Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Идеи евразийства в переписке раннего Н. С. Трубецкого

Идеи евразийства в переписке раннего Н. С. Трубецкого

и настроениях вы расходитесь с русской степной стихией:

α) Ваше Православие — чисто византийское (т. е. европейское). Кардинальные пункты, выдвигаемые вами: София, свобода воли, церковная иерархия. Все это далеко от народной идеологии. Вы опираетесь на Василия Великого, Афанасия Александрийского, Филарета Московского, до которых народ и через двести лет не дорастет.

β) Вообще я не согласен с Вами в том, чтобы византийские элементы органичнее перерабатывались русским народом, чем романо-германские, т. е. чтобы византийский стиль органичнее вошел в русское искусство, чем флорентийский, или чтобы Бова был менее популярен, чем Дигенис Акрит или Аникита.

γ) Народное русское Православие (эта загадочная величина), как кажется, в мистической своей части несколько более приближается к многобожию (???). Единственное же истинно-христианское, что имеется в народном Православии, т.е. «Прости, Христа ради» и «Бог простит», — вы обходите полным молчанием… Но тут-то и начинается мое главное расхождение с вами.

δ) Внимательно прочитывая статью за статьей, я, сколько ни искал, не нашел ни одного серьезного упоминания о «Любви»[21] . Церковь учительная, державная, подвижническая, но не отеческая, Православие мистическое, мудрое, вдохновенное, но не любовное. Это меня страшно поразил, т<ак> к<ак> я привык самую сущность христианства полагать в идее Любви, а явление миру Богочеловека понимать, как воплощение Любви, которая приняла человеческое тело, чтобы символически показать, что общение плотского человека с Богом возможно только через Любовь, что в ней, стало быть, заключается и мудрость, и вера, и надежда, доступные людям…

<4)> Но мои воззрения тут не играют роли. Важны те последствия, которые имеет отсутствие (или, по кр<айней> мере, невысказанность) у вас идеи Любви для отношения вашего Православия к евразийскому движению.

α) Идея Боговоплощения, лишенная христианского содержания (Любви), т.е. идея Бога с человеком есть достояние и основа всякого мистического учения. Равно и «София» (божественная мудрость) является целью достижения для всякого мистика, напр<имер>, и для каббалиста, и для столь уничижаемого Вами индуса. При этих условиях Боговоплощение, действительно, низводится на степень аватары, даже самое хождение Бога среди нас превращается в какую-то чудесную поэму в стиле Рамаяны, чтó не может импонировать не только индусу, но и, вообще, никому из «внешних». А «внешних» среди русского народа, конечно, огромное большинство.

β) Но еще важнее вот что. Общение с Богом через мистическое настроение носит характер индивидуальный, ибо предполагает только два мира: Бога и постигающего Его человека. Даже в многолюдном храме всякий совершает этот процесс для себя. Признак соборности здесь отсутствует. То же касается и Софии, и свободы воли: это — достояние одинокой души (сл<ова> Диоген, древний йог и т.д.) признак соборности христ<ианской> Церкви утверждается в Любви, ибо она предполагает Бога, познающего человека и ближнего. Ясно, что стать во главе соборного движения могло бы только такое Православие, которое будет исполнено христианского содержания (т.е. Любви и всепрощения). Вы на это мне возразите, что я ломлюсь в открытую дверь и что о Любви в статьях не упоминается только потому, что понятие Христос и Любовь — это как бы синонимы (ибо одно implicite содержится в другом). Однако София и Христос в этом смысле тоже синонимы; тем не менее, вы не устаете превозносить Софию и даже «софийность» (какое неблагозвучное слово!) своего мировоззрения. Поэтому (не знаю, правильно или неправильно) у меня получилось впечатление, что авторы бессознательно обходят или замалчивают этот пункт из следующих причин:

а) Утверждение учения Любви наложило бы на них, при их ненависти к Европе, слишком большие нравственные требования и слишком крепкую узду на их действия против Европы в союзе с «дикими» племенами.

б) Они подсознательно чувствуют, что грядет нечто весьма далекое от христианского идеала и, как искренне религиозные и честные в своей религиозности люди, боятся профанировать Святая Святых в связи с тем ужасом, который несет с собою борьба миров.

Поэтому я со страхом предвижу нравственный конфликт, который разыграется в душе каждого из тех, кто считает гибель Европы неизбежной в тот момент, когда грянет бой и эта гибель будет совершаться. И мне от души жаль вас, и себя, и всех нас, последышей.

Однако, довольно об этом. Вы скажете, что я, вместо того, чтобы соваться не в свое дело, гораздо лучше бы поступил, если бы прочел Ваши филологические сочинения. Совершенно верно. Я отчасти сделал и это, просмотрев Вашу статью в «Славии»[22] (нового французского оттиска, полученного Якобсоном, еще не читал). По совести говоря, я сильно поотстал в области языкознания и мнения своего иметь не смею. Обращаю только Ваше внимание на то, что сербское «невjеста», «нева» означает женщину, только что вышедшую замуж в отношении родни мужа. От русского «невhстка» оно отличается тем, что «невjеста», «нева» (сокращение сл<лов> учо<учитель, прото<протопоп) является таковою для всей семьи. т.е. для свекра, свекрови, золовок, деверьев и их жен (jотревице), будучи для каждого порознь «снаха», «заова», «jатревица». Т<ак> к<ак> я не нашел этого значения в Вашей статье, то сообщаю его: м<ожет> б<ыть>, оно Вам пригодится. Вот и текст, на всякий случай:

Славуй[23] пjева са ружице: чула сам га jа.

Притеjева младу снаху (весела им jа!):

«Устан’ горе, нево наша, сабах-зора jе.

Твоjе заове дворе мету, а ти, нево, спиш;

Jатревице воду носе, а ти, нево спиш…

Сам я за время своего заключения в Цетиньском таjу абсолютно ничего не сделал, если не считать бесконечных вычислений (метрических и стилистических) над рифмованною прозою X в. Маленькую статейку о метрике сербских тужболиц только что пристроил в «Славию»[24] . Р. О. Якобсон все сбивает меня на славистику. Скажите ему, чтобы он этого не делал, ибо что будет с моей работой о Хротсвите, если я поддамся искушению?

Относительно будущего моего места жительства и средств проживания нахожусь в полной неизвестности. Не знаю, откуда у меня такое легкомыслие; но я буквально уподобился «Тируське бычку», который не знает, «на что же он надеется».

В Праге останусь, вероятно, до 25/VIII. Приезжайте «за живого Бога». Говорят, здесь скоро будут еще два дельных филолога: Шкловский и Карцевский. С Якобсоном и П.Г.Богатыревым — вот Вам целая академия изучения поэтического языка.

Однако, я расписался с голодухи. Что поделаешь? Опровинциалился до неприличия.

Ну, крепко жму Вашу руку. Жду ответа или личного свидания.

Искренне преданный

Борис Ярхо

10/VIII — <19>22.

Praha, Kr. Vinohrady. Halková ħ. 70 u p. Voglerové.

P.S. Не знаете ли Вы адреса Миши Петровского.

Б. Я.

Предисловие, публикация и примечания О. В. Никитина

IV.

Деловой язык в трудах Н. С. Трубецкого

(славяно-русская традиция)

В нашем анализе и обзоре его идей мы остановимся на взглядах ученого на развитие языка русской деловой письменности и обратимся к двум работам раннего периода его научной деятельности, где предпринимается попытка выявить «компоненты» русской культуры, те ее внутренние скрещивания и едва уловимые нити, которые связал воедино, объединил и четко обозначил русский литературный язык.

Статья «Общеславянский элемент в русской культуре» по-новому решает принципиальные проблемы давней дискуссии о формировании русского литературного языка в контексте развития цивилизации славянства. Н. С. Трубецкой различает два понятия: язык народный и язык литературный [Трубецкой 1990: 122]. Их соотношение, по его мнению, определяется основным принципом специализации, который принадлежит литературному языку. Народный применяет иной принцип — географический [там же: 122]. «…сожительство народного и литературного языка в среде одного и того же национального организма определяется сложной сетью взаимоперекрещивающихся линий общения между людьми» [там же], — пишет ученый. Различие также состоит и в этапах эволюционирования: народный язык представляет собой диалектическое дробление и «распадение». Однако он не усматривает в этом процессе потери языкового стержня народной культуры[25] .

