Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Цензура в России во второй половине 19 века

Цензура в России во второй половине 19 века

но и в Главном управлении по делам печати. Так было, например, со статьей А.Н. Пыпина "Очерки общественного движения при Александре I" (сентябрьская книжка журнала за 1870 г.), которая, как подчеркивалось, содержала "неуместные" цитаты из записки "О древней и новой России" Н.М. Карамзина с замечаниями автора. Ряд замечаний был с неудовольствием отмечен цензурой (Карамзин "рекомендовал программу застоя и реакции"; его система обнаружилась "весьма печальными результатами эпохи" и др.). Совет Главного управления, указав на "ловкое изложение", "серьезность журнала и круг его читателей", вынужден был констатировать, что это "заставляет смотреть на подобные статьи с снисхождением и не принимать против единичного появления их каких-либо административных мер", но все же "помещение в журнале хотя бы и немногих подобных статей не должно пройти незамеченным". Поэтому статья была принята к сведению "как материал для определения характера издания".

Декабрьская (1870) книжка "Вестника Европы" вызвала дебаты в совете из-за двух статей: "Начала единодержавия в Древней Руси" Н.И. Костомарова и продолжения статьи А.Н. Пыпина "Очерки общественной жизни при Александре I". Большинство членов совета отметило тенденциозность материала Пыпина, хотя и выраженную "весьма сдержанно". Статья Н.И. Костомарова тоже не могла быть оставлена без внимания, ибо показывала "направление журнала, изобличающего знаменательное стремление к свободным учреждениям", что и требует "усиления наблюдения за оным". В следующем году петербургский комитет доносил вышестоящему начальству о № 12 "Вестника Европы", где разбирался восьмой том "Сборников Русского исторического общества" с публикацией протоколов заседаний Уложенной комиссии. Замечания редакции типа "ловкий политический прием и средство прочно воссесть на престоле" вызвали негодование комитета, признавшего статью "предосудительной по направлению и по превратному толкованию намерений" Екатерины II. Однако комитет не нашел оснований к возбуждению судебного преследования. В Совете Главного управления было отмечено, что по "давности времени" и "тону" подобное может быть "терпимо в журнале, имеющем исключительно образованных читателей". Кроме того, статья появилась уже после объявления "Вестнику Европы" первого предостережения, поэтому Совет предложил, а министр согласился при повторении подобного рода нарушений объявить журналу второе предостережение, которое грозило не только усилением надзора, но и временной приостановкой издания, штрафами и другими взысканиями. Таким образом, авторитетность редакции и читателя могли явиться основанием некоторого снисхождения со стороны цензуры, но не освобождали от ответственности в случае повторных нарушений.

Совершенно иначе складывалась цензурная судьба исторических публикаций в демократическом журнале "Дело". Здесь основной карательной мерой было запрещение исторической статьи в полном объеме, так как в 1867 г. цензор подцензурного в то время "Дела" получил выговор совета за допуск в XI книжку журнала материала "Судьбы русского образования со времен Петра Великого". Петербургский комитет запретил публикацию статей "Увлечение национальным превосходством" (1869), "Исторические судьбы женщин" (1870), "Благодушество эстетического непонимания" Н.В. Шелгунова (1870), IV и V глав "Русских реакций" С.С. Шашкова, "Общественно-экономическая жизнь на Урале" Навалихина (1870), "Общий взгляд на историческое развитие народов" А.П. Щапова (1871) и др. Ряд статей вышел с существенными сокращениями: "Женский труд и его вознаграждение" (с исключением "тенденциозных мыслей и выражений"), "Русские реакции" С.С. Шашкова (исключены сведения о смерти Петра III "от геморроидальных колик", так как этого не было в манифесте о его смерти; о раздаче крестьян любимцам; о закрепощении "будто бы 3000000 душ крестьян, в т.ч. в Малороссии"; об оценке Екатериной энциклопедистов: "навели на меня скуку и не поняли меня", и др.). Неоднократно руководство цензурного ведомства напоминало цензору "о необходимости более строгого цензурования журнала "Дело"" , а министр внутренних дел П.А. Валуев в свое время даже отдал распоряжение, чтобы "неудобные для напечатания в этом журнале статьи не цензуровались, а запрещались бы в целости".

4. Актуальные вопросы изучения цензурной практики в России во второй половине 19 века

Особую заботу цензуры составляла литература учебная и народная, историческая в том числе. Эти две наиболее социально опасные, с точки зрения правительства, категории населения (учащиеся и простонародье) должны были получать строго определенный объем информации в строго определенной трактовке. Появление в середине 60-х годов ряда учебных книг (таких как "Самоучитель" И.А. Худякова и "Книга для чтения" А.И. Сувориной) вызвало предписание министров просвещения и внутренних дел о необходимости принятия мер к "прекращению издания и изъятию из употребления вредных для молодого поколения учебников". В 1866 г. последовало два высочайших повеления об "особого рода цензурном надзоре" за учебниками и книгами для простонародья. Совет Главного управления поднял вопрос о восстановлении предварительной цензуры "для учебных, а равно предназначенных для народного и детского чтений изданий", как оригинальных, так и переводных. Начальству государственных и частных учебных заведений, а также обществам по народному образованию разрешалось допускать в учебные каталоги, училищные библиотеки и склады, издавать за свой счет, принимать к руководству или рекомендовать ко всеобщему употреблению только издания, имевшие общеобразовательное значение, которые "были цензурованы установленным порядком и одобрены министром народного просвещения".

В начале 1867 г. новое рассмотрение вопроса о книгах для народа и учебниках в Совете Главного управления привело к оживленной полемике между министерствами народного просвещения и внутренних дел. Главное управление предложило принять государственные меры в виде особых "в значительном размере премий" и поощрений существовавшим обществам "для издания и распространения по всем частям знания для народа книг в огромных количествах, которые бы вытеснили все лишнее, непригодное и вредное для народного чтения". При этом большинство членов совета выступило против восстановления предварительной цензуры "для такой значительной отрасли литературы, которая объемлет собою все книги учебные" и книги для народа, так как это "было бы равносильно отмене... нового закона о печати" (1865). Для цензуры это был бы колоссальный, а возможно, и непосильный труд. Что касается поощрений, то в итоге пришли к выводу об их невозможности, поскольку большинство обществ по народному образованию "едва ли соответствуют настоящим видам правительства".

В связи с изданием учебной литературы цензурное ведомство и министр внутренних дел предлагали, чтобы Ученый комитет Министерства народного просвещения в своих заключениях строго указывал на изданиях "рекомендуется", "одобряется" или только "допускается или в виде руководств, или в виде пособий, или для библиотек основных и ученических... для тех или других классов". Точная формулировка публиковалась в "Журнале Министерства народного просвещения". Управляющий Министерством князь П.А. Ширинский-Шихматов указал сочинителям, переводчикам, книгопродавцам и издателям, типографиям и газетчикам на необходимость писать полный текст определения, данного книге Ученым комитетом. Цензурным комитетам и отдельным цензорам этой категории книг было вменено в обязанность контролировать объявления о продаже с точным указанием замечаний Ученого комитета, а столичные типографии через инспекторский надзор должны были требовать от издателей предъявления удостоверения при печати книг, относящихся к ведению Министерства народного просвещения .

Подобные меры должны были оградить наиболее уязвимые, с точки зрения правительства, слои населения от информации, в том числе и исторической, которая могла бы нарушить социальную и политическую стабильность в русском обществе. Именно народная и учебная литература подлежала особо строгому контролю, вызывала дебаты в цензурном ведомстве относительно содержания и процедуры надзора.

Взаимоотношения цензуры и исторического знания в России, как, впрочем, и ужесточение или смягчение цензурного давления на печатное слово, всегда находились в прямой зависимости от состояния общества, гражданской активности его членов. В этом смысле вторая половина XIX в. представляет значительный интерес. Возросшая политическая и культурная активность некоторых социальных слоев, активизация печати, расширение временных рамок используемой исторической информации имели своим следствием усиление правительственного контроля.

В середине 50-х годов обнаружилась неспособность цензурного ведомства должным образом осуществлять надзор за печатью, прежде всего из-за отсутствия четкого законодательства в этой области. Кроме того, изменившаяся общественная ситуация требовала новых форм регламентации издательской деятельности. Конец 50-х-начало 60-х годов характеризовались определенной либерализацией цензурной практики. Последовавшая затем передача надзора за печатью в Министерство внутренних дел лишний раз подчеркнула охранительно-карательную функцию цензуры. "Временные правила по делам печати" (1865) отменили для части изданий предварительную и ввели последовательную цензуру. Производившаяся позднее корректировка законодательства повлекла за собой свертывание прав печати, свобода которой всегда была ограниченной.

Информация исторического характера, в силу ее социальной значимости, строго дозировалась в зависимости от слоя читателей, к которому она была обращена. Наибольшей свободой пользовались специальные научные издания, несколько меньшей - общественно-политические, рассчитанные на образованную публику, строже подходили к демократическим, предназначенным широкому кругу читателей. Когда же дело касалось учебной и народной литературы, цензура становилась тотальной.

5. Заключение

В результате выполненного нами курсового исследования мы можем сделать следующие выводы и заключение. Важно подчеркнуть, что в условиях российской действительности прошлого века цензура явилась не только репрессивным институтом власти, но и заставляла оттачивать язык научной публицистики, вынужденной постоянно оглядываться на цензурные запреты, использовать четкие формулировки и в то же время прибегать к эзоповому языку, учила обходить препоны и рогатки идеологических шлагбаумов. В сложившейся во второй половине XIX в. обстановке цензура уже не могла быть тотальной. Она вынуждена была считаться с ею же контролируемым общественным мнением. Не пропуская ничего явно предосудительного, цензура предоставляла определенные возможности для развития исторического знания и науки в целом.

Список литературы

1. Корсаков А.П. «Исторические аспекты изучения цензуры в России» М., Посткриптум. 1996.,стр.19-24.

2. Аранович В.П. Анализ цензурной практики России в 18-19 вв.Москва,Посткриптум,1997.,стр.81-86.

3. Зайцева Е.К. Значение цензуры в култьтурном движении народов России. Москва., Поскриптум.1993,стр.105-108.

4. Юримский С.К. Развитие цензуры в России и ее влияние на культуру «серебряного века».Москва,Посткриптум, 1994, стр.46-47,52-56.

5. РГИА. Ф. 776. Оп. 2. Д. 3. Л. 249 об.-250 об.; Д. 14. Л. 110-114; Л. 128 об.-134 об.

6. РГИА. Ф. 776. Оп. 2. Д. 2. Л. 95-96 об.; Д. 1. Л. 192; Д. 6. Л. 125; Д. 7. Л. 587; ЦИАМ. Ф. 31. Оп. 5. Д. 518. Л. 56 об.; РГИА. Ф. 733. Оп. 142. Д. 472. Лл. 26-83.

7. ЦИАМ. Ф. 31. Оп. 5. Д. 458. Л. 38-38 об.; Д. 504. Л. 36-36 об.; Д. 508. Л. 16 об., 26; Д. 509. Л. 45; Д. 515. Л. 13; 17 об.; РГИА. Ф. 776. Оп. 2. Д. 6. Л. 315 об.; ЦИАМ. Ф. 31. Оп. 5. Д. 545. Л. 57-70.

8. ЦИАМ. Ф. 31. Оп. 5. Д. 474. Л. 53; Д. 15. Л. 100-100 об.; РГИА. Ф. 776. Оп. 2. Д. 11. Л. 325 об.-326; Оп. 2. Д. 15. Л. 297-302 об.; Д. 20. Л. 26-27 об.; ЦИАМ. Ф. 31. Оп. 3. Д. 2172. Л. 263-263 об.

9. РГИА. Ф. 776. Оп. 2. Д. 7. Л. 308, 311-314 об., 662-669; Д. 9. Л. 674, 676 об-692.

10. РГИА. Ф. 776. Оп. 2. Д. 4. Л. 443-444; Д. 6. л. 143-144; Д. 7. Л. 81-83 об.; 241-247; 419 об.-422; Д. 8. Л. 390 об.-402, 644 об.-645; Д. 9. Л. 95 об.-96 об.; Д. 10. Л. 190 об.-193; Д. 12. Л. 208-209.

11. РГИА. Ф. 776. Оп. 2. Д. 3. Л. 130-132; Д. 4. Л. 3036 об.; 142 об-146; Д. 5. Л. 226-229, 233-238, 445448 об.; Д. 9. Л. 597, 621-624 об.; Д. 16. Л. 286-289.

12. Кашанская Н. Цензура в России во второй половине 19 века

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: