История Латвии 1939-1944 г.
В Риге до войны проживало около 80 тысяч еврейского населения. Когда она была освобождена Советскими войсками, в городе осталось только 140 евреев. В конце 1941 года в Ригу и Саласпилс начали привозить евреев из Германии, Австрии, Чехословакии, Польши и других стран. Эшелоны прибывали на ст. Шкиротава; оттуда евреев гнали на расстрел в Румбульский лес. Часть из них временно использовали на работах в рижском гетто и Саласпилсском лагере смерти. Нацисты уничтожили в Румбуле и Саласпилсе десятки тысяч еврейских семей.
Окончательное решение «еврейского вопроса» (т. е. полное уничтожение евреев) было доверено специальному отделению IV-В при имперском управлении безопасности, которым руководил оберштурмбанфюрер Эйхман.
В Риге, Даугавпилсе и Лиепае в оккупации оставалось 54 000 – 56 000 тысяч евреев (в Риге - свыше 35 000 человек). Оккупационные власти приняли в этот период несколько весьма своеобразных мер по "защите арийской крови". По приказу Йекельна была проведена стерилизация сотен латышских женщин, состоявших в браке с евреями. Несколько десятков мужчин-полукровок были кастрированы. Именно в Риге впервые в истории Холокоста осенью 1941 г. массово расстреляли евреев - подданных нейтральных стран (Ирана, Южной и Северной Америки, включая США).
С декабря 1941 г. рижское гетто стало местом концентрации и последующего истребления евреев из Германии, Австрии и Чехословакии. Только в декабре 1941 г., согласно немецким документам, сюда было направлено 19 тысяч человек. Всего же через гетто Риги прошло 25 тысяч евреев из других стран. Таким образом, этот город (наряду с лагерем смерти Тростенец под Минском) стал местом наиболее массового уничтожения иностранных евреев на территории СССР. Вспоминает инженер Карл Симсен из Шверина, заключенный в Саласпилсский лагерь смерти: «Эйхман лично руководил истреблением людей, когда приезжал в Ригу. В течение четырех месяцев (столько времени я находился в лагере) здесь было уничтожено около 2 000 евреев. Под предлогом, что их переводят на работу вне лагеря, сто-двести больных, нетрудоспособных людей ежедневно грузили в специальные автомашины и в пути их умерщвляли (как тогда говорили - «газировали»)... Время от времени Эйхман посещал рижское гетто, чтобы контролировать и ускорять «окончательное решение» еврейского вопроса». Трофейная карта, на которой отмечено количество уничтоженных евреев, свидетельствует об ужасных размерах фашистского террора, который свирепствовал на территории «Остланда». С чисто немецкой аккуратностью здесь записаны цифры - 35 238; 136 421; 41 928; 963; 3600.
На следующем этапе - до осени 1943 г. - число жертв составило около двух тысяч человек. В октябре 1943 г., после ликвидации гетто в Латвии, уцелевшие узники были переведены в концлагерь Кайзервалъд (Саласпилс), пригород Риги.
Последние евреи на территории Латвии (около 300 человек) были расстреляны в самом конце войны - в мае 1945 г. в Лиепае, куда они были направлены из Риги на строительство оборонительных сооружений весной 1944 г. Общее число жертв среди советских евреев на территории Латвии (с учетом беженцев из Шауляя и других городов Литвы) составляет около 77 000 человек. Сумели пережить Холокост лишь несколько сот латышских евреев, оказавшихся на оккупированной территории. В отличие от Литвы, "еврейский вопрос" в Латвии был практически решен еще до Ванзейской конференции. Численность оставшихся в живых узников гетто была минимальна. На территории республики также уничтожали иностранных евреев и создавали концлагеря для трудоспособных евреев после ликвидации гетто. Небольшое количество латышских евреев использовали на принудительных работах на территории России. В столице Латвии Риге выжили менее 200 евреев, оставшихся в оккупации.
Всего за время оккупации на территории Латвии было создано в общей сложности 18 тюрем, 23 концентрационных лагеря и 18 гетто. Местами массовых расстрелов являлись ближайшие леса и лагеря под Ригой, где было уничтожено более 150 000 человек: в Бикирниекском лесу – более 46 000 человек, в Румбульском лесу – 38 000 человек, в Дрейлинском лесу – 13 000 человек, в концлагере Саласпилс – 57 000, в Рижском еврейском гетто – 35 000 человек. Основными местами расстрелов в Даугавпилсе являлись «Золотая горка», Погулянка и Железнодорожный сад, где было расстреляно более 15 000 человек. В Даугавпилсе и Резекне было уничтожено от 70 до 100 тысяч человек, главным образом евреев.
Когда в Берлине состоялось совещание по «окончательному решению еврейского вопроса», Шталекер доложил: «Эстония уже полностью очищена от евреев». В Латвии и Литве уничтожение евреев также близилось к завершению. «Систематическая работа по очищению Востока согласно приказам имела своей целью возможно полную ликвидацию евреев. Эта цель, в основном, достигнута. Исключая Белоруссию, экзекуции подвергнуто 229 052 еврея. Оставшиеся евреи мобилизуются в срочном порядке на работы и размешаются в гетто».
В то же время на территории Прибалтики гитлеровцы уничтожали не только местных евреев, но и десятки тысяч евреев, привезенных из других стран Европы.
Еврейский вопрос в Прибалтике был в основном "решен" уже в 1941-январе 1942 г. - быстрее, чем на территории всех остальных оккупированных республик СССР. Практически поголовно были уничтожены еврейские общины в малых и средних городах и местечках. В этот период погибло свыше 250 тысяч человек - более 85% жертв Холокоста в Прибалтике. Именно здесь геноцид евреев впервые стал тотальным.
В то же время весь 1942 г. и вплоть до осени 1943 г. уничтожение узников гетто в Литве и Латвии (в отличие от остальной советской территории) не носило массового характера. Лишь в период ликвидации гетто число жертв резко возросло за счет детей и нетрудоспособных. В этот период они составили около 27.000 евреев, преимущественно из Литвы. Свыше 11 000 евреев стран Балтии погибли на последнем этапе Холокоста на территории СССР. Общее число жертв составило здесь около 290 000 человек.
Открытое и зверское уничтожение евреев - их убивали прямо на улицах и в собственных домах, топили в воде и сжигали - были одной из особенностей Холокоста в Прибалтике. Местные пособники оккупантов уничтожили здесь наибольшее число евреев на оккупированных советских территориях. По степени вовлеченности местного населения уничтожение евреев носило здесь беспрецедентный характер. В то же время в Латвии - Вильнюсе, Каунасе, Шауляе, Риге - узники гетто просуществовали до осени 1943 г.
Всего немецкие фашисты убили в Латвии более 600 000 мирных жителей и советских военнопленных, в том числе более 100 тысяч граждан Латвийской ССР. Рашкевиц писал: «Основной формой уничтожения мирных граждан, которую применяли нацисты, был расстрел. Однако, наряду с этим они применяли также передвижные газовые камеры – «душегубки» для умерщвления людей, вешали их, но так как все это требовало известного труда и средств, то фашисты применяли очень простую, но мучительную форму уничтожения - голод. Держали в лагерях, в тюрьмах людей без пищи, без воды, пока те не умирали. Умирали от истязаний и пыток».
Число погибших евреев Латвии за период до Ванзейской конференции составляет, как минимум, 72 000 -74 000 человек.
На основе исследованных источников можно сделать следующие выводы: Холокост на территории Латвии имел свои страшные особенности; Латвия стала полигоном для апробации айнзацгруппами технологии массовых казней; в уничтожении евреев принимали непосредственное весьма активное участие формирования, созданные из местных жителей; для уничтожения евреев применялись различные формы (массовые и единичные), открытые и жёсткие: расстрел, повешение, утопление; массовое уничтожение евреев соответствовало планам вермахта; в Риге впервые в истории Холокоста осенью 1941 г. массово расстреляли евреев - подданных нейтральных стран (Ирана, Южной и Северной Америки, включая США); рижское гетто стало местом концентрации и последующего истребления евреев из Германии, Австрии и Чехословакии, этот город (наряду с лагерем смерти Тростенец под Минском) стал местом наиболее массового уничтожения иностранных евреев на территории СССР; «еврейский вопрос» в Латвии был решён, в основном, в 1941-1942гг.; именно здесь геноцид евреев впервые стал тотальным.
2.7 Саласпилс - Освенцим на латвийской земле
Фашисты широко использовали концентрационные лагеря как орудие физического уничтожения огромных групп «расово неполноценного» населения. Как сказал Гитлер: «Мы, должны развить технику обезлюживания. Если вы спросите меня, что я понимаю под обезлюживанием, я скажу, что имею в виду устранение целых расовых единиц. И это - то, что я намерен осуществить, это, грубо говоря, моя задача». Эту задачу и осуществляли на захваченных территориях фашисты и их приспешники.
Совершив нападение на Советский Союз, немецкие захватчики организовали массовый террор. Осуществляя планы порабощения и истребления завоёванных народов, гитлеровцы использовали многочисленные карательные органы - СС, СД, гестапо, разного рода комендатуры, префектуры, «охранные» роты, специальные полицейские подразделения.
Вся полнота власти над этой сложной машиной уничтожения находилась в руках полиции безопасности и эсэсовских главарей. Территория прибалтийских республик была отнесена к округу «Остланд». Верховным руководителем СС и полиции «Остланд» являлся обергруппенфюрер СС генерал полиции Йекельн.
Руководствуясь установками Гиммлера о том, что «латыши, литовцы и эстонцы - низшие расы, и этим должно определяться отношение к этим народам», Йекельн отдавал распоряжения подчиненным ему карательным органам о беспощадной расправе над народами стран Балтии.
По пути в лагерь люди проходили в гитлеровских застенках ряд «ступеней смерти». В Латвии одной из первых «ступеней смерти» были рижское гестапо и СД по ул. Реймерса (Gestapo – Geheime Staatspolizei - Государственная тайная полиция; SD – служба безопасности), префектуры и уездные полицейские участки. Там людей пытали, унижали, убивали.
Материалы о пытках в подвалах гестапо передал Государственной Чрезвычайной комиссии рижанин Антон Гадзан: «Первый раз меня допрашивали в 11 часов ночи. За столом сидело трое палачей из полиции безопасности. Когда я не признался в преступлении, которое мне хотели навязать, они посадили меня на стул и просунули ноги через спинку второго стула. Полицейский сел на ноги, а второй резиновой дубинкой бил по пяткам ног. Это были неописуемые мучения...».
О произволе и издевательствах, царивших в Рижской префектуре, рассказал Дмитрий Буковский: «Меня арестовали в июле 1941 года, привели в префектуру и бросили в подвал, который уже был переполнен до последней возможности... Как милостыни арестованные просили у стражи приотворить дверь в коридор, чтобы, хотя немного открыть доступ свежему воздуху. Но просьба не принималась во внимание. В этом помещении я находился в заключении около недели. Нам давали только кусочек хлеба и воду. Часто ночью арестованных выводили на расстрел, днем их переводили в Центральную тюрьму».
Рижская Центральная тюрьма была второй «ступенью смерти». Здесь арестованных подвергали еще большим унижениям и также расстреливали. Последней «ступенью смерти» для жертв фашистского террора был концентрационный лагерь. Только на территории Латвии фашистами было создано 23 концентрационных лагеря, крупнейшим из которых был Саласпилсский лагерь смерти (немецкое название – Кайзервальд).
Как сообщал командир эйнзатцгруппы «А», действовавшей на территории Латвии, Шталекер в очередном отчете: «С декабря 1941 года из рейха поступают транспорты с евреями. Из них 20 000 были направлены в Ригу. Строительство лагеря идет при участии всех евреев и весной все эвакуированные евреи, которые переживут зиму, могут быть собраны в этом лагере». В строительстве лагеря были задействованы и евреи из Рижского гетто.
Лагерь устроили в болотистой местности, в 18 километрах от Риги, на бывшем полигоне, где ещё в царское время солдаты стреляли по фанерным мишеням. Строительство лагеря началось в октябре 1941 года, а уже в следующем году туда согнали тысячи людей не только с оккупированной территории Советского Союза, но и из многих стран Западной и Центральной Европы - Германии, Польши, Чехословакии, Австрии, Бельгии, Голландии и других стран.
По распоряжению Ланге, здесь должны были разместиться вывезенные из рейха евреи. Лагерь официально назывался "Расширенная полицейская тюрьма и воспитательно-трудовой лагерь". Строительные работы на площади 30,2 га были завершены в середине 1943-го.
Условия жизни здесь были чудовищными: холод, голод, физические наказания, угроза расстрела. Подчинялся лагерь командиру Полиции безопасности Латвии штандартенфюреру Р.Ланге. Первым комендантом лагеря был Зигфрид Никель, позже его сменил Курт Краузе. Охранял лагерь латышский отряд СД старшего лейтенанта Конрада Калейса.
Первыми узниками Саласпилса были граждане Германии, Австрии, Чехословакии, Польши и других оккупированных стран – в основном евреи и антифашисты. С мая 1942 года в лагерь стали доставлять заключенных из Рижской тюрьмы, латышских антифашистов из других тюрем и лагерей, советских военнопленных, а с 1943 года также и цыган.
Подобно чудовищной мельнице, Саласпилсский лагерь систематически перемалывал тысячи человеческих жизней. Он был обнесен двойным рядом колючей проволоки с многочисленными сторожевыми вышками. В самом центре лагеря находилась главная вышка с пулемётами. На самом видном месте была воздвигнута виселица.
Арестованные содержались в наспех построенных бараках. Каждый барак был рассчитан на 200-250 человек, но зачастую туда помещали 500-800, а то и 1 000 заключённых. Люди спали на нарах в четыре и пять ярусов, задыхаясь от недостатка воздуха. Каждый, кто заболел, мог считать себя обречённым. В конце лагеря находился карцер со множеством бункеров. В них человек мог сидеть только скорчившись. Сюда обычно заключали смертников - тех, кого на следующий день расстреливали или вешали.
Суточный рацион заключенного составлял 150-300 граммов хлеба, наполовину состоявшего из опилок, и чашки супа, приготовленного из овощных отходов и древесных листьев. Болезни и тяжкий труд приводили к высокому проценту смертности. Рабочий день продолжался 12-14 и более часов.
Саласпилс являлся центральным концентрационным лагерем с несколькими филиалами. Самыми крупными были каменоломни Сауриеши и Бема, которые обеспечивали цементный завод Шмидта. Кроме того, узники использовались на работах по добыче торфа в саласпилсских болотах, на известковом заводе, аэродроме, на строительстве дорог и других местах.
В избиении и истязаниях узников Саласпилса участвовали фашисты различных рангов и их подручные. Особой жестокостью отличался начальник СД и гестапо Латвии штурмбанфюрер Ланге, коменданты Саласпилсского лагеря Никкель и Краузе и их помощники - Теккемейер, Бергер, Хейер, а также латыши - Видужс, Тоне, Кандерс, Селис и другие. Они организовывали кровавые экзекуции, расстреливали и вешали узников в массовом порядке. Так, Краузе натравливал на людей свою овчарку, а для Теккемейера лучшим развлечением было выслеживание из-за угла своей жертвы и нанесение неожиданного удара дубинкой по голове. Старался изо всех сил угодить своим хозяевам и начальник строительства Саласпилсского лагеря смерти Качеровский. Его прогулки по территории лагеря совместно с штурмбанфюрером Ланге всегда заканчивались человеческими жертвами. Качеровский был одним из активнейших инициаторов создания в лагере «конвейерной системы» по переноске заключенными на носилках земли из одного конца лагеря в другой и обратно. Это было рассчитано на окончательное изматывание сил узников, «система» многим стоила жизни. За малейшее замедление темпа «конвейера» несчастные подвергались жестоким избиениям.
Администрацию лагеря составляли, в основном, немцы. Охрана Саласпилса, вахтенная служба пулеметной башни в центре лагеря и команды, непосредственно проводившие казни, состояли из солдат и офицеров Латышской полиции и Латышского легиона СС. Латыши- охранники вели себя соответственно своим хозяевам - фашистам. Из Справки МГБ Латвийской ССР от 11 октября 1946 года: «Арайс и один из его ближайших помощников, бывший капитан латвийской армии Цукурс, развивали у сотрудников команды звериные инстинкты: часто хватали младенцев и на виду у всех у себя на груди разрывали их». По словам некоторых очевидцев, Цукурс при этом кричал: «Дайте мне напиться крови!».
В Саласпилсе не только расстреливали, вешали и морили голодом узников, но и травили. Это происходило в специальных газовых камерах, оборудованных в автомашинах. Использовались выхлопные газы от работавших двигателей. Генерал Йекельн рассказывал: «Начальник СД и гестапо Латвии доктор Ланге в разговоре со мной о применении газовых автомашин объяснил их устройство и сказал, что люди, которые попадают в такие машины, по истечении пяти минут начинают сильно кричать, бить кулаками о стены машины, после чего теряют сознание и затем жизнь... Ланге или Фукс мне докладывали, что широко применять газовые автомашины для ликвидации людей они не могут из-за недостатка горючего. Кроме того, пропускная способность автомашин небольшая. Они говорили, что людей, умерщвляемых в газовых автомашинах, сильно тошнит и поэтому после каждого рейса смерти приходится проделывать очень неприятную и грязную работу по очистке машин. Кроме того, из машин надо выгружать трупы, что также отнимает немало времени. В силу таких неудобств Ланге и Фукс отдавали предпочтение расстрелу как наиболее легкому и быстрому способу уничтожения людей».
Бывший узник Саласпилса Каулиньш позднее рассказывал на предварительном следствии по делу Йекельна в Риге: « В лагере совершались ужасные злодеяния над заключенными: применялись пытки, избиение различными палками, расстрелы, умерщвление детей, изъятие детей от матерей, травля и истязание содержавшихся в лагерях заключенных путем напуска собак, насильственное выкачивание крови у заключенных, отбор из среды заключенных молодых девушек и насильственная их отправка в дома терпимости, умерщвление газами в бараках взрослого населения».
«В Саласпилсский концлагерь,- показал на суде сам Йекельн,- прибывало по два-три эшелона с евреями каждую неделю. По мере поступления эти партии ликвидировались. Так беспрерывно продолжалось с декабря 1941 года по середину 1942 года. В каждом эшелоне насчитывалось не менее тысячи человек. Я предполагаю, что всего нами было расстреляно до 87 тысяч человек, прибывших из других стран».
Согнанные в Саласпилсский лагерь из Латвии, Белоруссии, Ленинградской и Калининской областей люди вначале содержались вместе с детьми. Позднее детей отобрали у родителей и поместили в отдельные бараки. От голода и болезней они умирали, и была создана особая команда узников, которая выносила трупы из бараков и закапывала их за колючей проволокой.
Как вспоминала Краснова Анна Трифильевна: «…Я видела в лагере, как расстреливали, вешали людей. Трупы висели долгое время. Нас морили голодом. Каждый день выносили и бросали в яму людей, которые уже не могли передвигаться. У детей брали кровь. У меня всё тело было покрыто большими нарывами. Спать на спине или животе я не могла – спала я только на лбу и коленях…».
Из воспоминаний Жолудевой Валентины Георгиевны: « В память врезалась «баня», как обнаженных женщин и детей гнали в баню сквозь строй надзирателей с собаками. Матери стыдятся, что они голые, что на них бесстыдно глазеют охранники. Дети плачут, пугаясь собак. Из бани повели в новый барак, выдали по рубахе. Спали на полу на соломе».
Вершиной подлости были преступления фашистских «врачей». Эти убийцы проделывали над больными детьми различные опыты - производили инъекции, добавляли в пищу яды, брали кровь. Несчастные умирали мучительной смертью. Руководил этими «научными изысканиями» врач Майзнер. Детей в лагере держали отдельно от родителей. Некоторых из них продавали хозяевам хуторов для «трудового использования» - стоимость одного ребенка составляла от 9 до 15 оккупационных марок. Сейчас эти «сделки» стараются представить, как проявления жалости к детям. Возможно, в редких случаях так оно и было, однако в большинстве эти дети становились рабами новых хозяев. Детей, на которых не нашлось покупателя, просто расстреливали.
Условия в Саласпилском концлагере для детей были невыносимые. Как воспоминает Левченко Людмила Ивановна, которая попала туда ещё ребёнком: « …Нас снова погнали, опять не знал никто, куда. Подошли к забору, обнесенному колючей проволокой. Вышки с патрулями и собаками. Загнали за ворота. Так мы оказались в концлагере Саласпилс. Детей остригали наголо. Всех раздели и погнали по холоду в другой барак, так называемый «карантин». После карантина меня и еще нескольких человек отобрали и поместили в лазарет, где я подвергалась «лечению»: у меня выкачивали кровь для фашистских солдат. Однажды подошла ко мне женщина из медперсонала и сказала, чтобы я некому не говорила, что если хочу увидеть свою маму, я должна была быть одета и ждать ее. Она сказала, что завтра угоняют наших родителей и потому она проведет меня в барак, где находится моя мама. На всю жизнь я запомнила имя этой доброй женщины – звали ее Анной. Всю ночь мы проплакали с мамой, а на утро их угнали».
Из «Акта судебно-медицинской экспертизы массовых детских могил Саласпилсского концентрационного лагеря» (28 апреля 1945года): «Раскопано всего 54 могилы, содержащие общее количество детских трупов -632, из них: а) дети грудного возраста – 114; б) дети от 1 года до 3 лет- 106; в) дети от 3 лет до 5 лет-91; г) дети от 5 лет до 8 лет-117; д) дети от 8 лет до 10 лет- 160; е) детей свыше 10 лет- 44. Причины смерти эксгумированных детей не одинаковы и распадаются на группы:
1. У всех без исключения трупов налицо признаки голодания: отсутствие подкожного жирового слоя, истончение мышечных элементов. Обрисованы контуры скелета, отсутствие жира на сальниках около клетчатки печени, обнаружение в желудках некоторых трупов сосновых почек и неудобоваримых растений – все эти признаки свидетельствуют о том, что большинство советских детей, эксгумированных при Саласпилсском кладбище, умерли вследствие алиментарной дистрофии- голодания. Во внутренних органах, взятых из отдельных трупов на выбор из каждой могилы (по одному трупу), при исследовании их по методу Марша в 29 объектах обнаружен мышьяк, и поэтому смерть 29 детей следует признать насильственной и последовавшей в результате отравления мышьяком.
2. При обследовании трупов по одному из 54 ям в 29 обнаружено насильственное умерщвление детей мышьяком. Это подтверждает свидетельские показания о том, что каша и кофе, которыми кормили детей немецкие сестры «милосердия» в концентрационном лагере Саласпилс, были сознательно фашистскими варварами отравлены мышьяком с целью умерщвления детей, чтобы освободить руки матерям, для отправки их в рабство а Германию.
3. В концентрационном лагере Саласпилс у немецких фашистов была организованна фабрика кровопускания у детей даже грудного возраста: бралась кровь в размере 100-150 да 200 граммов в один раз, от чего многие из них сразу же погибали, у более старших детей кровь брали многократно, по пять и больше раз в 7-14 дней.
4. В концентрационном лагере Саласпилс дети использовались в качестве лабораторных животных. На них испытывались самые невероятные приемы, например, вводился под кожу в различных местах моча животных и человека для якобы «научной проверки» данных медицинских показаний, это производилось в совершенно антисанитарной обстановке, в то время как волосы и лохмотья, в которые дети были одеты, были покрыты паразитами: вшами, блохами, клопами. В результате уколов образовались гнойники, которые нередко приводили к смерти.
У истощенных от голода малышей фашисты систематически брали кровь для нужд немецких госпиталей. С 1942 по 1944 гг. в Саласпилском лагере было заключено несколько тысяч детей. Ежедневно, у каждого ребенка забиралось до полулитра крови, вследствие чего дети быстро погибали. Всего в лагере такой процедуре было подвергнуто 12 тысяч детей, у которых было взято более 3500 литров крови. Невинные дети служили донорами для солдат вермахта.
Рядом с Саласпилсом располагался лагерь советских военнопленных, которые жили и умирали прямо под открытым небом - Stalag 350/Z, размещавшегося в Саласпилсе. По гитлеровской терминологии лагерь военнопленных рядового и сержантского состава именовался Stammlager, сокращённо - ШТАЛАГ. Этот лагерь оказался в тени трагической известности Саласпилсского концлагеря для гражданских лиц, располагавшегося неподалёку, и поэтому о нём редко вспоминают.
Система наказаний и устрашений, применяемых в Саласпилсе, массовый террор, расстрелы и повешение были подчинены одной цели - подавлению духа сопротивления заключенных, превращению их в покорных рабов нацистского режима. Однако люди, томившиеся в Саласпилсе, не теряли бодрости духа, не склонили головы перед гитлеровцами. Они боролись даже в этих нечеловеческих условиях, поддерживая более слабых - советом, хлебом, добрым словом. Это озлобляло фашистов. В январе 1942 года у советского военнопленного Евгения Колдика, работавшего на торфоразработках, было изъято четыре антифашистских журнала. Управляющий М.Залитис сообщил об этом коменданту лагеря, указав, что военнопленный отказался назвать человека, передавшего ему запретную литературу.
Узники использовали радиоприёмник, добывали взрывчатку и изготавливали ручные гранаты, чтобы вооружиться и восстать против ненавистного врага. В Центральном государственном историческом архиве хранится обзор, представленный начальником СД и немецкой полиции безопасности в Латвии в марте 1943 года рейхкомиссару Лозе. В этом документе сообщается о трагической судьбе группы сопротивления: «В трудовом и воспитательном лагере в Саласпилсе около Риги (так фашисты официально именовали лагерь смерти) удалось напасть на след одной из коммунистических организаций и ликвидировать её. В лагере среди заговорщиков были созданы три группы. Одна занималась коммунистической пропагандой среди узников, вторая - подготовкой побега, и третья - кражей взрывчатки. Из-за недостаточного контроля мастера по взрывным работам на каменоломне узники, работающие вне лагеря, имели возможность украсть несколько килограммов упакованного донорита.
Один из узников, работающий в слесарной мастерской и кузнице, изготовил 16 железных трубок длиной примерно 25 см, которые заполнил доноритом и порохом, и снабдил огнепроводным шнуром. Заключенные коммунисты предполагали, что, когда войска большевиков будут приближаться, полиция