Xreferat.com » Рефераты по истории » Падение монархии во Франции. Первая Республика

Падение монархии во Франции. Первая Республика

юстиции Конституция определила независимость судеб­ной власти, а в качестве главного ее организационного принципа — выборность судей народом. Специально отмечалось, что суд не мо­жет вмешиваться во власть законодательную, т. с. никаких консти­туционно-контролирующих полномочий за юстицией не предпола­галось.

Предполагая единственно возможное воплощение политического разума, творцы конституции стремились сделать ее неподвиж­ной. Порядок изменения конституции был очень сложным, пре­дусматривал согласие нескольких последовательных ассамблей и мог опираться только на особую учредительную власть народа, отличающуюся от обычной законодательной.

Несмотря на провозглашенное в ней разделение властей, Кон­ституция 1791 г. очевидно выразила стремление закрепить за народ­ным представительством политическое верховенство. Революция сломала старое админист­ративное деление и местные институты управления, основав новое унифициро­ванное местное самоуправление. Одним из декретов (1789 г.) было установлено единообразие административного деления стра­ны и территориального управления. Создавалась трехуровневая сис­тема административных территорий с преимущественно выборными институтами. Организация местного управления и новое админист­ративное деление страны были установлены декретом 22 декабря 1789 г. Конституция 1791 г. сохранила общие принципы организа­ции местной администрации.

Основной и типовой административной единицей Франции стал департамент. Департаменты устанавливались заново что примерно равными по территории (75-85 лье в окружности); такой ус­ловный арифметический подход был формальным и не всегда целе­сообразным, но считался наиболее рациональным в новой админист­ративной доктрине. Реально в стране сформировались 83 департа­мента. Каждый подразделялся на 3-9 уездов в зависимости от чис­ленности населения. Самая низшая единица — кантон — создава­лась условно (в ней не было своей администрации), а только как из­бирательный и судебный округ.

Администрация департамента формировалась по принципу са­моуправления, хотя и незавершенного, поскольку не было установившейся компетенции. Департаментский совет (в составе 36 чел.) избирался гражданами на 4 года с обновлением на 1/2 каждые два года. В выборах принимали участие активные граждане с повышенным налоговым цензом. На сессиях совета дол­жны были решаться местные дела и контролироваться исполнение решений. В главном совет должен был заниматься раскладкой нало­гов — т. е. повторял функции прежних провинциальных штатов. Совет избирал Директорию департамента из 6 членов с обновлением 1/2 в два года. Как исполнительный орган, директория .занималась общим управлением, сбором налогов, административной юстицией, управлением национальными имуществами — т. е. а из­вестном смысле наследовала функции дореволюционных интендан­тов. Теоретически решения директорий были подконтрольны коро­лю, но поскольку центральная власть не имела на местах админист­ративных агентов, сделать это практически было невозможно. Еще одним институтом была должность прокурора, который дол­жен был выступать защитником “общественной пользы”; но юриди­чески его полномочия и роль не были детализированы.

Администрация уезда практически повторяла департаментскую: совет из 12 членов, директория — из 4, генерал-прокурор, подчи­ненный департаменту, функции и полномочий также были анало­гичными.

Кардинально перестроена была система городского управления, имевшего во Франции еще средневековые корни. Законом 14 декаб­ря 1789 г. были отменены все прежние институты, и законом 21 мая 1790 г. сформировано также единое муниципальное управление. В каждом городе избирались 1) муниципальный совет из 3-20 членов прямым голосованием на 2 года с обновлением на 1/2 ежегодно; совет был основным органом текущего управления, орга­низации полиции и общественных работ; 2> генеральный со­вет из 6-40 членов (вдвое против первого) на 1 год; это был как бы представительный орган горожан, контролирующий важнейшие вопросы управления городскими имуществами и распределения на­логов; 3) мэр — прямым голосованием горожан из числа членов ге­нерального совета; ему принадлежала исполнительная власть в городе, которую он разделял с муниципальным советом, — вместе они составляли, городское Бюро; 4) прокурор.

По-особому было устроено новое городское управление Парижа (на основании законов 21 мая и 27 июня 1790 г,). Его особость была связана не только с размерами столицы, но и с активной самоорга­низацией парижан в первые месяцы революции. Город разделен был на 48 секций. В каждой избирались по 16 комиссаров (и еще один комиссар полиции). Собрание комиссаров считалось комите­том, который собирался раз в неделю и определял своего сменно­го президента. У секции была своя компетенция в общегородских делах. Общегородское управление было представлено (1) Гене­ральным советом — из 145 делегированных членов, (2) мэром, которого избирали горожане на 2 года, и бюро в со­ставе 16 администраторов. Кроме этого, был еще (3) муници­пальный совет, представлявший не менее 2/3 секций, а так­же выборные синдик и прокуроры. Все они считались ад­министрацией коммуны города и подчинялись только королю и закону. На деле Парижская коммуна в первые революционные годы благодаря радикальной ориентации ее лидеров заняла самостоятель­ное положение даже в отношении Учредительного, а затем и Зако­нодательного собраний.

После обнародования Конституции Уч­редительное собрание по предложению депутата Робеспьера постановило не .избирать своих членов в будущий законодательный корпус (30 сен­тября 1791 г.). Это романтическое решение предопределило значи­тельное полевение избранного Законодательного собрания. Другой предпосылкой нового политического процесса стала развернувшаяся с 1790 г. в Париже особенно, а затем и по стране, деятельность политических клубов, зародышей политических течений и партий. Наиболее влиятельными были Клуб корделье­ров, объединивший левых радикалов во главе с Дантоном и Ка-миллом Демуленом, лидерами Парижской коммуны, и Клуб якобинцев (по монастырю св. Якоба, где он заседал), сформи­рованный в основном революционной частью Учредительного собра­ния, В 1790 г. Клуб якобинцев раскололся. Из него вышли умерен­ные либералы (Мирабо, Байи, Ле Шапелье), образовавшие “Обще­ство 1789 года”. Затем из клуба вышла еще одна часть конституци­онно настроенных депутатов во главе с Барнавом, образовавшими течение фейянов (названных по монашескому ордену). Поли­тическое размежевание в столице и в стране отражало разные пред­ставления либералов и народной массы о достигнутых целях рево­люции и стало влиятельным фоном для конституционного кризиса.

Законодательное собрание, открывшееся 1 октября 1791 г., по своему составу отразило новое общественное размежевание. В нем практически не было открытых роялистов, значительная часть депутатов (264) принадлежала к течению фейянов, левые были представлены якобинцами (136), большинство которых были делегатами провинции Жиронда; почти половина депутатов (345) не имела точ­ной политической ориентации (“болото”). Постепенно под давлени­ем обстоятельств лидерство все более захватывали жирондисты-республиканцы.

Конституция 1791 г., и особенно ее реализация, сами по себе та­или опасность скорого провала. Разделение властей в ней было ус­ловным, отошедшим от умеренной конструкции Просвещения в бо­лее радикальную сторону верховенства законодательной власти. Политическая организация власти по Конституции прошла при зна­чительной оппозиции короны, права и статус которой конституцио­налисты пытались всемерно сохранить: Людовик XV) пытался бе­жать за границу, чтобы сомкнуться с эмиграцией, и только после принудительного возвращения согласился с конституцией. Законо­дательная деятельность Учредительного, а потом я Законодательно­го собраний способствовала росту общественной напряженности и появлению мощного реакционного движения, сплотившегося вокруг короны. Открытую оппозицию короля вызвали решения о секуляри­зации земель церкви, придании гражданского статуса духовенству и о введении обязательной присяги священнослужителей на верность конституции и народу.

Обострилось внешнеполитическое положение Франции. В авгу­сте 1791 г- Австрия и Пруссия обнародовали Пильницкую декларацию, где осуждалось умаление королевской власти во Франции и объявлялось о необходимости вмешательства извне во французские события. В феврале 1792 г. Австрия и Пруссия заклю­чили военный союз, ставший началом внешней монархической ин­тервенции.

Неурегулированность реальных взаимоотношений Собрания и короля, который ощущал себя отчасти пленником в столице, отра­зилась на кризисе правительства, Организация правительственной администрации сохранилась от “старого режима”: к прежним мини­страм (иностранных, военных, морских дел) добавились новые, как бы поделившие сферу деятельности генерального контролера финан­сов (внутренних дел и общественных доходов), а также юстиции (ведомство бывшего канцлера). В начале 1791 г. ликвидировался Королевский совет. Вместо него по законам 27 апреля — 25 мая 1791 г. был образован Государственный совет. Единство правительственной деятельности обеспечи­валось политически: в марте 1792 г. король назначил на должности министров в основном жирондистов.

20 апреля 1792 г. король объявил войну Австрии. Несмотря на некоторые мобилизационные меры, французская армия практически разложилась, частью заняв выжидательную позицию из-за роялистских симпатий офицерства. Осуществление декретов о национализа­ции церковных имуществ и секуляризации вызвало новые проблемы во взаимоотношениях с королем: Людовик XVI желал изменения Конституции в сторону усиления монархии.

Жирондисты подняли народные массы на политическую борьбу, организовав антимонархический митинг 20 июня 1792 г 11 июля Законодательное собрание издало декрет “Отечество в опасности”, которым было постановлено организовать новую армию на основе всеобщей повинности. В начале августа в Париже стал известен ма­нифест главнокомандующего армией интервентов о задачах войны: “восстановить законную власть короля”. Парижские секции 5 авгу­ста потребовали низложения короля и организации новой власти. Попытки жирондистов и Собрания в целом сохранить Конституцию сыграли только провокационную роль для нарастающего леворади-кального движения. В ночь с 9 на 10 августа Парижская коммуна организовала восстание, результатом которого стало свержение мо­нархии и аннулирование Конституции 1791 г.

Государственно-политическая эволюция Первой Республики.


Формирование обновленного государст­венно-политического уклада прошло в два этапа. В течение первого этапа (август-сентябрь 1792 г.) фактически установилась республика на основе решений Законодательного собрания. Этими решениями был закреплен государственный переворот 10 августа, произошедший на волне нарастания общих антиконституционных и антимонархиче­ских устремлений главным образом населения Парижа при поли­тической активности леворадикальных движений, в том числе и в самом Собрании. Законодательное собрание, отменив главный юри­дический ограничитель своей власти — право королевского вето на принимаемые законы, постановило созвать Национальный конвент с конституционной властью. Впредь до созыва конвен­та управление государством поручалось чрезвычайному органу — Исполнительному комитету из 6 человек. 11 августа был установлен новый порядок выборов и введено всеобщее изби­рательное право (мужское) 1) правом избирать наделялись все французы старше 21 года с годичным цензом оседлости, имею­щие самостоятельный заработок и не состоящие в услужении; 2) от­менялось разделение граждан на активных и пассивных, однако для . избрания в выборщики сохранялся повышенный возрастной ценз в 25 лет. Чтобы удовлетворить социальные интересы крестьянства и сплотить их вокруг формирующейся новой власти, Собрание приняло серию августовских декретов, которыми проводилась дальнейшая национализация земель эмигрантов и упразднялись со­хранявшиеся еще остатки прежнего аграрного строя.

В ходе второго этапа (сентябрь 1792 — июнь 1793 гг.) Юриди­чески конституировалась республика на основе новых конституци­онных решений Национального конвента.

Выборы в Конвент завершились в сентябре 1792 г, В него были избраны 783 депутата (около 200 принадлежали к жирондистскому крылу, 100 — якобинцы-монтаньяры, остальные занимали колеблю­щуюся политическую позицию). Самым серьезным показателем происходившего в стране радикального политического процесса бы­ло отсутствие в Конвенте конституционалистов (фейянов).

Конвент открылся 21 сентября 1792 г. в обстановке национально­го ликования по поводу первых побед реорганизованной патриоти­ческой армии над монархической интервенцией. Армия Франции перешла а наступление, вторгшись в Бельгию, а затем и в западные германские земли. Поэтому первые политические решения опира­лись на своего рода примирение жирондистского крыла с монтанья­рами (“Горой”), которых в особенности поддерживала преобразован­ная и сплотившаяся вокруг якобинских лидеров (Робеспьера, Мара­та и других) Парижская коммуна.

Первым же решением Конвент провозгласил (I) отмену мо­нархии и, соответственно, (2) аннулирование Конституции 1791 г. В качестве символического жеста было ус­тановлено новое летосчисление — с 21 сентября 1792 г. — и введен новый календарь, построенный на надуманной хронологии сельско­хозяйственных работ. 25 сентября 1792 г. Франция была провозгла­шена республикой. Причем, чтобы парализовать вызванные револю­цией центробежные стремления и местную оппозицию, республика была объявлена единой и неделимой (с установлением смертной казни для покушавшихся на эти начала государственно-политического устройства). Новая избирательная система была вве­дена и в организацию местного самоуправления, и для низшей юс­тиции: было постановлено переизбрать судей и провинциальные ор­ганы самоуправления.

Заключительным актом конституирования нового строя стал инициированный радикальным крылом Конвента суд над бывшим королем Людовиком XVI.

Суд над Людовиком XVI (процесс шел с 11 декабря 1792 г. по 17 января 1793 г.) был не столько юридическим, сколько поли­тическим актом. И поднятые в суде вопросы были решены в боль­шей степени с общеполитических позиций- Хотя поводом к обвине­нию предъявить вполне конкретные обстоятельства: при изъятии документов по секретариату цивильного листа (т. е. королевских расхо­дов, предусмотренных Конституцией) были обнаружены письма, с несомненностью свидетельствовавшие о тайных переговорах и даже сговоре короля с интервентами в целях восстановления своей вла­сти. Возможность вообще суда над монархом стала предметом ост­рых партийных дискуссий в Конвенте, на который оказывалось зна­чительное давление горожан. В итоге Конвент признал себя вправе судить короля от имени нации (как выразитель народного суверени­тета), отказал защитникам короля в доводах о неприкосновенности, признал Людовика XVI виновным в предании интересов нации и на­рушении конституции и незначительным большинством голосов (387 : 334) высказался за применение к бывшему монарху смертной казни. Впрочем, этот вопрос был предрешен общим настроением в стране и в Париже: “Если его осудят, — предрекал Дантон еще д0 суда, — он мертв”. В ходе слушаний большое значение приобрела политическая позиция, лучше прочих высказанная Сен-Жюстом, одним из лидеров самого леворадикального течения: “Всякий король виновен”. За казнь Людовика высказались даже ро­ялисты, желавшие сохранить свое “революционное” лицо. 21 января 1793 г. король был публично казнен.

Политический суд над монархией сопровождался идейной пере­меной, очень важной для последующего движения политического уклада: в ходе него было признано, что Национальный (представи­тельный!) конвент есть выражение всей нации и вправе восприни­мать на себя полномочия суверенной власти.

Разработка нового конституционного закона была начата еще до юридиче­ского провозглашения республики. Конституционная комиссия Кон­вента (образована 11 октября 1792 г.) представила подготовленный ею проект к 15 ноября. В основном проект был составлен одним из видных политических деятелей жирондистов, литератором и истори­ком Ж. Кондорсе. Проект был в значительной степени ориентиро­ван на политическую доктрину Руссо с ее идеями народного сувере­нитета и государственного принуждения. Большое место было уде­лено исполнительной власти, которая должна была стать доминиру­ющей государственной силой. По этой причине, а также потому, что в проекте не была формально гарантирована неприкосновенность собственности, проект Кондорсе был отставлен. Новый проект был подготовлен к началу июня 1793 г. (его единственным автором стал Геро де Сенийль) и быстро утвержден Конвентом уже в изменившейся политической обстановке изгнания жирондистов из правительства и Конвента.

Конституция 24 июня 1793 г. была принципиально новым политико-правовым документом и по своим общим принципам, н по избранному направлению в организации государственной власти. Она отразила временное возобладание крайне радикалистских идей, для которых не было реальной основы в укладе еще не ото­шедшего от духа “старого режима” французского общества, и пото­му оказалась нежизнеспособной. Эта нежизнеспособность, с другой стороны, привела к тому, что .рядом с формальной конституцией сложилась другая, фактическая — на существенно различав­шихся принципах.

Конституция была вынесена на всенародный референдум, завер­шенный к 10 августа, и получила одобрение большинства голосовав­ших (1,8 млн. : 17 тыс. “против”),'

Конституция 1793 г. состояла из двух частей: обновленной “Де­кларации прав человека и гражданина” (в 35 ст.) и собственно кон­ституции (122 ст.). Декларация в главном развивала положения Де­кларации 1789 года: государство установлено для реализации чело­веком его естественных и неотъемлемых прав, каковыми являются равенство, свобода, безопасность, собствен­ность, и действует на основе общественно полезной законности (ст. ст. 1-4, 9). Но в конкретном закреплении гражданских прав и принципов правопорядка Декларация пошла далее в духе доктрины социализации права и его большего радикализма. Провоз­глашалась свобода труда и занятий (ст. 17). Общество должно было гарантировать гражданину социальное обеспечение (в случае неспо­собности к труду) и образование (ст. ст. 21-22). Более категорично, чем в Конституции 1791 г,, декларировались право петиций (ст. 32), а также право на свободные собрания, свободу мнений, вероис­поведания, печати

В политико-правовом отношении Декларация засвидетельствова­ла важные перемены революционной доктрины. Почти абсолю­тизированным был принцип народного суверенитета: он неде­лим и неотчуждаем, не может быть никем присвоен (ст. ст. 25-27). Вследствие этого было провозглашено право народа на “пересмотр, преобразования и изменения конституции”: “Ни одно поколение не может подчинить своим законам поколение будущее” (ст. 28). На­конец, суверенитет был представлен и как право (и обязанность!) народа на сопротивление угнетению и перемену правительства в случаях “угнетения хотя бы одного члена общества”; восстание про­возглашалось “священнейшим правом и неотложнейшей обязанно­стью” народа

Организация государственной власти также отличалась важны­ми новшествами. Начало народного суверенитета, понятое в избы­точно демократическом духе, предопределило полупрямое осуществление законодательной власти наро­дом (вместо представительного). Самостоятельным законодатель­ным органом было Национальное собрание, избиравшееся на 1 год . прямым голосованием на основе установившегося практически все­общего избирательного права (один представитель от 40 тыс. населения с учетом оседлости в 6 месяцев). Однако в издании наиболее важных законов (гражданских и уголовных, налоговых, управления имуществами, касавшихся войны, административного деления и т. п.) Собрание было связано необходимостью одобрения их собраниями выборщиков по департаментам и первичными собраниями насе­ления. В таком же порядке могло происходить и изменение консти­туции, причем даже по инициативе снизу.

Вместо основополагающего ранее принципа разделения властей Конституция ввела начало единства властей, практически слив воедино законодательную и исполнительную. Правительство было низведено до уровня Исполнительного совета (из 24 членов), выбиравшихся Собранием из сложно составленного списка кандида­тов от департаментов и первичных собраний выборщиков на 2 года е обновлением на 1/2 ежегодно. По сути, члены совета были лишены самостоятельного значения и были только агентами законодатель­ной власти. Совет мог действовать “только во исполнение законов и декретов законодательного корпуса”. При этом декреты (второй вид законодательных актов) могли издаваться Собранием практиче­ски по неограниченному кругу нормативных и даже текущих вопро­сов (в т. ч. по вопросам обеспечения безопасности, расходования средств, заключения трактатов). Таким образом, влияние законода­тельной власти распространилось даже на текущее управление.

Полная выборность должна была характеризовать организацию местных институтов самоуправления и судебную систему. Провозг­лашалась также всеобщая воинская повинность.

Реальное развитие политических событий революции пошло, од­нако, по пути, отличному от провозглашенного идеала Конститу­ции. Напротив, система исполнительной власти подмяла под себя законодательную. Официальной декларацией Конвента введение Конституции в силу было отложено “до наступления мира”.

В период со 2 июня 1793 г. по 27 июля 1794 г. под влиянием самых разнород­ных политических процессов и социальных стремлений, возобладав­ших на волне революции, произошло внутреннее пере­рождение установившихся республиканских институтов. Носителями этого перерождения стало радикаль­ное политическое крыло якобинцев в Конвенте под руководством Робеспьера, Кутона, Сен-Жюста и других. Воспользовавшись вре­менными военными и внутриполитическими осложнениями прави­тельства жирондистов, якобинцы организовали очередное выступле­ние Парижской коммуны 31 мая — 2 июня 1793 г., в итоге которого наиболее видные депутаты-жирондисты были арестованы, лидерство в Конвенте перешло к леворадикальной группировке якобинцев, сомкнувшейся с течениями “бешеных” и т. н. санкюлотов (“бесштанников”) парижских низов. Под предлогом созидания “единой воля” для “борьбы с буржуазией” и внешней опасностью реальная политическая власть Конвента была подменена исполнительными инсти­тутами.

Основным правительственным органом в этот период стал Коми­тет общественного спасения. Созданный еще в апреле 1793 г. Ко­митет под руководством Дантона был всего лишь чрезвычайным ис­полнительным органом, контролирующим внешнеполитическую и военную деятельность. После июньского переворота состав Комите­та был обновлен, его политическим руководителем стал Робеспьера Формально Комитет был подотчетен Конвенту, который ежемесячно определял в него 12-15 депутатов. Однако с июля 1793 г. Конвент только санкционировал предложения Робеспьера, неизменного его председателя, по составу. Комитет располагал исключительными полномочиями правительственного характера — по руководству внутренней и внешней политикой, текущему управлению. Декретом 10 октября 1793 г. в стране устанавливался т. н, “революционный порядок управления”. Согласно ему, конституционные республи­канские органы (Исполнительный совет, министры) и высшие долж­ностные лица, административные учреждения ставились под пря­мой контроль Комитета общественного спасения. Ему же впредь подчинялись главнокомандующие армиями. Неисполнение распоряжений правительства рассматривалось как “покушение на народную свободу” и соответствующим образом каралось. Для луч­шего контроля в составе Комитета были организованы секции, каждой из которых вменялось в обязанность надзирать за работой своего министра.

Параллельно организовался ряд других правительственных ко­митетов, формально занимавшихся самостоятельными функциями, а также чрезвычайных институтов управления. Одним из видных был Комитет общественной безопасности (организованный еще в октябре 1792 г. в качестве органа борьбы с врагами революции). Он практически не функционировал, и его деятельность оживилась только с развертыванием массового политического террора в стране. В апреле 1793 г. был создан институт народных представителей в армии. В каждую из 11 армий Конвент назначал по 3 народных представителя с неограниченными полномочиями, которые не толь­ко контролировали “правильное направление” собственно военной деятельности, но главным образом работу тыловых служб, постав­щиков, а также взаимоотношения офицеров В марте 1793 г. образо­вались революционные наблюдательные комитеты, которым вменя­лось в обязанность контролировать на местах подозрительных ино­странцев, вести списки подозрительных по своей антиреволюцион­ной позиции лиц, а также родственников эмигрантов. Комиссары ревкомов стали к осени 1793 г. основными правительственными агентами власти на местах, подавляя под предлогом слабой “рево­люционности” ранее сложившиеся местные органы самоуправления.

Легализирование сосредоточения властных полномочий в руках исполнительных органов и преобразование роли Национального конвента произошло согласно учредительному закону 4 декабря 1793 г. “О революционном порядке управления”. Национальный конвент был объявлен “центром управления” и единственной движущей силой государства; по сути, законодатель­ство и правительственная власть были слиты воедино. В продолже­ние декрета от 10 октября 1793 г. все “установленные власти и об­щественные должностные лица” ставились в прямое подчинение Ко­митету общественного спасения. Все, что “касалось личности и полиции”, подчинялось Комитету общественной безопасности. Ко­митеты должны были регулярно отчитываться перед Конвентом. .Усилена была централизация управления: прокурор Парижской коммуны в силу значимости своего столичного поста был сделан на­циональным должностным лицом, вся тяжесть решения местных вопросов перенесена только в департаменты, практически было уничтожено коммунальное самоуправление, низовая выборность, комиссаров на места направляло только правительство. Было пред­писано распустить департаментские армии, запрещались какие-либо местные налоги или натуральные повинности.

25 декабря 1793 г. Робеспьер выступил в Конвенте с речью, в ко­торой обосновал принципиальные якобы отличия революционного правительства от конституционного: революционное занято чрезвы­чайной деятельностью, оно подчинено менее строгим правилам и вообще в стороне от права, оно занято главным образом общественной безопасностью, нежели делом политической свободы., “Нужно организовать деспотизм свободы, чтобы раздавить деспо­тизм королей”. Отрицание права рядом с возвеличиванием некоей отвлеченной народной “добродетели” было подразумеваемой сторо­ной новой политической доктрины: “Революционное правление опи­рается в своих действиях на священнейший закон общественного спасения и на самое бесспорное из всех оснований — необходи­мость”.

Это была и идейно-политическая, и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: