От режима личной власти к коллективному руководству. (Изменения в системе политической власти после смерти И.В. Сталина в 50-е годы)
Одним из шагов Хрущева в то время стала передача Крыма Украине. В своих «Мемуарах» он всячески оправдывает этот поступок. Д. Шепилов полагает, что Хрущеву хотелось от себя лично преподнести Украине подарок в связи с 300-летием воссоединения Украины с Россией «чтобы вся республика знала о его щедрости и постоянной заботе о процветании Украины».35
«Целинная эпопея» сопровождалась мощной пропагандистской раскруткой, начало которой положил Хрущев.
Популярность Хрущева возрастала. В ходе расследования «ленинградского дела» весной 1954 г. был установлен факт его фальсификации, а сотрудники МГБ, принимавшие в нем участие, прямо называли главных организаторов – Берию и Маленкова. Это был очередной удар по престижу Маленкова.
В апреле 1954 г. Н.С. Хрущеву исполнилось 60 лет «Правда» и другие центральные газеты вышли с юбилейными материалами. Хрущев получил звание Героя социалистического труда. А накануне Маленков вызвал бывшего тогда главным редактором «Правды» Д. Шепилова и поручил ему «осветить в газете… хорошо» это событие. Маленков же все более явно сдавал свои позиции.
Хрущев вскоре провел решение о создании в ЦК общего отдела и передачи ему функций канцелярии Президиума ЦК КПСС, которой руководил Маленков. Весь аппарат ЦК партии перешел к Хрущеву. С ноября 1954 г. документы Совета Министров начинают выходить только за подписью Булганина. Фактически для Маленкова это была уже отставка. Ему не хватало нахрапистости, жестокости, безжалостности к своим политически противникам. Каганович, например, говорил, что Маленков «очень робко и нерешительно подходит к решению очень многих вопросов» и чаще всего отвечает: «Надо подумать, надо посоветоваться».36
В конце января 1955 г. на пленуме ЦК был поставлен вопрос о смещении Маленкова. С докладом выступил Хрущев. Он не церемонился с фактически уже поверженным соперником. Надуманные и стандартные обвинения, политико-идеологические ярлыки – именно этим изобиловало выступление Хрущева.
В феврале 1955 г. на заседании Верховного Совета СССР было оглашено заявление Маленкова об отставке с поста Председателя Совета Министров. Новым главой правительства по предложению Хрущева был назначен Булганин. В новом правительстве Маленков стал одним из заместителей председателя Совмина и министром электростанций. Однако он оставался членом Президиума ЦК КПСС.
В 50-е годы Хрущев, используя создавшуюся ситуацию, все более укреплял свое положение.
Л.М. Каганович в своих «Памятных записках» пишет, что Хрущев сумел произвести даже на Сталина впечатление хорошее, и Сталин с начала 50-х годов начал приближать его к себе.
«Меня… спрашивают сейчас, не жалею ли я, что ввел Хрущева (в круг приближенных Сталина), я отвечаю: нет, не жалею, он на моих руках рос с 1925 г. и вырос в крупного руководящего деятеля в краевом и областном масштабе. Он принес пользу нашему государству и партии, наряду с ошибками и недостатками, от которых никто не свободен. Однако «вышка» - Первый секретарь ЦК ВКП(б) – оказалась для него слишком высокой. (Здесь я не был инициатором его выдвижения, хотя и голосовал «За»). Есть люди, у которых на большой высоте голова кружится. Хрущев и оказался таким человекам… У него голова закружилась, и он начал куролесить, что оказалось опасным и для него, и особенно для партии и государства, тем более что стойкости и культурно-теоретической подкованности у него явно недоставало.
Скромность и самообразование, ранее свойственные ему, отошли в сторону – субъективизм, всезнайство и «эврика» овладели его поведением, а это до добра не доводит. Это и многое другое и привело Хрущева к падению с высокой вышки» (имеется в виду – в 60-е годы).37
Укрепляя достигнутую им власть, Хрущев Н.С. в тоже время допускал новые ошибки. В октябре 1957 г. был лишен своих постов член Президиума ЦК, министр обороны маршал Г.К. Жуков, возраставшего влияния которого все более опасался Хрущев. В марте 1958 г. при формировании нового состава правительства с поста его главы был снят Н.Булганин, поддержавший «объединенную оппозицию» летом 1957 г. Председателем Совета министров был избран Хрущев, сохранивший также пост первого секретаря ЦК КПСС. Он не только одержал победу в борьбе за власть, но и сосредоточил в своих руках все рычаги партийной и государственной власти.
Послесталинская «оттепель»завершилась победой Хрущева. В глазах номенклатуры это делало фигуру Хрущева не столь однозначной и опасной в будущем. События на советском политическом «Олимпе» после 1953-1955г.г. развивались стремительно: распался триумвират: в июне 1953 г. по обвинению в «сотрудничестве с империалистическими разведками» и заговоре с целью восстановления господства буржуазии» был арестован и в декабре этого же года расстрелян Л.П. Берия. В январе 1955 г. подал в вынужденную отставку председатель Совмина Г.М. Маленков. Последний акт борьбы Хрущева по сути за свое единовластие пришелся на лето 1957 г. Тогда из партийно-государственного руководства была изгнана «антипартийная» группа политиков (Г.М. Маленков, Л.М. Каганович, В.М. Молотов и др.) из-за открытого сопротивления курсу, проводимому партократией во главе с ее ставленником – первым секретарем ЦК КПСС (с марта 1958 г.) Н.С. Хрущевым. Каганович Л.М. подробно пишет о том, как принималось это «решение». Был принят предложенный сторонниками Хрущева проект постановления, и он был опубликован в «Правде» под заголовком «Об антипартийной группе Маленкова Г.М., Кагановича ЛМ., Молотова В.М.».38
«В проекте нанизаны обвинения, которые даже опровергать не стоит, потому что все выдумано. Ни одного факта… не приводится. Фактов нет, потому что их не было, зато общих, необоснованных, хлестких обвинений полно…» - писал в «Памятных записках» об этом Каганович.39 Так, по сути, «похолодела «оттепель» и была «похоронена» мечта об осуществлении коллективного партийно-государственного руководства.
Следует подчеркнуть, что новый советский лидер, обладавший недюжинным умом и большой хитростью, тонким знанием специфических законов аппаратной борьбы и имевший большой опыт своей многолетней «борьбы» за власть, сумел довольно быстро подмять под себя верхние эшелоны партократии и получил простор для проявления собственной колоритной индивидуальности (за счет потенциала великой державы). В решающей степени тому способствовали и впечатанная кровью в сознание старых аппаратчиков жесткая сталинская схема управления (непогрешимый вождь – послушные исполнители), и сама политическая атмосфера в стране, едва вступившей на путь избавления от тоталитарных структур.
§3. Через развенчание «культа личности» к коллективному
руководству
В 1948 г. представления о «монолитном единстве» общества и его абсолютной преданности вождю. В общем верные на победный момент сорок пятого, чем дальше, тем больше превращались в иллюзию; в растущем отчуждении «верхов» и низов единственным звеном, скрепляющим этот политический конгломерат в видимое целое, был сам Сталин. Но и он определенно переоценил силу своего положения и способность концентрировать в себе волю и желания общества: не все соотечественники торопились демонстрировать «верноподданность Вождю». Это Сталин знал. Но не знал, сколько было «не всех» и насколько опасным, в том числе и для него лично, становилось начинающееся противостояние. До открытого протеста дело не доходило, но брожение умов было реальностью, которую подтверждали сводки о настроениях разных категорий населения.
После смерти Сталина 5 марта 1953 г. в жизни «без Сталина» ситуация постепенно изменяется. Во-первых, наступает период «оттепели», но начинается и борьба за власть, а самым значительным в этот период истории нашей страны стал ХХ съезд КПСС так как «оттепель» - это период 50-х годов, то в знакомстве с историей СССР данного периода переплетается два взаимосвязанных сюжета: послесталинская «оттепель» и ХХ съезд КПСС с разоблачением «культа личности» Сталина, а также борьба за власть, которая ознаменовалась распадом образовавшегося триумвирата и потерей возможного, но не состоявшегося коллективного руководства, победой в борьбе за власть Н.С. Хрущева.
После смерти Сталина вскоре положение в стране усложнилось в связи с обострением борьбы за власть, развалом триумвирата, неосуществленном коллективном руководстве; наметилось во 2-й половине 50-х г.г. начало охлаждения «оттепели» и влияние ХХ съезда КПСС на все происходящее изменения в сфере экономики, политики, культуры. 50-е годы считаются самым успешным периодом в развитии советской экономики с точки зрения как темпов экономического роста, так и эффективности общественного производства. К началу 50-х г.г. восстановительный период в СССР завершился, за эти годы был создан достаточный инвестиционный и научный потенциал, позволивший в дальнейшем обеспечить высокие темпы экономического роста. Особенно успешно советская экономика развивалась во второй половине 50-х г.г.: в этот период повысилась эффективность использования основных производственных фондов в промышленности и строительстве, быстро росла производительность труда в ряде отраслей народного хозяйства. Повышение эффективности производства способствовало значительному росту внутрихозяйственных накоплений, за счет этого стало возможным более полноценно финансировать непроизводственную сферу. На осуществление социальных программ была также направлена часть средства, полученных в результате сокращения расходов на оборону.
Постепенное переключение внимания с накопления на потребление можно рассматривать как начало преобразования сталинской модели экономического развития, основанной на идее ускоренной индустриализации. Основные принципы экономической доктрины не подвергались пересмотру. Поэтому, несмотря на обилие реорганизаций, пик которых пришелся на 1957-1961 г.г, они не изменили кардинально советской экономической системы. Даже рассуждая о «революционной перестройке», Хрущев не думал трогать основы – государственную собственность и плановую экономику. Созданная в 20-30-е г.г.
Система (и соответствующая ей система) воспринималась Хрущевым, и только им, как правильная, в развитии которой, однако, время от времени появляются «ненормальности». Их и нужно исправлять. Не случайно наиболее крупные постановления и решения 50-х г.г. принимались даже на уровне формулировок как «решения о дальнейшем развитии» и «о дальнейшем совершенствовании», например: «о дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель» и т.п.
Как человек, прошедший большую школу партийной работы снизу доверху, Хрущев почти во всех своих начинаниях стремился действовать по-партийному. Но в сфере сельского хозяйства, соперничал с Маленковым, он допустил ошибки, имевшие плохие последствия (например, укрупнение колхозов и ряд др.). Однако положительный эффект, по оценкам специалистов, сохранился примерно до 1957-1958 г.г. С 1954 г. по 1958 г. в СССР впервые за послевоенный период сохранялся прирост валовой продукции в сельском хозяйстве. Росту валовой продукции способствовало и освоение целинных земель. Однако вопрос о соразмерности затрат, направленных на поднятие целины, с практической отдачей до сих пор остается спорным. Были и ошибки и неудачи. Например, весьма ощутимый удар по личным хозяйствам колхозников нанесла компания «догнать и перегнать». Кроме того, некоторые проводимые в 50-е годы мероприятия по повышению эффективности использования ресурсов носили краткосрочный характер.
В отношении изменений в сфере политики и культуры в числе первых инициатив хрущевской администрации была реорганизация в апреле 1954 г. МГБ в Комитет государственной безопасности при Совмине СССР, сопровождавшаяся значительной сменой кадров. Была отдана под суд за фабрикацию фальшивых «дел» часть руководителей карательных органов, введен прокурорский надзор за службой госбезопасности.
Но самым главным событием в «эпоху» Хрущева Н.С. был, безусловно, ХХ съезд КПСС, который имел особо большое влияние на эпоху «оттепели» 50-х годов, потому что он явился началом разоблачения «культа личности» Сталина, началом реабилитации невинно пострадавших людей. К марту 1953г. в тюрьмах и лагерях находилось 10 млн. заключенных. Амнистия от 27 марта 1953 г. освободила 1,2 млн. Было прекращено «дело врачей». В 1954г. реабилитированы жертвы «ленинградского дела», в ноябре 1955 г. – Еврейского антифашистского комитета. Были освобождены и реабилитированы арестованные после войны военачальники, положено начало пересмотру политических обвинений 30-х г.г. До начала 1956 г. на свободу вышли еще десятки тысяч человек. В 1956-1961 г.г. было реабилитировано почти 700 тыс. человек, т.е. в 100 раз больше, чем за 1953-1955 г.г. Это означало не только их освобождение, но и возвращение им честного имени.
Среди реабилитированных были не только многие тысячи простых коммунистов и беспартийных, но и ряд видных деятелей армии, партии. (В.Блюхер, М.Тухачевский, И. Якир, С. Косиор, П. Постышев, Я. Рудзутак, В. Чубарь, Р. Эйхе и др.).
В своих «мемуарах» уже отстраненный от власти Хрущев Н.С. писал: «…Самое главное – все мы, весь народ, и те, кто был там, за проволокой, и те, кто трясся от страха здесь, по другую сторону проволоки, все мы глотнули другого воздуха. Это главное. Это теперь так просто у народа не отнять – это не пропадет, прорастет».40
Но компании по реабилитации имели и свои пределы: они не коснулись тех деятелей партии, которые представляли альтернативные варианты развития страны в 20-е и 30-е г.г. – Н. Бухарина, Г. Зиновьева, Л.Каменева, А. Рыкова, Л. Троцкого и др. А к тем их соратникам, которые отбывали заключение или ссылку даже во второй половине 50-х г.г., ни амнистия, ни реабилитация не применялись также. Более того, в ряде случаев, когда вдохновленные решениями ХХ съезда КПСС недавно освобожденные и восстановленные в партии старые большевики требовали пересмотра дела указанных лиц, их вновь исключали из партии и направляли в ссылку. По мере же «закручивания гаек» в конце 50-х годов ослабевала и волна реабилитации (и вовсе не потому, что все невинные были уже восстановлены в своих правах и им было возвращено доброе имя).
Реорганизации подвергалась система лагерей, (ставших «исправительно-трудовыми колониями»), органов госбезопасности. В декабре 1958 г. были приняты обновленные «Основы уголовно-законодательного», отменившие наиболее чудовищные положения сталинского Уголовного кодекса: упразднено понятие «враг народа», повышен с 14 до 16 лет возраст наступления уголовной ответственности, запрещено применять угрозы и насилия для получения признания во время следствия, непременным условием стало присутствие на суде обвиняемого, а также его защита адвокатом.
Какие вопросы рассматривались на ХХ съезде, какие решения были приняты, были ли обнародованы материалы съезда? Почему ХХ съезд, как утверждают историки нашего времени, оказал особенное влияние на принятые после него решения партии и правительства?
На все эти вопросы дает ответы «эпоха» Хрущева. Поэтому десятилетие пребывания его у власти постоянно находится в поле зрения исследователей истории советского общества. «Центральной темой происходивших перемен стало развенчание культа личности Сталина. Именно демонтаж и осуждение созданной «отцом народов» системы – красная нить, знакомый признак хрущевской эпохи. Существование системы, где главной скрепляющей силой являлся сам Сталин, не могло оставаться неизменным без него. Поэтому тема культа личности возникла сразу же после смерти вождя. Уже на другой день после его похорон, 10 марта, Г.М. Маленков на заседании президиума ЦК КПСС отметил: «У нас были крупные ненормальности, многое шло по линии культа личности» - и подчеркнул: «Считаем обязательным прекратить политику культа личности».41
Влияние Сталина, господствовавшего над обществом, не могло сразу же исчезнуть в общественном сознании и отойти в прошлое. И после марта 1953 г. страна по-прежнему жила в преклонении перед великим вождем и его мудростью. Именно такая атмосфера запечатлена на страницах периодической печати тех лет. В ней, как и раньше, неизменно подчеркивалась неоценимая роль Сталина в решении всех вопросов деятельности партии и государства. Например «Ленинские программные указания по национальному вопросу нашли свое дальнейшее творческое развитие в произведениях великого продолжателя бессмертного дела Ленина – И.В. Сталина».
Как и прежде, эйфория в отношении «отца нардов» многократно возрастала в преддверии дня его рождения. В декабре 1954 г. было широко отмечено 75-летие со дня рождения Сталина. В «Правде» открылась специальная рубрика, где публиковались статьи, посвященные недавно скончавшемуся вождю, такие как «И.В Сталин – выдающийся теоретик марксизма», «Сталин – великий продолжатель дела Ленина» и др. Сообщалось об открытии в Государственной библиотеке им В.И. Ленина выставки о бывшем вожде с демонстрацией его произведений, о митингах, прошедших по местам революционной деятельности Сталина. Ко дню его рождения по-прежнему приурочивалось присуждение международных Сталинских премий «За укрепление мира между народами».
В 1953-1955 г.г. имя и образ Сталина постоянно присутствовали в выступлениях руководства партии и государства, членов Президиума ЦК КПСС.
В такой обстановке и возник вопрос о культе личности. Впервые эта тема серьезно прозвучала на июльском (1953 г.) пленуме ЦК КПСССР. Фактически на пленуме были заданы определенные ее параметры. Связанная с этой темой критическая направленность определенно концентрировалась на фигуре Л.П. Берии. Это выглядело вполне естественно, поскольку он, так сказать, генетически был связан с «вождем» и наделен практически всеми его качествами. «Беспрецедентные преступления сталинского режима участники пленума и, прежде всего, руководители страны записали на счет Берии, выставив его главным виновником беззаконий, обманувшим партию и государство, объясняя это перерождением Берии, его негативными качествами, властным характером, органической неспособностью делить власть с кем-либо».42
Процесс осуждения Берия проходил в полном соответствии с традициями 1930-1940-х годов. Руководители партии и правительства пристально и лично следили за ходом суда. На всем ходе судебного разбирательства безусловно сказывалось решение пленума ЦК КПСС, который вооружил следователей и судей оценочными формулировками. Стенограмма пленума не публиковалась, в информационном сообщении говорилось:
«Заслушав и обсудив доклад президиума ЦК – товарища Маленкова о преступных антипартийных и антигосударственных действиях Л.П. Берия, направленных на подрыв Советского государства в интересах иностранного капитала и выразившегося в вероломных попытках поставить Министерство внутренних дел СССР над правительством и Коммунистической партией Советского Союза, принял решение – вывести Л.П. Берия из состава Союза как врага Коммунистической партии и советского народа».
В такой обстановке и возник вопрос о культе личности. Впервые эта тема серьезно прозвучала на июльском 1953 г. пленуме ЦК КПСС, когда рассматривалось дело Берия. Возник вопрос: «Как мог Берия – творить свои злодеяния без ведома Сталина? Какова была роль нашего кормчего во всех этих дела?»
Аналогичный подход к вопросу о культе личности, сформулированный при осуждении дела Берия, прослеживался и в решениях январского (1955 г.) пленума ЦК КПСС, сместившего Маленкова с поста Председателя Совета Министров СССР. Как показывает изучения материалов пленума, в ходе его работы личность Сталина всячески оберегалась от критики, старались обойти наиболее острые моменты, а весь негатив сосредоточивался опять-таки на Берия, к которому теперь добавили Маленкова, разделившего роль бывшего главного чекиста как организатора репрессий, виновника уничтожения видных руководителей партии и правительства. Инициатором этого выступил Хрущев Н.С., откровенно избавлявшегося от своего главного политического конкурента. В частности комментируя «ленинградское дело» и фактически оправдывая Сталина, первый секретарь ЦК заявил: «Вот и довели Сталина до такого состояния… Ведь Сталин подписал, чтобы уничтожить Вознесенского, Кузнецова и др., потому что он глубоко верил, что они враги партии, враги Советского государства. Постоянно получая такие материалы, он не мог иметь других соображений. Ведь он не знал, что все эти материалы добыты нечестным и недостойным путем. И каждый из нас, располагая такими материалами и не имея оснований не верить им, поступил бы, вероятно, так же».43
Таким образом, складывалась уникальная ситуация: Берия и Маленков обвинялись не только в уничтожении руководящих кадров партии, но еще и в том, что обманывали «великого вождя», втершись к нему в доверие. Конечно, Хрущев шел на это сознательно. Позже в своих воспоминаниях он прямо скажет: «И все же не Берия выдумал Сталина, а Сталин выдумал Берию. До Берии в НКВД был Ягода. Из него Сталин сделал преступника, руками его людей убив Кирова. После Ягоды был Ежов, Сталин сделал и из него убийцу».
Очевидно, уже до ХХ съезда КПСС тема культа личности выступает в качестве своеобразного орудия, которое использовалось в главных внутрипартийных битвах. Это орудие оказалось в руках первого секретаря ЦК, сумевшего обращаться с ним с большой пользой для себя. Фигура Сталина, как главного ответственного за беззаконие, еще не была вовлечена в политический оборот, но его преступные дела уже стали той силой, которая сокрушала замешанных в них его соратников, сцепившихся в схватке за сталинское наследство. Однако процессы десталинизации в обществе набирали силу и не оставляли возможности сохранения такой двойственной ситуации. Впоследствии А.И. Микоян, комментируя обстановку, сложившуюся в период, предшествовавший ХХ съезду партии, скажет «Мы не сразу правильную оценку Сталину дали. Сталин умер, мы его два годе не критиковали… Мы психологически не дошли тогда до такой критики».44
Положение Сталина на политическом пьедестале «вождя учителя» сохранялось практически до самого ХХ съезда КПСС.
Приближался большой разговор о культе личности и его главном носителе Сталине.
ХХ съезд, безусловно, явился переломным моментом в переосмыслении деятельности Сталина. Хрущев так определил значение этого высшего форума партии: «На этом съезде мы должны взять на себя обязательство по руководству партией и страной. Для этого надо точно знать, что делалось прежде и чем были вызваны решения Сталина по тем или иным вопросам. Особенно это касается людей, которые были арестованы. Вставал вопрос: за что они сидели? И что с ними делать дальше? Тогда в лагерях находилось несколько миллионов человек. Получалась двойственная ситуация. Сталин умер, его мы похоронили, а безвинные люди находились в ссылке».45
Доклад Хрущева содержал конкретные примеры грубейших извращений законности, порожденных культом личности Сталина в различных сферах общественной жизни. И.Г. Эренбург (писатель) вспоминал о впечатлении, которое произвел доклад: «На закрытом заседании 22 февраля во время доклада Хрущева несколько делегатов упали в обморок…»
Впервые и в полный рост был поднят вопрос о культе личности Сталина. Культ личности был охарактеризован как чуждый духу марксизма-ленинизма, превращающий того или иного деятеля в героя чудотворца и одновременно умаляющий роль партии и народных масс, ведущий к снижению их творческой активности, принижающий роль коллективного руководства.46
Речь Микояна на съезде отличалась наибольшей антисталинской направленностью. Остальные выступавшие о культе личности лишь упоминали.
«Разговор, начатый ХХ съездом, во многом послужил основой для переосмысления обществом своего отношения не только к Сталину, но и ко всему пройденному страной этапу, когда он стоял во главе партии государства. Материалы послесъездовского периода свидетельствуют о бурных дискуссиях по этим вопросам, развернувшихся на собраниях в партийных организациях. О стремлении осмыслить пройденный обществом путь свидетельствовало и заметное повышение интереса к истории КПСС среди широких слоев населения. В целом ряде областей РСФСР в 1956-1957 годах произошло трех-четырех-кратное увеличение числа кружков, занимавшихся изучением историко-партийной тематики».47
Однако атмосфера раскрепощения, возникшая в обществе вследствие снятия идеологических шор сталинского режима, не находила благоприятной почвы для своего развития и углубления. Развернувшиеся в стране дискуссии сразу стали получать негативную оценку. Хрущев Н.С., характеризуя дискуссии на эту тему, подчеркивал: «Кто же оказался в выгодном положении после разоблачения культа личности? Тот, кто выступал против партии, кто не видел или не хотел видеть успехи нашего социалистического строительства, кто шипел и не говорил ничего хорошего о делах нашей партии, нашего народа». Ему вторил один из будущих лидеров партии А.Шелепин, заявивший на пленуме ЦК ВЛКСМ в апреле 1956 г.: «Буржуазная пропаганда в своих черных целях стремится использовать все, она изобрела слово «сталинист» и пытается сделать его ругательным… В нашем понимании «сталинист», как и сам тов. Сталин, неотделимы от великого звания коммуниста».48
Все эти идеи получили развитие в принятом ЦК КПСС постановления «О преодолении культа личности и его последствий» (30 мая 1956 г.), где в концептуальном плане освещались вопросы возникновения и развития культа личности, проводилась мысль об отсутствии взаимосвязи между культом личности и сложившейся в обществе политической системой.
Такой поворот, последовавший за ХХ съездом КПСС, нельзя признать случайным. В значиельной мере истоки этого процесса могут быть объяснены пониманием новым руководством, и прежде всего Хрущевым, состояния советского общества в середине 50-х годов, а следовательно, и путей его преобразования. На февральской 1955 г. сессии Верховного Совета СССР Молотов в своем докладе о внешнеполитической деятельности советского государства заявил: «Наряду с Советским Союзом, где уже построены основы социалистического общества, имеются и такие народно-демократические страны, которые сделали только первые, но весьма важные шаги в направлении к социализму».49 Камнем преткновения стали слова Молотова о построении в СССР лишь основ социализма. Молотов признал свою ошибку, но Хрущев возвратился к этому вопросу в своем отчетном докладе на ХХ съезде КПСС.
Он имел твердое убеждение относительно построенного социализма и необходимости о развертывании в стране коммунистического строя жительства. Окончательно эта идея получила подтверждение в тезисах ЦК КПСС (июнь 1957 г.). Поэтому в ходе работы пленума ЦК предпринимались последовательные попытки отделить фигуру Сталина от массовых репрессий 1930-х начала 1950-х годов.
Показательно в этом плане выступление Г.К. Жукова – одно их первых на пленуме, задавшее тон всему последующему обсуждению. Приведя основательный фактический материал по репрессивным делам, Жуков заявил, что главными виновниками арестов и расстрелов партийных, советских и военных кадров были Маленков, Молотов, Каганович. В отношении же причастности самого Сталина к вопиющим преступлениям он давал следующие пояснения: «Тут Сталин ни при чем», «это уже было без влияния Сталина», «тут, товарищи, нельзя сослаться на Сталина или на какую-то тройку». Подобная тональность прослеживалась у многих выступавших на пленуме. Так, например, Малин (зав. отделом ЦК КПСС) говорил: «все сейчас сваливается на Сталина. Нет, Каганович, Молотов – они повинны за это!» Ответственный сотрудник ЦК Киселев заявлял: «Вы (антипартийная группа – А.П.) сваливали всю вину за расстрелы на Сталина». Более того, Маленков и Молотов прямо обвинялись в убийствах Кирова, Вознесенского, Кузнецова, Попкова.
Очевидно, такая позиция инициировалась самим Хрущевым, избавлявшимся от своих давних соперников. Ему же принадлежала выгодная для него идея отождествления антипартийной группы с ранее осужденным Берией, апробированная еще