Xreferat.com » Рефераты по истории » История Латвии 1939-1944 г.

История Латвии 1939-1944 г.

получила дополнение: в советской Конституции говорилось о том, что законом допускается мелкое частное хозяйство единоличных крестьян и кустарей - проект конституций балтийских республик допускал также «мелкие частные промышленные и торговые предприятия в пределах, установленных законом».

По Конституции СССР земля закреплялась за колхозами «в бесплатное и бессрочное пользование». В проекте появилась новая статья, которая предоставила это право не колхозам, а крестьянским хозяйствам «в пределах, установленных законом».

В проекте нашли отражение и вопросы хозяйственного строительства. Предполагалось, например, что в Латвии, как промышленно более развитой республике, промышленных наркоматов будет больше чем в Литве и Эстонии: местной, лесной, пищевой и легкой промышленности.

18 сентября 1940 г. Политбюро приняло постановление о составе руководящих структур компартий Латвии - Бюро ЦК. Бюро состояло из 7 человек. Компартию Латвии в должности первого секретаря возглавил тогда Янис Калнберзиньш (в русифицированном варианте Ян Калнберзин). В Латвии в партийное руководство республики был допущен только председатель правительства В. Лацис. Первые Бюро ЦК компартий в Прибалтике имели одну характерную особенность: они состояли почти исключительно из представителей титульных национальностей, кроме А. Яблонского в латвийском Бюро и Д. Шупикова в литовском.

8 октября 1940 г. компартия Латвии были официально принята в состав ВКП (б). Одновременно с получением новых партийных документов была проведена проверка («чистка»). Впрочем, «чистка» была не такой строгой, как в «старых» республиках СССР: коммунистические кадры приходилось беречь по причине их малочисленности. Политбюро ЦК ВКП (б) в своем решении от 9 декабря 1940 г. обращало внимание местных партийных руководителей на выходцев из других партий, вступивших в компартию Латвии до 8 октября 1940 г.

При этом, республиканские ЦК в Прибалтике обязывались решать вопрос о выдаче новых партдокументов выходцам из других партий «только после тщательной политической проверки каждого из них».

По официальным данным, к началу 1941 г. численность компартии составила: в Литве 2 486, в Латвии 2 798 и в Эстонии - 2 036 чел. Однако такой существенный рост не стоит рассматривать только как следствие увеличения приема в партию граждан балтийских республик. Эти цифры в значительной степени были достигнуты за счет «армейского фактора», т. е. за счет учета численности коммунистов, находившихся в частях Красной армии и НКВД.

Одним из первых шагов по советизации балтийских республик была национализация промышленности, банков, торговых и других предприятий.

Для осуществления мероприятий по национализации банковской сферы в банки предлагалось направить специальных «правительственных комиссаров», которые были обязаны, во-первых, взять на учет текущие счета и ценности, а, во - вторых, обеспечить текущее кредитование промышленных предприятий.

Лимитировался порядок выдачи вкладов частным лицам и кредитования предприятий. Частные вкладчики могли получить не более 100 крон в месяц и только с разрешения комиссаров банков. Финансирование деятельности промышленных и торговых предприятий должно было осуществляться по заявкам, «заверенным профсоюзными организациями», и также с разрешения комиссаров. Все драгоценные металлы и камни, находившиеся в ювелирных магазинах, подлежали изъятию и сдаче на хранение в банк.

После того, как был решен вопрос о национализации крупных (по масштабам Прибалтики) предприятий и банков, настала очередь торговых предприятий, коммунального хозяйства и недвижимости.

Ситуация изменилась после того, как в балтийских республиках утвердилась новая, «народная» власть. Москве пришлось тогда не раз вмешиваться в ход событий и регулировать «аппетиты» местных руководителей в отношении чужого имущества, особенно если это имущество принадлежало гражданам, попавшим в категорию «нетрудовых элементов».

Например, новые руководители Латвии первыми обратили внимание на то, что ранее принятые постановления о национализации торгово-промышленных предприятий и домовладений обошли стороной вопрос о другом имуществе их владельцев (автомашины, мебель и проч.). «Сейчас эти домовладения национализированы, - говорилось в одной из докладных записок, - но дорогостоящие мебель, ковры и уникальные вещи пока что остаются в ведении владельцев». Для исправления этого «ненормального», по мнению латвийских властей, положения был подготовлен проект указа Президиума Верховного Совета Латвии о национализации грузовых и легковых автомашин, мебели и имущества, принадлежавших бывшим владельцам промышленно-торговых предприятий и домов. Относительно мебели и другого имущества в указе говорилось, что это имущество «служит источником нетрудового дохода», поэтому оно подлежит национализации, «за исключением имущества и мебели, находящихся в личном пользовании владельца, но не более необходимого комплекта для обстановки четырех комнат».

Теперь предстояло согласовать вопрос с Москвой. В декабре 1940 г. соответствующий документ был направлен в Совнарком СССР. После предварительного согласования в аппарате СНК был составлен проект решения, в котором значилось, что «Совнарком СССР не возражает против проведения национализации легкового автотранспорта, мебели и имущества». Однако заместитель председателя СНК СССР Р. С. Землячка, которой предстояло подписать это решение, оставила другую резолюцию: «Сомнительное дело. Надо подробнее разобраться».

«Разобраться», по-видимому, так и не удалось, потому что спустя 10 дней, 4 января 1941 г., за подписью Землячки в Латвию ушел другой документ, согласно которому решение этого вопроса передавалось в ведение республиканских СНК и Президиума Верховного Совета.

2 января 1941 г. проект указа о национализации легковых машин и мебели был одобрен на совместном заседании ЦК КП и СНК Латвии. На нем присутствовал находившийся в инспекторской поездке по Прибалтике секретарь ЦК ВКП (б) А. А. Андреев, который также поддержал проект. Оставалось получить соответствующее одобрение Политбюро, о чем Я. Калнберзиньш и В. Лацис 3 января 1940 г. просили Сталина и Молотова. Санкция Москвы была получена 6 января, однако решением Политбюро была разрешена национализация только легкового автотранспорта, принадлежащего «нетрудовым элементам».

Одним из главных шагов по вовлечению Латвии, Литвы и Эстонии в советскую экономическую систему стал переход этих республик на советскую валюту. Курс обмена национальной валюты на советский рубль был установлен довольно произвольно: 1 лат равнялся 1 рублю.

Чтобы сгладить последствия такого традиционно непопулярного шага, как повышение цен, его планировалось разделить на три этапа и, кроме того, «подсластить пилюлю» другими мероприятиями социального и экономического порядка, например, повысить заработную плату.

Для крестьян предусматривалось повышение с 1 октября закупочных цен на все сельскохозяйственные продукты, кроме зерна, в пределах 10-25 %.

Все эти мероприятия должны были смягчить впечатление от запланированного повышения цен. Эта акция проводилась с целью «выравнивания» цен в Прибалтике и остальной части СССР, где они были существенно выше.

Ситуации в Латвии в начале октября 1940 г., в результате, выглядела следующим образом. «После повышения цен спрос на товары как промышленные, так и продовольственные резко возрос. Городское население делает запасы даже таких продуктов, как картофель, рожь, чего раньше не наблюдалось».

Были введены карточки на сахар и кусковое хозяйственное мыло. Каждый гражданин республики имел право получить 1,800 гр. сахара и 125 гр. кускового хозяйственного мыла в месяц. Вводилось ограничение на приобретение текстильных товаров и обуви.

24 октября 1940 г. Политбюро приняло решение об отсрочке нового повышения цен в республиках Прибалтики до 16 ноября 1940г. Таким образом, повышение цен должно было быть проведено вместе с официальным введением советской валюты. Однако вскоре выяснилось, что даже технически такое масштабное мероприятие республиканские совнаркомы обеспечить в срок не в состоянии.

Была создана специальная комиссия СНК СССР, которая, изучив создавшуюся ситуацию, решила отсрочить очередное повышение цен и валютную реформу до 25 ноября 1940 г.

В октябре-ноябре 1940 г. новая власть в Прибалтике оказалась на пороге кризиса. Первые мероприятия по советизации Латвии вызвали совершенно прогнозируемую реакцию населения: «Мелкая городская буржуазия уже начинает открыто проявлять недовольство. Если не так давно проходящие по улицам части Красной Армии дружелюбно приветствовались публикой, то теперь они встречаются и провожаются угрюмым молчанием. Обратную картину наблюдаем мы, когда по тем же улицам проходит соединение национального корпуса. Его не только встречают приветствиями, но его, как правило, сопровождает восторженная толпа в 100-200 человек. Даже были случаи, когда из толпы раздавались антисоветские профашистские лозунги. Органы НКВД своим вмешательством прекратили эти маленькие демонстрации...».

На основе изученного материала, можно сделать следующие выводы: 1) процесс советизации на территории Латвии имел ряд особенностей; 2) советизация изменила расстановку политических сил внутри Латвии, изменила экономическую обстановку.

латвия оккупация немецкая освенцим

2. ЛАТВИЯ В ГОДЫ НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИИ


2.1 Первые месяцы оккупации


26 июня 1941 года немецкой 8-й танковой дивизии группы армии «Север» вошли в Даугавпилс, а ещё три дня спустя, 29 июня, немецкое войска заняли Екабспилс (Якобштат), Ливны (Ливенгоф) и южную часть Риги.

Вслед за армейскими частями следовали эйнзатцгруппы. Вся Прибалтика и Белоруссия находились в ведении эйнзатцгруппы «А», ее командиром был бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Франц Шталекер (позже он стал командиром полиции безопасности и СС в рейхскомиссариате «Остланд»).

По численности и составу эйнзатцгруппы и эйнзатцкоманды представляли собой не боевые соединения, скорее штабы, будущую полицию администрацию для оккупированных территорий. В их состав входили офицеры войск СС(34%), вермахта (28%), полиции порядка (орпо) (22%), полиции безопасности (зипо) и тайной полиции (гестапо) (9%), криминальной полиции (крипо) (4%) и офицеры службы безопасности (СД) (3%). Таким образом, эйнзатцкоманды должны были не столько сами проводить карательные операции, сколько руководить их проведением. Непосредственно же исполнение таких операций возлагалось на отряды «вспомогательной полиции», формировавшихся под контролем эйнзатцкоманд из местных нацистов.

На территории Латвии в течении лета 1941 года действовали зондеркоманда «1а» и эйнзатцкоманда «2». Эйнзатцкоманда «2», пройдя путь от Белоруссии через территорию Латвии до Гатчины в Ленинградской области, в январе 1942 года вернулась в Ригу. Её командир, оберштурмбанфюрер СС д-р Эдуард Штраух, был командиром зипо и СД в Латвии.

Штатная численность немецкого полицейского аппарата в оккупированной Латвии была незначительной - на 10 октября 1942 года она составила всего лишь 1 000 человек. Это, собственно, и был весь личный состав эйнзатцкоманды «2», действовавшей на территории Латвии. В Латвии, к примеру, численность немецких полицейских сил и гражданской администрации даже к концу 1943 года насчитывала в общей сложности 15 тысяч человек. Численность же «вспомогательной полиции» составляла 18 тысяч человек. К 1 сентября 1943 года их было уже 36 тысяч человек (не считая численность Латышского легиона СС, нацистских молодежных организации и чиновников самоуправления), тогда как численность немецкого аппарата не увеличилась[12, с. 76].

Политика германских властей с первого дня оккупации была такова: очистить «восточные оккупированные территории» от евреев и коммунистов должны сами жители этих территорий. Погромы и расстрелы коммунистов и евреев поручили местным полицаям.

В числе организационных мероприятий на первом месте стояло «формирование вспомогательной полиции и защитных команд» из местного населения. Сформированные в первые дни германской агрессии в Латвии отряды «самообороны», в основном, представляли собой воссозданную довоенную военизированную организацию «Айзсарги» («Стражники»), которая была создана ещё а 1919 году партией «Латышский крестьянский союз» во главе с Ульманисом, а после переворота Ульманиса а 1934 году фактически играла роль Национальной гвардии. Каждый батальон «самообороны» состоял примерно из 500 человек. В последующие месяцы оккупации, после того как закончилась вакханалия первых казней и еврейских погромов, батальоны «самообороны» несли охрану транспортных коммуникаций, военных объектов, концлагерей, а также выполняли карательные функции[27, с. 56-63].

Сразу после вступления на территорию Латвии передовых отрядов немецкой группы армии «Север» некоторые латышские командиры попытались восстановить существовавшую до 1940 года систему полицейской власти. В Ригу и Рижский округ, вскоре после захвата города частями вермахта 29 июня, вступили зондеркоманда «1а» и эйнзатцкоманда «2». Первой руководил штурмбанфюрер СД Мартин Зандбергер, второй – оберштурмбанфюрер СС Эдуард Штраух. Под их руководством в Риге в начале 1941 года из отрядов латышских националистов были организованны первые несколько рот «Латышской вспомогательной полиции» в количестве 400 человек. Латышским комендантом Риги был назначен подполковник Вальдемар Вейсс, один из будущих командиров СС.

Были образованны две самостоятельные группы специально для проведения погромов. Вспомогательная полиция в количестве 400 человек обеспечивала охрану города. На основе всех этих формирований предполагалось создать так называемую латышскую милицию. Префектом полиции был назначен Штиглиц, его помощником Арвер Оше[29, с. 61].

Формирование «команды Арайса началось еще 5 июля 1941 года, когда руководитель латышской фашистской организации «Перконкруст» Густавс Цельминьш призвал латышей вступить в добровольную «команду безопасности», которой руководил В. Арайс (на момент формирования отряда Арайс возглавлял всю рижскую полицию). В течение лета и осени 1941 года команда безопасности» Арайса расстреляла в Викерниекском лесу около 10 тысяч человек, как латышей, так и евреев, коммунистов, прочих «инакомыслящих» и просто душевнобольных, которые, согласно расовой теории нацистов, также подлежали уничтожению. При расстрелах присутствовал и начальник оперативного отдела Латышской политической полиции (ЛПО) Тейдеманис. А заместитель начальника оперативного отдела ЛПО Эдгар Лайпениекс любил лично принимать участие в казнях политзаключенных Центральной рижской тюрьмы, хотя это не входило в его прямые обязанности.

В 1943 году «команда Арайса» была преобразована в Латышскую полицию безопасности и начала выезжать в другие города и уезды Латвии, где уничтожила еще около 5 тысяч человек. Так, например, подчиненные Арайса принимали непосредственное участие в карательных операциях в феврале - марте 1943 года в Даугавпилсском округе, которыми лично руководил высший фюрер СС и полиции в «Юстланде» группенфюрер СС Фридрих Йекельн.

Прошло чуть более недели с того дня, как немецкие войска вступили в Ригу, и 8 июля 1941 года Штиглиц направил свой первый отчет командиру эйнзатцкоманды «2»: «За сутки арестован 291 коммунист и в 557 кварталах произведены обыски». Кроме того, в ходе всех этих «спонтанных акций по самоочищению, как это называлось на эсэсовском жаргоне, только в Риге в первые дни оккупации было убито около 500 евреев.

В Даугавпилсе, так же как и в Риге, 3 июля 1941 года латышские националисты с помощью немцев создали городское самоуправление и Службу вспомогательной полиции. Во главе обоих встал бывший капитан латвийской армии Петерсонс. «В службу вспомогательной полиции (СВП), - как говорилось в немецких документах, - вошли бывшие военнослужащие латышской армии и члены бывшей организации самозащиты (айзсаргов).

Таким образом, в первые месяцы оккупации Латвия погрузилась в экономическую разруху, по ней прокатилась волна массовых грабежей и убийств. Были сформированы новые органы оккупационной власти. Часть населения Латвии стала на преступный путь пособничества захватчикам.


2.2 Коллаборационизм в Латвии


Организации профашистского толка стали возникать в Латвии сразу после окончания первой мировой войны. Первыми из них стали “айзсарги” (“охранники”) и Латышский национальный клуб, созданные в 1919 и 1922 гг. соответственно. Военизированную организацию “айзсаргов” возглавлял лидер партии “Крестьянский союз” К.Ульманис, фактически использовавший “охранников” как вооруженную силу в борьбе за власть.

15 мая 1934 года при поддержке “айзсаргов” в Латвии был совершен переворот и установлена диктатура К.Ульманиса. В период его правления организация “айзсаргов” численностью до 40 тысяч человек по своим обязанностям и правам была приравнена к полиции.

Правительство К.Ульманиса резко ужесточило политику в отношении национальных меньшинств. Были распущены их общественные организации, закрыто большинство школ для национальных меньшинств. Даже этнически родственные латышам латгалы (22% населения) лишились возможности пользоваться латгальским языком в местных учреждениях и обучаться на нем в школах.

Деятельность Латышского национального клуба была запрещена правительством вскоре после его создания, но на его основе в 1927 году была создана группа “Огненный крест”, переименованная в 1933 году в Объединение латышского народа “Перконкруст” (“Громовой крест”). К осени 1934 г. она насчитывала в своих рядах около 5 тыс. человек. Перконкруст представлял собой радикальную националистическую организацию, выступавшую за концентрацию всей политической и хозяйственной власти в руках латышей и борьбу против “чужеземцев”, прежде всего евреев. После прихода к власти К.Ульманиса организация Перконкруст формально была распущена.

После создания на территории Латвии на основе договора с СССР осенью 1939 года советских военных баз “айзсарги”, члены бывшего Перконкруста и латвийская политическая полиция организовали систему шпионажа за частями Красной Армии в пользу Германии. Одновременно были арестованы сотни представителей национальных меньшинств, особенно евреев, за “симпатии к большевикам.

После вступления Латвии в СССР германская разведка активизировала связи с находившимися на нелегальном положении латышскими националистическими организациями с целью подготовки вооруженного мятежа к моменту нападения Германии на СССР. Благодаря действиям органов государственной безопасности СССР эти планы не были реализованы.

Тем временем, пока немецко – фашистские эйнзатцкоманды и их помощники вершили свои кровавые дела, верхушка латышских националистов была озабочена тем, как добиться от немцев полного восстановления власти и собственности, которые у них отобрала советская власть в 1940 году.

28 июня 1941 года, еще до того, как последние части Красной Армии оставили город, вооружённым отрядам латышских националистов удалось захватить радиостанцию а Риге. Тотчас же в эфир было послано сообщение о создании Временного латвийского правительства и провозглашение свободной и независимой Латвии[8, с. 37].

В действительности же националистам удалось сформировать временное правительство только 1 июля 1941 года, после того, как Рига была занята немецкими войсками. Точнее, было сформировано даже два органа, претендовавших на роль главного органа исполнительной власти Латвии,- «Центральный организационный комитет освобожденной Латвии» во главе с полковником Крейшманосом и «Временный административный совет» во главе сбывшим министром транспортного довоенной Латвии Эйнсбергом. Германская довоенная администрация, согласно полученным из МИДа указаниям, избегала политических контактов с обоими «правительствами», но при этом активно пользовалась их услугами для введения пропаганды и формирования охранных батальонов. Всего в Латвии под эгидой немецких военных властей было сформировано как минимум два латышских охранных батальона, также выполнявших карательные функции, - латышский охранный батальон «Рига» и латышский охранный сапёрный батальон «Абрене». Первый весной 1943 года образовал 3-й батальон 4-го полка Латышского легиона СС. Второй, преобразованный летом 1942 года в 27-й латышский полицейский батальон, участвовал в антипартизанских операциях на границе Латвии и Белоруссии в феврале – марте 1943 года.

На состоявшемся 1 июля собрании с участием бывших латышских политических и военных деятелей, представителей церкви, предпринимателей и националистических организаций было решено направить Гитлеру телеграмму с выражением благодарности «от всего латышского народа за освобождение», выразив готовность «служить делу строительства Новой Европы». Участники собрания, в числе которых были бывший министр Альфред Валдманис, зондерфюрер вермахта и лидер партии «Перконкруст» Густав Целминьш, подполковник довоенной латвийской армии Алексан6др Пленснерс, редактор профашисткой газеты «Тевия» А.Кроднр, пастор Э.Берг и представитель общества рижских торговцев Я.Скуевичс, просили «фюрера Германской рейха» о встрече в Берлине, так как, согласно тексту принятого постановления, Латвия провозглашалась «независимым государством под протекторатом Германии».

Однако не одно из «правительств» не получило не то что полномочий исполнительной власти, но даже признание немцев. Оба в скором времени были расформированы. Вместо этого 8 августа 1941 года газета латышских националистов «Тевия» опубликовала воззвание немецкого рейхскомиссара Прибалтики к латышам (которое Х.Лозе подписал ещё 28 июля 1941 года в Каунасе) с призывом подчиняться распоряжениям рейхскомиссара и генерального комиссара. 18 августа, на основе распоряжения рейхскомиссара Лоза, в Латвии, как и во всей Прибалтике, была проведена экспроприация всей государственной собственности, ставшей собственностью германского государства. Государственным языком был объявлен немецкий[6, с. 88-91].

В эти же дни вместо разогнанных «временных правительств» немцы предприняли попытку создать «Совет доверенных лиц» (или самоуправления, как его стали называть), как это предусматривалось рабочей директивой Розенберга от 21 августа 1941 года. Немецкая военная администрация и Абвер сделали ставку на полковника Пленснерса, бывшего латвийского атташе в Германии, который прибыл в Ригу ещё 29 июня 1941 года вместе с передовыми частями группы армий «Север». Ему было поручено составить список лиц, которых можно было включить в состав совета, и которым оккупационная администрация могла бы доверять. Пленснерс предложил кандидатуры отставного генерала латвийской армии Данкерса, д-ра Сандерса и подполковника Деглавса, прибывшего в Ригу вместе с Пленснерсом. Правление Пленснерса оказалось неудачным. Деглавс, когда понял, что политика германской администрации и подконтрольного ему самоуправления не соответствует его надеждам, то застрелился. После этого Пленснерс предпочёл подать в отставку.

В какой- то момент трудности с созданием «советов доверенных лиц» на оккупированных восточных территориях заставили Гитлера вообще разочароваться в этой идее. По словам Петера Клейста из Восточного министерства, Гитлер даже распорядился разогнать их и ввести везде чисто немецкую администрацию. Но, тем не менее, «советы доверенных лиц» продолжали существовать.

Главой латышского самоуправления был назначен Оскар Данкерс, бывший офицер российской армии и отставной генерал латвийской армии. Перед войной Данкерс уехал в Германию как «этнический немец», однако, вернувшись, называл себя «латышом».

21 августа 1941 года Данкерс был назначен главой Латышского самоуправления, в которое вначале входило всего трое секретарей: подполковник Фрейманис, д-р Сандерс (представитель группировки Валдманиса) и один из лидеров «Перконкруста» Андерсон (представитель Целминьша).

Первоначально в функции самоуправления входило только рассмотрение кадровых вопросов, связанных с назначением верных немцам людей на все ведущие посты на периферии, в уездном самоуправлений.

Позднее был сформирован новый состав Латышского самоуправления, состоявший из нескольких генеральных директоров, каждый из которых консультировал немецкие власти по определенному кругу вопросов. Главой самоуправления (исполняющим обязанности 1-го генерального директора, в ведение которого входили кадровые вопросы) и генеральным директором внутренних дел стал генерал Оскар Данкерс. Генеральным директором по вопросам экономики стал В. Загарс; генеральным директором по вопросам финансов – крупный предприниматель Янис Скуевичс; генеральным директором по вопросам транспорта – Лейманис. Генеральным директором по вопросам культуры и образования был назначен профессор Мартин Приманис, бывший до войны ректором Рижского университета, а в 1940 году переехавшего в Германию с волной этнических немцев, где получил германское гражданство. Глава оккупационной администрации Латвии Дрекслер называл его человеком «безоговорочно преданным немцам». Генеральным директором по вопросам юстиции был назначен Цвейниекс, которого с ноября 1941 года сменил Альфред Валдманис[9, с. 38-39].

19 марта 1942 года «Организационный указ» Розенберга об управлении оккупированными территориями был обнародован. Он утвердил де - юре существование, состав и функции Латвийского самоуправления. На первых порах публикация имела обратный эффект и оживила слухи о том, что полномочия самоуправления будут расширены, а немецкой гражданской администрации – ограничены. В действительности «Организационный указ» чётко определял предел полномочий Латышского самоуправления, выше которого националистам замахиваться запрещалось.

С этого времени Латышского самоуправление строилось и функционировало по принципам, зафиксированным в «Организационном плане» от 7 марта 1942 года. Функции генеральных директоров самоуправления заключались в том, чтобы согласовывать проводимые ими мероприятия на местах с немецкой администрацией; они имели право излагать свои собственные идеи относительно проводимой политики, и были обязаны предоставлять генеральному комиссару подробные отчёты о деятельности самоуправления.

В 1942 году впервые прозвучала мысль о формировании национальных легионов СС, причем в непосредственной связи с вопросом о независимости Латвии. Если латышские коллаборационисты надеялись получить независимость ценой формирования новых воинских контингентов для Германии, то руководство вермахта и СС наоборот, рассчитывало взамен на обещание независимости получить от коллаборационистов помощь в проведении новой мобилизации.

8 февраля 1943 года генеральные директора, не дождавшись обещания независимости от властей рейха, решили поддержать мобилизацию призывников 1919-1924 годов рождения. Латвийское самоуправление решило согласиться на сделку «без предоплаты» - сначала помочь в проведении мобилизации, как того требовали немцы, а уж потом уповать на благодарность оккупационных властей в вопросе о независимости или хотя бы автономии.

Население Латвии узнало о том, что оно продано в обмен на свою же «независимость» 10 февраля 1943 года. Именно в этот день по радио было объявлено о создании Латышского легиона СС, который фактически был образован уже в ходе первой мобилизации. Всего в ходе весенней мобилизации (с марта по август 1943 года), по данным штаба генерал инспектора Бангерскиса, в Латышский легион СС было зачислено 22 500 человек, во вспомогательные службы вермахта – 12 700 человек, то есть в общей сложности 35 200 человек. Около 6 000 человек уклонились от призыва. К тому времени в различных карательных организациях, находившихся под немецким контролем, включая и полицейские батальоны, на 1 сентября 1943 года численность составляла всего около 36 000 жителей Латвии. Численность же немецких полицейских на территории Латвии в конце 1943 года составляла около 15000 человек. За полтора года их число увеличилось в несколько раз. По-видимому, это было связано с мобилизацией и опасением возможного мятежа.

14 ноября в Латвии было объявлено о начале мобилизации призывников 1915-1924 года рождения (это была вторая волна мобилизации 1943 гола). Результаты осенней мобилизации (октябрь - ноябрь 1943) были следующими: было зарегистрировано 14 809 человек, из них явилось на призывной пункт - 11 212 человек, признаны годными - 8 492 человека, явились к месту назначения 5 637 человек.

В декабре 1943 года, после того как в ставке фюрера были определены контингенты призыва, в Латвии началась новая мобилизация (3-я волна). В ходе этой мобилизации, продолжавшейся до конца января следующего года, в Латвии были призваны призывники 1918, 1922-1924 года рождения. В результате осенней мобилизации 1943 года призвано в общей сложности около 40 000 человек. Сообщалось также, что в январе 1944 года немцы готовят новую дополнительную мобилизацию призывников 1925 г.р.

Сведения о мобилизации новых призывников оправдались. 20 января 1944 года в газете «Тевия» была опубликована выписка из «Постановления о мобилизации в Латышский легион СС лиц 1917 г.р., которые до 17 июня 1940 года являлись латвийскими подданными» за подписью генерала-инспектора Латышского легиона СС, группенфюрера войск СС Бангерскиса.

Осенняя мобилизация плавно перешла в весеннюю. В результате этой мобилизации удалось сформировать 6 латышских полков «пограничной стражи» (15 000 человек) и резервный батальон для 15-й дивизии СС в составе 1 500 человек. Всего к началу 1944 года в различных латышских вооруженных формированиях численность 40 000 человек: во 2-й латышской бригаде СС – 5 000-6 000 человек; в 15-й латышской дивизии СС – 17 000 человек; в латышском полицейском полку «Рига»- около 3 000 человек; в латышских полицейских батальонах- 14 000 человек.

После проведения весенней мобилизации к лету 1944 года численность латышских формирований в целом возросла до 60000 человек. В результате к 30 июня 1944 года Латышский легион СС насчитывал: 18 412 человека в составе 15-й гренадерской дивизии войск СС (541 офицер, 2 322 унтер-офицера и 15 550 нижних чинов); 10 592 человека в составе 19-й гренадерской дивизии войск СС (329 офицеров, 1 421 унтер-офицер,8842 нижних чина); 42 386 человек в составе латышских полицейских полков «пограничной стражи».

На основе изученного материала, можно сделать следующие выводы: 1)латышский коллаборационизм – военное и политическое сотрудничество с немецкими оккупационными властями в Латвии во время Второй мировой войны; 2)латышский коллаборационизм имеет все черты преступной политики нацизма; 3)латышские коллаборационисты запятнали себя участием в геноциде против жителей Латвии, Белоруссии, Литвы, Эстонии, Украины, прикрываясь идеей борьбы за независимость.


2.3 Немецкие органы самоуправления


17 июля 1941 года указом фюрера специально для управления оккупированными территориями Советского Союза было создано Министерство по делам оккупированных восточных территорий которое возглавил рейхслейтер Альфред Розенберг. На основании того же указа на захваченных землях Прибалтики и Белоруссии был создан так называемый рейхскомиссариат «Остланд». Главой его был назначен Генрих Лозе, крупный функционер нацистской партии, подчинявшийся непосредственно Розенбергу.

После прихода нацистов к власти, с мая 1933 года Лозе занял пост гаулейтера и обер -

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: