Xreferat.com » Рефераты по истории » "Третья сила" у власти: Ижевск, 1918 год

"Третья сила" у власти: Ижевск, 1918 год

в первой половине сентября, многими она воспринималась как временная. Но и во второй половине сентября, и в октябре лучше не стало. В последние дни существования повстанческой республики в Ижевске принимались драконовские меры в области труда, о чем свидетельствует приказ по заводу от 28 октября, подписанный главнокомандующим войсками Прикамского района Юрьевым и директором-распорядителем завода Каневским. Этим приказом фактически вводилась мобилизация рабочих. Приказ заканчивался суровым предупреждением: "Неявка на работу будет рассматриваться как неисполнение боевого приказа" (46). Ужесточилась политика и в отношении рабочих организаций. Лидер Боткинского Союза металлистов А.К. Малков за свою позицию, неугодную военным властям, был выслан из города (47).

Важное значение приобрела политика повстанческого правительства Ижевска в области взаимоотношений с крестьянством. Успехом восставших следует считать то, что значительные слои прикамского крестьянства встретили Ижевское восстание с сочувствием. Это существенно повысило потенциал антибольшевистского движения. Отношения между повстанческими властями и жителями расположенных вокруг Ижевска деревень, конечно, не всегда складывались идеально. Но сочувствие значительной части крестьян облегчало повстанцам и формирование своих вооруженных сил, и продовольственное снабжение рабочего населения. К числу первых мероприятий новых ижевских властей относилось разрешение свободной торговли, запрещенной при большевиках, встретившее полное понимание крестьян. Оживились опустевшие при прежних порядках магазины и рынки. Открылись лавки, временно появились было исчезнувшие, а точнее припрятанные до лучших времен, обувь, мануфактура, посуда, металлические изделия хозяйственного потребления. Все эти шаги повстанческих властей были предсказуемы: неслучайно среди лозунгов восстания, наряду с политическими, были и такие, как лозунг: "Чай, сахар, белый хлеб и ярмарка два раза в год" (48).

Чтобы побудить крестьян помочь со снабжением восставших хлебом, Ижевский совет неоднократно обращался к ним с воззваниями (49). Специальные районные и квартальные уполномоченные ездили из Ижевска по деревням, и просили крестьян дать зерна и муки кто сколько может. Хлеб покупали за деньги, но часто, как признают даже большевистские источники, провизию восставшим рабочим крестьяне отдавали в качестве добровольных пожертвований, "Христа ради". Деньги к осени 1918 г. уже заметно обесценились, поэтому мероприятия Ижевских властей иногда рассматривались крестьянами как реквизиции. Ижевцы расплачивались за хлеб и своей продукцией: в обмен на хлеб и съестные припасы крестьяне получали оружие и боеприпасы (50). Однако бывало и так, что крестьяне не получали за хлеб ни оружия, ни даже денег, а лишь долговые обязательства.

Постепенно продовольственный вопрос в повстанческом крае осложнялся. Свобода торговли, введенная в первые дни восстания в качестве одной из первоочередных мер по ликвидации большевистского наследия, вновь фактически ограничивалась. Вместо нее появилось карточное снабжение (51). Оживился и неизменный спутник голода — спекуляция; последовали попытки властей побороть ее. В сентябре в "Боткинской жизни" появилось следующее распоряжение уполномоченного С. Егорова: "Ввиду того, что за последнее время в г. Воткинске наблюдается развитие спекуляции в чрезвычайных размерах, считаю необходимым предупредить лиц, занимающихся таковой, что переворот совершен не для того, чтобы потворствовать хищничеству и грабежу населения со стороны спекулянтов, пользующихся всем, чтобы набить свои карманы, и что поэтому Прикамский комитет членов Учредительного собрания в лице уполномоченных органов будет беспощадно бороться со спекуляцией и спекулянтами, как врагами народа, предавая их суду по всей строгости закона" (52).

Пришлось жителям восставших городов испытать на себе и трудовые мобилизации. В описаниях боев вокруг Ижевска можно встретить упоминания о мощной линии укреплений, оборудованной повстанцами. О том, как она создавалась, дают наглядное представление некоторые документы, изданные повстанческими властями. "Всем гражданам без исключения (кроме рот (53)) в возрасте от 16 до 50 лет, — говорится в одном из них, — завтра 7 сентября в 7 часов утра явиться с топорами, лопатами и продовольствием на два дня на Михайловскую площадь. Не имеющие лопаты и топора получат таковые от квартальных, которые на время работ мобилизуют их у обывателей квартала... Немедля становитесь все на окопные работы. Все за лопату! Лопата спасет Ижевск: чем глубже в землю, тем крепче защита". Для тех, кто не хотел понимать серьезность переживаемого момента, пояснялось, что любая "попытка уклониться от работ будет преследоваться со всей строгостью" (54).

В условиях острой нехватки средств на содержание повстанческой армии, постоянными стали призывы к сознательности и патриотизму рабочих. Одно из воззваний ижевских властей призывало население "немедленно жертвовать или сдать за плату, по определенным ценам, теплые вещи, имеющиеся в двойном количестве или те, без которых можно обойтись, как-то: шубы, полушубки, пальто, куртки, сапоги, валенки, носки, портянки, рукавицы, белье, пиджаки, гимнастерки"; "не стесняйтесь, если жертвуемые или сданные за плату вещи не совсем новые; нужда очень велика, и за все Армия будет очень благодарна". Такие же воззвания выпускали власти Воткинска: "Мы обращаемся с просьбою к товарищам, рабочим и к остальным гражданам: помогите городу в бесплатном шитье белья для Народной армии. Отцы семейств, попросите ваших жен, взрослых дочерей сшить бесплатно хоть по одной паре белья… Зная отзывчивость рабочих масс и граждан, льстим себя надеждой, что они отнесутся к нашей просьбе сочувственно и помогут в трудную минуту государственного возрождения" (55).

Повстанческая власть Ижевска, пытавшаяся найти в начавшейся гражданской войне свой, "третий путь", продержалась всего три месяца — почти столько же, сколько в свое время Парижская коммуна или первый совет рабочих депутатов в Иваново-Вознесенске. Тем не менее вполне успели проявиться существенные черты предложенного ею направления социально-политического развития. Основные мероприятия — и в области административного устройства, и в области труда, и в области налоговой системы, и др. — направлялись на возобновление развития страны по тому пути, который был намечен в феврале и прерван в октябре 1917 года. При этом ижевские власти пытались проводить политику, по возможности учитывающую интересы рабочего люда. Но условия гражданской войны подрывали первоначальные демократические импульсы движения, заставляя ижевские власти эволюционировать в общем для того времени направлении.

Нараставшие трудности подтачивали прочность повстанческой власти. Обострились трения между группировками в повстанческом руководстве. Основу конфликта в их руководстве составляли разногласия, существовавшие между входившими в него правыми социалистами и представителями беспартийного офицерства. По утверждению А.Я. Гутмана, союз фронтовиков согласился на руководство со стороны "четырех членов бывшей учредилки" "весьма неохотно". Лишь позиция прочих социалистических групп, поддержавших эсеров, заставила фронтовиков примириться с их возвышением, да и то лишь временно — до соединения повстанцев с основными белыми центрами. Уже то, в каких словах Гутман описывал формирование и деятельность Комуча, показывает истинное отношение "товарищей по общей борьбе" друг к другу: "Пример самарского Комуча соблазнил и ижевских эсеров, и они поспешили объявить себя Верховной властью, под громким титулом "Прикамский комитет Учредительного собрания", — с сарказмом писал он в мемуарах. — ...обаяние власти самарского Комуча было слишком сильно, чтобы случайно оказавшиеся на поверхности общественной жизни несколько маленьких, никому неведомых людей не соблазнились хоть на короткое время стать "верховными правителями" одного уезда великого государства... Социалистическая зараза, сделавшая свое злое дело в столицах и крупных городах России, перешла на Каму. Вновь к власти пришли случайные, слабые и бесхарактерные люди, проникнутые насквозь узкой партийностью. Пришли эсеры, на сей раз третьестепенные, и померк огонь энтузиазма борьбы за Россию". Результат "социалистического хозяйничанья", по мнению Гутмана, был один: "болтали в Самаре, болтали и в Ижевске, пока не пришли красные и не разгромили все и всех".

Идеалом военных оставалась крепкая единоличная власть. Их не устраивало "второе издание Учредиловки". Они предпочитали "второе издание корниловщины". "Если бы в Ижевске пришел к власти энергичный и твердый вождь и сумел бы движение подчинить себе и им руководить, все пошли бы за ним, — полагал Гутман. — Все подчинили бы его разумной воле. Но в Ижевске к моменту возникновения восстания оказались, к прискорбию, четыре партийных деятеля, для которых догма была важнее, чем государство. Особенно, когда дело шло о власти". По его мнению, Ижевско-Воткинское восстание вполне могло вылиться во "всенародное движение", но для этого им должны были руководить "люди, не связанные крепкими узами с той или иной политической программой, а охваченные идеей спасения России от большевизма и восстановления в стране государственного порядка" (56).

Не оставались в долгу и социалисты. Пользуясь своим положением в органах власти, они всячески стремились навязать противоположной стороне свои условия политического сожительства. Офицерство, даже его представители, вышедшие из местного заводского населения, рассматривались гражданскими властями как "необходимое зло". На доверие могли рассчитывать лишь те из офицеров, которые состояли в социалистических партиях, такие, как социал-демократ, член заводского комитета Юрьев, долгое время командовавший Боткинской группой повстанцев. Постепенно давала свои результаты пропаганда социалистов за "прекращение братоубийственной войны". Некоторые социалисты готовы были идти и дальше, считая, что лучше власть большевиков, "чем погоны и порядки царской армии", которые "навязывались" повстанцам из Сибири. Накануне падения Сарапула уполномоченный Прикамского Комуча эсер Михайлов, по свидетельству Гутмана, сказал ему: "Мы лучше примиримся с большевизмом, чем с реакцией". А "в кадры "реакции" социалисты, как и во времена Керенского, в первую очередь относили "контрреволюционное офицерство"" (57).

Результатом соперничества между социалистами и офицерством становилось положение своеобразного двоевластия, когда отношения между военной и гражданской администрацией выливались в открытое противоборство. На таком фоне и разразился скандал, ставший последним в цепи кризисов повстанческой власти и послуживший предвестием ее падения. Его начало может быть отнесено к 20 октября, когда на совместном собрании старших чинов армии и Прикамского комитета членов Учредительного собрания Федичкин предложил начать экстренную эвакуацию раненых, женщин и детей, а также ценного имущества и вооружения на восточный берег Камы. Свое решение он обосновывал тем, что через неделю у ижевцев не будет ни одного патрона и тогда им придется "бежать из Ижевска голыми по льду" (58). Предложенный Федичкиным план понимания не встретил. Более того, Евсеев, к тому моменту ставший гражданским руководителем повстанческого края, назвал предложения Федичкина трусостью. Федичкину ничего не оставалось, как, сославшись на "расстроенное состояние здоровья", подать в отставку. Отставка была немедленно принята. В приказе Евсеева № 12 от 23 октября двусмысленно говорилось, что Федичкин увольняется с должности командующего Прикамской народной армии "ввиду его болезненного состояния, угрожающего крайне опасными последствиями для обороны" (59). Однако страх перед возможностью военного переворота был столь велик, что по завершении заседания весь состав гражданского правительства немедленно удалился в неизвестном направлении. Через некоторое время стало известно, что "верховная четверка" перебралась в Воткинск. В результате решение об эвакуации принято так и не было, а в руководстве Прикамской народной армией произошли серьезные перемены. На место Федичкина был назначен социалист Юрьев. Командование ижевскими частями перешло к штабс-капитану Н.И. Журавлеву — человеку, ижевцам почти неизвестному, даже в кругах старших начальников. Тем самым изменения, по всей вероятности, шли по линии "укрепления" командования повстанческой армии офицерами, близкими или лояльными лично по отношению к Евсееву (60).

Неурядицы в руководстве повстанческой республикой, усиление анархии и антидемократических тенденций в жизни повстанческого края вызывали растущее недовольство населения Ижевска, особенно среди рабочих. В середине сентября в защиту арестованных в дни августовского восстания выступил Союз металлистов. Составленной Союзом специальной делегации было поручено потребовать от военных властей улучшить условия содержания узников и отпустить невиновных (61). В различных слоях заводского населения усиливались большевистские настроения. Этому в немалой степени способствовала деятельность подпольных групп из большевиков и беспартийных рабочих. Агитаторы, снабженные большим количеством коммунистической литературы и денег для привлечения населения на свою сторону, проникали в восставшие районы и разрушали тыл повстанцев изнутри. Их деятельность в Ижевске, Воткинске и особенно в Сарапуле велась, как с явным сожалением отмечается в белых источниках, практически безнаказанно. Большевистские настроения проникали и в Народную армию, усиливая процессы ее разложения. Целые подразделения Народной армии начали переходить на сторону красных, что совсем недавно было немыслимо (62).

Нараставший внутренний кризис, а также заведомое превосходство сил центра делали поражение Ижевско-Воткинского восстания неизбежным; по своему же характеру оно становилось все менее рабочим. После взятия в начале октября Сарапула красные начали готовиться к штурму Ижевска. Окружить и взять город было поручено особой дивизии 2-й армии под командованием В.М. Азина. Приказ о начале операции был подписан командармом В.И. Шориным и членом РВС армии П.К. Штейнбергом 3 ноября 1918 года (63).

Решающее сражение произошло 7 ноября. С утра в этот день началась усиленная артподготовка; повстанцы отвечали огнем своей артиллерии. Именно в этом бою впервые в ходе гражданской войны большевикам пришлось столкнуться с применением психической атаки, так красочно воссозданной в кинофильме "Чапаев". Как всегда в минуты наибольшей опасности, над городом завыл заводской гудок, зазвонили колокола Михайловского собора, а затем лучшие части ижевцев ровными шеренгами в полный рост под своим красно-зеленым знаменем двинулись в атаку. По словам участника этого боя А.П. Кучкина, по своей ожесточенности и даже озверелости он может быть сопоставлен только с боями за Челябинск и Перекоп (64). Только к вечеру красные смогли прорвать укрепления противника. На станцию Ижевска ворвался бронепоезд "Свободная Россия" и своим огнем внес расстройство в ряды обороняющихся. После этого в город вошли пехота и кавалерия красных (65).

Упорство боев за Ижевск 7—8 ноября и необходимость закрепиться в городе на некоторое время приостановили наступление красных и позволили остаткам повстанческой армии организовать эвакуацию Воткинска. Решение об экстренной эвакуации приняло совещание, на котором присутствовали гражданские власти края, новый командующий Ижевско-Воткинской армией капитан Юрьев, полковник Альбокринов и командующий ижев-цами штабс-капитан Журавлев. 11 ноября Боткинский завод был покинут повстанцами. Отряду поручика Болонкина был отдан приказ прикрывать отступление. В ночь на 12 ноября через Каму перешли последние части повстанческой армии, а саперы уничтожили понтонный мост, по которому шла переправа. Дальнейшая судьба ижевских повстанцев была связана с историей белого движения на востоке страны (66).

Так закончилось крупнейшее антибольшевистское восстание рабочих за всю историю гражданской войны. Оно было серьезным испытанием для советского государства. Ижевские рабочие проявили незаинтересованность как в белом, так и в красном режиме. Вместе с тем опыт правления в Ижевске "третьей силы" показал, что демократическая власть в тех условиях была реальна только в виде "демократической диктатуры", которая по своим методам и средствам осуществления политики мало чем отличалась и от большевистской, и от военной диктатуры. Развиваясь в этом направлении, политическая линия "третьей силы" ижевских социалистов была если и не исчерпана, то сильно дискредитирована. Демократические лозунги без демократического наполнения не могли убедить в своей справедливости и полезности людей, поглощенных прежде всего решением сложной задачи — выжить в условиях полного развала и разорения. Не случайно поэтому, что в конечном счете повстанцам пришлось выбирать между Москвой и Омском: гражданская война навязывала свои законы; оказалось, что у баррикады могут быть только две стороны, а стоящие посередине оказываются под перекрестным огнем.

Список литературы

1. ЗИМИНА В.Д. Белое движение в годы гражданской войны. Волгоград. 1995; ФЕДЮК В.П. Белые. Антибольшевистское движение на юге России. 1917—1918 гг. М. 1996; Антибольшевистское правительство. Сб. док-тов. Тверь. 1999;

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: