Язык тела и политика: символика воровских татуировок
Тема смерти в татуировках представлена тремя основными воровскими формулами, означающими отсутствие страха смерти («Вору не страшна смерть», № 284); постоянное соседство со смертью, ее соприсутствие (№ 197, «Я смерть бессмертная — всегда рядом!»; № 198, «Смерть меня ждет всегда» с изображением смерти с косой и крестом) и изначальное нахождение «внутри» смерти (№ 283, «Я уже труп»). Эта устремленность к смерти (№ 196, «Я рожден, чтобы умереть», где изображен череп на кресте) — основополагающий принцип воровского восприятия мира. Таким образом, изображение черепа в воровских тату — это еще и основной воровской концепт. Понятно, что вор, боящийся смерти, -это уже не вор хотя бы потому, что в воровском мире смерти в обычном понимании этого слова вообще нет.
С темой смерти непосредственно связан и распространенный «жанр» инициационных тату, которые наносятся малолеткам при наступлении совершеннолетия (№ 177, 185, 189, 190, 192). В частности, в них изображаются женские головки, иногда в сопровождении тюльпана или розы, кинжала, колючей проволоки, бокала вина и различных знаков воровской «масти». Только после совершения соответствующих воровских тюремных обрядов посвящения и нанесения таких тату юные воры могут начать свою карьеру. Важность этого обряда усугубляется тем, что инициация, как известно, есть символическая смерть человека. Малолетка, прошедший через этот обряд, символически уже мертв. Таким образом, чтобы стать вором, нужно умереть дважды: покинув «мир малолеток» и оставив «мир воли». Язык тату говорит нам о том, что воры сами воспринимают себя как потусторонних персонажей. Кстати говоря, сама тюрьма символически воспринимается как могила. А посещение ее — главный этап в жизни вора.
3. «Черти кумовские»
Явная политизированность, социальность воровских татуировок заставляет исследователей выделять значительную их часть в раздел антисоветских и антикоммунистических. В самом деле, в мире тату присутствуют все выдающиеся советские политические деятели, которые, кстати, тоже часто говорят здесь от первого лица. Встречаются изображения Ельцина («Я не пальцем деланный как Мишка Горбачев, который пьет только ряженку», № 444), Ленина («Главный пахан КПСС«, № 420), Сталина («Начальник лагеря социализма. Гулаг. НКВД», № 3, из «Словаря...» Д. С. Балдаева, С. 520), Андропова («...пахан Совдепии», № 437), Брежнева («Главный осел Кремля», № 439), Горбачева («Раб Марксистско-Ленинского фуфла и чернухи. Миша, кончай лепить горбатого... прибавь пайку и скоси срока зэкам», № 441). В последнем примере, как видим, татуировка «обращается» к президенту, а не наоборот. Заметим в скобках, что, по мнению Л. А. Мильяненкова, обычное изображение Ленина-это еще и скрытая аббревиатура ВОР, поскольку Ленин расшифровывается как «Вождь Октябрьской Революции» (Л. А. Мильяненков. По ту сторону закона. СПб., 1992).
В таких тату постоянно встречаются странные политические лозунги, а также советские символы. Но серпы с молотами здесь — это лишь знаки «чужой» власти. А воровской мир не признает никакой власти, кроме власти воровских авторитетов. В языке воровских тату и черт, и дьявол, и Сталин, и красное знамя — равнозначные символы враждебного ворам мира. Пятиконечная звезда, серп и молот, свастика и даже знак «666» почти синонимичны в языке воровских тату. Бесконечные черти (№ 377, 378,) или Ленин с рогами и хвостом здесь не вызывают удивления. Сотрудники МВД и сама эта организация всегда символически изображается в виде черта, дьявола (№ 418). Сталин здесь тоже появляется в обличье Сатаны (№ 429). Главный пахан может также изображаться в виде вампира или летучей мыши. На самой татуировке № 429 так и написано: «...его образ „Летучая мышь“ символ сатаны». Разумеется, изображение Карла Маркса здесь тоже может украшаться дьявольскими рогами (№ 463).
Для воровских тату во всем этом кажущемся хаосе символов нет никаких противоречий. Большая часть такого рода антикоммунистических татуировок на самом деле не имеют никакого отношения к диссидентству. Коммунистическая символика лишь означает отказ от сотрудничества с властью. Это знаки, отвергающие «систему», но, разумеется, не в пользу демократии, а в пользу власти «воровского закона» (№ 415). К примеру, череп с серпом на лбу и с орлиными крыльями — это лишь знак воровского авторитета. И политика тут ни при чем (см. также № 410). Это лишь клятвенные формулы «отрицаловки» («В зоне манту-лить на КПСС не буду, я не холопка Совдепа!»), это знаки традиционного воровского отказа от сотрудничества с «ментами» (такова, к примеру, татуировка № 413 с надписью «Привет Кремлю из Колымы» и с изображением скелета, держащего в руках эре-гированный пенис). Это знаки отказа от подчинения, объявления войны «ментам», но никак не антикоммунистические лозунги. На языке воров это называется «оскал на власть» (№ 417). Не случайно серпы и молоты в таких тату могут быть окружены венками из колючей проволоки.
Воровские тату не бывают и патриотическими. К примеру, Георгий Победоносец, сражающийся с трехглавым гадом (№ 224), это опять же лишь символ противостояния дьявольской власти «ментов». В этом отношении характерно тату, где изображен вор в виде льва, загрызающего свиноподобного черта, под которым разумеется «ментовской» мир. Это типичное тату авторитетного вора (№ 570). Кстати., слово «черт» на воровском арго как раз и означает человека, не принадлежащего к воровскому миру, и в частности, «работника органов внутренних дел». «Чертовой ротой» на воровском арго именуют сотрудников МВД. «Черти кумовские» — это зеки, сотрудничающие с начальством лагеря.
4. «Трефовая масть »
Понятие «масти» в воровском жаргоне — одно из центральных, концептуальных. Этим словом обозначается одновременно и вся воровская группировка, и вся общность воров одной специальности, и сама эта специальность, и воровская судьба, счастье и удача. Эти значения зафиксированы множеством «воровских» словарей. Соответственно, «держать масть» на арго значит «иметь власть над воровским сообществом, руководить им, поддерживая порядок и соблюдение воровского закона». Д. С. Балдаев в своем словаре упоминает также «масть мужиков», «масть блатных», «масть козлов». (Балдаев, 1997). Таким образом, под мастью может подразумеваться и часть лагерного сообщества, не относящаяся к ворам в узком смысле и объединенная тем или иным признаком («масть козлов»), а также категории лиц, оказавшихся в тюрьме, но вообще как бы не входящих в сообщество воров («масть мужиков»). В действительности они, конечно, являются частью этой социальной системы.
Итак, главные символы вора в законе — это знак трефовой или пиковой карточной масти; не случайно воров так и именуют —«воровской мастью». Таким образом, самыми «благородными» картами в колоде являются пиковый и трефовый короли. Кстати, на воровском жаргоне трефового короля именовали когда-то«Святым Николаем». Это значение зафиксировано словарем Д. С. Балдаева.
Кроме того к основным «воровским» знакам относятся изображения черепа, крыльев (чаще орлиных, реже летучей мыши), знак креста (четырех-, шести- и восьмиконечного, № 637), изображение короны воровского короля (№ 10, 11, 12, 13, 14). К символам авторитетных воров в законе относятся также некоторые животные — кот, барс, лев, леопард (№ 33), тигр (№ 35; № 551 — знак «тигра зоны», авторитетного «бойца», заключенного-«отрицалы»), змея и орел.
Хотя орел, как указывает словарь Д. С. Балдаева, может означать еще и побег из лагеря: «Орел —...заключенный, совершивший побег из ИТУ». А тигр — это еще и заключенный — «отрицала». Соответственно, «тигрятник» в воровском арго — это синоним понятия «отрицаловка». Этими словами именуются в арго как группа воров, принявшая соответствующие правила поведения, так и места в ИТЛ, где они могут быть изолированы. Эти данные подтверждаются материалами словаря Д. С. Балдаева: «Тигрятник — 1. То же, что Телевизор... 2. То же, что Отрицаловка... 3. Камера в карцере, в которую помещают заключенных-отрицал...»
Как мы уже сказали, один из самых распространенных символов вора — это кот. Он символизирует ловкость и воровскую удачу. Не случайно в данной книге целый раздел татуировок посвящен «котам». Реже встречающийся волк — тоже воровской знак (№ 360, «Волк волку друг и брат»). «Перо», меч, кинжал и оскал «зверя» — символы воровской власти, силы и беспощадности к врагам воровского мира.
Понятно, что, увидев татуировку с изображением льва, трефовой масти и крыльев (№ 552), любой член этого мира узнает в ее носителе вора. Точно так же тату с изображением тигра, короны, креста, крыльев и пиковой масти скажет о том, что ее носитель — воровской авторитет (№ 553). Вообще, крылья — один из основных воровских знаков. Именно поэтому державный орел, нынешний герб России, часто появляющийся в воровских татуировках, в сочетании с крестом тоже превращается в престижный воровской знак.
Есть еще один очень важный воровской символ. Это вытатуированное или произнесенное слово «мать». В ситуации принципиального отказа воров от семьи и родственных связей реальная мать вора — лишь абстрактный положительный центр враждебного в целом мира «гражданки». Это романтическое воспоминание из прошлой жизни («Не жди меня мама, хорошего сына...»). Настоящая «мать» вора — это так называемая «воровская мама», которая в арго также называется «махан», «маханка», «маханша», «паханка» и «паханша». Точно так же как «брат» вора — это почти всегда не родной, а названный брат. Конечно, не исключена возможность совпадения родственных связей с воровскими, но это случайность, а не закономерность. (Такое совпадение можно усмотреть в фильме «Брат».) Точно так же как «воровская семья» на арго — это группировка воров, не подразумевающая родственных связей. «Воровская мама» — это либо пожилая женщина-воровка «в законе», которая бережет старые воровские традиции и руководит группой воров (это редкость, хотя подобные факты фиксируется словарем Д. С. Балдаева: «Цуцуня — пожилая женщина, мать блатного, дающая приют ворам, освободившимся из мест лишения свободы»), либо содержательница притона, воровской малины, либо хранительница воровской добычи, либо скупщица краденого и т. п. Итак, «воровская мать» — это, во-первых, определенная должность в воровском мире и, во-вторых, символическая «мать» воров, прародительница воровского племени, носительница воровских законов. В этом смысле это персонаж «ритуальный». Именно в этом значении это слово становится важнейшим символом воровской клятвы («Клянусь мамой!»). В персонифицированном обличье «мама» становится центральным символом воровской правды и воровской чести.
5. «Червонная масть»
Следующая разновидность наколок — эротические тату. Генетически такие татуировки, несомненно, связаны с ритуальными текстами и не являются простыми «указаниями на объект любви». Ведь даже всем известное изображение сердца или двух сердец тоже связано по происхождению с заговорами. Как известно, центральная и классическая формула любовных заговоров и присушек постулирует слияние и объединение сердец: «...так бы сливалось и слипалось сердце у сей рабы (имя) с тем рабом (имя) во единое место...» Текст «любовной» татуировки может приравниваться их автором к «событию», свершившемуся факту жизни. Это не просто слово, воздействующее на жизнь, а это и есть сама жизнь. Создание текста «о любви» воспринимается как акт «творения» любви. Такие тексты встречаются не только в тату, но и в граффити: «Я люблю Марину!» — далее приписано другим почерком: «Ты Артур люби ее в сердце, а не на стене», — далее приписано: —«Идите на хуй». (1994. СПб, Пулковское ш., д. 13, кор. 2). Таким образом, всевозможные изображения сердец, пронзенных стрелой, пересекающихся или нарисованных друг в друге сердец — это своего рода тексты сексуальной магии. Такова, например, воровская татуировка № 3 из данного собрания, на которой изображено сердечко, а в него вписаны имена Антона и Ани.
Перед нами тексты, воздействующие на объект любви через посредство «иного» мира. Но тогда тело начинает походить на магического идола. Получается, что «творение» любви происходит на теле человека, но при этом само тело предстает как неодушевленный материал для этого акта «творения».
Когда мужчины наносят на определенные места своего тела имя любимой женщины, то в глазах женщины это «действие» доказывает искренность чувств ее партнера, то есть опять же приравнивается к любовному акту. Таким образом, фиксация имени любимой на теле, на камне или в паспорте упорядочивает некоторые социальные отношения. Забавно, но преклонение перед «штампом в паспорте» (в разделе «семейное положение») тоже связано с «магическим» отношением к тексту.
Воровские татуировки, часто рассматриваемые в качестве эротических, любовных или даже порнографических, в действительности имеют косвенное отношение к эротике. К примеру, сцены совокупления татуируются на теле вора, не отдавшего карточный долг. Подобное тату является наказанием и лишает данное лицо всякого статуса в воровском мире. Это «разжалование», «уничтожение», социальная казнь, а не эротика. Например, в тату № 392 есть надпись: «И черти любят блядей и лэк». На картинке изображена девушка, вступающая в орально-генитальный контакт с чертом. Такая татуировка аллегорически приравнивает проигравшегося к проститутке, бляди. А «блядь» в воровском мире (применительно к мужчине) — это одно из самых страшных оскорблений. Помещать такие тату в разделе «порно» — это все равно что публиковать фото обнаженного женского трупа в «Плейбое». Ничего кроме ужаса у жителей зоны такие тату не вызывают. Окружающие чураются человека с такой татуировкой, его сторонятся как зачумленного, поскольку соприкосновение с ним может принести социальную смерть каждому. Таковы, например, татуировки данного собрания № 380, 390, 392. Все эти черти, негры, грузины, насилующие девиц, представляют собой условные знаки, в которых эротический подтекст совершенно не актуален.
Собственно же татуировки, связанные с сексуальной жизнью воров, выглядят с внешней точки зрения совсем неэротично. Это, к примеру, может быть просто изображение короны со знаком червонной масти, которую, кстати, еще называют «вафлерской мастью». Носитель такого «сердечка» действительно представляет собой эротический объект, выполняющий в зоне роль «женщины» (именно роль «женщины», поскольку называть эти контакты гомосексуальными — не совсем точно). Точно так