Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века
Между тем анализ опубликованных статистических материалов, показывает, что конфискованного и «поровну» перераспределенного скота далеко не всегда хватало, чтобы подтянуть бедняцко-батрацкие хозяйства до приемлемых, с точки зрения задач нормального ведения хозяйства, размеров. Например, по Каркаралинскому округу конфискованный скот получили 198 бесскотных хозяйств, 1374 хозяйства с обеспеченностью скотом от 1 до 5 гол. и 27 хозяйств, владевших поголовьем в 6-7 един. По самым грубым подсчетам, для наделения всех этих хозяйств до сколько-нибудь приемлемой нормы требовалось в совокупности 12 139 гол. скота. Между тем было передано всего 2065 голов, то есть дефицит составил более 5 тысяч единиц. В Кзыл-Ординском округе дефицит определялся в размере 9 тысяч. Так же было и в других округах. Статистика эта означает только одно: значительную часть хозяйств не удалось наделить скотом в приемлемых для ведения хозяйства размерах. Получив лишь несколько единиц скота, эти хозяйства не могли включиться в общину на более или менее паритетных началах, а потому расставались с надеждой повысить свой социальный статус (вскоре полученный по конфискации скот продавался или резался). И хотя на бумаге такое хозяйство числилось уже в середняках, по своей сути оно оставалось все тем же зависимым элементом структуры, но эксплуатировавшимся уже на другом уровне. На этот факт в свое время обращал внимание директивных органов Т. Р. Рыскулов [47].
Конфискация представлялась однозначно позитивной акцией, ибо, как декларировалось в постановлениях, преследовала задачу освобождения аула от гнета «кровопийц-эксплуататоров». Однако в ходе проведения конфискации так называемые комиссии содействия очень часто выходили за пределы предписанной инструкции и обращали свой взор на просто богатые и зажиточные хозяйства, где было 300-400 и более овец, но которые не могли выжить вне общинной кооперации. Для поборников же классовой борьбы и социальной справедливости такое количество скота представлялась сверхбогатством, подлежащим незамедлительной конфискации с последующей передачей бедняцким хозяйствам.
В результате с экспроприацией такого «аульного бая» многочисленные общины утрачивали столь обязательную для воспроизводства средств производства и производства необходимого продукта концентрацию стада, а потому вскоре разорялись и нищали. Другие общины разорялись в силу изъятия у них того скота крупного бая, который был в свое время передан им на правах сауна. Финал был тот же. Эскалация силовой политики в конце 20-х годов нашла отражение и в фискальных мерах, когда в поисках средств для индустриализации государство резко ужесточило налоговый режим. Тяжелый налоговый пресс «опустился» на аул и деревню Казахстана. Так, уже в 1927-1928 хозяйственном году 4% зажиточных и кулацких хозяйств были вынуждены заплатить 33% всей суммы начисленного на крестьянские хозяйства сельхозналога. Средняя сумма налога на хозяйство с облагаемым доходом свыше 1000 рублей исчислялась в деревне в размере 239 рублей. В ауле такое хозяйство платило в среднем 323 рублей В результате в 1927-1928 года 0,6 крупных скотоводческих хозяйств уплатило 25 % всей суммы начисленного по скотоводческим районам налога.
Помимо этого вводилось так называемое самообложение. В Петропавловском уезде, например, сумма денежных средств, внесенных по самообложению кулацко-байскими и зажиточными хозяйствами, составила от 100 до 400% по отношению к уже уплаченному ими сельхозналогу. В аулах Урдинского уезда Уральской губернии на байские хозяйства было начислено по «самообложению» от 500 до 1200 рублей В следующем, 1928-1929 окладном году сельскохозяйственный налог возрос на 98,8%, хотя налоговая база выросла несущественно.
Под воздействием резко возросшей нормы налогообложения значительная часть хозяйств, используя терминологию тех лет, «самораскулачивалась», или, попросту говоря, раскрестьянивалась, уходя в города или меняя источники дохода и формы деятельности. Что касается скотоводческих хозяйств, то они, не выдерживая силовых акций и тяжести налогообложения, просто откочевывали за границу. И дело здесь было отнюдь не в «происках баев», хотя и это имело место, а в том, что специфика традиционной структуры (сложные воспроизводственные, институциональные, социокультурные, патриархально-генеалогические связи) вынуждали сниматься вслед за крупными хозяйствами целые общины. Но главной причиной массовых откочевок в этот период была реакция на волюнтаристско-силовую политику государства, объективно вызывавшую разрушение системы жизнеобеспечения народа.
Тем не менее, новая экономическая политика, заменившая продразверстку продналогом, оказала и положительное воздействие на состоянии сельского хозяйства. По целому ряду традиционно зерновых районов края (в Уральской, Акмолинской, Семипалатинской губерниях) был достигнут уровень 1913 года. Если в 1922 году было собрано 46 млн. пудов зерновых, то в 1925 году - 92 млн., что было, лишь немногим меньше, чем в 1914 году. Выходила из кризиса животноводческая отрасль. По сравнению с 1922 г. поголовье скота в 1925 г. удвоилось. Некоторая свобода в предпринимательстве, предполагаемая новой экономической политике, отразилась на рынке. Это нашло отражение и в том, что к 1926 г. на территории Казахстана действовало 128 ярмарок [48].
Помимо ярмарок существовали торговые экспедиции и караваны, которые доставляли в аулы необходимые товары. Но по сравнению с дореволюционным периодом крестьяне проиграли в очень важной области - при товарообмене, - и обязаны этим они были экономической политике государства. Промышленные товары были дорогими, плохого качества и, главное, труднодоступными.
Если в 1913 году крестьянин мог за один пуд ржи приобрести 5,7 аршина ситца, то в 1923 году - только 1,5 аршина, то есть почти в 4 раза меньше. Примерно втрое меньше крестьянин мог приобрести сахара. В среднем покупательная способность ржи упала за десятилетие до 25-40% от уровня 1913 года.
Фактически на расхождении цен («на ножницах»), деревня теряла 500 млн. рублей (по всей стране), то есть половину своего платежеспособного спроса. Так, плуг, который в 1913 году обходился крестьянину в 6 пудов пшеницы, в 1923 году требовал расходов вчетверо больших, а цена сенокосилки подскочила со 125 пудов до 544 и т.д.
Деревня переживала страшный недостаток сельскохозяйственного оборудования (которое не обновлялось с 1913 года). Государственные же закупочные цены на зерно были низкими и часто не покрывали даже себестоимости. Выращивать скот и технические культуры было гораздо выгоднее. Этим и занимались крестьяне, пряча зерно до лучших времен, когда им могла представиться возможность продать его частным лицам по более высокой цене. Неизбежный в таких условиях рост закупочных цен на свободном рынке не вдохновлял крестьян на продажу продуктов государству. Дефицит товаров и заниженные закупочные цены, делавшие для крестьян невыгодной продажу зерна, заставили их принять единственно логичную экономическую позицию: выращивать зерновые, исходя из собственных нужд и покупательных возможностей. Эта тактика крестьян объяснялась, помимо всего, пагубным опытом «военного коммунизма» и воспоминаниями о продразверстке. Крестьянин, таким образом, производил столько зерна, сколько было ему необходимо для пропитания и возможных покупок, но при этом, отлично понимая, что стоит властям заметить у него малейший достаток, как он сразу будет причислен к «классу кулаков». На самом деле эти «сельские капиталисты» очень пострадали во время революции. Чтобы оказаться в «классе кулаков», достаточно было нанять сезонного рабочего, иметь сельскохозяйственную технику, чуть менее примитивную, чем обычный плуг, или держать две лошади и четыре коровы. Сами критерии принадлежности к кулачеству (враги советской власти») говорили об очень непрочном положении этих землевладельцев, зажиточных разве что по меркам русской деревни. «Опасность со стороны кулачества» объяснялась на деле крайним напряжением между властями и крестьянами, возникавшим каждую осень, когда государственные ведомства и кооперативы не справлялись с планом по закупке на рынке зерна для города и армии.
Поскольку зажиточные крестьяне производили 1/5 зерна для продажи, власти сделали вывод, что закупочные кампании срываются из-за кулаков, которым удается выплачивать налоги за счет технических культур и продукции животноводства и которые скрывают излишки зерна, для того чтобы продать их весной по более высоким ценам. В действительности провал закупочной кампании (количество зерна уменьшалось с каждым годом: в 1926-1927 годы было закуплено 10,6 млн. тон, в 1927-1928 годы - 10,1 млн. тон, а в 1928-1929 годы - 9,4 млн. тон объяснялся враждебным отношением не только кулаков, а всего крестьянства, недовольного условиями купли-продажи и политикой властей [49].
Принципиально важное значение имеет тесная связь нэпа с развитием кооперации. Она достигла определенного развития. Правительство поддерживало кооперативное строительство в КАССР, расширяло права кооперативов, предоставляло им различные льготы, оказывало прямую помощь семенами, рабочим скотом, инвентарем. При переходе к НЭПу все виды кооперации, исключая производственную, объединялись в потребительских сферах; затем они разделились на сельскохозяйственную, кредитную и кустарно-промысловую. Значительно расширилась сфера действия кооперативных организаций, все более гибкими и разносторонними становились уставные формы кооперативов. В Уральской губернии, например, существовали товарищества: машинные, семенные, по мясному скотоводству, разведению племенного скота, по кормлению скота, молочные, маслодельные, мелиоративные, по сбыту и заготовке продуктов и другие.
К середине 20-х годов на территории Казахстана насчитывалось 900 потребительских обществ, в том числе 832 аульно-сельских. Они объединяли более 185 тысяч пайщиков. В системе сельскохозяйственной кооперации действовал 2811 кооперативов различных типов с 323 тысячами членов. Более одной четверти (27,1 %) казахских и переселенческих хозяйств, таким образом, было охвачено кооперированием.
Кооперация играла важное значение в хозяйственных связях города с деревней и аулом, в восстановлении сельского хозяйства. Она имела преимущества в кредитовании. Так, в Западном Казахстане, две трети всех средств, выделенных на кредитование сельского хозяйства, были переданы кооперации. 592 кредитных общества, существовавшие в Казахстане осенью 1923 г., охватили большое число крестьянских хозяйств. Они реально помогли в приобретении сельхозинвентаря, рабочего скота, семян, сбыте произведенной продукции. Комитет крестьянских обществ взаимопомощи (ККОВ) также расширил свою деятельность. Но правительство без внимания отнеслось к различным формам кооперации, начиная с артелей, кончая «товариществами по совместной обработке земли» (ТОЗами), которые возникли стихийно и к 1927 году уже объединяли около 1 млн. крестьянских хозяйств (по всей стране). Абсолютно заброшенными оказались совхозы. Это кажется тем более удивительным, что совхозы были редкими островками государственного сектора в деревне. Однако они не могли быть образцом для мелких землевладельцев, так как были крайне бедными. Что же касается селекции семян, улучшения культуры землепользования, многополья, укрупнения хозяйств, распространения агрономических знаний в деревне, обучения агрономов и механиков - все это было записано в решениях и документах, принимавшихся на самом высоком уровне. Однако чаще всего такие решения оставались на бумаге. Что касается промышленности, то здесь новая экономическая политика была реализована в том, что многие мелкие предприятия, прежде всего в легкой и пищевой промышленности, которые были национализированы, вновь передавались их прежним хозяевам или кооперативным хозяйствам. Некоторая часть предприятий сдавалась в аренду на выгодных для государства условиях. Очень часто арендная плата вносилась натурой, т.е. произведенными продуктами. Договоры обычно предусматривали обязательный минимум производства сданного в аренду предприятия. Но советское законодательство регулировало частное предпринимательство. Кустарные промыслы также, возрождались. Были организованы Киркустпром и его губернские союзы (губсоюзы), которые начали работу по объединению кустарей. Они заботились о развитии кустарного производства, его кооперировании, обеспечении сырьем, контрактации его продукции. Поощрительные меры, установленные государством для кустарной промышленности, ускорили ее развитие, привели к увеличению производства предметов широкого потребления. Объединенные в артели кустари, производили детали для юрт, кирпич, одежду, обувь, занимались ремонтом сельхозинвентаря. К 1925 году на территории республики было зарегистрировано свыше 4 тысяч таких заведений и мастерских с 39 тысячами рабочих.
Общий уровень производства промышленной продукции в Казахстане к концу 1925 года возрос по сравнению с 1920 года в 5-6 раз и достиг примерно двух третей довоенного уровня. Посевные площади в 1925 году составили 2 869 400 гектаров, с них было собрано 92 млн. пудов. Возросли посевные площади и урожайность технических культур. Отказ от НЭПа начался в 1928-1929 года, с переходом к системе хлебозаготовок «чрезвычайными», то есть насильственными, внеэкономическими методами. Связано это было с кризисом хлебозаготовок 1925-1926, 1927-1928 годы. Уже тогда применялось грубое насилие к «держателям хлеба», - прежде всего к кулацким, и вообще зажиточным хозяйствам, но не только к ним, а и к широким середняцким слоям крестьян. Это привело к отмене НЭПа в наиболее важной в системе экономических отношений - отношений между городом и деревней [43, c.254].
Таким образом, динамика, обозначившаяся в народном хозяйстве республики, свидетельствовала не только c начавшимся выходе из кризиса, но и в том, что тенденции стагнации и упадка все больше уступали место процессам позитивной направленности. Однако самым обнадеживающим было то, что восстанавливался приоритет рыночных, товарно-денежных, а структура отношений собственности обрела многоукладный характер. Именно существование различных форм собственности (Социалистической, частной, государственно-капиталистической и т.д.), их конкуренция и воспроизводственная взаимозависимость являли собой тот ряд факторов, который сообщал наиболее сильный импульс поступательному движению народного хозяйства.
3.2 Проблема технического обеспечения в 1925-1935 годы
В декабре 1925 г. на XIV съезде ВКП (б) был намечен курс на индустриализацию. Ее проведение объяснялось необходимостью превращения страны ввозящей машины и оборудование в страну их производящую. На самом же деле индустриализация была средством достижения поставленной партией грандиозной цели. Известно, что Коммунистическая партия рассматривала все окружающие страны, как некий враждебный пояс, в котором эксплуатируются трудящиеся. Для их освобождения необходима была мировая революция, которую должна была на штыках принести Красная Армия.
Но для этого вооруженные силы страны должны были иметь в изобилии передовую технику, которую могла создать только мощная промышленность. В свою очередь строительство такой промышленности нуждалось в не менее мощной базе - черной и цветной металлургии, угольной промышленности, машиностроении и т.д. Определенное место в этой грандиозной задаче принадлежало Казахстану.
Чрезвычайно остро стояла проблема подготовки кадров рабочих и инженерно-технических работников, особенно национальных. Многие рабочие, занятые в промышленном производстве, еще были связаны с аулом и селом, их квалификация была низкой.
В апреле 1926 года по инициативе ВСНХ СССР в столице республики Кзыл-Орде было созвано специальное совещание по вопросам развития промышленности. Оно отметило, что Казахстан обладает громадными сырьевыми ресурсами и признало необходимым ускорить темпы развития промышленного производства. Совещание наметило меры по разведке новых месторождений полезных ископаемых, поручило Госплану и СНХ Казахской АССР разработать план промышленного районирования республики и перспективный план развития промышленности, в первую очередь цветной металлургии [50].
Пленум Казкрайкома ВКП (б), состоявшийся в мае 1926 года, исходя из директив XIV съезда ВКП (б) о соблюдении строжайшей экономии в расходовании государственных средств как одного из условий индустриализации страны, принял резолюцию «О режиме экономии». Движение за экономию государственных средств охватило все отрасли промышленности. В августе 1926 года крайком ВКП (б) специально рассмотрел вопрос о состоянии и перспективах развития промышленности. Пленум обратил внимание коммунистов на важность быстрейшего восстановления и пуска таких объектов, как предприятия Риддера и Экибастуза, необходимость расширения масштабов поиска нефти и других полезных ископаемых. Пленум принял решение о привлечении на промышленные предприятия рабочих из казахов, всемерном повышении их квалификации путем вовлечения в школы фабзавуча и производственные курсы [51].
К 1927 году в Риддере завершилось строительство обогатительной фабрики, свинцового завода и электростанции, в Карсакпае сооружение главных цехов медеплавильного завода. Расширялось производство в нефтяной, золотодобывающей и других отраслях промышленности. Вошло в строй несколько районных электростанций, вступили в эксплуатацию Алма-Атинская суконная фабрика, кожевенные заводы в Петропавловске и Уральске, крупный холодильник в Гурьеве. Развивались рыбная промышленность, соляные промыслы, были введены в эксплуатацию маслозавода. Местная промышленность Казахстана в 1926-1927 хозяйственном году увеличила производство продукции на 50 %.
Самым важным объектом строительства в Казахстане в то время была Туркестано-Сибирская железная дорога. Без ввода ее в строй невозможно было успешное осуществление реконструкции народного хозяйства обширнейшего района востока и юго-востока республики. 3 декабря 1926 года Совет Труда и Обороны СССР принял постановление о постройке Туркестано-Сибирской железной дороги. Стальной путь прокладывался на огромной территории, он проходил большей частью по пустынной или полупустынной местности.
В апреле 1927 года одновременно с севера (Семипалатинск) и юга (ст. Лугоная) началось сооружение дороги. При СНК РСФСР был содам Комитет содействия строительству Турксиба под председательством Т. Рыскулова. К октябрю 1927 года на трассе работало более двух тысяч рабочих, в том числе свыше 800 казахов. 21 ноября того же года на станции Луговая состоялось торжественное открытие первого километра Туркестано-Сибирской железной дороги. В те же годы развернулось строительство железнодорожной линии Гурьев-Доссор. Промышленное, железнодорожное и жилищное строительство вызвало необходимость в создании новых предприятий по производству строительных материалов. В республике сооружались кирпичные, лесопильные и другие заводы. Стала быстро расти численность рабочего класса. С 1925 по 1927 года она удвоилась. Особенно возросло число рабочих-казахов. В Карсакпае они составляли свыше 50 %, на Эмбенских нефтяных промыслах - 50,9, на строительстве Турксиба - 34%. Датой введения в действие первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, принято считать 1 октября 1928года. XVI партийная конференция (апрель 1929 г.), а затем V съезд Советов СССР (май 1929 г.) утвердили после неоднократных пересмотров в сторону повышения задач «оптимальный вариант» первого пятилетнего плана. Великие стройки, начатые в 1927-1928 года, в том числе и Турксиб, - должны были быть завершены к 1930 году.
ХVI съезд партии (июнь – июль 1930 г.) одобрил действия сторонников ускорения темпов социалистического строительства (пятилетку в четыре года). Новые увеличенные планы не соответствовали реальным возможностям производства, а способствовали его дезорганизации. Строительство сотен объектов было начато и не завершено из-за нехватки сырья, топлива, оборудования, рабочей силы. К концу 1930 года 40% капиталовложений в промышленность были заморожены в незавершенных проектах. Они парализовали огромное количество материальных ресурсов, недостаток в которых ощущался в других областях экономики [50, c.286].
Все усилия, направленные на осуществление индустриализации, предпринимались в рамках двух взаимосвязанных тенденций. С одной стороны, осуществлялась нейтрализация и ликвидация старых кадров и специалистов, не вступивших в партию и скептически настроенных по отношению к «великому перелому», с другой стороны, предпринимались усилия по выдвижению «новой технической интеллигенции», поддерживавшей радикальные перемены, вызванные индустриализацией, так как она получала от них наибольшую выгоду. В Казахстане, как и по всей стране, основное внимание уделялось развитию крупной промышленности, работающей на создание базы для военной промышленности.
Выпуск продукции крупной промышленности в Казахстане за 1928-1929 хозяйственный год возрос на 67,7 % (при среднем росте в стране на 23,7%), мощность электростанций - на 20,3 %. Реконструировались такие важные промышленные объекты, как Риддер, Карсакпай, нефтепромыслы Эмбы, золотые прииски Степняка и другие. Несмотря на то, что основные объекты пятилетки находились в стадии строительства, промышленное производство росло. Дал первые тысячи тонн черновой меди Карсакпайский медеплавильный завод, вошедший в строй осенью 1928 года. Добыча каменного угля увеличилась почти в полтора раза по сравнению с предшествующим годом, а нефти в 2,2раза. Расширялось также производство продукции легкой и пищевой промышленности. После реконструкции Петропавловский мясокомбинат давал до 2 млн. банок консервов в год. В мае 1929 года вступил в строй крупный кожевенный завод в Семипалатинске мощностью 140 тысяч крупных кож в год. Развивалась промышленность строительных материалов. Были построены Илийский лесопильный завод, кирпичные заводы в Семипалатинске и Уральске, механический завод в Петропавловске.
Успешно шло строительство железных дорог. Досрочно завершилось строительство Акмолинской железной дороги (Щучье-Акмолинск). 1929 год был решающим в строительстве Туркестано-Сибирской магистрали. В мае 1929 года на строительстве работало более 39,5 тысяч рабочих и служащих. Первый сквозной поезд по Турксибу в день смычки северного и южного участков 25 апреля 1930 года провел бывший пастух, первый казах-машинист Кошкинбаев.
Протянувшись на 1445 километров по территории, где до этого совершенно отсутствовали какие-либо современные пути сообщения, Турксиб сыграл важную роль в развитии производительных сил и социалистическом преобразовании экономики обширных районов, страны, явился мощным фактором развития промышленности и сельского хозяйства в прилегающих к железной дороге-районах. Турксиб стал кузницей рабочих кадров для многих предприятий и строек республики.
С вступлением в эксплуатацию Туркестано-Сибирской железной дороги индустриальное развитие республики развернулось с особенной силой. Началось сооружение нового Риддерского полиметаллического комбината, Чимкентского свинцового завода, Ачисайского рудника, ряда крупных предприятий пищевой, химической, хлопкоочистительной промышленности. В 1929-30 годы в Казахстане было добыто каменного угля в 1,4 раза, нефти в 1,3 раза, медной руды в 2,5 раза, полиметаллических руд в 2,3 раза больше, чем в 1928-29 годах [29, с.173].
Огромную роль в развитии промышленности, как и народного хозяйства в целом, сыграли решения XVI съезда партии, проходившего в обстановке развернутого наступления социализма по всему фронту. На съезде во весь рост стал вопрос о коренной реконструкции всего народного хозяйства, особенно промышленности, на базе новой техники.
Техника должна стать кровным делом коммунистов, всех трудящихся, без овладения техникой нельзя двигаться вперед - вот что отметил съезд. Партия выдвинула лозунг: «Большевики должны овладеть техникой». Нужно было быстрее растить кадры советской производственно-технической интеллигенции и квалифицированных рабочих.
В период социалистической реконструкции народного хозяйства в Казахстане, создавались новые крупные промышленные очаги, продолжался поиск месторождений полезных ископаемых. Были выявлены новые месторождения полезных ископаемых. По запасам многих из них Казахстан выдвинулся на первое место в стране. В соответствии с заданиями пятилетки ускорялось строительство химического комбината по производству фосфорных удобрений в Актюбинске, Балхашского медеплавильного завода, Чимкентского свинцового завода.
15 августа 1931 года ЦК ВКП (б) принял решение «Об увеличении угольных и коксовых ресурсов». В нем говорилось, что географическое положение Карагандинского бассейна, наличие в нем огромных запасов угля, его коксуемость, благоприятный характер залегания позволяют создать здесь в короткий срок третью угольную базу страны. В том же году в Караганде были заложены 23 разведочных шахты, из которых на 17 началась добыча угля. Досрочно было завершено строительство Акмолинской железной дороги, соединившей Караганду с Сибирской магистралью. В 1932 году в Караганде было добыто 721,5 тысяч тонн угля.
Караганда становилась крупным очагом социалистической индустрии. Здесь шла массовая подготовка кадров рабочих и производственно-технической интеллигенции. В 1931 году в Караганде было занято 6 тысяч горняков, в том числе 2 тысяч казахов. Свыше 5 тысяч рабочих-казахов участвовало в строительстве города. Вслед за Петропавловским мясокомбинатом вступили в эксплуатацию - такие же предприятия в Уральске и Алма-Ате [21, с.98].
В 1931 году началось строительство Семипалатинского мясокомбината и Гурьевского рыбоконсервного комбината, а в 1932 году - Алма-Атинского плодоконсервного комбината и крупных сахарных заводов в Мерке, Джамбуле и Талды-Кургане.
В условиях громадного размаха промышленного строительства Казахстан не мог обеспечить все стройки местными рабочими кадрами, сюда приезжали рабочие из других регионов. Так, в 1926 году на Карсакпайский медеплавильный завод приехало много рабочих из Ленинграда, Москвы; Казани, Самары. То же имело место на строительстве Турксиба и других новостройках. В Семипалатинск прибыли из Москвы 20 машинистов турбин, инженеры-электрики и другие специалисты, на стройку, Балхашского медеплавильного комбината - 563 метростроевца.
К концу пятилетки среди квалифицированных рабочих угольной промышленности республики казахи составляли уже 41,1 %, в нефтяной - 37,7, а по всей промышленности - 25,4 %. Технические специалисты вначале готовились главным образом за пределами республики. В 1928-29 учебном году на рабфаках, в школах ФЗУ, профшколах и индустриальных техникумах Москвы, Ленинграда, Саратова, Омска. Томска, Казани, Ташкента обучалось свыше 300 казахстанцев. Позднее на базе крупных предприятий создавались средние технические учебные заведения и рабфаки. Для аульной и деревенской молодежи, особенно казахской, открывались подготовительные курсы. Так шел процесс формирования отряда советского рабочего класса в Казахстане.
Первая пятилетка в корне преобразовала технико-экономическую структуру народного хозяйства СССР. Страна превратилась в одну из крупнейших индустриально-аграрных держав мира. За пятилетие в стране было построено и введено в эксплуатацию 1500 крупных заводов, фабрик, рудников, электростанций, оснащенных современной техникой. По существу, заново были созданы такие важнейшие отрасли промышленности, как тракторная, автомобильная, авиационная, химическая, станкостроение, сельскохозяйственное машиностроение и многие другие. Советское государство в основном освободилось от необходимости импортировать ряд важных промышленных изделий из-за рубежа. Объем промышленной продукции в СССР по сравнению с 1913 г. вырос более чем втрое и более чем в два раза превзошел уровень 1928 года.
Осуществление социалистической индустриализации страны привело к тому, что принципиально изменилась вся структура ее народного хозяйства, сложились новые пропорции между его основными отраслями. Удельный вес промышленности в валовой продукции народного хозяйства повысился с 51,5 % в начале пятилетки до 70,7 %. Советский Союз стал страной тяжелой индустрии. Удельный вес производства средств производства в продукции крупной промышленности возрос с 39,5 % в 1928 г. до 53,4 % в 1932-м. Была создана прочная основа для реконструкции всех отраслей народного хозяйства и дальнейшего наращивания военной мощи.
За пятилетие Советское государство вложило громадные средства в народное хозяйство Казахстана: объем капитальных вложений превысил полтора миллиарда рублей, из которых 48 проц. было направлено в промышленность, на транспорт и связь. За пятилетку в Казахстане было сдано в эксплуатацию более сорока новых и реконструированных крупных заводов, фабрик, шахт, рудников, электростанций, вооруженных передовой техникой. Стоимость основных производственных фондов крупной промышленности возросла с 82,2 млн. рублей до 217,7 млн. рублей, ее валовая продукция за это же время увеличилась в 3,4 раза. Удельный вес продукции промышленности в валовой продукции народного хозяйства поднялся до 39,5% . Особое внимание было уделено развитию тяжелой промышленности. На их развитие было использовано 80% капитальных вложений, направленных в промышленность [36, с.109].
За пятилетку в республике было уложено около четвертой части всех новых железнодорожных путей страны. Общая протяженность эксплуатационной сети железных дорог на территории Казахстана составила 5186 км. Новые железнодорожные линии связали многие районы Казахстана с индустриальными и культурными центрами страны и способствовали ускоренному развитию ранее отсталых районов. Выросли новые города и рабочие поселки. Удельный вес городского населения республики за пятилетку поднялся с 8,5 до 24,8%. Число рабочих и служащих в промышленности, строительстве и на транспорте достигло 324,2 тысяч человек. Сформировался большой отряд национальных кадров советского рабочего класса. К концу первой пятилетки удельный вес казахских рабочих составлял в нефтяной промышленности - 73,8, в угольной - 63,9 и т.д.
Все же следует отметить, что в индустриальном развитии Казахстана имелись существенные пробелы и недостатки. Главным из них являлась сырьевая направленность промышленности республики, когда основная часть продукции вывозилась за пределы Казахстана для конечной обработки и получения из нее готовых средств производства и предметов потребления. В республике отсутствовали предприятия по обработке нефти и газа, цветных металлов, не говоря уже о машиностроении, в особенности его ведущих отраслей, как станкостроение, приборостроение, автомобиле-строение, производство тракторов и других сельхозмашин и т. д. Из Казахстана в Россию,