Россия в середине и конце XVIII в
В ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета явилась в казармы Преображенского полка И, призвав солдат послужить ей так же, как они служили ее отцу, поехала во главе гренадерской роты к Зимнему дворцу. Во дворец гвардейцы внесли ее на плечах. Арест Брауншвейгской фамилии прошел без малейшего сопротивления. Так началось 20-летнее царствование Елизаветы Петровны.
Привилегии дворянства
Государственная служба при Елизавете Петровне все в большей степени становилась дворянской привилегией (но вместе с тем и обязанностью). Представителям других сословий стало труднее продвинуться по служебной лестнице – в этом состояло одно из отличий политики Елизаветы от политики ее отца, возвышавшею людей не за «породу», а за личные качества
Для внутренней политики Елизаветы было характерно сочетание двух параллельных линий – расширения дворянских прав и вольностей и усиления крепостной зависимости крестьянства. Дворянство давно возражало против обязательной и бессрочной службы, введенной для него Петром Великим. Надо сказать, от этой бессрочной службы в определенной степени страдало дворянское землевладение, поскольку хозяин земли сам фактически ею не занимался, проводя жизнь в армии или на гражданской службе.
Уже при Анне Иоанновне в 1736 году дворянство добилось замены бессрочной службы 25 годами, отслужив которые дворянин получал право выйти в отставку. Елизавета пошла еще дальше навстречу пожеланиям дворянства. Она отменила закон Петра о недорослях, предусматривавший обязательную службу дворян с юных лет, причем с низших чинов (солдатом). При Елизавете дворянских детей стали записывать в соответствующие полки уже с рождения. В десять лет эти юнцы, сидя дома, становились сержантами, а в полк впервые являлись 16–17-летними капитанами, не знавшими военного дела. Таким образом, им оставалось прослужить всего 10–12 лет, после чего они могли вернуться в свои имения. Этот порядок не был оформлен специальным указом, но стал обычаем, на который правительство Елизаветы смотрело сквозь пальцы.
Интересам развивавшегося помещичьего хозяйства отвечало решение набирать рекрутов в армию только с одной пятой территории Российской империи. Этим же интересам служили указы 1743, 1746 и 1758 годов, запретившие лицам недворянского происхождения приобретать в личную собственность как населенные имения, так и людей без земли. По инициативе П. И. Шувалова правительство несколько снизило размер подушной подати; которая разоряла не только крестьян, но и помещиков, поскольку последние вынуждены были выплачивать все крестьянские недоимки из собственного кармана Несомненный социальный эффект приносили демонстративные «прощения» недоимок неимущим налогоплательщикам, время от времени практиковавшиеся правительством.
Расширяя дворянские вольности, правительство Елизаветы одновременно активно содействовало закрепощению крестьян. В 1742 году вышел указ, запрещавший помещичьим крестьянам добровольно записываться в солдаты. Дворяне получили право продавать своих крестьян, чтобы потом отдавать их в рекруты; это узаконило широкомасштабную торговлю людьми. В 1760 году Елизавета предоставила помещикам право ссылать провинившихся крепостных в Сибирь с зачетом их как рекрутов. Ее политика безусловно расширила дворянские вольности гораздо дальше тех требований, которые содержались в дворянских прошениях и челобитных, адресованных Анне Иоанновне в 1730 году.
Приход к власти Елизаветы на волне русского национализма первое-время возбуждал ложные, как вскоре оказалось, надежды на возвращение к допетровским порядкам. Такого рода настроения существовали как в Европе, где надеялись на самоизоляцию России и ослабление ее опасно возросшего международного влияния, так и в самой России, униженной засильем у власти немцев. Приверженцы старины, особенно среди православного духовенства, мечтали об изгнании всех иностранцев, а заодно о ликвидации Синода и восстановлении патриаршества. Елизавета не оправдала всех этих надежд, так как олицетворяла собой не старый – «московский», а новый – «петербургский» национализм, у истоков которого стоял ее отец. В то же время она пошла навстречу некоторым пожеланиям Русской православной церкви, оказавшей ей поддержку в ноябре 1741 года. Убрав иностранцев со всех ключевых постов в государстве, императрица вовсе не помышляла об изгнании из своей страны столь нужных ей иностранных специалистов. Зато она активизировала борьбу с раскольниками. При ней преследования раскольников приняли широкий наступательный характер. Вместе с тем Елизавета подтвердила верность основным принципам своего родителя в области взаимоотношений государственной власти и церкви, то есть сохранила Синод с его контролирующими церковь функциями и правами.
Развитие мануфактур, внутренней и внешней торговли. Отмена внутренних таможенных пошлин.
В эпоху Петра I Россией был сделан громадный скачок на пути промышленного развития. К 1750 г. действовало уже около ста металлургических заводов, а выплавка чугуна достигала приблизительно 2 млн. Пудов. Основными владельцами заводов были по-прежнему Демидовы, которым принадлежало до 60% выплавки чугуна. На Урале они построили 9 новых заводов. Кроме них в металлургии также действовали Строгановы, Баташевы, Масловы, появились фамилии и новых предпринимателей – Осокины, Гончаровы. В середине XVIII в по выплавке чугуна Россия вышла на первое место в мире.
Несмотря на хищения возглавлявшего отечественную металлургию Шемберга. увеличивала свою продукцию и казенная медеплавильная промышленность. Стремительно развивались частные медные заводы (Твердышев, Мясников). До 1750 г продукция медных заводов выросла втрое.
Серьезное развитие получила текстильная промышленность. А с 1725 по 1750 гг. возникло 62 новые текстильные мануфактуры (шелковые, полотняные, суконные). Правда, в суконной промышленности, наиболее привилегированной, были постоянные перебои. Продукция этих мануфактур вся шла на поставки в казну. Однако условия закупок были невыгодными и суконные мануфактуры хирели. Резкий контраст составляли шелковые заведения, работавшие на вольную продажу. Число их неуклонно возрастало. Основным центром шелковой промышленности были Москва и Подмосковье.
Развивалась и парусно-полотняная промышленность Русская парусина пользовалась большим и неизменным спросом в Англии и других морских державах. Новые предприятия этой отрасли возникали в таких городах, как Ярославль, Вологда, Калуга, Боровск. Крупным центром полотняного производства стал Серпухов. В этой отрасли промышленности процветали купцы-предприниматели Затрапезный, Тамес, Щепочкин и др. К 1750 г. уже действовало 38 паруснополотняных мануфактур.
Получает развитие производство бумаги, кожевенное, стекольное, химическое и т п. К середине XVIII в в России действовало 15 бумагоделательных, 10 стекольных, 9 химических мануфактур и др.
Производственные отношения послепетровского развития характеризуются усилением подневольных форм труда. Промышленность испытывала жесточайший голод на рабочие руки. В эпоху петровских преобразований, как уже говорилось, даже на металлургических заводах Урала наемный труд был нередким явлением, но чем дальше, тем труднее было вести дела с помощью найма. Уже в 1721 г выходит указ, разрешающий мануфактуристам-купцам покупать к фабрикам и заводам крепостных крестьян, а в 1736 г заводские наемные становятся крепостными («вечноотданными»). В 30–50-е годы промышленники широко пользуются правом покупки крестьян к мануфактурам, расширяя сферу принудительного труда в промышленности.
Эксплуатация на таких мануфактурах была чудовищная, хотя посессионные крестьяне не отдавались в рекруты и имели право подачи челобитной в Берг- и Мануфактур-коллегии, коим и были подсудны. В 1752 г правительство пыталось регулировать меру эксплуатации на «посессиях», устанавливая число непосредственно работающих на фабрике не более 1/4 всех посессионных крестьян данной фабрики (для полотняных) или не более 1/3 (для шелковых).
Таким образом, сфера крепостного труда резко расширилась. «Посессии» были распространены главным образом в текстильной (полотняной и суконной) промышленности.
Дворянское государство в XVIII в резко расширяет и практику приписки государственных крестьян к фабрикам и заводам.
Приписные крестьяне работали главным образом на уральских металлургических заводах (по 100–150 дворов на доменную печь, по 30 дворов на молоте и по 50 дворов на медеплавильной печи). Работы их были вспомогательными, а шкала оценки работ в 2–3 раза ниже расценок для наемных рабочих.
Наконец, еще одна сфера применения принудительного труда – помещичьи вотчинные предприятия. В России существовала государственная винная монополия и поставка вина казне являлась делом очень доходным. Это скоро поняли владельцы таких имений, которые были расположены в плодородных, но отдаленных от рынков сбыта районах юг Тамбовской губернии. Воронежская, Курская, Пензенская губернии, Слободская Украина и т д. Здесь очень быстро возникают крупные винокуренные заводы с применением труда своих же крепостных.
Другая отрасль промышленности, где проявилось дворянское предпринимательство,– суконная и отчасти парусно-полотняная промышленность. Организованная на основекрепостного труда, дворянская суконная промышленность получила распространение в основном в южных районах страны Воронежская, Курская, частично Тамбовская губернии и др. Здесь были, как правило, мелкие предприятия на 2–3 десятка станов. Но были и крупные. К концу 60-х годов общее число суконных мануфактур в стране достигает 73 единиц.
Все названные нами разновидности крепостного подневольного труда в промышленности иллюстрируют одну из своеобразнейших черт российской экономики XVIII столетия. Заимствование капиталистической технологии, по сути, привело к созданию в промышленности особых форм труда, почти ничем не отличимых от рабства. Во второй половине XVIII в резкое усиление в стране крепостничества было продиктовано в немалой степени необходимостью поддерживать эти очаги «рабства».
Наличие в России XVIII в широкого распространения в промышленности крепостных форм труда вовсе не означало отсутствие эволюции капиталистических отношений. Основным руслом развития капиталистических отношений была уже знакомая нам сфера крестьянских промыслов.
В условиях крайнего ограничения свободы передвижения населения внутри страны, резкой изоляции городского населения от сельского, фактического отсутствия притока сельского населения в города городское население в России увеличивалось крайне медленными темпами (а в 40–50-х годах даже уменьшилось). В целом же оно составляло не более 4% населения страны Город, с точки зрения экономической, был довольно слабым, и его промышленность далеко не отвечала потребностям развивающегося народного хозяйства.
Одной из ярчайших особенностей экономического развития России являлось появление промышленных центров не столько в городе, сколько в селе. Так, с конца XVII – начала XVIII столетия появились десятки торгово-промышленных поселений, где население сосредоточивало свое внимание не на земледелии, а на «промыслах». Это – владимирские села Дунилово, Кохма, Палех, Мстера, Холуй, нижегородские села Павлове, Ворсма, Безводное, Лысково, Богородское, Городец, Работки, множество ярославских, костромских, тверских и т д. сел и деревень. К середине XVIII столетия многие из них по количеству населения были крупнее, чем иной город. В с Павлове, например, к середине века население составляло свыше 4 тыс. Человек. И, по словам Страленберга, «жители этого города все суть замошннки или кузнецы и известны всей России». Иначе говоря, процесс общественного разделения труда сложился так, что в каждом конкретном селе развивалась специализация преимущественно какого-то одного вида производства. В таком селе все или почти все были либо сапожниками, либо бондарями, либо ткачами и тд.
Это было типичное мелкотоварное производство. Иногда мелкие товаропроизводители нанимали дополнительно 1–2 рабочих. С течением времени практика употребления наемного труда расширялась. Так, в г. Павлово-Вохна в 80-х годах XVIII в употреблялся наемный труд в 141 мастерской. В процессе конкурентной борьбы неизбежно выделяются две группы одна из них состоит из вынужденных жить лишь продажей своего труда; вторая группа очень немногочисленная, но ее составляют товаропроизводители, употребляющие наемный труд. Со временем из них выделяются более крупные. Так из недр мелкого товарного производства постепенно вырастает производство мануфактурное, появляются капиталистические мануфактуры. Однако из-за сезонности производства и краткосрочности найма рабочих процесс укрупнения проходил очень медленно и численность крупных производств оставалась небольшой.
Ярким примером подобного процесса служит история текстильного производства с Иванове Владимирской губернии. Все жители этого села с конца XVII столетия занимались ткачеством. Основная продукция – холсты, а главное – ивановское полотно. К 80-х годам XVIII в у 37 владельцев текстильных заведений работало уже от 2 до 15 наемных рабочих.
Первые мануфактуры с Иванова появились в 40-х годах XVIII в Владельцами их были Г. Бутримов и. И Грачев. Выделение крупных предприятий из массы мелких активно идет примерно с 60-х годов.
Разумеется, указанное развитие протекало в обстановке крепостного права. Богатые капиталисты-крестьяне, подмявшие под себя десятки разоренных, стяжавшие капиталы через торговые махинации и грязное ростовщичество, в свою очередь, оставались крепостными своего барина, целиком зависели от его произвола.
И тем не менее, подобный процесс развития капитализма наблюдается и в других районах. Концентрация шелкоткацкого производства и появление мануфактуры происходят в подмосковных селах. Текстильные мануфактуры появляются в Костромской губернии (например, предприятия Талановых в Кинешме). Большое место здесь занимает так называемая рассеянная мануфактура, работники которой работают у себя по домам, в светелках.
Укрупнение мелкотоварного производства, растущее применение наемного труда в XVIII столетии можно наблюдать и в других отраслях производства – в металлургии и металлообработке, кожевенном деле, химической промышленности и т п Встречаются предприятия капиталистического типа и в крупнейших городах России (Москва, Ярославль, Нижний Новгород, Казань и др. ) В стране постепенно формируется капиталистический уклад.
В торговой политике правительство Елизаветы по инициативе П. И. Шувалова в декабре 1753 года приняло важное по своим последствиям решение об отмене внутренних таможенных пошлин и всех 17 мелочных сборов, тормозивших развитие всероссийского рынка. Потери от сбора внутренних пошлин правительство компенсировало увеличением сборов от внешней торговли, оборот которой уже в 1750 году возрос по сравнению с 1725 годом в два раза. Указ 1753 года, отменивший внутренние таможенные пошлины, повысил сбор при заключении внешнеторговых сделок до 13 копеек с рубля вместо ранее взимавшихся 5 копеек. Принятые правительством меры заметно активизировали внутреннюю торговлю. Таможенная реформа Шувалова покончила с важнейшим наследием средневековья – экономической раздробленностью России. Это был очень смелый, прогрессивный шаг. Достаточно вспомнить, что во Франции внутренние таможенные барьеры были ликвидированы лишь в результате революции 1789–1799 годов, а в Германии – только к середине XIX века.
Правительство Елизаветы всячески поощряло развитие внешней торговли, сочетая эту линию с политикой протекционизма. За период с 1725 по 1760 год российский экспорт вырос с 4,2 до 10,9 млн. рублей, а импорт – с 2,1 до 8,4 млн. рублей. Внешняя торговля России была ориентирована преимущественно на Западную Европу, где ее ведущим партнером была Англия. В Европу уходило главным образом сырье – конопля и лен, в меньшем объеме – уральское железо и полотно. Закупались же там преимущественно предметы роскоши, шелковые ткани и тонкое сукно, ювелирные изделия, чай, кофе, вино, пряности. Доля стран Востока во внешнеторговом обороте России не превышала 17°о. На Восток продавали металлические изделия, холст, посуду, отчасти нефть, а оттуда привозили шелк, хлопок, шерсть, причем ввоз здесь преобладал над вывозом. Значительная доля внешнеторговых операций осуществлялась на Макарьевской ярмарке (на Волге, к югу от Нижнего Новгорода), куда каждое лето приезжали негоцианты из Казахстана, Хивы, Бухары и Самарканда, из Персии, Польши, с Кавказа и других мест.
В целом торгово-экономическая политика администрации императрицы Елизаветы была успешной и, безусловно, благоприятствовала развитию России. Здесь Елизавета Петровна добилась больших результатов, нежели в собственно внутренней политике, где по-прежнему продолжалось смешение властей, процветали фаворитизм, коррупция и бюрократизм.
Противоречия крепостнической системы хозяйства.
Послепетровское время ознаменовалось рядом событий, которые привели к усилению крепостной зависимости от помещиков-феодалов. Уже говорилось о том, что в 20-е годы XVIII в помещики стали ответственны за своих крестьян в сборе подушной подати. Вслед за этим и сам сбор подушных денег был передан в руки помещиков. В итоге власть помещиков над крепостными крестьянами стала безраздельной Они стали для крестьян и судом, и полицией. В 1747 г помещикам разрешили продавать крестьян в рекруты.
Вскоре после проведения переписи тяглого населения (первой ревизии) все шире распространяется практика продажи крестьян без земли. Теперь помещики торговали не только деревнями и семьями, но и крепостными поодиночке. Помещику были даны права в 1736 г –определять меру наказания за побег крестьян, в 1760 г. – ссылать крестьян в Сибирь, в 1765 г – ссылать на каторжные работы. В итоге крепостные крестьяне стали мало чем отличны от рабов.
Суровость мер к крепостному крестьянству была ярким контрастом по отношению к росту привилегий помещиков. Крупные изменения в экономике страны, рост промышленности и торговли, увеличение неземледельческого населения – все это создавало предпосылки для роста интереса дворянина-помещика к своему собственному хозяйству, к увеличению его дохода. При Анне Ивановне в 1736 г срок службы был им сокращен до 25 лет, а один из сыновей мог вообще остаться при имении. Таким образом, дворянин в 35–45 лет теперь мог целиком сосредоточиться на хозяйственной деятельности в своих имениях (с гражданской службы отставка была лишь с 55 лет) Указом не замедлили воспользоваться, и после русско-турецкой войны, в 1739 г около половины офицерского состава сразу же ушло в отставку. В1762г был издан манифест о вольности дворянской. Отныне помещики беспрепятственно могли посвятить себя хозяйственной деятельности в своих имениях.
С важнейшими льготами дворянству сочетается и ряд других мер, усиливающих положение дворянства как господствующего класса.
В 1730 г был отменен Указ о единонаследии 1714 г (кроме части, уравнивающей в правах поместье с вотчиной). С этого момента активизируется перераспределение земельной собственности, сопровождаясь заметной концентрацией земель в руках крупнейших владельцев-латифундистов, ибо земля по-прежнему была источником и хозяйственного, и политического могущества. В 1739 г подтверждено монопольное право дворян на владение «крещеной собственностью», т е. крестьянами. В1762г купечеству окончательно запрещено покупать крестьян к заводам. Наконец, чисто хозяйственные привилегии. В 1726 г за дворянством закреплено право продажи продукции собственных хозяйств В 1755 г им было передано монопольное право на винокурение. В 1762 г. дворянам разрешен свободный вывоз хлеба за границу. В итоге этих мер дворяне устремились в поместья.
Резкое возрастание интереса дворян к своему хозяйству, стремление к повышению доходов своего имения не замедлило сказаться на усилении эксплуатации крестьян.
Прежде всего помещики там, где зерновое земледелие было выгодным, стремились расширить свою часть пашни. Это вело к расширению барских запашек и сокращению крестьянских наделов до 1,5 дес на мужскую душу и менее. Пашня же крестьян уменьшалась.
Помимо сокращения надела тягчайшим бременем для барщинных крестьян были работы на помещичьем поле. Эти работы, как правило, достигали трех дней в неделю. В некоторых же районах, в частности, в Вологодском уезде, барщина достигала в середине XVIII в чудовищных размеров – 5–6 дней в неделю. Особенно крупные запашки дворяне заводили в плодородных краях. Черноземного центра (Тула, Орел, Рязань, Тамбов, Сергач и тд.). При этом помещики все более ориентировались на производство хлеба на продажу. Однако, сокращая крестьянский надел, помещик рубил сук, на котором сидел сам. Деградация крестьянского хозяйства была проявлением кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства. В XVIII в проявления этих кризисных черт наблюдаются главным образом а нечерноземной полосе, в районах выгодного сбыта хлеба Но в XVIII в эти кризисные явления кончаются без последствий. Это объясняется рядом обстоятельств.
«Вольность» дворянства, избавившая его от обязательной службы, означала в то же время, что уничтожены и юридические основания крепостной зависимости, поскольку закрепощение крестьян обосновывалось в свое время необходимостью поддерживать именно служилое дворянское сословие. Однако отмена крепостного права произошла лишь 99 лет спустя, в 1861 г. А на протяжении XVIII в. крепостной гнет непрерывно усиливался.
Уже при Анне Иоанновне, в 1736 г. помещики получили право определять крепостным меру наказания за побег, а при Елизавете, в 1760 г. – право ссылать их на поселение в Сибирь за «предерзостное состояние».
К 30-м годам XVIII в. резко выросли повинности крестьян в пользу помещиков. По сравнению с серединой предшествующего столетия втрое увеличилось число барщинных имений и вдвое сократилось число оброчных. Выросла и барская запашка.
Ученые полагают, что эксплуатация крестьян в барщинных имениях достигла к тому времени предельного уровня, после которого наступают разорение и гибель крестьянского хозяйства.
В XVII в. в России не практиковалась продажа крестьян без земли и тем более поодиночке. В середине XVIII в. это стало обычным явлением. В проекте елизаветинского Уложения говорилось: «Дворянство имеет над людьми и крестьяны своими и над имением их... полную власть без изъятия, кроме отнятия живота и наказания кнутом и произведения над оными пыток. И для того волен всякий дворянин тех своих людей и крестьян продавать и закладывать, в приданые и в рекруты отдавать и во всякие крепости укреплять... мужескому полу жениться, а женскому полу замуж идти позволять и... всякия, кроме вышеописанных, наказания чинить».
Отданные в безраздельную власть барина, крестьяне нередко подвергались жестоким издевательствам. Особенно тяжко приходилось прислуге – дворовым. Помещики, не считая крепостных людьми, пороли и избивали их, разлучали семьи, заставляли крестьянок выкармливать грудью борзых щенков... Иногда помещичий произвол достигал такой степени, что власти вынуждены были вмешиваться. Так произошло в случае с молодой помещицей Дарьей Салтыковой. Расследование показало, что ею собственноручно или по ее приказу было убито и замучено более 100 человек. Все это происходило не в далекой вотчине, а в Москве и продолжалось более 10 лет! В конце концов «Салтычиха» была лишена дворянства и заключена в монастырскую тюрьму, где и прожила еще 33 года, так и не раскаявшись. Дело было, однако, не в жестокости того или иного барина, а в законе, который ставил одного человека в полную зависимость от доброго или дурного характера другого человека.
Секуляризация церковных земель.
Важной составной частью политики «просвещенного абсолютизма» была передача в государственное управление пастырских и церковных имений (так называемая секуляризация). Европейские буржуазные революции решительно расправлялись с церковными земельными владениями, конфискуя или национализируя их. Приобщались к этому и «просвещенные монархи», преследуя иезуитов, закрывая различные монашеские ордена, проводя секуляризацию церковных имуществ. В России, где совокупный прибавочный продукт едва достигал допустимого минимума, проблема приращения доходов казны за счет церкви была особенно актуальна. Идея секуляризации церковных владений постоянно маячила в России чуть ли не с начала XVI столетия. Наиболее серьезные попытки к ее реализации предпринимал Петр I Однако реальным актом секуляризация стала лишь в эпоху «просвещенного абсолютизма». Подготовка секуляризации была начата в конце 50-х годов XVIII в, а при Петре III был издан и указ о передаче в ведомство. Коллегии экономии монастырских и церковных владении. После переворота 28 июня 1762 г Екатерина. И поначалу приостановила реализацию этого указа. Заигрывая с духовенством, она открыла вновь домашние церкви, запечатанные при Петре III, способствовала возрождению влияния духовенства в вопросах цензуры и тд. Однако отмена секуляризации вызвала огромную вспышку волнений монастырских крестьян. К тому же оплот монархии, дворянство весьма сочувственно относилось к идее секуляризации, видя в этом пополнение запаса казенных земель для новых пожалований.
Все это, вместе взятое, повлияло на принятие Екатериной II нового решения в конце 1762 г меры, останавливающие секуляризацию, были объявлены временными. Одновременно была создана комиссия для изучения вопроса.
К этому моменту новая императрица убедилась в слабом влиянии духовенства как политической силы. И действительно, хотя распоряжения Екатерины II вызвали в среде духовенства, особенно высших иерархов, сильный ропот и даже негодование, открыто выступить никто не решился. Исключением явился ростовский архиепископ Арсений Мацеевич, назвавший секуляризацию «игом мучительским, которое лютее ига турецкого», действия же императрицы сравнил с поступками Иуды Искариотского.
«Просвещенный абсолютизм» Екатерины II
«Просвещенный абсолютизм» – явление общеевропейское, составившее закономерную стадию государственного развития многих стран Европы. Проводниками этой политики были и шведский король Густав III, и австрийский император Иосиф II, и прусский король Фридрих II, и некоторые крупные государственные деятели таких стран, как Дания, Португалия, Испания и др. Этот вариант государственной политики возник под непосредственным влиянием идей французского Просвещения XVIII в. Идеи эти получили широчайшее распространение в Европе в тот период, когда на историческую арену выступил новый класс – класс буржуазии, открыто боровшийся за свое экономическое и политическое господство.
Носительница новых производственных отношений, буржуазия той эпохи сыграла в истории чрезвычайно прогрессивную роль. В качестве идеологической подготовки своей борьбы за власть она развернула острейшую критику загнивающего феодального строя и его институтов. Все громче, все сильнее раздавалась критика в адрес католической церкви, в адрес деспотических режимов правления. «Религия, понимание природы, общества, государственный строй – все было подвергнуто самой беспощадной критике; все должно было предстать перед судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него... Все прежние формы общества и государства, все традиционные представления были признаны неразумными и отброшены, как старый хлам», – так писал об идеях французского Просвещения Фридрих Энгельс.
Сословный строй средневековья подвергался осуждению прежде всего с точки зрения «естественных», прирожденных прав любого человека – его свободы и его равенства.
В эту эпоху далеко за пределами Франции стали широко известны сочинения таких мыслителей, как Вольтер и Монтескье, Дидро и Д'Аламбер, Ж.Ж. Руссо и др. Идеи французского Просвещения обладали огромной притягательной силой и с удивительной быстротой проникали во все уголки континента.
Растущее крестьянское движение против дворян-эксплуататоров превращало напряженную обстановку всеохватывающей критики в обстановку, чреватую революционным взрывом. Во Франции в конце концов это так и случилось. Однако в более отсталых странах, где феодализм имел еще твердую опору, наиболее дальновидные государственные деятели стали стремиться к укреплению основ абсолютной монархии путем ликвидации наиболее устаревших атрибутов строя. В рядах французских просветителей они нащупали вскоре целое звено из наиболее умеренных деятелей, готовых пойти на своего рода компромисс.
Объективная необходимость преобразований, отвечающих «духу времени», была осознана Екатериной II как задача не только практическая, но и теоретическая. Именно поэтому царствующая особа, еще в молодости почитывавшая Ш.Л. Монтескье, вновь берется за проработку его трудов и трудов Д'Аламбера, Ч. Беккария, Вольтера, Я.Ф. Биль-фельда и др., а с некоторыми из них даже вступает в переписку (Вольтер, Д'Аламбер, Дидро). В конечном счете система взглядов императрицы нашла отражение в «Наказе» Уложенной комиссии, работа над которым заняла у нее около двух лет. Это объемистый труд из 20 глав, поделенных на 526 статей, раскрывающий принципы организации государства и роль государственных механизмов, основы правовой политики и законодательства, судопроизводства, уголовного права, а также основы общественной структуры и сословной политики. Автор «Наказа» не скрывает, что на 90% текст его основан на «Духе законов» Монтескье и работе Беккария «О преступлениях и наказаниях». Однако это не помешало автору провести в «Наказе» свою политико-правовую концепцию, существенно деформировав при этом идеи французского Просвещения.
Приспособление революционизирующих идей Просвещения шло, главным образом, в русле теоретического обоснования монархического государства как способа самоорганизации общества. Издержки такого приспособления сводятся к тому, что Екатерина II полностью игнорировала просветительскую теорию «естественного права» и тесно связанную с ней теорию происхождения государства как акта «общественного договора» о разделении функций между членами сообщества (одним предназначена функция производительного труда, другим – функция управления и защиты общества от врага и т.п.). Отказ этот был молчаливо мотивирован тем, что монарх-самодержец (и в его лице государство) не может иметь какие-либо обязанности перед своими подданными (ибо взаимные обязательства государства и подданных могут быть воплощены в жизнь только в свободном, гражданском обществе, а не в обществе, где более 90% населения скованы крепостным правом).
Тем не менее теоретическое осмысление предназначения государственной машины как средства самоорганизации общества было объективно необходимым даже для феодально-крепостнического государства. По мысли императрицы, лучший способ самоорганизации общества – это разработка идеальной системы законов. «Правильно» составленные законы