В этой статье Н. С. Трубецкой проследил эволюцию и разграничил две группы делового языка: западную и московскую. Он усматривает обозначившуюся дифференциацию уже в древние времена. «Еще в домонгольской Руси, — заявляет он, — областные говоры русского языка были до некоторой степени официальными языками соответствующих городов и княжеств. На церковнославянском языке писались произведения религиозного содержания… Напротив, все «деловое», относящееся к практической жизни… писалось на местном русском говоре со спорадическим введением в текст тех или иных отдельных церковнославянских слов и выражений» [Трубецкой 1990: 132].

Относя деловой (приказной) язык к генетически русской основе, ученый полагает, что тот «постепенно фиксировался» [там же: 133], приобретая признаки свойственные территориально-этническому и языковому пространству, на котором он закрепился. Процесс этот еще более усиливается, начиная со времени раздела Руси на княжества Московское и Литовскорусское [там же]. Таким образом, претензии поместных правителей привели к образованию двух «светско-деловых» языков: западнорусского и московского. По признанию ученого, они «были в то же время и разговорными языками чиновников и правящих классов соответствующих государств» [там же]. В результате активного внедрения польской стихии в структуру письменной речи русский деловой язык, обслуживавший официальные акты в западных областях, был постепенно подменен польским, более того он «…в качестве разговорного языка высших классов был вытеснен чисто польским» [там же]. Н. С. Трубецкой, однако, не говорит, как долго просуществовал этот язык в простонародном обиходе и насколько был зависим от шляхетствующих правителей.

Представляет особый интерес еще одна тенденция, наметившаяся в западнорусском деловом языке, — своеобразная компенсация, произведенная искусственным путем для сохранения на какое-то время исконной деловой стихии. Для этой цели, по мнению Н. С. Трубецкого, в структуру утрачивающей русские корни западнорусской разновидности делового языка вводились церковнославянизмы. Полученная «смесь», названная ученым церковнославянопольским западнорусским светско-литературным языком, просуществовала до XVIII века.

Другая часть — московский светско-деловой язык — получил большее распространение и не подвергся в допетровскую эпоху значительным изменениям. Важно и то, что, по мнению Н. С. Трубецкого, грамматические и стилевые характеристики делового языка были усвоены в самых отдаленных уголках Московского государства, на его основе вырабатывались собственные «деловые» и в какой-то мере разговорные обороты речи. Деловой язык не замкнулся в своем развитии только на сфере бытовой и юридической коммуникации. Ученый признает за ним бóльшие права, не ограничивающиеся административной сферой. Н. С. Трубецкой обоснованно замечает: «… на этом языке писались и некоторые литературные произведения без особых претензий на «литературность» — напр<имер> такие…, как описание путешествий… или знаменитый памфлет Котошихина» [там же].

Заслуживает внимания научная гипотеза ученого, названная им «вторым западнославянским влиянием». Оно связано перегруппировкой функциональных признаков в среде церковнославянского языка, с заменой его московской редакции на общерусскую, сложившуюся на основе киевской традиции [там же]. Процесс этот быстро развивался «в разговорном языке «западнически» настроенных людей». «В связи с этим, — продолжает Н. С. Трубецкой, — в словарь разговорного языка высших классов (а через него и в словарь светски-литературного и канцелярского языка) влилась мощная струя элементов западнорусского светски-делового языка, который, однако, сам вскоре прекратил свое существование» [там же]. Процесс заимствования элементов западнорусского светски-делового языка (термин Н. С. Трубецкого) был оттеснен в начале XVIII века наплывом слов из романских и германских языков, которые входили в употребление в сере высших классов. Это в значительной мере повлияло и на характер их разговорно-делового языка. Н. С. Трубецкой вполне аргументированно считает, что он, «оставаясь средневеликорусским (московским) по своему произношению и грамматике, значительно утратил чистоту своей великорусской основы в области словаря»[26] [там же: 134].

Выравнивание словарного состава русского языка, по мнению Н. С. Трубецкого, началось в то время, когда богослужебный язык как особый языковой тип застыл в своей внешней оболочке, а сфера его применения оставалась прежней. В результате два остальных — чисто-русский деловой и упрощенно-церковнославянский — «осознавались не как два особых языка, а скорее как два разных стиля одного языка…» [там же]. Как полагает автор гипотезы, «причина этого явления лежала в изменении культурного облика грамотных русских и в соответственном изменении самых тем повседневных разговоров» [там же: 135]. Шло последовательное «олитературивание» разговорного языка, а параллельно — «обрусение» светски-литературного языка. «Таким образом, — заключает Н. С. Трубецкой, — к концу XVIII в. разговорный язык руководящих слоев русского образованного общества настолько «олитературился», а светски-литературный язык… настолько обрусел в своем формальном составе, что слияние этих обоих языков воедино стало почти неизбежным»[27] [там же]. Это и произошло к началу XIX столетия. Как образно заметил Н. С. Трубецкой, «современный русский литературный язык получился в результате прививки старого культурного «садового растения» — церковнославянского языка к «дичку» разговорного языка правящих классов русского государства» [там же].

Знаменательно, что язык деловой письменности занимает в данном процессе одно из ведущих мест. Он во многом способствовал объединению двух наиболее подвижных разновидностей языка в один общий литературный язык.

Такова в общих чертах концепция развития делового языка и его роль в смене языковых норм и образовании единого литературного языка.

В заключение отметим, что некоторые ученые находят актуальным для современной этнолингвистики «наблюдения Н. С. Трубецкого над ограниченным классом мифологически окрашенных старославянских притяжательных прилагательных с суффиксом -и- (ПЬСИИ, ЛИСИИ, КОУРИИ, РАБИИ, ОТРОЧИИ, ВРАЖИИ, БОЖИИ)» [Гамкрелидзе, Иванов, Толстой 1987: 513]. Мы же обращаем внимание на исследование ученым деловой письменности, особенно — на неравномерность усвоения «деловых» признаков в различных территориях и своеобразие эволюционного развития письма. Весьма ценной для нас в этом смысле является идея этнокультурного и этноязыкового подхода к анализу историко-лингвистических процессов.

Список литературы

Антощенко А.В. 1988 — Николай Сергеевич Трубецкой // Историки России XVIII-XX веков. Вып. 5. – М., 1988. С. 113.

Бицилли П.М. 1922 — «Восток» и «Запад» в истории Старого Света // На путях. Кн. 2. – Берлин, 1922.

Бицилли П.М. 1923 — Католичество и Римская Церковь // Россия и латинство. – Берлин, 1923.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс., Толстой Н. И. 1987 — Послесловие // Трубецкой Н. С. Избранные труды по филологии. — М.: Прогресс, 1987. С. 492–519.

Раев М. 1994 — Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции. 1919-1939. М., 1994.

Савицкий П.Н. Евразийство // Евразийский временник. Кн. IV./ Под ред. П.Н.Савицкого, П.П.Сувчинского и кн. Н.С.Трубецкого. – Берлин, 1925. С. 8.

Срезневский И. И. 1959 — Мысли об истории русского языка (Читано на акте Императорского С.-Петербургского университета 8 февраля 1849 года). М.: Гос. уч.-пед. изд-во Министерства просвещения РСФСР, 1959. — 135 с.

Трубецкой Н. С. 1923 — Вавилонская башня и смешение языков // Евразийский временник. Кн. III. — Берлин, 1923. С. 107–124.

Трубецкой Г.Н. 1925 — Католический богослов о русской религиозной психологии // Путь, 1925, № 1.

Трубецкой Н. С. 1990 — Общеславянский элемент в русской культуре // ВЯ. 1990. № 2. С. 121–139.

ТрубецкойН.С. 1995 — История. Культура. Язык. М., 1995

Letters 1994 — Letters and Other materials from the Moscow and Prague linguistic Circles, 1912–1945 / Ed. by J. Toman. — Ann Arbor, 1994.

Mirski D. “The Exodus to the

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: