Роль военного фактора в истории России
Однако князья могут поручать тысяцким и проведение отдельных войсковых операций. Так, в 1213 г. галицкий князь Мстислав отправил на Городок войско с тысяцким Дмитром.
В 1229 г. князь галицкий Даниил послал против боярина Судислава, закрепившегося на понизье, войско во главе с тысяцким Демьяном.
В 1253 г. князь владимирский Юрий отправился в поход на Киев, а защищать от внезапных нападений свою землю оставил тысяцкого.
Тысяцким приходилось возглавлять оборону тех или иных городов. Так, в 1229 г. тысяцкий Демьян успешно отбил нападение венгров на Галич.
В 1240 г. тысяцкий Дмитр возглавил оборону Киева от татар.
Разумеется, если тысяцкий командовал отдельным отрядом или руководил обороной города, то его военная власть распространялась на все военные силы, которые тогда были у него в распоряжении. Если же тысяцкий предводительствовал войском наряду с князем, то ему, как правило, поручалось командование тем или иным полком, в то время как другой частью войска лично руководил сам князь.
Однако как в этих, так и в других аналогичных случаях нельзя установить, по какому принципу войско делилось на полки, и какую именно часть возглавляли тысяцкие. Во всяком случае, мы не можем утверждать, что тысяцкий командовал ополчением, а князь - своей дружиной.
Тысяцкие не только руководили войском, но и непосредственно участвовали в сражениях. Их воинские качества и личное мужество отмечались летописцем.
Наличие у тысяцких военных функций, в свою очередь, объясняет, почему тысяцкие выполняли задачи по поддержанию общественного порядка как в мирных, так и в военных условиях. Тесная связь между военной и полицейской организациями характерна для всего средневековья. Так, в 1128 г. во время осады г. Изяславля двое тысяцких послали в город своих отроков, чтобы те обеспечили безопасность горожанам, решившим сдаться. Однако смогли уберечь от ворвавшихся в город воинов только имущество дочери киевского князя.
В таких условиях княжеская власть должна была идти на уступки местной знати, что привело к тому, что тысяцкие обрели здесь довольно независимое положение, в чем-то напоминающее новгородские порядки. Однако развитие политической системы в Киеве не пошло по новгородскому пути, и потому данные факты так и остались единичными. Мы не можем рассматривать их как типичные для института древнерусских тысяцких и потому, мы не видим основания соглашаться с теми, кто считает тысяцких выразителями интересов народа, городской общины.
Древнерусская военная организация носила не общинный, а княжеский характер, и тысяцкий являлся одним из важнейших должностных лиц княжеской администрации51.
2.2 Военная организация монгольской армии
В противовес организация армии монголов явилась результатом общинной организации, обширного боевого опыта, прошедшего, как мы видели, в почти непрерывных войнах, во время которых успели в полном блеске развернуться полководческий гений и организаторские способности великого монгольского завоевателя52.
Хотя военное искусство монголов продолжало развиваться и в последующее время царствования Чингисхана, а также при его преемниках, особенно в области применения к военному делу техники, заимствованной у культурных врагов, и их развитие могло, конечно, повлиять на подробности военной организации, все же в главных своих чертах устройство монгольских вооруженных сил и выработанные Чингисханом и его сподвижниками приемы боевых действий сохранили в течение указанного периода свои характерные черты, на которых мы и остановимся, распространив свой обзор на весь этот период.
Прежде всего, Монгольский Самодержец озаботился устройством своей гвардии.
По этому предмету заимствуем у Б.Я. Владимирцова следующие данные: "Чингисхан хотел иметь не только надежную личную охрану, охрану своих кочевых ставок и отборный корпус войска, но и учреждение, которое под его личным руководством и постоянным наблюдением являлось бы школой, из которой могли бы выходить его верные сподвижники, лично ему известные, которых он мог бы назначать на разные должности и которым мог бы давать различные поручения сообразно индивидуальным особенностям каждого"53.
Все гвардейцы (кэшиктэн) должны быть аристократического происхождения.
Эта аристократическая гвардия пользуется различными привилегиями и особым почетом. "Телохранитель моей охранной стражи (кэшиктэн), - повелевает Чингис, - выше внешних (т.е. линейных, армейских) тысячников; домашние их выше внешних сотников и десятников. Если внешний тысячник, считая себя равным кэшиктэну охранной стражи, заспорит и будет драться с ним, то подвергается наказанию"54.
В составе гвардии имелась еще особо отборная часть - "тысяча храбрых" (Багадуров).
В битвах этот отряд употреблялся в решительные моменты, а в спокойное время составлял личную охранную стражу хана.
Привлекая степную аристократию к службе в гвардии и на командных постах в армии, Чингисхан дал ей прочную организацию, заменившую прежнее хаотическое положение, когда ее представители были недисциплинированными предводителями нестройных и часто случайного состава ополчений55.
Отныне служба в войсках и обязанности начальников регулировались на основании твердого военного законодательства. В войсках установлена строжайшая дисциплина.
В монгольской армии имелось учреждение вроде нашего генерального штаба; чины его носили название "юртаджи", а главный начальник соответствовал современному генерал - квартирмейстеру.
Главную обязанность их составляла разведка неприятеля в мирное и военное время. Кроме того, юртаджи должны были: распределять летние и зимние кочевки, при походных движениях войск исполнять обязанности колонновожатых, назначать места лагерей, выбирать места для юрт хана, старших начальников и войск.
В землях оседлых они должны были располагать лагеря вдали от засеянных полей, чтобы не травить хлеба.
Для поддержания порядка в тылу армии имелась особая стража с функциями, близкими к тем, которые исполняются нынешними полевыми жандармами56.
При войсках состояли особые чины по хозяйственной части - "черби".
Каждому племени определено было пространство, на котором оно должно было кочевать.
В каждом таком племени кибитки были соединены в десятки, сотни, а в многочисленных племенах и в тысячи под управлением особых военно-территориальных начальников. В случае набора войск делался наряд по одному, по два с десятка.
Последний обязан был снабдить набранных воинов положенным продовольствием и потребностями к походу.
Военно-территориальные начальники при мобилизации становились строевыми начальниками, оставляя на местах заместителей.
Роды и племена, смотря по их численности, выставляли строевые конные десятки, сотни и тысячи. Мелкие роды и племена, которые не могли укомплектовать целой строевой единицы, соединялись по нескольку в одну родовую или одну племенную группу; в противоположном случае они разбивались на меньшие группы.
Следующие по порядку войсковые единицы - десятки тысяч, тьмы или тумены (тюмени) - лишь в редких случаях могли быть составлены из людей одного племени; обыкновенно они составлялись из разных племенных групп, выставлявших каждая по нескольку тысяч, с тем, чтобы в общей сложности была тьма.
Иногда способ смешения племен в строевых единицах применялся намеренно, с целью парализования племенного сепаратизма.
Так как Чингисхан вел почти постоянно войну, и войну успешную, доставлявшую войскам славу и значительную добычу, то, естественно, между племенами, служившими в одних сотнях или тысячах, подвергавшихся общей опасности, разделявших общие труды и славу, рождалось братство по оружию, которое мало-помалу ослабляло племенные антагонизмы.
Благодаря этой политике многие бывшие при Чингисхане крупные племена растворились в общей массе, потеряв даже свои названия.
Таким образом, часто враждовавшие между собою до Чингисхана монгольские племена при нем, в обстановке сплошных боевых успехов над внешними врагами, сливались в одну нацию, проникнутую национальным самосознанием и народной гордостью.
Во главе войсковых подразделений ставились начальники из того рода и племени, которые комплектовали данную единицу, но выбирались они из числа испытанных в боях людей, подходящих ко второму из двух типов, на которые делил Чингисхан все человечество57.
При таком порядке комплектования монгольской армии сохранялся в неприкосновенности родовой строй, а обыкновенно и племенной состав населения, что создавало в частях войск помимо внешней, механической, связи прочную внутреннюю, органическую спайку: военачальники были из среды своей же аристократии, представителей которой люди привыкли видеть у себя во главе и в гражданском быту; ратники одной и той же единицы являлись не случайным сборищем чужих между собой людей, а группой индивидуумов, связанных друг с другом родством, знакомством, общностью языка.
Всякого начальника десятка или другой единицы, который оказался бы непригодным для своей должности, старший над ним начальник обязан был немедленно устранить; относительно лиц старшего командного состава это обыкновенно делал сам Чингисхан, которому в этом случае приходило на помощь его глубокое знание людей и отчетливое понимание тех требований, которым должен удовлетворять высокий военный начальник.
Не связанный историческими традициями, руководящийся только своим умом, здравым смыслом и опытом, Чингисхан сам полагал историческую традицию58.
Не подлежит сомнению, что в создании вооруженной силы он вообще придерживался старинных обычаев, но организация той постоянной конной армии, которая победоносно прошла вдоль и поперек почти весь материк Старого Света, была делом его рук, его творческой энергии.
Военные статьи Большой Ясы были тем основанием, на котором зиждилось устройство; непререкаемый и неумолимый авторитет ее верховного вождя придавал этому фундаменту непоколебимую прочность и устойчивость. По этой причине ни одна из знаменитых конниц древности или Средних веков (парфянская, персидская, рыцарская) ни по своим боевым качествам, ни по своим достижениям не может сравниться с кавалерией Чингисхана.
Период Средних веков, предшествовавший изобретению пороха, можно вообще назвать веком расцвета конницы и ее господства на полях битв. В Европе такой "царицей полей сражения" была в то время тяжелая рыцарская кавалерия, но с приходом монголов она принуждена была на полях Лигницы в 1241 г. уступить свое первенство коннице этого азиатского кочевого народа, которая по справедливости должна быть признана для своей эпохи первой в мире.
Она была тем мощным орудием, с помощью которого монгольский завоеватель диктовал миру свою человеческую волю.
Кроме статей Билика и Ясы было, наверное, еще много других, до нас не дошедших, которыми устанавливались различные обязанности военнослужащих. Но и приведенных достаточно для того, чтобы согласиться с мнением Плано Карпини, приписывающим Чингисову военному законодательству строжайшую дисциплину монгольского войска, выражавшуюся, между прочим, в том, что не бывало случаев оставления монгольскими воинами поля битвы, пока был поднят штандарт (значок) начальника.
Железной дисциплине, заставлявшей людей отстаивать вверенное им дело иногда до последнего человека, Чингисхан обязан был успехом во многих своих делах.
Таким образом, у монгольской армии XIII века мы видим осуществление принципов вооруженного народа и территориальной организации войска, которые в Европе получают всеобщее признание не ранее XIX столетия.
И надо сказать, что, быть может, никогда эти два начала не оказались так удачно примененными к фактической обстановке, как именно в кочевой державе Чингисхана, жившей патриархальным, родовым бытом59. Впоследствии, с покорением народов иной культуры, принципы эти не могли получить всеобщего применения, так что в последние годы царствования Чингисхана, а равно и особенно при его преемниках, мы видим в монгольской армии вспомогательные контингенты, организованные на иных началах, например путем принудительного взимания или поставки местной властью определенного числа физически годных рекрутов от покоренных народов, - конечно, без соблюдения при этом территориального или родового принципа. Но составленное из кочевников ядро армии продолжало сохранять и далее основные начала своего устройства, являясь благодаря этому превосходным орудием войны в руках самого Чингисхана и той плеяды талантливых полководцев, которых он сумел создать при жизни и передать своим преемникам на монгольском троне60.
При существующей благодаря территориальной системе параллельности в организации войска и народа последний, по старому монгольскому обычаю, был разделен на три части, соответствующие наиболее крупным организационным подразделениям армии, а именно:
1 - центр (кэль), во главе которого при Чингисхане был поставлен Кая;
2 - левое крыло, или левая рука (восточная сторона, зюнгар) под начальством Мухали;
3 - правое крыло, или правая рука (западная сторона, барун гар), командование которым было вверено Боорчу.
Во время же войны они выступали во главе своих частей, оставив на местах заместителей до окончания войны. В монгольской армии тьма была, по-видимому, наивысшей единицей постоянного состава. Хотя в летописях упоминается и о единице "туг", соответствующей ста тысячам и могущей быть приравненной к частной армии по современной терминологии, но на практике частные армии у монголов составлялись из разного числа туменов, а, следовательно, не являлись единицами постоянного характера.
Если теперь провести параллель между организациями монгольской и современных армий, то монгольские сотни можно приблизительно приравнять к нашим эскадронам (казачьим сотням), тысячи - к десяти эскадронным полкам (такие полки имелись в России еще в царствование Николая I), тьмы - к кавалерийским корпусам, а такие подразделения, как центр и крылья, будут соответствовать конным армиям (например, конные массы в Северо-Американскую междоусобную войну, конная армия Буденного 1920 г) 61. В этой параллели отсутствует эшелон (дивизия) нашей современной организации.
Б.Я. Владимирцов это название применяет к племенным единицам численностью в две, три или пять тысяч, на которые могли подразделяться тьмы, составленные из разных племен, но если такое подразделение и существовало, то оно имело, вероятно, значение только административно-территориальное, так как в строевом отношении в монгольской армии, по-видимому, строго выдерживалась десятичная система62.
Однако, установив такое чисто внешнее сравнение между монгольской армией и конными массами, организованными если не по вполне современному, то по нормам не очень отдаленного прошлого, следует тотчас же оговориться, что из некоторого, и, притом, далеко не полного организационного сходства между этими двумя объектами сравнения вовсе не вытекает и необходимость совпадения приемов их боевых действий. Конница, например, времен Наполеона в своих построениях для боя не могла не считаться с уже весьма действенным влиянием в то время огня в бою, особенно артиллерийского, сравнительно с которым действие метательного оружия эпохи Чингисхана ничтожно. Нельзя также упускать из виду то обстоятельство, что европейские конные массы означенной эпохи составляли только часть вооруженной силы каждого государство и притом часть второстепенную, между тем вся боевая сила монгольской армии заключалась полностью в ее коннице, исполнявшей обязанности всех родов войск.
При такой разнице в условиях мы видим в монгольском порядке компактные массы в глубоких строях, долженствовавших увеличить до возможных пределов силу удара (шока) с целью, например, прорыва центра противника, сбить одно из его крыльев.
Эта обязанность "тарана" лежала на тяжелой монгольской коннице, что и явилось, вероятно, причиной, по которой некоторые писатели монгольский боевой порядок сравнивали с македонской фалангой Александра63.
По мнению генерала М.И. Иванина, для проведения такой параллели нет оснований; и в самом деле, сходство между этими двумя боевыми порядками - правда, основанными оба на глубоких построениях войск - можно заметить разве только во время последнего акта боя, когда уже фактически производится удар по неприятельскому боевому расположению.
Дело в том, что фаланга, состоя из тяжеловооруженной пехоты с сариссами (пиками) до трех сажен длиной, была крайне грузна, неповоротлива и, следовательно, малоспособна к маневрированию на поле сражения.
При этом условии она должна была быть заблаговременно нацелена в избранную точку неприятельского фронта. Об охватах флангов противника, который к тому же всегда во много раз превосходил армию Александра численностью, не могло быть и речи; наоборот, обеспечение своих собственных флангов в бою составляло всегдашнюю заботу македонского полководца. Эта задача лежала главным образом на легкой пехоте, которая, кроме того, обязана была прикрывать фалангу с фронта от метательного оружия и боевых колесниц неприятеля. Таким образом, легкая пехота во время боевого наступления фаланги исполняла задачи преимущественно пассивного характера.
В противоположность этому массы тяжелой конницы монголов обладали маневренной способностью в высокой степени, а их легкая конница исполняла в бою весьма активную и вовсе не второстепенную роль. Первые не только производили сокрушительный удар в тот или другой участок неприятельского фронта, но и могли отталкивать его во фланг, а также быть брошенными ему в тыл64.
Благодаря этой способности к маневру точку для главного удара не было надобности намечать заблаговременно: она могла определиться и во время хода боя в зависимости от слагающейся обстановки. Легкая же конница не только разведывала и прикрывала, но исполняла главным образом задачу активной подготовки готовящегося решительного удара. Это и есть знаменитая "монгольская лава".
Она действовала на манер нашей казачьей лавы, являющейся, по всей вероятности, ее бледной копией, но не одной волной, как у казаков, а несколькими параллельными (до пяти) разомкнутыми волнами, причем израсходовавшие свой запас стрел всадники первой шеренги, а также выбывшие из строя воины замещались из задних шеренг.
С необычайной подвижностью маневрируя перед фронтом противника, заскакивали ему во фланги, а при удобном случае и в тыл, эти ловкие, вооруженные метательным оружием всадники, сидящие на своих выдрессированных, как собаки, конях, то размыкаясь, то собираясь в более или менее густые кучки, посылали в ряды неприятеля тучи метких стрел и дротиков, грозили ему то в одном, то в другом месте атакой и, сами, обыкновенно не принимая его сомкнутой атаки, обращались в притворное бегство, заманивая его и наводя на засады.
Такими действиями они расстраивали, изматывали противника физически и морально настолько, что он иногда сдавал тыл еще до вступления в дело монгольской тяжелой кавалерии. Если же враг оказывался стойким, то действия легкой конницы, во всяком случае, позволяли определить его расположение. Слабые места или наиболее выгодные для нанесения главного удара участки, куда быстро и скрытно, с искусным применением к местности, подводились в глубоких сомкнутых строях тяжелые конные массы, построенные, подобно кавалерии Фридриха Великого и Наполеона, в несколько линий.
Благодаря своей высокой маневренной способности эти массы имели перевес даже над доблестной рыцарской конницей Европы, славившейся своей могучей ударной силой и искусством одиночного боя, но крайне неповоротливой.
Таким образом, существенным различием, предопределяющим особенности организации военного устройства монгольской и российской армии было то, что российская армия строилась на основе организации княжеской власти, а монгольская строилась на основе общинного устройства.
2.3 Причины поражения русских войск и установление монгольского ига
Как свидетельствуют летописи, в русских городах следили за продвижением монголо-татар, знали об их приближении и завоевательных планах, готовились к обороне65.
Однако за монголо-татарами оставалось подавляющее превосходство в военных силах. При самых скромных подсчетах их армия насчитывала от 37,5 тыс. до 75 тыс. человек и использовала первоклассную для того времени осадную технику66.
При отсутствии политического и военного единства на Руси противостоять многочисленным, хорошо обученным и жестоким войскам монголо-татар было крайне сложно.
И, тем не менее, русские земли, особенно в начальный период, попытались организовать коллективный отпор.
Но объединения сил нескольких княжеств было недостаточно для противостояния сильному противнику.
Первой русской волостью на пути монголо-татар стала Рязанская. На требования Батыя о добровольном подчинении и выплате дани, рязанский князь Юрий Ингваревич и союзные с ним пронский и муромский князья ответили отказом.
В свою очередь, не получив помощи от других земель, рязанцам пришлось действовать в одиночку. Но, даже находясь в осаде, они нашли мужество ответить татарским послам: "Если нас всех не будет, то все ваше будет"67.
Рязань пала после пятидневной обороны 21 декабря 1237 г. Город был
разграблен и сожжен, а жители, среди которых была княжеская семья, перебиты. На прежнем месте Рязань больше не возродилась.
В январе 1238 г. монголо-татары двинулись во Владимиро-Суздальскую землю. В бою под Коломной они нанесли поражение владимирцам и остаткам рязанцев, после чего подошли к Москве. Москва, бывшая в то время небольшим пригородом Владимира, оказала отчаянное сопротивление.
Обороной руководил воевода Филипп Нянка. Город был взят только через пять дней.3 февраля 1238 г. Батый подошел к Владимиру и осадил его, одновременно отправив отряд к Суздалю.
7 февраля после ряда безуспешных попыток овладеть городом через Золотые ворота, захватчики ворвались в него через проломы в стене. Летописец рисует жуткие картины грабежа и насилия. Укрывшиеся в Успенском соборе епископ Митрофан с княгинями и детьми, входившими в семью князя Юрия Всеволодовича, и другие люди были подожжены и скончались в мучениях от удушья и огня.
Между тем сам владимирский князь Юрий, отъехав на север, попытался силами владимирского войска и собранных им полков Ростовской, Ярославской, Углицкой и Юрьевской земель остановить смертоносное шествие монголо-татар.
4 марта 1238 г. состоялась битва на затерянной в густых лесах северо-западнее Углича речке Сити. Точное место сражения до сих пор не установлено, но зато достоверно известно, что вся русская рать была перебита. Погиб и Юрий Всеволодович.
Северо-Восточная Русь была разорена и опустошена.
В то же время другой отряд монголо-татар двинулся в Северо-Западную Русь. Здесь они встретили упорное сопротивление жителей Торжка - пригорода Новгорода.
Но 5 марта - после двухнедельного стояния под его стенами - монголо-татары с помощью стенобитных устройств взяли и его. Враги иссекли всех "от мужьска пола и до женьска, иереискыи чин всь и черноризьскыа, а все изъобнажено и поругано, горкою смертью предаша душа своя господеви"68.
Путь на Новгород, таким образом, был открыт. Однако случилось непредвиденное: не дойдя до Новгорода ста верст, Батый возле местечка Игнач-крест, резко повернул на юг.
Причины этого решения можно назвать лишь предположительно: предстоящая весенняя распутица, вследствие которой чрезвычайно усложнялось дальнейшее продвижение, усталость и потеря боевого духа самих монголов, сражавшихся в непривычных для них условиях, а также доходившие до них слухи о решимости новгородцев сражаться до последнего.
Отход был стремительным и носил характер "облавы". Монголы разделились на отряды и, идя с севера на юг, охватывали своей "сетью" населенные пункты, попадавшиеся на пути.
Особенно необходимо отметить стойкость жителей (во главе с юным князем Василием) небольшого городка Козельска, оборонявшегося без чьей-либо помощи семь недель. Они совершали вылазки, нападали на врага, уничтожали осадные машины. Когда дело дошло до штурма, то "козляне ж ножи резахуся с ними". "Злым городом" прозвали его татары и "непощаде от отрочат до сосущих млеко"69.
Удалось отбиться Смоленску, но были разорены такие крупные центры как Переяславль-Южный, Чернигов. После этого монголо-татары вновь ушли в степи.
Но уже в 1239 г. последовало новое вторжение. После захвата Мурома, монголы двинулись на южную Русь, и подошли к Киеву. Оборону города организовал воевода Дмитрий (князь Михаил Всеволодович бежал).
Горожане самоотверженно защищались около трех месяцев, по силы были неравны. В декабре 1240 г. Киев был взят. В следующем году монголо-татары разгромили Галицко-Волынскую Русь, а затем вторглись в Европу.
Однако, потерпев ряд неудач в Чехии и Венгрии, Батый повернул свои войска на Восток. Проезжавший чуть позже через южные русские земли итальянский монах Плано Карпини оставил леденящие душу строки: татары "пошли против Руссии и произвели великое избиение в земле Руссий, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они взяли его и убили жителей города; отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие в поле; ибо этот город был большой и очень многолюдный, а теперь он сведен почти ни на что: едва существует там двести домов, а людей тех держат они в самом тяжелом рабстве"70.
Исходя из вышеизложенного, трудно всерьез принимать выводы Л.Н.
Гумилева о том, "что немногочисленные воины-монголы Батыя только прошли через Русь и вернулись в степь"71.
Дорого обошлась Руси ее самоотверженность.
По подсчетам археологов, из 74 русских городов 49 были разорены татарами.14 из них перестали существовать навсегда, а 15 превратились в сельские поселения72. Погибли тысячи горожан, селян, знатных людей и простых общинников. Многие, особенно ремесленники, были уведены в плен.
Был установлен режим монголо-татарского ига.
Монголо-татарское иго - это система экономической и политической зависимости русских земель от Золотой Орды. Экономическая зависимость выразилась в выплате дани ("дани"), а политическая в том, что русские князья должны были получать ханский ярлык (утверждение) на княжеские и они становились служебниками Золотой Орды. Постепенно формировалась генерация покорных князей, для которых закон - это воля хана.
Ханы по своему усмотрению перекраивали политическую карту русских княжеств, в зависимости от собственных интересов73.
В связи с этим мы можем сделать вывод о том, что все предшествующие тенденции исторического развития способствовали тому, что Русь была завоевана, и явились не только основой для трансформации государства, но и одной из основных причин военного поражения.
Особенность взаимоотношений с монголами было также и то обстоятельство, что русские сохранили свою государственность. По мнению такого выдающегося российского историка, как Фроянов, походы Батыя на русские земли в 1257-1241 года не повлекли за собой немедленного установления чужеземного господства.
Но летом 1242 г. вернувшиеся с берегов "последнего" - Адриатического моря монголы в низовьях Волги образовали в составе Монгольской империи новое государство - Золотую Орду (улус Джучи). Оно охватило огромную территорию, включая земли волжских болгар, половцев, Крым, Западную Сибирь, Приуралье, Хорезм. Столицей стал Сарай, или Сарай-Бату, основанный неподалеку от нынешней Астрахани.
В древнерусские земли были направлены послы, потребовавшие от князей явки к Батыю с изъявлением покорности. Так в 1242 г. началось монголо-татарское иго, длившееся до 1480 г.
Первым в Орду в 1243 г. поехал оставшийся старшим среди владимиро-суздальских князей Ярослав Всеволодович. В течение следующего десятилетия русские князья совершили не менее 19 поездок к монголо-татарам, в том числе четыре раза в столицу Монголии - Каракорум. В Орде князья, обычно привозившие богатые дары и дани, получали подтверждение своих прав на свои княжества и на "великое княжение Владимирское" - "ярлык".
Монголы, пользуясь этим и извлекая для себя выгоды, зачастую разжигали между русскими князьями соперничество, приводившее к распрям и кровопролитию.
В конце 50-х годов XIII в. на Руси вводится система повсеместного и регулярного взимания дани ("ордынский выход") - подворное обложение (для чего была проведена перепись - "число"), а также воинская повинность. Одновременно создается институт ханских наместников - баскаков, осуществлявший экономический и политико-военный контроль в русских землях (просуществовал до начала XIV в).
"Великий баскак" имел резиденцию во Владимире, который становится в это время крупнейшим политическим центром. Наряду с этим не прекращались и новые вторжения монголо-татар.
Первый после Батыя поход состоялся в 1252 г. Это была "Неврюева рать", разгромившая Суздальскую землю.
В 1292 г. на Русь обрушилась "Дюденева рать", которая "градов взяша 14, и всю землю пусту сътвориша"74. Многие города разрушались вновь и вновь: Переяславль-Залесский - 4 раза, Муром, Суздаль, Рязань - 3 раза, Владимир - 2 раза, в то время как в первые 50 лет ига на Руси не было построено ни