Промысловая кооперация Алтая (1945-1960)
Низкий уровень заработной платы стимулировал членов артелей к поискам дополнительных источников доходов, в том числе таких, которые запрещались советским уголовным законодательством. А трудности в выполнении заданий по правилам, установленным властями, невозможность легальным путем получить большой заработок толкала руководителей артелей на сотрудничество с легальными и нелегальными частниками1.
Наиболее распространенной формой такого сотрудничества была т.н. «работа на процентах» в сфере бытовых услуг. Вчерашний кустарь-частник устраивался в промартель парикмахером, фотографом, часовым мастерским и занимался своим привычным делом. Но теперь он не облагался по повышенной налоговой ставке, доходившей для частников до 75%, а перечислял часть выручки в кассу артели. Впрочем, и эта часть выручки была значительной. Так, в артели «Подъём» Павловского района фотографы в 1948 г. получали 30% валовой выручки, остальное перечисляли в кассу артели, в артели им Свердлова часовой мастер получал 60% от валовой выручки, в артели «Победа» часовой мастер получал 40% от выручки2. В барнаульской промартели «Фотообъединение» в течение нескольких послевоенных лет фотограф Го-Шан выполнял работу на дому, не приходуя полученные от клиентов деньги в кассу артели. В артели «Алтайский скороход» заведующий цехом Попов систематически выполнял заказы без квитанций, вырученные деньги присваивал. В помещении этого же цеха работал точильщик-частник, оказывавший услуги населению3.
Другой формой использования частником-кустарем артелей была т.н. «работа под вывеской артели». Законодательство разрешало надомную форму организации труда в промартелях. Интерес артели состоял в том, что надомник брал на себя обязательство выполнения планового задания. Выполнив же работу для артели, он приступал к производству нелегальной продукции из собственного сырья, которую сбывал по своим каналам. Подобная практика была распространена в сельских промартелях, расположенных в окрестностях Барнаула. В той же артели «Победа» в 1950 г. из 7 рабочих-надомников 4 проживали не в районе кооперирования артели, 5 членов артели работали на своих собственных трикотажных машинах, 2 надомника не являлись членами артели. Доведенный план надомники не выполняли, но работали на себя. Формальное трудоустройство в артели позволяло им благополучно уклоняться от претензий со стороны районной фининспекции. Подобная ситуация в данном промсоюзе существовала в отдалённых производственных точках промартели «Искра».1 Распространенности явления способствовали: слабость контроля со стороны руководства артелей и промсоюза в сельской местности, с другой стороны – близость городского рынка. Председатель президиума Барнаульского межрайонного многопромсоюза Буцко на собрании уполномоченных союза 16-17 марта 1948 г. осудил подобную практику, т.к. она давала возможность «развития нэпманов и набивать карманы за счёт артели»2.
Распространенным явлением было содержание тяглового скота не в общих конюшнях, а на дворах членов артели. Так содержались, например, лошади в артели «Красная трудовая» Барнаульского межрайонного многопромсоюза, которая оказывала транспортные услуги населению. Возчики могли использовать лошадей в собственном домашнем хозяйстве и для получения дополнительных приработков. Естественно, что они были заинтересованы в хорошем уходе за лошадьми. Артель же экономила средства на содержании конюшни и персонала конюхов. Данная практика была осуждена президиумом многопромсоюза, председатель артели получила приказ перевести всех лошадей в общую конюшню3.
В глазах рядовых членов артелей работа без оформления квитанций и другие виды нелегального приработка находили оправдание: «… но почему это так получается, а потому, что у нас в артели мастера получают по 200-250 рублей. Разве можно существовать на эти деньги? Поэтому мастера иногда и шьют для себя»1, – сообщала З.Т. Сизинцева, председатель промстрахсовета артели «1 мая» на IX собрании уполномоченных Бийского городского многопромсоюза в марте 1953 г.
Артели и крайпромосовет боролись с практикой безквитанционного приема заказов, но тщетно. Только ради изжития этого явления руководство артелей пыталось внедрить в мастерских т.н. поточный метод ремонта одежды, обуви и часов. Предполагалось, что ремонт данных предметов будет осуществляться в крупных мастерских, где различные трудовые операции будут разделены между более чем десятком мастеров, подобно работе на конвейере крупного предприятия. Идея внедрения данного метода работы обсуждалась в течение нескольких лет, но в итоге была отвергнута.2 29 мая 1957 г. Роспромсовет направил региональным советам письмо «О новом порядке организации труда одиночно-работающих мастеров на ремонтно-починочных работах, оказании различного рода услуг населению». Смысл данного письма фактически сводился к легализации, ещё недавно осуждаемой и преследуемой, работы кустарей-частников «на процентах» и «под вывеской артели». Артелям и мастерами предполагалось заключать между собой договор о размере перечисляемой в артель прибыли, мастер освобождался от выписки квитанций3.
Кадровый дефицит заставлял артели принимать на материально-ответственные должности непроверенных лиц, зачастую – с криминальным прошлым. В итоге количество работников, имевших судимости за хозяйственные преступления, было значительным. В барнаульской артели «Пищевик» в 1951 г. имел судимость за хозяйственные преступления продавец ларька Тимошенко, в артели «Красный промысловик» - зав. сапожным цехом Махин, в артели «Победа» - начальник снабжения Баканов. Руководители промсоюза и артелей знали о фактах судимости этих работников, но не принимали никаких мер из опасения оставить должности вакантными1.
Всё вышеперечисленное приводило к большим количествам хозяйственных преступлений в системе. Так, по данным, озвученным в июле 1950 г. на пленуме крайкома ВКП(б), за различные хозяйственные преступления в 1949-1950 гг. были привлечены к уголовной ответственности и осуждены около половины руководящего состава промкооперации г. Бийска2.
Большое влияние на состояние трудовой дисциплины оказывали условия труда в артелях. Их инспекцией занимался краевой совет кооперативного страхования (крайпромстрахсовет). Результаты инспекций показывали крайне неудовлетворительное состояние дел в области охраны труда в артелях. Председатель крайпромстрахсовета Сандакова в июне 1948 г. на краевом совещании работников промкооперации сообщала об отсутствии вентиляции, ограждений машин, аптечек, мыла, полотенец, питьевых бачков отсутствии уборки в производственных помещениях артелей. С вновь принимаемыми на работу лицами не проводился техминимум, что приводило к высокому проценту травматизма. Сандакова сообщала о наиболее вопиющих и показательных фактах: «Артель «Молот», г. Бийск – литейный цех здесь угрожает обвалом, работающие здесь люди не обеспечены полностью защитными приспособлениями… Люди принимают пищу во время обеденного перерыва немытыми руками… Артель «Луч» (Бийск) – в этой артели положение ужасное. Прежде чем дойти до цехов, нужно преодолеть целое препятствие – как будто здесь была бомбежка. Несмотря на то, что цеха в артели пыльные, у них нет не только вентиляции, но даже форточек нет… В артели «Рабочий» (Волчиха) ввиду не ограждения ремня… в феврале месяце с.г. одновременно два человека получили увечье – одному сломало руку, другому оторвало совсем»3.
К большому количеству несчастных случаев в артелях приводило сохранение большой доли ручного, немеханизированного труда. В 1956 в было допущено 103 несчастных случая, большинство из которых (80%) произошло на погрузочно-разгрузочных работах, перевозке грузов и ручной работе. Ещё 20% несчастных случаев произошло по причине отсутствия ограждений и предохранительных приспособлений машин и механизмов. В области охраны труда допускались вопиющие нарушения. Так, в 1956 г. в артели им. Ворошилова (Змеиногорский Р-н.), несмотря на то, что труд женщин и несовершеннолетних на лесозаготовках был запрещен правительственным постановлением ещё в 1954 г, на лесозаготовительные работы привлекли несовершеннолетнюю 16 летнюю девушку, которой во время работ переломило руку. В артели «Алтайский ткач» 14 ноября 1956 г. на работу была допущена не проинструктированная ученица, которой уже через 20 минут оторвало руку. Рабочие не знали элементарных требований техники безопасности, техминимум проводился формально1.
Самым большим наказанием для руководителей и инженерно-технического персонала артелей, не выполняющего требований техники безопасности на производстве, было наложение штрафа. В 1957 г. инспекция крайпромстрахсовета наложила 48 штрафов общей суммой 2 700 рублей на техноруков и начальников цехов. При каждом несчастном случае крайпромстрахсовет взимал с артелей деньги в пользу потерпевших – так, за 1957г. было взыскано 19 500 рублей. Но руководители артелей заносили суммы штрафов на непроизводственные расходы артелей, не стремясь устранить нарушения техники безопасности2.
После ликвидации в 1953 г. до этого организационно самостоятельной системы инвалидной кооперации, инвалидные артели перешли в подчинение крайпромсовета, что привело к существенному ухудшению условий труда инвалидов. Руководить артелью инвалидов было сложнее, чем артелью со здоровой рабочей силой, так как требовалось решать специфические вопросы производственного обучения, трудовой и социальной адаптации лиц с ограниченными возможностями, применения специальных приспособлений. Поэтому ликвидация ряда инвалидных артелей, пользовавшихся налоговыми льготами со стороны государства, их слияние с обычными промысловыми артелями привело к вытеснению из артелей инвалидов, замене их здоровой рабочей силой. Уже в 1954 г. объединенную систему промысловой кооперации покинуло более 600 инвалидов1.
Отношение к инвалидам и инвалидным артелям изменилось к худшему буквально с первых дней после ликвидации системы инвалидной кооперации. Председатель артели инвалидов «Эмелюк» (Горно-Алтайск) Дементьев сообщал на собрании уполномоченных краевого совета кооперативного страхования в марте 1955 г: «Как смотрят на инвалидов? Я бы сказал, что очень плохо. Когда мы подчинялись Бийскому коопинсоюзу, помощь была исключительная. Сейчас, когда мы объединились в областной промсоюз, помощи абсолютно никакой. Нас председатель областного совета тов. Ким гонит под одну марку с физически здоровыми силами. Горсобес ежедневно направляет для устройства инвалидов Великой Отечественной войны и труда, а мы никак не можем устроить, не имея не одного своего помещения»2.
Из 67 инвалидных артелей, влившихся в промкооперацию в 1953 г, в 1955 осталось 20, 47 влились в состав других артелей. В объединенных и укрупненных за счёт инвалидных артелей предприятиях инвалидам прекратили делать скидку на состояние здоровья, требовали с них результатов наравне со здоровыми работниками. «В артели «23 февраля» трудоустроили швею с ампутированной ногой. Вместо того, чтобы в соответствием с её физическим состоянием предоставить ей труд, руководство артелью, видимо при молчаливом низового страхсовета, садят этого инвалида на машину с ножным приводом и требуют от неё после этого выполнения какой-то нормы, причем дело до конца доводят, что этому товарищу заявляют: или выполнение нормы, или вы освободите нам место» 1, – сообщал в выступлении делегат собрания уполномоченных крайпромстрахсавета Исаев 25 марта 1955 г. На этот же факт – рост норм выработок для инвалидов при переходе в обычную артель, указывал на собрании крайпромсовета в декабре 1956 г. председатель бийской артели «Быт» Кобец: «Сейчас эти инвалиды идут в артели неохотно, потому что план здесь доводится примерно такой же, как здоровой силе. Например, в артели «Быт» сейчас план на одного часового мастера в два раза выше, чем был в артели «8 марта». У инвалидов был 1-1,2 тысячи, а в артели 2,1 – 2,2 тысячи рублей в месяц. Поступающим к нам инвалидам мы вынуждены на 10% снижать и давать 1800. Но и это им не под силу. Поэтому, инвалиды заявляют: мы работаем не для того, чтобы выполнять план, а для того, чтобы по возможности, по своему здоровью работать. И они, по-моему, правы»2.
Но такое внимательное отношение к инвалидам было исключением из правил. В 1955-1956 гг. в артелях крайпромсовета трудоустроили 765 инвалидов, выбыло из артелей за этот же период 969. Барнаульская артель «Труд» в 1956 г. трудоустроила 13 инвалидов, а уволила 35, приняв за этот же период 63 человека здоровых. «Алтайский кожевник» (Чесноковский район) приняла 6 инвалидов и уволила 27, в 1 квартал 1957 г. трудоустроила 1 инвалида и уволила 15. В барнаульской артели «Швейник» за этот же период было трудоустроено 69 инвалидов, а уволено – 86. В 1 квартале 1957 г. принято 26 и уволено 37 инвалидов. При передаче членов артели во вновь организованную артель «Индпошив» было «потеряно» 28 человек, которых исключили из списков членов «Швейника», но не внесли в списки артели «Индпошив». В 1957 г. в крае имелось лишь 9 артелей инвалидов, в которых было занято 763 инвалида. Всего в системе работало 3193 инвалида. Слабо использовалось применение надомного труда для трудоустройства инвалидов. Между тем, районные отделы социального обеспечения имели большие списки инвалидов, желающих работать на дому. Но руководители артелей не были заинтересованы в принятии на работу инвалидов, создании для них специальных условий, обеспечивающих полноценное участие в производстве. Надомная организация труда инвалидов также имела большое количество недостатков. Инвалиды-надомники жаловались на перебои со снабжением сырьем и материалами, зачастую были вынуждены самостоятельно добираться в артели, чтобы сдать готовую продукцию и получить новое сырье и заказы. Для ликвидации этих недостатков в мае 1958 г. в Барнауле создавалась специализированная артель инвалидов «Надомный труд», а в г. Бийске – «Надомник». В 1960 г. численность инвалидов в системе несколько возросла – до 3293 человек, но проблема трудоустройства инвалидов была очень далека от разрешения1.
Полноценная реконструкция мотивации труда членов промартелей невозможна без изучения уровня обеспеченности членов промкооперации дополнительными социальными благами, такими как жильё, возможность полноценного отдыха, устройства детей в дошкольные учреждения и др.
Во второй половине 1950-х гг., после развернувшегося в стране широкомасштабного государственного жилищного строительства, у членов артелей появился ещё один аргумент в пользу необходимости перехода на работу в государственную промышленность. На государственном предприятии было реально в течение нескольких лет работы получить отдельную квартиру в новом панельном доме. Эта ситуация подталкивала промысловую кооперацию шире развернуть собственное жилищное строительство, стимулировать участие своих членов в индивидуальном жилищном строительстве. Но жилищные условия членов промысловых артелей серьёзно отставали от возросших стандартов.
Инспектор крайпромсовета, проверявший в 1957 г. бытовые условия членов барнаульской артели «Обувь», описал довольно типичную ситуацию с жильём на кооперативном предприятии: «Артель имеет три жилых дома, в том числе один дом, сданный в эксплуатацию в 1957 г. Строится ещё один 4-х квартирный дом, который будет сдан в эксплуатацию в IV квартале 1957 г. Всего в домах промартели живут 8 семей. Мною был проверен жилой 3-х квартирный дом, расположенный на территории артели. Дом очень ветхий, бревна снизу подгнили, крыша тесовая сгнила. Проверена квартира т. Щукиной – инвалида II группы. Квартира не отремонтирована, печь требует ремонта… Индивидуальных застройщиков в артели 5 человек, из них 4 получили ссуды по 5-6 тыс. рублей, а один застройщик ведет строительство за счёт собственных средств. Индивидуальным застройщикам оказывается помощь транспортом, пиломатериалами… Приобрели для работников артели 100 тонн каменного угля и 100 куб. метров дров»1.
Во многих промартелях жилищный фонд и вовсе отсутствовал, артели по мере возможностей осуществляли помощь индивидуальным застройщикам выдачей ссуд из собственных средств, стройматериалов и предоставлением транспорта, а также обеспечивали своих членов топливом в осенне-зимний период. Иногда не было и этого, как например в рубцовской артели им. Чкалова: «Артель им. Чкалова своих жилых домов не имеет, строительства не ведется, ссуд на индивидуальное строительство никому не выдавалось. Из членов артели только 1 семья живет в помещении артели (во дворе артели). Из молодых специалистов, направленных в артель, работает бухгалтером Пермякова, которая проживает на частной квартире, артель ей выплачивает квартирных 30 рублей в месяц»2.
В 1959 г. была введена в эксплуатацию жилая площадь в количестве 1 380 квадратных метров. План капиталовложений на 1960 г. предусматривал объём работ в жилищном строительстве в сумме 1 755 тыс. рублей, данная сумма признавалась крайпромсоветом как недостаточная. Но даже выделенные на жилищное строительство средства в артелях осваивались не в полном объеме3.
Непосредственно влиял на работу артелей недостаток ведомственных детских садов и яслей. В г. Бийске в 1955 г. было 3 детских сада и 1 ясли для детей членов артелей, в Барнауле – 3 детских сада и отсутствовали ясли. Количества мест в детских дошкольных учреждениях не хватало для размещения детей членов артелей, что приводило к большой текучести кадров в швейных и текстильных артелях, основу трудовых коллективов в которых составляли женщины1. Детские сады имели слабую материально-техническую базу, проблемы с комплектованием педагогическими кадрами. Принимаемые на должность работники часто не проходили медицинского обследования. В 1955 г. произошёл вопиющий случай: в барнаульском детском саду №8 был принят на работу воспитатель, болевший открытой формой туберкулеза, заразивший этой болезнью 20 детей2.
С 1 июля 1947 г. в с. Зудилово (Первомайский р-н) был открыт дом отдыха на 125 мест, оздоровительный сезон здесь составлял 12 дней3. Здесь же в 1946 г. восстановил работу созданный в 1930 г. детский оздоровительный (пионерский) лагерь для детей работников промкооперации. В штат лагеря набирались квалифицированные педагогические кадры, хорошо было организовано питание детей. Но лагерь имел слабую материальную базу. Территория не была огорожена и освещена. Отсутствовало помещение клуба, поэтому массовые мероприятия, выступления коллективов детской самодеятельности проводились в помещении столовой, имевшей земляной пол. Количество путевок в лагерь было ограничено, по этой причине крайпромстрахсовет не мог организовать летний отдых значительной части детей членов артелей: «Наша небольшая артель… имеет 107 детей, школьников имеем 57, а послать в лагерь можем только 7, а где 50 человек детей смогут отдохнуть?»4 К концу 1950х гг. лишь 11% детей школьного возраста членов городских артелей было охвачено организованным летним отдыхом, около 19% детей дошкольного возраста были обеспечены местами в детских садах. В сельской местности детские сады, ясли для детей членов промартелей полностью отсутствовали5.
Заслуженной гордостью промкооперации страны являлось созданное в 1935 г. Всесоюзное Добровольное физкультурно-спортивное общество «Спартак». ДСО «Спартак» в своей деятельности выполняло цели: роста количества занимающихся спортом в артелях, подготовки членов общества к сдаче нормативов ГТО, подготовки спортсменов-разрядников, подготовки общественных тренеров и общественных судей. Планы по этим показателям регулярно выполнялись и перевыполнялись обществом1.
В 1954 г. члены ДСО «Спартак» в Алтайском крае имели возможность под руководством квалифицированных тренеров совершенствоваться в таких видах спорта, как теннис, акробатическая гимнастика, хоккей, футбол, стрелковый спорт, легкая атлетика, гимнастика, горные лыжи, шахматы, волейбол, общая физическая подготовка, бокс, баскетбол, велоспорт, классическая борьба, коньки, штанга, плавание. Несмотря на столь обширный список, правление крайпромсовета 4 февраля 1954 г. настоятельно рекомендовало краевой организации общества «Спартак» обратить внимание также на развитие водных и охотничье-рыболовных видов спорта2.
ДСО «Спартак» по материально-техническому оснащению было, пожалуй, самым богатым спортивным обществом страны, хотя существовавшая база (в особенности на низовом уровне) официально признавалась недостаточной. Не существовало каких-либо ограничений для вступления в общество не членов промартелей либо их семей – к вступлению ДСО, и, соответственно, занятию в его секциях, допускались все желающие, заплатившие небольшие взносы, что вело к большой численности общества. Основными недостатками работы ДСО являлось сосредоточение работы на центральных секциях, малое внимание работе низовым коллективам, первичным организациям, в особенности – в сельской местности. Здесь совершенно не проводились соревнования по линии «Спартака». Во многих артелях не существовали первички «Спартака», либо они создавались формально и в своей деятельности ограничивались лишь сбором членских взносов. Среди занимавшихся в секциях ДСО «Спартак» работники промартелей и члены их семей составляли меньшинство1.
Воспитание коммунистического отношения к труду объявлялось одной из важнейших целей деятельности артели, наряду с выполнением производственных показателей, в пункте 7 Примерного устава промысловой артели2. В этой связи предусматривалось производить направляемое на цели культурно-массовой работы начисление в размере 1,8% на основную зарплату работающих на производстве, в розничной торговле и оказании услуг членов артелей.3
Культурно-просветительная, агитационная и пропагандистская работа проводилась в «красных уголках» - специально оборудованных для этих целей комнатах на предприятиях. Предполагалось, что в красном уголке рабочий в минуту отдыха должен иметь возможность ознакомиться с периодической печатью, новинками литературы, послушать грамзаписи. В красных уголках проводились официальные мероприятия – такие, как производственные и отчётно-выборные собрания, здесь осуществлялись церемонии награждения лучших рабочих. Здесь же вывешивались стенгазеты и «боевые листки», освещавшие производственные успехи и недостатки деятельности предприятия, содержавшие критику руководства и отдельных работников артели. Здесь же читались лекции и доклады, осуществлялось коллективное чтение периодики и художественной литературы, активом артели проводились беседы с членами трудового коллектива. Организовывали эту работу культсоветы, в обязательном порядке создаваемые в каждой артели. Культсоветы также занимались организаций библиотек, кружков художественной самодеятельности, экскурсий, обменом выступлениями коллективов художественной самодеятельности.
По состоянию на 1949 год по всей системе промкооперации края имелось только 36 «красных уголков». Но это не помешало Управлению промкооперации заключить договор с Краевым Лекционным Бюро на чтение 100 лекций и с краевым отделением Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний на 55 лекций, которыми было охвачено более 7000 человек. Силами работников союзов, артелей, УПК и партийно-советского актива было прочитано ещё 633 лекции и сделано 898 докладов1.
В 1949 году 822 члена артелей, объединённых в 53 кружка, участвовали в художественной самодеятельности. Они ставили пьесы «Художник», «Медведь», исполняли песни «Золотые огоньки», «Одинокая гармонь», «Песня о Сталине», «Дороги», «Подружки», «О Москве», «В защиту мира». Кружки художественной самодеятельности активно привлекались к проведению агитационной работы в рамках кампании по выборам в Советы. В Славгородском союзе были организованы кружки по изучению биографии И.В. Сталина (суммарно здесь занималось 243 человека), в Рубцовском союзе – кружки политучёбы, охватившие 183 человека2.
Основным недостатком воспитательной работы было формальное отношение к её проведению, заорганизованность, оторванность от нужд и интересов трудовых коллективов, в которых она проводилась. Во многих артелях культсоветы создавались и существовали лишь на бумаге, для отчётности. В большинстве артелей по состоянию на 1953 г. не было выделено помещений для «красных уголков», во многих артелях выделенные помещения использовались не по назначению. Низкому уровню воспитательной работы способствовала и малочисленность в артелях членов партии и ВЛКСМ. По данным крайкома ВКП(б), в 1950 г свыше пятидесяти артелей не имели в своем составе коммунистов. Часто работавшие в артелях коммунисты состояли на учете в территориальных ячейках, не имея партийных поручений, связанных с работой в артели1. Случалось, что и парторганизации в артелях существовали лишь на бумаге: в артели «Красный сапожник» г. Барнаула в декабре 1945 г. состояло на учете 14 коммунистов, из которых 7 не имели прямого отношения к артели, являлись проживавшими поблизости домохозяйками, даже не являвшимися на редко проводившиеся партсобрания2.
Показательный случай, характеризующий уровень руководства и состояние воспитательной работы в промкооперации, произошёл 15 февраля 1956 г. в барнаульской артели «Обувь». В этот день в городском клубе МВД состоялось отчётно-выборное собрание артели. Накануне вечером председатель артели Брайко был в пьяном виде доставлен нарядом милиции в городской вытрезвитель. По требованию присутствовавших на собрании второго секретаря Железнодорожного РК КПСС и заместителя председателя райисполкома, правление не позволило Брайко выступать с отчётным докладом. Во время собрания в буфете клуба, не смотря на протесты представителей крайпромсовета, продавались спиртные напитки. Участники собрания допускали хулиганские выкрики, в пьяном виде прорывались на трибуну и требовали предоставить им слово. Раздавались оскорбительные реплики в адрес партийных органов. Пьяный рабочий Язев заявил с места: «Мы должны ругать начальников крайкома партии, которые не умеют выдвигать людей… Партийных развелось много, их теперь некуда деть, вот и толкают в нашу артель «Обувь»». Подобные выступления встречались бурными аплодисментами3.
В 1956 г. для оказания методической помощи низовым культсоветам при крайпромсовете была создана культбаза, Её создание несколько оживило работу клубов, красных уголков, библиотек и коллективов художественной самодеятельности. Но организация культбазы имела и негативные последствия: на её содержание у артелей забрали средства культфондов, сами артели теперь имели меньше возможностей проводить самостоятельную культурно-массовую работу1. Культбаза разместилась в помещении бывшего православного храма Дмитрия Ростовского, выполнявшего также функции клуба промкооперации. Средства на строительство полноценного Дома культуры так и не удалось освоить на протяжении всех 1950-х гг2.
Для изучаемого периода нельзя игнорировать значение внеэкономических методов стимулирования труда. В условиях ограниченности материальных ресурсов эти методы рассматривались руководством промкооперации как действенные. Они находили отклик и понимание в обществе, испытывавшем в этот период эмоциональный подъём, вызванный победой в Великой Отечественной войне. Социалистическое соревнование рассматривалось как наиболее действенное средство мобилизации рабочих на достижение лучших производственных результатов. Оно проводились между различными производственными участками, бригадами одного предприятия, либо между различными артелями, межрайонными, городскими промсоюзами. Промкооперация Алтайского края соревновалась с промкооперацией соседних регионов – как правило, Новосибирской. Кемеровской области или Красноярского края. Проведение социалистического соревнования обычно приурочивалось к юбилейной, памятной дате в истории Советского государства (наиболее популярными датами были годовщины Октябрьской революции, день Конституции, День международной солидарности трудящихся – 1 мая), либо общегосударственным политическим кампаниям (например, выборам в общесоюзный или республиканский Верховный Совет). Трудовой коллектив артели или бригады, вызывая соперника на соцсоревнование, брал на себя социалистические обязательства, содержавшие цели участия в соревновании: досрочное выполнение производственных планов, экономия сырья и материалов, повышение производительности труда, снижение себестоимости и повышение качества продукции. Например, артель «Путь к коммунизму» (Горно-Алтайск) в 1954 г. взяла на себя обязательства:
«1. Выполнить государственный план первого квартала 1954 г. по выпуску валовой продукции и ассортименту к 14 марта 1954 г. – ко дню выборов в Верховный Совет СССР.
2. Выпускать продукцию только хорошего и отличного качества.
3. Добиться выполнения норм выработки не ниже чем на 150% каждым членом артели.
4. Снизить себестоимость продукции против IV квартала 1953 г. на 5%»1.
Часто соцобязательства принимались в форме открытого письма к руководителям партии и советского правительства (до 1953 г. – в адрес И.В. Сталина), что должно было, по замыслу организаторов, придать дополнительный моральный вес взятым обязательствам.
Иногда, по крайней мере, внешне, соревнование давало ошеломляющие результаты. В апреле 1946 года коллективы барнаульских артелей «Скороход» и им. Крупской, обе отстающие в выполнении производственной программы, вызвали друг друга на соревнование. По состоянию на 10 апреля, первый день соревнования, артель «Скороход» выполнила дневную производственную программу на 33%, им. Крупской – на 40%. Затем соревнование развивалось следующим образом:
«Скороход» им. Крупской
15.0452%64%
20.04107%97%
25.04151%112%
28.04203%159%
29.04238%176%
В итоге соревнования, по данным УПК, артель им. Крупской выполнила план апреля на 194%, артель «Скороход» на 277%. Победитель соревнования, артель «Скороход», получила переходящее знамя Барнаульского горкома ВКП(б) с выдачей денежной премии в размере 10 тысяч рублей. Можно предположить, какими методами достигались такие выдающиеся показатели. Возможно, были заранее заготовлены запасы сырья, расходных материалов, обеспечена бесперебойная подача энергии. Не вызывает сомнения, что имело место увеличение выше обычной продолжительности рабочего дня, о чём косвенно упоминается в докладе начальника УПК Есина в эпизоде, посвящённом данному соревнованию: «Идет исключительно напряженная борьба за первенство, рабочие не уходят из цехов, не перевыполнив задание на 150-200%»1.
Специально для достижения выдающихся результатов создавались особые бригады, в состав которой со всей артели собирали передовиков производства. Так, в Барнаульской артели «1 августа», осенью 1945 г. в рамках соревнования в честь XXVIII годовщины Октябрьской революции, создали стахановскую молодёжно-комсомольскую бригаду, занимавшаяся пошивом одежды для школьников, собрав сюда лучших молодых работниц