Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Православная проповедь и молитва как феномен современной звучащей речи

Православная проповедь и молитва как феномен современной звучащей речи

о том, что интонация, наряду с лексическим значением глагола и контекстом, принимает участие в конкретизации значений волеизъявления, поскольку такие оттенки побуждения, как требование, просьба, совет, увещевание и т.п., не имеют специальных грамматических средств для своего выражения (Русская грамматика 1980: I, 624). Способность интонации выражать семантику побуждения подтверждают специальные исследования звучащих побудительных предложений (см.: Вербицкая 1964; Брызгунова 1967; Цеплитис 1974; Брызгунова 1988; Королева 1989; Гарцов 1997; Безяева 1998).

Описание акустических характеристик русской побудительной интонации впервые было предложено Л.А. Вербицкой, которая на основе сопоставления мелодики повествовательных и побудительных предложений выявила такие особенности в мелодическом контуре последних, как более высокий уровень тона в начале предложения, во-первых; более низкий уровень тона на последнем ударном гласном во фразе, во-вторых, и более широкий интервал тональных изменений, в третьих (Вербицкая 1964).

По данным других исследователей, акустический признак, связанный с крутизной мелодических интервалов, является релевантным для интонации побудительных высказываний не только русского, но и латышского, украинского, английского и других языков (см.: Musdienu 1962: 159; Цеплитис 1974: 184–185; Королева 1989: 80–81).

Дальнейшее изучение интонации императивности показало, что разнообразие видов побуждения и отсутствие четких границ между ними не позволяют выделить один тип интонации, общий для всех предложений с семантикой побуждения. Интонация, входя в число средств выражения императива, отличается разнообразием акустических характеристик, что позволяет ей в зависимости от контекста и лексического наполнения императивного высказывания конкретизировать в речи различные значения побуждения.

С наибольшей определенностью эта точка зрения сформулирована в Русской грамматике 1980 года. "Форма побудительного наклонения, – пишут ее авторы, – употребляется со всеми типами ИК. Основной является ИК-2 – она передает требование, приказ, категорическое волеизъявление... Другие типы ИК передают различные оттенки волеизъявления: совет, просьбу, мольбу, разрешение, приглашение, подбадривание, предостережение... В еще большей степени оттенки волеизъявления разнообразятся посредством модальных реализаций ИК-2, ИК-3, ИК-4, ИК-7" (Русская грамматика 1980: II, 115–116).

Вместе с тем в исследованиях последних лет, которые посвящены изучению и описанию просодических параметров русской речи, свойственных коннотации императивности, отмечается, что наряду с мелодикой инвариантными средствами выражения побуждения являются громкость, темп, паузация и акцентная выделенность (Потапова 1997: 33–34).

По нашим наблюдениям, в каноническом молитвенном чтении семантика императива (побуждение к действию) и его частные значения, актуальные для молитвенных текстов, – просьба, мольба, пожелание, приглашение – обычно не эксплицированы средствами просодии. Это проявляется прежде всего в том, что императивные предложения мелодически не противопоставлены высказываниям других коммуникативных типов. Так же, как при оформлении утверждения и вопроса, в императивных высказываниях используются все интонационные модели, выделенные нами в каноническом молитвенном чтении.

Как показывает анализ материала, имеющегося в нашем распоряжении, предложения с формами повелительного наклонения могут оформляться мономелодической моделью:

РС РС

Господи, помилуй/ (121S); ...но избави нас от лукаваго/ (242N);

РВ РВ РВ

Боже, очисти мя грешнаго/... (61М); ...очисти, Господи,/ скверну души

РВ

моея/... (69R); ...не отвержи мене от Лица Твоего/... (214T).

Как видно из транскрипции, во всех высказываниях с императивами использованы двувершинные варианты мономелодической интонационной модели, для которых характерно произнесение минимального речевого отрезка на ровном среднем или высоком тоне.

Синтагмы, в состав которых входят императивные конструкции, в каноническом молитвенном чтении могут произноситься по восходяще-нисходящей интонационной модели:

НВ

/1/ ...и не введи нас во искушение/... (242N);

НВ

/2/ ...Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради/ (272R);

НВ

/3/ ...и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником на-

шим/... (242N);

НВ НВ

/4/ ...и спаси мя,/ яко Человеколюбец/ (69R).

Из приведенных примеров видно, что нисходяще-восходящая интонационная модель в императивных высказываниях при каноническом молитвенном чтении представлена как моновершинными (см. /2/, /3/, /4/), так и двувершинными (см. /1/) вариантами.

Повелительные предложения могут озвучиваться в каноническом молитвенном чтении с помощью восходяще-нисходящей модели, которая представляет собой последовательность среднего ровного тона в довершинной части, восходяще-нисходящего движения тона на вершинном слове и среднего ровного тона в завершинной части, например:

ВС ВС

Помилуй нас, Боже,/ Повелитель, милости Твоей молимся, Боже Святый/... (254F).

По нашим наблюдениям, императивные конструкции могут оформляться при каноническом молитвенном чтении восходящей интонационной моделью, например:

В

...Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша/... (272R);

В

Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас/ (291M).

Приведенная транскрипция показывает, что фрагменты с формами повелительного наклонения оформлены восходящими интонационными моделями, в которых вершина располагается на первом ударном слоге синтагмы.

Анализ материала обнаруживает, что при каноническом молитвенном чтении в мелодическом оформлении не дифференцированы частные значения императива. Сравните, например, звучание высказываний с императивом, значения которых на лексико-грамматическом уровне конкретизируются как ‘пожелание’ и ‘просьба’:

Пожелание:

РС

...да приидет Царствие Твое/... (242N);

В

...да будет воля Твоя/... (242N);

НВ

...да святится имя Твое/... (242R);

Просьба:

РС

Боже, милостив буди ко мне грешному/ (59М);

В

...Пресвятая Богородице,/

В

спаси нас/ (266F);

НВ

Пресвятая Tроице, помилуй нас/... (272M).

Приведенные примеры иллюстрируют интонационную непротивопоставленность таких частных императивных значений, как пожелание и просьба, которые в русской звучащей речи передаются особыми типами интонации. Так, по данным Е.А. Брызгуновой, волеизъявление с оттенком просьбы оформляется обычно с помощью ИК-3 всегда с центром на глаголе, а средством выражения побуждения с оттенком пожелания служит ИК-2 (Русская грамматика 1980: I, 114; II, 116; см. также: Безяева 1998).

Наряду с интонационной невыраженностью коммуникативной направленности высказывания в каноническом молитвенном чтении отмечается и просодическая немаркированность семантико-смысловых связей между синтагмами в рамках высказывания. Так, анализ показывает, что в звучании молитвы остаются мелодически не противопоставленными значения "завершенность" и "незавершенность" высказывания:

НВ НВ РВ

Господь пасет мя,/ и ничтоже мя лишит./ На месте злачне, тамо всели мя/ ... (129R).

Из транскрипции видно, что конечная и неконечная синтагмы во фрагменте 22-го псалма интонационно не дифференцируются и оформлены одинаково – двувершинными вариантами нисходяще-восходящей интонационной модели.

В тропаре канона из Последования ко Святому Причащению все неконечные синтагмы, а также синтагма, завершающая молитвословие, произносятся на высоком ровном тоне:

РВ РВ

Осквернен делы безместными окаянный,/ Твоего Пречистаго Тела/

РВ РВ

и Божественныя Крове недостоин есмь, Христе, причащения,/ егоже

мя сподоби/ (239Т).

Здесь, как показывает транскрипция, остаются интонационно не разграниченными значения "завершенность" и "незавершенность".

Не всегда интонационно маркируются в каноническом молитвенном чтении и члены бессоюзного перечислительного ряда. Например, в следующем прочтении фрагмента из молитвы св. Иоанна Златоуста однородные глагольные и именные формы выделены в отдельную синтагму по нормам современной звучащей речи:

РВ РВ РВ РВ РВ

Боже,/ остави,/ ослаби,/ прости ми согрешения моя,/ елика Ти согре-

РВ РВ РВ РВ

ших,/ аще словом,/ аще делом,/ аще помышлением,/ волею/ или

РВ РВ

неволею,/ разумом/ или неразумием/... (60R).

Однако, как видно из транскрипции, мелодически связи между членами перечислительных рядов не выражены (например, отношения противопоставления в бинарных однородных членах волею или неволею, разумом или неразумием...), так как все синтагмы здесь оформлены мономелодической интонационной моделью.

По нашим наблюдениям, в каноническом молитвенном чтении асемантичность интонационного оформления сочетается с такой сегментацией речевого потока, которая противоречит естественным синтаксическим связям внутри высказываний и на границах между ними. Покажем это на примере прочитанных верующим N вечерних молитвословий, в которых ряды словоформ, объединенных сочинительной связью, оформляются по-разному, сохраняя при этом семантическую немотивированность интонации:

НВ

...прости моя согрешения, едине Безгрешне, яже Ти согреших в сей

РВ

день,/ ведением и неведением, словом, и делом, и помышлением,/ и

НВ

всеми моими чувствы/... (354N).

Из транскрипции видно, что в приведенном фрагменте из молитвы св. Макария Великого в отдельную синтагму выделен только распространенный член перечислительного ряда (...и всеми моими чувствы/...). Одиночные словоформы (...ведением и неведением, словом, и делом, и помышлением/...) интонационно не противопоставлены и объединены в одну синтагму. При этом мелодически однородные члены перечислительного ряда не маркируются.

В другом молитвословии, прочитанном этим же верующим, одиночные именные словоформы, которые входят в состав перечислительного ряда, сгруппированы в интонационные единства, включающие по 6 единиц и оформленные мономелодическими и нисходяще-восходящими моделями:

РВ

...делом, словом, помышлением, объядением, пиянством, тайноядени-

НВ

ем,/ празднословием, унынием, леностию, прекословием, непослушани-

НВ

ем, оклеветанием,/ осуждением, небрежением, самолюбием, многостя-

РВ

жанием, хищением, неправдоглаголанием,/ скверноприбытчеством,

PB

мшелоимством, ревнованием, завистию, гневом, памятозлобием,/ не-

РВ

навистию, лихоимством и всеми моими чувствы/... (172N).

Здесь, как показывает транскрипция, интонационное оформление не соотносится с лексико-синтаксическим составом высказываний и не передает отношений перечисления, сложившихся между однородными членами предложения.

Еще один возможный вариант оформления однородных словоформ отмечается во фрагменте молитвословия "Ослаби, остави, прости...", которое читает верующий N:

НВ НВ НВ

...яже в слове и в деле,/ яже в ведении и в неведении,/ яже во дни в

НВ

нощи,/ яже в уме и в помышлении/... (241N).

Из транскрипции видно, что с помощью синтагматического членения попарно разграничены контрастные по семантике бинарные компоненты. Однако внутри синтагмы отношения сопоставления между членами перечислительного ряда не находят мелодического выражения.

Выявленная в результате анализа звучащих молитвословий индифферентность интонации к выражению смыслового, коммуникативного значения высказывания в каноническом молитвенном чтении объясняется, на наш взгляд, совокупностью причин. Прежде всего асемантичность интонационного оформления молитвы находит объяснение в рамках подхода, используемого нами вслед за С.П. Лопушанской и состоящего в рассмотрении текста "в качестве целостной микросистемы, отражающей конкретно-пространст-венные либо абстрактно-пространственные представления о времени совершающихся событий, о характере их протекания в определенный хронологический период или в разновременные отрезки бытия, о восприятии мира в целом и места в нем человека" (Лопушанская 1997: 11).

Как показывает анализ звучащих молитвенных текстов, отражение в них средневекового языкового сознания оказывает влияние на звуковую организацию молитвословий. Образность мышления предполагает целостность восприятия явлений, "неразложимость" их на составляющие, нерасчлененность информации на "кванты" смысла. В интонировании молитвы синкретизм образного мышления проявляется, в частности, в асемантичности просодического оформления молитвословий.

Семантическая немотивированность интонации в каноническом молитвенном чтении возникает и благодаря особому отношению верующих к молитвенному тексту как к духовной реальности, как к сакральному тексту, в котором реализуется иконическая природа Слова, когда слово, как икона, представляет "образ, знаменующий первообраз, но не совпадающий с ним" (Бахтина 1998: 69; см. также: Флоренский 1990). Восприятие молитвенного Слова как некоей субстанциональности, вещественности и сакральной реальности формирует и особые приемы его звукового воспроизведения, описание которых можно найти в наставлениях Святых Отцов, обращенных к тем, кто впервые приступает к молитвенному чтению: "Читать следует просто, с благоговением, в один тон, без изливаний своих чувствований посредством изменений голоса. Предоставим святым молитвословиям действовать собственным их духовным достоинством на слушателей" (Желающему поступить в монастырь 1996: 29).

Кроме того, асемантичность интонационного оформления в каноническом молитвенном чтении актуализирует, по нашему мнению, стиховую природу молитвы. Как известно, звучание стихотворной речи имеет свою специфику, которая в исследованиях последних лет получила адекватное описание с использованием экспериментально-фонетических данных (см.: Бычкова 1973; Златоустова 1976; Ковтунова 1976; Николаева 1979; Златоустова 1985; Хитина 1986; Невзглядова 1994; 1997). Одним из ведущих признаков интонационной и ритмической организации стихотворной речи, по мнению исследователей, является "разрыв между лексико-грамматическим содержанием и не зависимым от него интонационным оформлением" (Невзглядова 1994: 77). Отнесенность молитвы к сфере стихотворной речи находит отражение в автономности интонационной структуры молитвословия, ее семантической немотивированности.

Для неканонического молитвенного чтения, как показывает анализ имеющегося в нашем распоряжении материала, характерно более последовательное участие интонации в выражении смыслового значения высказывания и его частей. Наиболее ярко это проявляется в интонационной противопоставленности позиций "завершенности" и "незавершенности".

В соответствии с нормами русской звучащей речи семантика незавершенности передается при неканоническом молитвенном чтении восходящей и восходяще-нисходящей интонационными моделями (соотносимыми с ИК-6 и ИК-3 в системе интонационных средств, представленной в Русской грамматике 1980 года). Значение завершенности манифестируется нисходящей интонационной моделью и ее модификациями, что также соответствует современным интонационным нормам. Приведем пример:

ВН В Н

/1/ Матерь Божия,/ благодарю тебя/ за прошедшую ночь/... (189С); ВН В В Н

/2/ Дай мне, Господи,/ кончину благую,/ христианскую,/ непостыдную/...

(141С);

В В Н

/3/ Богу нашему слава/ во веки,/ аминь/ (37D).

Из транскрипции видно, что восходящая и восходяще-нисходящая модели оформляют все неконечные синтагмы высказываний. В завершающих высказывания минимальных речевых отрезках использована нисходящая интонационная модель.

Анализ материала показывает, что в неканоническом молитвенном чтении интонационно дифференцируются частные императивные значения в побудительных конструкциях. Так, например, мелодически разграничены значения "пожелания" и "просьбы":

ВН

/1/ Дай мне, Господи/ ... (141С);

Н’ ВН

/2/ Господи,/ спаси нас/ (126L);

ВН Н

/3/ ...и сохрани меня/ от всех врагов/...(43С);

(’) ВН Н’ ВН

/4/ ...и все мученики/ праведники,/ помолитесь за нас/ (33А3);

Н’

/5/ Храни вас всех Господь/ (339J).

Как видно из транскрипции, семантика просьбы передается в /1/, /2/, /3/, /4/ моновершинным вариантом восходяще-нисходящей модели, что соответствует интонационным нормам современной звучащей речи (см.: Русская грамматика 1980: II, 115–116). Значение пожелания манифестируется акцентной модификацией нисходящей интонационной модели (см. /5/).

Итак, молитва реализуется в гиперкоммуникации – виде речевого общения, который характеризуется особым статусом Адресата и трансформацией языкового кода, связанной со спецификой восприятия сакральных текстов как воплощенного Слова. В аспекте формы средством выражения гиперкоммуникации является тенденция к асемантичности интонационного оформления речи, которая реализуется в ритмизации звучащего молитвословия, а также в слабой соотнесенности лексико-синтаксической и интонационной структур молитвенного текста.

Проведенный анализ позволил установить, что при гиперкоммуникации в разных типах молитвенного чтения дифференцируется степень участия интонации в выражении смыслового и эмоционального содержания высказывания и текста. В каноническом молитвенном чтении отмечается тенденция к асемантичности интонационного оформления: при сегментации речевого потока наблюдается несовпадение границ синтаксического и синтагматического членения; интонационные модели, как правило, не передают различия коммуникативных типов высказывания, не принимают участия в экспликации семантико-синтаксических связей внутри высказываний и между ними. В неканоническом молитвенном чтении взаимодействие семантики и звучания носит более последовательный характер.

Диалогичность молитвы

.2.1. Функционально-семантическая речемыслительная категория диалогичность /монологичность и ее реализация в молитве

Существование двух форм речевого общения – монолога и диалога – общепризнанно. В отечественном языкознании их научное изучение и описание началось в 20–30-е годы в работах Л.В. Щербы, Л.П. Якубинского, М.М. Бахтина, В.Н. Волошинова и др. (Щерба 1915; Якубинский 1923; Бахтин 1993; 1994). Развитие теории диалога и монолога как форм речи было продолжено в 40–50-е годы Б.А. Лариным, Г.О. Винокуром, Н.Ю. Шведовой, Е.М. Галкиной-Федорук, М.А. Михлиной и др. (Ларин 1948; Винокур 1959; Галкина-Федорук 1953; Шведова 1956; Михлина 1956). Новый импульс изучение диалога и монолога получило с конца 60-х годов, когда наряду с работами общетеоретического характера появились исследования, обращенные к анализу монологической и диалогической речи в разных сферах речевой деятельности: разговорной, художественной, научной, публицистической (см., например: Виноградов 1963; Соловьева 1965; Холодович 1967; Арутюнова 1970; Балаян 1971; Гельгард 1971; Занько 1971; Будагов 1974; Лаптева 1976; Разинкина 1978; Славгородская 1978; Валюсинская 1979; Савинский 1980; Леонтьев 1981; Нистратова 1985; Светана 1985; Кожина 1986; Богомолова 1987; Зайцева 1987; Ястрежембский 1991; Сулименко 1993; Шмелева 1995; Нестеров 1996; Семененко 1996 и др.).

Несмотря на большой интерес исследователей к проблеме диалога и монолога ее разработка не завершена и многие из предлагаемых решений носят дискуссионный характер. До сих пор остается открытым вопрос о релевантных признаках диалога и монолога (см., например: Шведова 1956: 68; Гельгардт 1971: 144; Лаптева 1976: 52), что ставит под сомнение необходимость и возможность разграничения этих форм речи, поскольку они "почти никогда не существуют в чистом виде... любой разговор почти автоматически переходит в повествование о чем либо (en récit)... повествование в любой момент может развиться в диалог" (Греймас, Курте 1983: 502). Идея о непротивопоставленности монолога и диалога, их близости, взаимопереходности объединяет многие работы, посвященные изучению форм речевого общения (см.: Якубинский 1923: 133; Mukařovsky 1948; Винокур 1959: 279; Холодович 1967; Занько 1971; Будагов 1974:

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: