Русско-венгерские отношения второй трети ХI в.
Во время второго правления Петера Орсеоло (1044 — 1046 гг.) венгерская аристократическая оппозиция решила, наконец, сделать ставку на сыновей Вазула. При этом выбор естественным образом пал на Эндре. «Прагеста», откуда происходит информация главы 81 «Композиции венгерских хроник», сообщает о заговоре в пользу Эндре и Левенте: «В то время некие магнаты Венгрии, стонавшие от разорения государства и решившие освободить Венгрию от тирании Петера, хранили незапятнанной верность Эндре, Беле и Левенте, происходивших из рода святого Стефана, и верно служили им через вестников, посылая добро (bona), какое могли иметь. Этими же магнатами были Виска (Вишка, Visca), Буа (Bua) и Бухна (Buhna) и другие их родственники, которые со вздохами и стонами всегда ждали благоприятное время, когда они смогут возвратить в Венгрию Эндре, Белу и Левенте, и всеми своими силами старались вернуть власть роду короля Стефана Святого, который их почтил и возвысил. А король Петер, возвышенный властью короля тевтонов, уже не правил, а скорее бичевал Венгрию, угнетая жестокостью своей тирании. От неких же клятвопреступников, а именно по доносам Буды (Вuda) и Девехера (Deuecher), узнал Петер, что названные знатные люди Венгрии, а именно Виска, Буа и Бухна и их родственники обдумывали, как они могли бы вернуть власть королевскому роду и возвратить Эндре, Белу, а также Левенте в страну вопреки королю Петеру. Король же Петер, распаленный страшным гневом, приказал схватить их и казнить, повесив на дыбе, а некоторых пытать, выколов глаза. И всю Венгрию он стал настолько сильно притеснять, что [люди] предпочитали умереть, чем жить так несчастливо» 83.
Приведённая в цитированном отрывке информация слово в слово повторяется в «Венгерской хронике» Яноша Туроци 84. Краткий пересказ этого отрывка дает Мюнхенская хроника в главе 37 85.
«Деяния венгров» Шимона Кезаи сообщают о положении Венгрии во время второго правления Петера Орсеоло до созыва Чанадского собрания всего лишь одной фразой в начале главы 53: «А король Петер тем временем начал обре-менять венгров всё бoльшими тяготами» 86. Эту информацию повторяет своими словами Пожоньская (Братиславская) хроника 87.
Поскольку «Деяния венгров» ХI в. и одноимённое произведение Шимона Кезаи не содержат даты жестокой расправы Петера над своими двоюродными братьями 88 и их соратниками, исследователи датируют это событие на основании «Больших Алтайхских анналов», сообщающих очень кратко о заговоре против Петера под 1045 г. 89
Я.И.Штернберг считает вероятным, что «связи представителей недовольной знати наладились (может быть) вскоре после смерти Иштвана в 1038 г. В таком случае Ярослав, выдавая дочь за венгерского герцога, мог рассчитывать, что тот, имея поддержку на родине, сумеет стать королем» 90. Подобные рассуждения представляются чисто умозрительными. Характер информации источников (которую Штернберг предпочитает цитировать по переводам и исследованиям) скорее убеждает нас в том, что вплоть до начала второго правления Петера Орсеоло венгерская знать не делала в политической борьбе ставку на сыновей Вазула. Единственное, что можно допустить, так это изменение настроений знати в пользу Эндре и Левенте в последние месяцы правления Шамуэля Абы, когда оно приняло деспотический характер, поскольку уже тогда nobiles могли осознать свою ошибку в поддержке этого короля.
Ввиду всеобщего недовольства жестокой тиранией Петера Орсеоло было решено придать процессу замены его на престоле герцогом Эндре форму официального волеизъявления народа. «Деяния» ХI в. так сообщают об этом (см. конец главы 81 «Композиции венгерских хроник» ХIV в.): «Тогда знать Венгрии, видя тяготы своего народа, собралась в Чанаде и, после созыва всевенгерского собрания, отправили официальных послов на Русь к Эндре и Левенте, говоря им, что вся Венгрия преданно их ожидает и вся страна будет охотно им повиноваться, как королевскому семени, лишь бы они пришли в Венгрию и защитили их от ярости тевтонов. Они также заверили их клятвой, что сразу же, как те вступят в Венгрию, все венгры единодушно стекутся к ним и подчинятся их власти» 91. Эта информация также слово в слово передана в главе 66 «Венгерской хроники» Яноша Туроци 92. Мюнхенская хроника вновь кратко пересказывает в главе 37 сообщения о Чанадском собрании, не называя место его проведения 93.
Шимон Кезаи, как и в описании тиранического правления Петера Орсеоло, ограничивается в известии о всевенгерском собрании одной фразой в начале главы 53: «Тогда в Чанаде собрались все в одно [место] и, после того как провели совещание, сообща отправили послов к сыновьям Ласло Сара 94, чтобы они возвратились в страну» 95. Так же одной фразой, но упоминая знать и называя Эндре и Левенте поимённо, сообщает о Чанадском собрании Пожоньская (Братиславская) хроника в главе 51 96.
Так Венгрия сделала выбор в пользу Эндре. Благоприятной ситуацией не мог не воспользоваться Ярослав Мудрый. Я.И.Штернберг по этому поводу пишет: «Вел. кн. Киевский энергично поддерживал зятя в борьбе за престол. Отправлявшегося на родину Андрея сопровождало войско киевских ратников и печенежских наемников» 97. При этом историк вновь ссылается не на источники, а на «Историю венгерского народа», написанную в конце ХIХ в. 98 Утверждение Штернберга о том, что «согласно венгерским источникам (выделено мной — М.Ю.), Андрей отправился на родину в сопровождении киевских ратников, а также печенежских наемников», подхватил А.Ю.Карпов 99.
Между тем, в источниках нигде конкретно не упоминается о нахождении русских и печенежских отрядов в составе войска, которое Эндре и Левенте привели на родину, хотя полностью отрицать подобную возможность всё же не следует, зная практику Ярослава Мудрого помогать претендентам на трон в соседних государствах, чтобы иметь с ними союзнические отношения.
Эндре и Анастасия Ярославна в Венгрии
В задачу моего исследования не входит восстановление полной картины утверждения Эндре I на престоле Иштвана Святого и выяснение всех подробностей его правления. Переходя к венгерскому периоду супружеской жизни Эндре и Анастасии, я намерен обращать внимание лишь на роль королевы во внутренней жизни страны в годы её нахождения на вершине власти, упоминая об Эндре I только в плане его отношений с супругой и другими русскими людьми, находившимися в то время в Венгрии, а также в случаях, когда поступки короля имели важные внешнеполитические последствия, прямо или косвенно отражавшиеся на характере русско-венгерских отношений.
По восстановленной историками на основании анализа различных, прежде всего немецких, источников хронологии, Эндре I вступил на престол в конце сентября 1046 г. в Секешфехерваре 100, а его коронация, по данным Больших Алтайхских анналов и позаимствовавшей из них известие «Композиции венгерских хроник ХIV в.» 101, произошла в 1047 г. На троне Эндре I находился до 1060 г., пока не потерпел поражение от родного брата Белы, пошедшего на него войной из Польши.
Отношения Эндре I с тестем после занятия королевского престола практически не отражены на страницах источников, однако исследователи не сомневаются в их дружественном характере, приводя порой конкретные примеры помощи Ярослава своему зятю. Так, Я.И.Штернберг, опираясь на сообщение Дьёрдя Секея, опубликованное в венгерском научном журнале по военной истории 102, утверждает, что такая помощь была оказана киевским князем Эндре в 1051 г. во время вторжения в Венгрию войск Генриха III при поддержке его родственника папы Льва IХ, которые угрожали наложением на Венгрию интердикта за отказ от уплаты дани немецкому императору. Штернберг пишет по этому поводу: «Успеху Венгрии способствовала позиция правителей Чехии, Польши, Византии и Киевской Руси. Войско, предоставленное зятю Ярославом, принимало активное участие в военных действиях против Генриха III» 103.
Подобные утверждения не подтверждаются данными письменных источников. В качестве союзников Эндре I в его борьбе с Генрихом III в «Композиции венгерских хроник ХIV в.» упоминаются bisseni (печенеги) 104, но о русских военных отрядах здесь речь не идёт. В других венгерских и иностранных источниках даже о печенегах нет упоминания.
В сообщенииЯ.И.Штернберга можно встретить ссылку на фольклорные произведения, где отразилась народная память о русско-венгерских контактах середины ХI в.: «Примечательно, что среди закарпатских украинцев сохранилось немало преданий о королеве-киевлянке. В одном из них говорится о "белом князе и белой княжне", шедших "со множеством русского войска на Угорский престол» 105. Несомненно, что народные предания, как правило, выражают в сказочной форме какие-то реальные события, тем более, что глава 88 «Композиции венгерских хроник ХIV в.», отразившая информацию Прагесты, свидетельствует: «Этот король был прозван Белый Андрей или Католический» 106. Но приводимый Штернбергом пример может относиться лишь к 1046 г., когда Эндре возвращался на родину, но никак не к 1051 г., когда Венгрия подверглась нашествию армии Генриха III.
Длительное пребывание на Руси могло повлиять на политические взгляды Эндре I. Несомненно, он обратил внимания на систему взаимоотношений, сложившуюся между Ярославом Мудрым и его ближайшими родственниками из рода Рюриковичей. Характерно, что, став королем, Эндре вскоре направил послов к брату Беле в Польшу. Когда Бела вернулся на родину, Эндре I выделил ему третью часть страны в управление (герцогское держание, ducatus) 107. Венгерский историк Б.Хоман считает, что Эндре «разделил государство согласно русскому обычаю» 108. Хотя исследователь при этом не ссылается ни на источник, ни на литературу, он, несомненно, имеет в виду раздел Руси по Днепру между Ярославом и Мстиславом Владимировичами по Городецкому договору 1026 г. как самый «свежий» пример для Эндре во время его пребывания на Руси. Мне представляется, если гипотеза Б.Хомана верна, мы получаем возможный аргумент в пользу того, что Эндре и Левенте прибыли на Русь до 1036 г. (до смерти Мстислава). Хотя вполне возможно, они могли узнать о том, что раздел Руси между Ярославом и Мстиславом способствовал длительному миру между князьями, и по рассказам очевидцев.
Впрочем, далеко не все венгерские историки разделяют точку зрения Б.Хомана о выделении Беле третьей части Венгерского королевства «по русскому обычаю». Дьёрдь Дьёрффи считает, что, поскольку после образования союза племен в IХ в. к венграм примкнули воины из различных этнических общностей, власть над ними верховный правитель вручал тому, кого видел своим преемником. При этом Дьёрффи ссылается на назначение Арпадом Золтана (Жольта) герцогом (dux), а также аналогичные действия Иштвана Святого по отношению к сыну Имре, а после его смерти — к племяннику Петеру 109.
На характер русско-венгерских отношений при Эндре I большое влияние оказали отношения Венгрии с Германией и Византией. Выше уже говорилось о том, что король Петер Орсеоло унизил себя и свою страну, принеся клятву верности германскому императору Генриху III и получив Венгрию в лен от него. В условиях, когда Генрих III воевал против Эндре I за восстановления на престоле своего ленника, большое значение приобрела проблема коронационных атрибутов венгерских королей.
Не желая быть вассалом германского императора, Эндре I искал возможности для отказа от использования коронационных атрибутов, связанных с Германией. Та корона, которая стала символом королевской власти при Иштване I Святом, была прислана ему римским папой, а не германским императором. Однако в условиях, когда император Генрих III и папа Лев IХ были братьями и Венгрия подверглась нажиму со стороны папской курии, поддерживавшей Петера Орсеоло, венгерскому королю пришлось обратиться к византийскому императору.
Ференц Макк обращает внимание на то, что к началу 50-х гг. ХI в. между Русью и Византией сложились мирные и добрососедские отношения. Они были налажены в политической сфере в 1046 г. и скреплены браком Всеволода Ярославича с дочерью византийского императора Константина IХ Мономаха. Примерно в это же время, весной 1047 г., из Византии прибыла в Венгрию посланная Константином IХ корона 110. Таким образом, Византии удалось создать на своих северных границах блок дружественных государств. При этом Эндре I, проживший несколько лет в стране, где господствующей религией являлось христианство восточного обряда, не счёл для себя зазорным принять корону от православного императора, хотя считался католическим королем.
В нашей литературе при описании жизни Эндре и Анастасии в Венгрии встречаются попытки нарисовать идиллическую картину их счастливого супружества и совместного управления государством. Я.И.Штернберг так выражается по этому поводу: «Что касается Анастасии, то ее позиция была, конечно, важной, поскольку она фактически являлась соправительницей короля, а не просто женой (здесь Штернберг ссылается на М.Вертнера и Х.Добози 111). Андрей, страдавший параличом, уже с трудом передвигался» 112.
Последнее утверждение нуждается в уточнении. В источниках действительно есть известия о тяжелой болезни Эндре, но они относятся к самым последним годам его правления. Информация «Деяний венгров» ХI в., отражённая в главе 91 «Композиции венгерских хроник», посвящена описанию событий, происшедших после бегства Генриха III из Венгрии. Одним из них стала свадьба наследника престола Шаламона и младшей дочери Генриха III Юдиты (Юдифи), состоявшаяся в 1058 г. 113 или в 1056/57 г. 114 Вслед за известием о свадьбе «Деяния» сообщают: »А король Андрей вскоре после этого был разбит параличем, и как в зимнее, так и в летнее время его носили на носилках» 115. О тяжёлой болезни Эндре I сообщает также Пожоньская (Братиславская) хроника под 1057 г.: «Король Андрей ослабел и короновал своего сына Шаламона» 116.
В том же году, видимо, после свадьбы сына, Эндре I, судя по свидетельству тех же «Деяний», будучи «обессилевшим от старости и болезни», разыграл спектакль со своим братом Белой. Причиной этого действа стала коронация Шаламона вопреки более раннему объявлению наследником престола герцога Белы — родного брата Эндре. Рассказ об «испытании» Белы сохранился не во всех списках «Композиции венгерских хроник», а лишь в тех, что относятся к группе Венской (или Иллюстрированной) хроники. Он содержится здесь в главе 92: «Король, зная, что сын после его смерти не сможет править против воли королевича, позвал на совет двух верных людей. Совещаясь с ними, он сказал: "Хочу испытать королевича и спросить, хочет ли он получить корону или герцогство". Король приказал положить перед ним на красную подстилку корону и рядом меч, который символизирует герцогство. "Если королевич выберет с добрым миром герцогство, то пусть его получит. Если же — корону, то вы, двое из магнатов, тотчас поднимитесь и тем же мечом обезглавьте королевича Белу". Те обещали это исполнить. В то время как они принимали такое решение, ишпан глашатаев Миклош, охраняя вход во дворец, слышал всё это извне. Когда королевича позвали к королю и он оказался у входа, ишпан глашатаев сказал ему очень быстро: "Если хочешь спастись, то возьми меч". И большего он сказать не успел. Войдя, королевич увидел корону, лежавшую вместе с мечом перед королем, чему удивился. Как только он сел, лежавший король приподнялся и, сидя в постели, сказал: "Королевич, я короновал своего сына, однако не из жадности, но боясь погибели королевства, которому недавно угрожал император. Но ты, имея свободную волю, возьми, если желаешь королевства, корону,