всегда совпадают. И интеллигенция могла быть и городской, и сельской. Тем не менее можно сделать главный вывод, что выборы на Всесоюзный съезд Советов, как и на республиканские съезды, были действительно всеобщими для трудящихся.
Очевидно проведение и другого известного принципа советской избирательной системы - неравенства между городским и сельским населением, вернее, между городскими и сельскими трудящимися. Обычно считают, что это неравенство выражается в соотношении 1:3 в пользу рабочих. Примерно то же получается и при анализе состава Всесоюзных съездов. Если сложить процент рабочих с процентом интеллигенции на Первом съезде Советов, то получается, что их вместе чуть меньше 3/4. Такая же картина видна на Втором съезде и с некоторым приближением на следующих. С учетом погрешностей при отнесении интеллигенции к сельской или городской счет будет даже несколько больше в пользу крестьянства. Но в целом и, грубо говоря, подтверждается общий расчет: представительство крестьян на Всесоюзных съездах Советов было примерно в три раза меньше, чем от городского населения. Такое соотношение родилось еще в 1917-1918 годах и сохранялось, кажется, до конца существования первой советской избирательной системы.
Естественно, что выборы на Всесоюзные съезды Советов проходили в обстановке многостепенности. Статья 9 прямо говорит об этом. Делегаты на съезд посылаются от городских Советов и Советов городских поселений, а также представителей губернских съездов Советов. Следовательно, в перовом случае имеют место в принципе двустепенные выборы: городские Советы избираются непосредственно избирателями, а они уже делегируют своих представителей на Всесоюзный съезд Советов.
Сложнее обстоит дело с сельскими избирателями, вернее, губернскими. На губернские съезды Советов делегаты посылаются опять же от городов данной губернии, но в то же время и от волостей, от волостных съездов Советов. В свою очередь, волостные съезды формируются из представителей всех сельских советов волости. Следовательно, для крестьянина путь на Всесоюзный съезд Советов идет по четырем ступенькам: сельский совет - волостной съезд Советов, губернский съезд Советов, Всесоюзный съезд. Это путь для российских крестьян, в других республиках он был немножко иным, например, первое время в Белоруссии, где не было губерний. Правда, там губернское звено заменяется республиканским (ст. 10), как и в других республиках, не имевших губернского деления.
На систему выборов съезда Советов Союза повлияло районирование, изменившее административно-территориальное деление всей страны. IV съезд Советов Союза изменил ст. 9 Конституции, включив в нее упоминание об округах и поставив их рядом с губерниями*(210). Дело в том, что в ходе районирования губернское деление стало заменяться областным и краевым для России и окружным для других республик, причем к 1927 году реформа еще не была окончена. С завершением районирования и ликвидацией округов выборы на Всесоюзный съезд Советов стали проводиться краевыми (или областными) съездами Советов, а в республиках, не имеющих краевого деления, - республиканскими съездами Советов, что было специально отмечено в постановлении "По докладу о конституционных вопросах" на VII Всесоюзном съезде Советов*(211).
О порядке голосования при избрании съезда Советов Союза Конституция умалчивает. На практике в соответствии с обычаем, принятом в республиках, голосование проходило открыто*(212).
При всех условиях представительство трудящихся классов на съездах Советов Союза было обеспечено с достаточной полнотой. Представительными были съезды и в национальном разрезе. Так, на I съезде русских было 62,5%, украинцев - 8, белоруссов - 1,1, евреев - 10,8, от народов Кавказа - 4,5, различных тюрков - 5,7, латышей и эстонцев- 3,4, представителей других национальностей - 4%. Как видим, заметное место занимали делегаты, которые не имели своих государственных образований в пределах Советского Союза*(213), но играли серьезную роль в государственном и партийном аппарате. Подобную же картину мы видим и на II съезде Советов с некоторыми колебаниями в ту и другую сторону*(214). Любопытно, что процент некоторых народов среди делегатов съездов заметно отличается от их удельного веса в составе населения страны. Очевидно, что в тех случаях, когда мы видим это отличие в сторону увеличения, можно отметить большую социальную активность того или иного народа.
Анализ делегатов в половом разрезе говорит о невысоком участии женщин. Так, на I съезде Советов их было всего 77 человек, на втором - 3%, на третьем, однако, побольше - 162 человека, на V съезде количество женщин решительно возросло до 364, а на VI - до 20%, снизившись на VII-м до 18,7%. То есть доля женщин на съездах за всю их историю серьезно возросла, хотя все-таки и не решительным образом.
Характерен партийный состав съездов Советов Союза. Конечно, можно отметить определяющее большинство правящей партии - коммунистов. На I съезде их было 94,1%, хотя еще в незначительном количестве (0,2%) сохранялось представительство иных партий. На II съезде процент коммунистов несколько снизился - до 90%, но зато уже не было представителей каких-либо иных партий, на IV съезде коммунистов стало еще меньше - 72,5%, на V - даже меньше половины*(215). На VI съезде численное господство партии восстановилось - 72,8%. И на VII-м сохранилось - 74,1%. На последнем фиксируются уже и комсомольцы - 4,9%, что говорит о привлечении молодежи к работе верховного органа власти.
В ходе подготовки образования СССР выдвигалась и идея, что верховным органом власти Союза должен быть ЦИК. Однако на заседании комиссий ЦК РКП(б) в ноябре 1922 г. по инициативе М.И. Калинина было решено, что таким органом может быть только съезд Советов. Это решение означало проведение принципа последовательного демократизма в строительстве органов Союза.
Фактически съезд Советов как высший орган власти Союза выступил в момент провозглашения СССР. I Всесоюзный съезд Советов, утвердивший решение об образовании Союза, тем самым стал его высшим органом власти. Это положение вытекало из Договора об образовании СССР, а затем было подтверждено Конституцией.
Очередные съезды Советов первоначально созывались ежегодно. II съезд Советов Союза собрался в январе 1924 г., через 13 месяцев после I-го; III съезд Советов работал в 1925 г. Громоздкость съездов, определенные организационные сложности и дороговизна их созыва побудили вскоре установить другую периодичность заседаний. IV съезд Советов СССР в 1927 г. определил, что впредь съезды будут собираться раз в два года. Конституция допускала также созыв чрезвычайных съездов.
В компетенцию Всесоюзного съезда Советов входили все без исключения вопросы, которые Конституцией были отнесены к ведению Союза. К исключительной компетенции съезда относились утверждение и изменение основных начал Конституции СССР. Съезды Советов Союза на практике реализовывали те широкие права, которые им были предоставлены, и принимали акты конституционного значения. На II, III, IV и V съездах Советов обсуждались важнейшие вопросы развития сельского хозяйства, финансов, промышленности, советского строительства, проблемы внешней политики. Съезды осуществляли свое право контроля над исполнительными органами, заслушивая отчетные доклады правительства.
II съезд Советов работал в траурные дни. 21 января 1924 г. умер В.И. Ленин. Съезд принял специальное обращение к трудящемуся человечеству и ряд постановлений об увековечении имени вождя мирового пролетариата (о сооружении памятников, об издании сочинений, о сооружении мавзолея, о переименовании Петрограда в Ленинград).
В период между съездами Советов верховным органом