Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Идеи евразийства в переписке раннего Н. С. Трубецкого

Идеи евразийства в переписке раннего Н. С. Трубецкого

(Погорелов, Иванов, Вименский), я боюсь, что особенно надеяться на эту перспективу не придется. Я попросил Н.П.Кондакова[8] похлопотать за меня и дал ему на всякий случай свое curriculum vitae и список научных трудов. Очень буду Вам благодарен, если Вы при случае спросите его, предпринимал ли он что-нибудь по этому делу. В конце концов, м<ожет> б<ыть>, есть расчет переехать в Прагу, даже не имея никакой заручки в университете и заняться там каким-нибудь другим делом, ведь все равно, уж если академическое поприще придется бросить и приняться за что-нибудь другое, то лучше при этом жить в приличном городе, а не в Софии. В Софии нас сейчас удерживает в сущности только служба жены, ибо такого хорошего места (3000 лев. при 3 или 4 часах в день работы), конечно, нигде не найти. Чтобы менять Софию на Прагу, нам нужно иметь если не загрузку в Университете, то во всяком случае перспективу возможности найти место и для меня, и для жены. С этой целью мы сейчас усиленно учимся чешскому языку и даже наняли учителя-чеха. Летом я по-прежнему надеюсь хотя бы на короткое время посетить Прагу. Застану ли я Вас там? Или Вы собираетесь летом уехать из города?

Как продвигаются Ваши научные занятия? Удалось ли Вам что-нибудь сделать, и будете ли Вы держать магистерские экзамены? По евразийским делам у нас ничего нового нет. Я уже писал Флоровскому о том, что генерал Гурко через Сувчинского[9] предложил мне организовать перевод «Европы и Человечества» на экзотические языки. Теперь он списался непосредственно со мной: перевод на арабский язык, по-видимому, близок к реальному осуществлению. Турецкий же пока только в области предположений. Что слышно о втором сборнике? Когда он выйдет? — Высылаю Вам заказным письмом переписанную на машинке в 2-х экз. рецензию Мирского[10] на первый сборник (по-английски, из RussianLife) и вырезку из польской социалистической газеты, испугавшейся евразийства как нового вида империализма. Из Польши сведения, что там нами интересуются, но достать «Исход» и «Европу и Чел<овечество>» совершенно невозможно. Некий Авдиев (теперь помощник Эйлера) послал «Исход» и «Европу и Чело<вечество>» заказной бандеролью в Москву своему сыну. Представьте, - дошло, имейте это в виду. От молодого Авдиева, оставленного при Моск<овском> Ун<иверсите>те по [кафедре] русской истории, получено из Москвы восторженное письмо о евразийстве.

Пока до свидания. Жена Вам кланяется. Передайте сердечный привет Георгию Васильевичу.

Ваш кн. Н.С.Трубецкой

P.S. Как адрес Кондакова?

Милый Петр Николаевич[11] ,

Вы наша последняя надежда. Все, что Котя до сих пор писал и предпринимал для того, чтобы попасть на будущий год в Прагу, осталось без ответа. Петр Николаевич, хоть Вы отзовитесь и помогите! Котя дал свой curr<iculum> vitae Кондакову. Расшевелите старика, и сами, если имеете к тому возможность, прозондируйте почву и постарайтесь для нас. <Ведь> еще одну зиму в Софии – и Котя совсем рамолизируется и впадает в неврастению. Так я на Вас полагаю все свои надежды.

Искренне Вам преданная В. Трубецкая.

3.

Н.С.ТРУБЕЦКОЙ – П.Н.САВИЦКОМУ[12]

<Вена>, 28/X 1922

Дорогой Петр Николаевич!

В судьбе моей произошли значительные перемены. Мне предложили кафедру славянской филологии в Венском университете, и я это предложение принял. Теперь жду утверждения со стороны австрийского министерства. С нового года я должен приступить к чтению лекций, а в течение декабря — к руководству семинарием. Мне приходится сейчас усиленно работать, подготавливать курс на немецком языке и спешно заполняя пробелы в своих чисто-филологических познаниях, ибо я собственно не филолог, а лингвист. Таким образом, с одной стороны, работа приковывает меня к Австрии, а с другой, моя поездка в Прагу для устройства моей личной судьбы становится излишней. Ввиду всего этого я решил в ближайшее время никуда не уезжать. Если удастся до Рождества закончить все, что нужно, то, м<ожет> б<ыть>, на рождественские каникулы я поеду заграницу, но еще неизвестно в Прагу ли. Уж очень у вас высокая валюта. М<ожет> б<ыть>, целесообразнее было бы устроить съезд в Берлине. Впрочем, все это я говорю в форме на воде писанных предположений. Позитивным фактом остается только то, что в ближайшее время я в Прагу не поеду. Из этого вытекает необходимость усилить нашу письменную связь. Вы меня очень мало информируете, и я мало в курсе Ваших предположений и новостей. Несколько беспокоит меня Ваша американская ориентация. «Княгиня Мария Алексеевна» – не жупел, а вполне реальная опасность. Ведь раз наш преполагаемый сборник имеет цели пропаганды, мы по необходимости должны думать о тактике и учитывать пропагандную тактику противоположной стороны. Думаю, что с этой тактикой Вы просто мало знакомы. Я же здесь читал католические журналы и могу себе приблизительно представить, какова будет тактика патеров в интересующем нас вопросе. Небезынтересны также в этом отношении беседы с моим дядей Григорием Николаевичем[13] , который, хотя и стоит на почве строгого православия, но как представитель старого мягкотело-либерального направления склонен к некоторому примиренчеству и проповедует идею внешнего политическо тактического союза с Ватиканом для борьбы против «общего врага всех христианских исповеданий». Я, разумеется, ничего не говорил ему о возможности американского финансирования, но о проекте самого сборника говорил. Характерно, что он при этом стал убеждать меня, что это предприятие только доставит удовольствие врагам христианства, и высказал уверенность в том, что эти враги даже окажут нам поддержку, и прямо задал мне вопрос: неужели мы сочтем возможным и допустимым вступить в союз с врагами христианства для борьбы против одной из христианских церквей? Из этого я имею полное право заключить, что подобная аргументация, точнее подобный отвод против нас будет иметь успех. Ибо дядя Гриша в данном случае является типичным представителем значительной части русского общества. А что источник наших средств скрыть будет трудно, — в этом я не сомневаюсь: шила в мешке не утаишь, особенно от отцев иезуитов, у которых информация поставлена прекрасно. Потому-то я и настаиваю на желательности русского издания.

Что касается до моей статьи, то я в ней недоволен местом (кажется, на стр. 17), где говорится о том, что нестроения церковной жизни и личные недостатки священнослужителей не должны смущать верующего. В сущности я при этом имел в виду Софию и епископа Серафима и самому себе читал нотацию. Между тем, судя по рассказам моего двоюродного брата, высланного из России, там церковные дела в гораздо более плачевном виде, чем это мы себе представляем. Необходимо поэтому будет изменить соответственно (главным образом, в отношении тона) упомянутое место моей статьи.

Пишет ли Флоровский?

Книгу свою (немецкий перевод) только что получил. Внешность и перевод, по-моему, недурны. Предисловие Гёцша неважно[14] .

Пожалуйста, сообщите мне, не израсходовались ди Вы хлопоча о моей визе. Все издержки я, разумеется, возмещу.

Пока – до свидания. Жду интересных писем. Приветствую всех.

Ваш Н.Трубецкой

III.

Из истории евразийства: новые материалы

ПИСЬМО Б. И. ЯРХО Н. С.ТРУБЕЦКОМУ 1922 г.

В изучении истории русской эмиграции в последние годы было сделано немало находок и открытий: опубликованы письма и статьи русских филологов, философов, историков, вышли и продолжают печататься наиболее интересные труды Н. С. Трубецкого, Р. О. Якобсона, С. И. Карцевского, Б. Унбегауна и др. Но до сих пор в отечественных архивах находится огромное число еще не найденных и никем не обработанных документов того времени, имеющих ярко выраженный историко-филологический характер и рассказывающих не только о бытовой и культурной атмосфере тех лет, но и являющих собой удивительные образцы «речетворчества» русских ученых-эмигрантов, содержащие анализ и оценку работ их современников. Эти документы, конечно же, нельзя назвать только филологическими по смыслу — они глубоко философичны и выражают устремления и дух утерянной России, вне которой им долгие годы пришлось жить и работать. Еще и поэтому публикуемое ниже письмо историка литературы, библиографа и искусствоведа Б. И. Ярхо главе «евразийского континента» славянства 1920—1930-х гг. князю Н. С. Трубецкому представляется нам исключительно важным для осмысления всего комплекса идей и взглядов, которые вырабатывались в среде русской эмиграции не без острых споров и полемики. И филологическая составляющая подобных дискуссий очень четко выражена в этом письме: от конкретных задач и текстологической работы автора до его неповторимого стиля, языка и всей орнаментики письма.

***

Б. И. Ярхо — Н. С. Трубецкому[15]

Дорогой и глубокоуважаемый кн. Николай Сергеевич!

Страшно рад, что, наконец, отыскал Вас, или, верите, что сам отыскался. Ибо затерян был, конечно, я, да еще так основательно, что едва сам себя смог найти. О Ваших чудесных, подобных 1001 ночи, приключениях на Кавказе слышал я еще в Москве от Вашей кузины Марии Алексеевны Соколовской (ур. Лопухиной), которая, м<ежду> пр<очим>, недавно была в Польше, а теперь неизвестно куда уехала. О том, что Вы — в Софии, узнал гораздо позже от одного из Ваших родственников, гр<афа> Ламмсдорфа, с коим случайно познакомился на Топчидере[16] Писать Вам тогда не мог, ибо в то время почтовые сообщения с Болгарией производились, гл<авным> обр<азом>, при помощи пулеметов, что, говорят, не очень способствует циркуляции писем. Затем, два года без света и воздуха в черногорской дыре среди обезьян зап<адно>-европейской культуры ввергли меня в состояние тайного уныния и подавленности, что я не решался подать голоса. Ю. С. Арсеньеву больших трудов стоило уговорить меня связаться письмами с нашим добрейшим Николаем Сергеевичем. Впрочем, последнее письмо я получил от него после смерти бедной Марии Семеновны, а затем он временно куда-то уехал, и переписка прекратилась.

Приехав на лето в Прагу, заглянул в библиотеку как бы в зеркало и, увидев свое полудикое лицо, решил порвать с Черногорией во что бы то ни стало, хотя бы ценой голодной смерти. Чтобы сжечь корабли, я послал в Министерство прошение об отставке. В настоящее время je suis en train de me dégourdir или, точнее, de me décrotter. Р. О. Якобсон деятельно мне в этом помогает. Приехав «зъ голоднаго краю», я сразу накинулся на все новое, и первое, что бросилось мне в глаза, были утверждения «евразийцев»[17] , возглавляемых Вами. Я моментально проглотил оба сборника (Вашей книги «Евр<опа> и Чел<овечество>»[18] д<о> с<их> п<ор> не могу достать). Чтение сие меня страшно взволновало, тем более, что, сидя товченом, успел обо многом таком передумать. Поэтому я собираюсь сейчас напомнить Вам курсистку доброго старого времени, которая, вбежав вся растрепанная и красная в комнату и не успев еще крикнуть: «Здравствуйте, Воздвиженский!» и «Как поживаешь, Петрова!» — уже выпаливала: «Ваш Крапоткин — диалектик, и больше ничего».

Да я собираюсь наскочить на Вас с задором провинциального гимназиста и даже не беру на себя труда спросить, интересно ли Вам слушать мои мнения. Просто выливаю накопившийся запас сомнений на голову беззащитного человека. Впрочем, поделом Вам: не пишите зажигательных книг.

Итак, я собираюсь перечислить по пунктам, в чем я согласен с вами[19] и в чем я расхожусь, не аргументируя ни в том, ни в другом случае: это лучше сделать при личном свидании, которое, м<ожет> б<ыть>, состоится в Праге.

A: Пункты согласия.

а) Между восточно-европейским и зап<адно>-евр<опейским> мирами существует глубокое еще не выясненное различие.

б) Ввиду кризиса и немощного состояния западного мира, неизбежно столкновение, которое должно завершиться разгромом западного мира и его идеологии.

в) Стимул движения может носить только религиозный (хотя и различно у разных народов окрашенный) характер; экономические государственные факторы являются только «надстройками».

г) Русскому народу в этом движении будет принадлежать выдающаяся, вряд ли не первенствующая роль.

д) Русская психика ближе к степной, или к европейской и, в частности, к византийской.

е) Русское православие – не византийское. В этом я с Вами глубоко согласен, хотя Вы тут резко расходитесь со всеми остальными, да и сами не очень настаиваете на этом положении. А, между тем, тот, кто беспристрастно раскрыл бы особенности русского Православия, не только выполнил бы благодарное историко-религиозное задание, но и оказал бы русскому народу неоценимую услугу.

ж) Русское миросозерцание тоже еще не выработано. Оно только неясно чувствуется в некоторых явлениях народной этики, в русской семье, в сочинениях Достоевского, Арцыбашева (!), Сологуба.

Б: Пункты расхождения.

1) В разделении явлений на европейские (рационалистическо-позитивистские) и евразийские:

α) Вы переоцениваете рационалистичность социализма как реалии, недооцениваете религиозный потенциал socialismo asiatico, в котором так же мало общего с Марксом, как у хлыстов с апостольским учением.

β) Иу<д>аизм, стоящий особняком, как от Европы, так и от Евразии, вы причисляете к позитивистским явлениям (О !!). Видно, что вы просто отмахиваетесь от этого вопроса, в сущности, для вас и неважно, т<ак> к<ак> иудаизм как таковой, вероятно, явится безучастным зрителем в готовящейся борьбе миров[20] .

γ) Напротив, в славянофильстве, этом подражательнейшем из подражательных явлений, вы видите что-то исконно-русское. Вы не без основания выводите себя из него, но это только вырывает у вас из-под ног народную почву.

2) Поэтому, в определении вашей собственной роли:

α) Вы, не зная еще, чтó из европейского достояния идет на потребу русскому человеку, все время и очень умело оперируете данными европейской науки (агрономии, экономики, языкознания, философии, этнографии) и методами рационалистической аргументации, показывая тем самым, что европейская культура — это ваша стихия, без которой вы вряд ли сумеете прожить день.

β) Вы противопоставляете себя стоикам, искавшим Бога в старой философии и сравниваете себя с теми, кто шел по следу апостолов. Но фактически вы ищете Бога в формах старой религии, желая сохранить Православие не только в его чистоте, но и во всем богатстве и тонкости его идейных достижений. Не вливаете ли вы при этом новое вино в старые меха. Или, верите, не хотите ли вы наполнить золотой сосуд пауками и скорпионами движущегося варварства? Вы идете не во главе нового движения; вы только хотите выйти ему навстречу из Европы, и вряд ли оно поймет ваше приветствие.

3) Во взгляде вашем на самую Церковь Православную читатель натыкается на ряд неясностей:

α) Церковь, по теории Г. В. Флоровского, во время борьбы европействующих царей с народом оказалась на стороне царей, или, во всяком случае, не захотела или не сумела отстоять народную самобытность русского государства от Европы, несмотря на то, что после Петра В<еликого> ни один государь не осмелился бы встретиться лицом к лицу с решительным противодействием Церкви. Для «внешних» неясно, на каких фактах вы базируете свою веру в начавшееся возрождение Церкви в народном духе.

β) Противопоставление православной Церкви римско-католической изложено не очень убедительно.

γ) Неясно далее, должна ли Православная Церковь стать вселенской в новом евразийском мире, и, если нет, то каково должно быть ее отношение к слугам дьявола, язычникам, которые будут с нею в союзе против Европы.

4) В самых религиозных воззрениях

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: