ученичества
и став домохозяином,
должен
был, по истечении
лет, уйти из
дома и жить
сначала как
отшельник, а
потом - как странник-подвижник,
учитель мудрости.
Вот как определяет
обязанности
каждого из возрастов
древний канонический
текст: "Домохозяин
живет своим
ремеслом или
делом, женится
на девушке,
ровне ему по
общественному
положению ...
уделяет пищу
богам, душам предков,
гостям слугам
и ест затем сам
то, что остается.
Ученик должен
изучать веды, смотреть
за жертвенным
огнем, совершать
предписанные
омовения, оставаться
до конца жизни
(или пока не
женится) у своего
учителя, или
его сына, или
соученика.
Отшельнику
надлежит блюсти
целомудрие,
спать на земле,
носить волоса,
сплетенные
в пучок, и иметь
шкуру антилопы
для сидения,
приносить
жертву огню,
совершать
омовения, чтить богов,
души предков
и гостей и питаться
лесными плодами.
Подвижнику
надлежит обуздывать
чувства, отказаться
от всех светских
дел, отречься
от собственности
и от сношений
с людьми, жить
подаянием, жить
в лесу, меняя
местопребывание,
заботиться
о внутренней
и внешней чистоте,
не убивать
ничего живого,
быть правдивым,
не завидовать, блюсти
благоволение
к людям и быть
долготерпеливым. Исполнение
этих обязанностей
ведет на небо
и к вечному
блаженству,
при их небрежении
мир гибнет или
приходит в
смятение"
(С.Ф.Ольденбург
"Культура
Индии". М., 1991, с.195).
Принципиально
важно для понимания,
что речь здесь
идет о духовном,
а не о физическом
возрасте человека:
человек мог
прожить жизнь
оставаясь
учеником и так
не достигнув
нужной степени
зрелости (Ученика
приводили к
учителю на
седьмом году
жизни и
он оставался
в доме учителя
на срок 12 или
24, иногда 36, изредка
48 лет и крайне редко
- на всю жизнь.
В.С.Семенцов
"Проблема
трансляции
традиционной
культуры на
примере
судьбы "Бхагавагиты"
- в сб. "Восток-Запад",
М., 1988, с.7). Однако
указанный путь
не представлял
ничего необычного,
он был скорее
нормой, чем
запредельным
идеалом.
Приведем еще
один текст,
раскрывающий
связь положения
"о четырех
возрастах"
с фундаментальлными
основами
древнеиндийского
мироощущения: "Прочтя,
как велит закон,
Веды, произведя
на свет сыновей,
принеся по
мере сил жертвы,
пусть человек
направит свои
мысли на конечное
освобождение...
Принеся жертву
Творцу, раздав
жрецам все
имущество
свое... пусть
брахман покинет
свой дом. Пусть он
идет один без
спутника ... пусть
он не имеет
дома, безразличный
ко всему, твердый в
своих начинаниях,
молчаливый,
пусть он размышляет
о божестве. Да
не желает он
умереть, да не
желает он жить;
пусть ждет ои
своего времени,
как слуга
ожидает мзды
своей... Однажды
в день пусть
он ходит за
подаянием и
не стремится
получить многое,
ибо отшельник,
который заботится
о подаянии,
прилепляется
к страстям. Когда
перестанет
дым подыматься
из деревенских
труб, когда
пестики в ступках
замолкнут,
и уголья потухнут,
и народ кончит
еду свою и уберет
со стола остатки,
тогда пусть
отшельлник
идет за своим
подаянием. Пусть
не скорбит он,
когда ничего
не получит,
пусть радуется
когда получает; пусть
берет он только
то, что нужно
для поддержки
жизни, и пусть
ему безразлична будет
пища, которую
он получает. Мало
вкушая, стоя
или сидя, в
одиночестве,
пусть он обуздывает
чувства свои,
если остались
в нем вожделения.
Обузданием
чувств, пресечением
любви и ненависти,
воздержанием
от насилия он
готовит себе
бессмертие. Да
размышляет
он о перерождениях
людей, которые
происходят
от их грехов,
об адах, куда
попадают люди,
о мучениях в
мире Ямы (бога
смерти). Да
размышляет
он о том, что
надо расставаться
со всем, что
мило, и соединяться
с тем,
что ненавистно;
и о том да размышляет
он, что страсть
одолевает
человека и мучат
его болезни.
И о том, как душа
покидает тело
и воплощается
в новое тело,
и странствует
по десяткам
тысяч миллионов
существований.
И о том, как
страдает душа через
тело - плод ее
дурных дел; и
о том размышляет
он как правдою
достигается
все высшее,
непреходящее
блаженство.
Глубоким созерцанием
да познает он
правду мировой души,
которая живет
во всех существах,
высших и низших" Прокомментируем
основные моменты
этого текста.
Во-первых, это
слова о "направлении мыслей
на конечное
освобождение".
Одним из определяющих
моментов
древнеиндийского
мироощущения
было представление
об освобождении
от жизни как
цели жизни.
Жизнь, по представлениям
почти всех
древнеиндийских
религиозно-философских
школ - иллюзия,
обман, "покрывало
майи", скрывающее
от человека
вечную и всеобъемлющую
истину. Каждое
живое существо
обречено на
сансару - бесконечную
цепь рождений
и смертей,
мелькающих,
как в
калейдоскопе,
определяемую
законом кармы
("Карма"- это
очень важный
термин, в зависимости
от контекста
означающий
и "действие",
и "обязанность",
и "судьбу").
Причем каждое
новое воплощение
человека
предрешается
его поведением
в предыдущей
жизни и душа
низменного,
потакающего
своим страстям
человека вполне
может воплотиться
в какое-нибудь
растение или
пресмыкающееся.
Для того, чтобы
вырваться из
этого колеса перерождений,
человек должен
отказаться
от всего чувственного
и индивидуального
и устремиться
к слиянию с
Брахманом -
неопределяемой,
неизменной,
вечной субстанцией, растворяющей
в себе весь
хаос бытия и
являющейся
единственной
реальностью,
единственной
истиной этого
мира. Здесь
сразу напрашивается
аналогия с дао,
но сопоставление
категорий
"Брахман" и
"дао" выявляет
и существенное
различие между
индийской и китайской
ментальностью:
если дао наполняет
собой мир, как
солнечный свет,
и познается
с помощью
внимательного,
напряженного
всматривания
в мир, то познание
Брахмана требует
не погружения
в мир, а его
преодоления,
отторжения
от себя. В даосизме
мир - связующее
звено между
человеком и
дао, в идуизме
мир - препятствие,
не позволяющее человеку
увидеть Брахмана. Следующей
важнейшей
особеностью
древнеиндийской
жизни, осознаваемой
не только на социальном,
но и на онтологическом
уровне, являлось
варновое деление.
Как известно, в
Индии издавна
существовало
четыре варны
(социальные
группы): варна
брахманов (жрецов),
кшатриев (воинов),
вайшьев (ремесленников)
и шудр (чернорабочих).
Обратимся опять
к уже цитированному
нами каноническому
тексту и посмотрим,
как он характеризует
обязанности
варн: "Обязанность
брахмана: учиться
(ведам), учить
приносить
жертвы для
себя и других,
давать и принимать
дары; обязанности
кшатрия: учиться,
приносить жертвы,
давать дары,
заниматься
хлебопашеством,
скотоводством
и торговлей
; обязанность
шудры: повиноваться
членам первых
трех каст - ариям,
заниматься
земледелием, скотоводством
и торговлей,
ремеслами и
лицедейством."
(Ольденбург
С.Ф. Цит.соч., с. 194).
Принадлежность
к варне определялась
происхождением.
Браки между
членами разных
варн запрещались,
особенно если
мужчина принадлежал
к низшей, а женщина
- к высшей
варне. Варновое
деление объявлялось
имеющим космическое
происхождение.
Существовало
несколько
моделей объяснения
его возникновения.
Так одна из
наиболее древних космогоний
утверждала,
что вселенная
была образована
из тела мифического
человека Пуруши.
Считалось, что
брахманы произошли
из его уст, кшатрии
- из рук, вайшьи
- из бедер
и шудры - из ступней.
Позднее варновое
деление приписывалось
богу Брахме,
который,
как утверждалось,
создал варны
из тех же частей
своего тела.
В знаменитой "Бхагавадгите"
варны соотносятся
с гунами -
фундаментальными
субстанциями,
лежащими в
основе мира.
Так брахманы,
по "Бхагавадгите",
состоят из
саттвы (добродетель), кшатрии
порождаются
раджасом (страсть),
вайшьи представляют
из себя смешение
раджаса с
тамасом (невежество),
а шудры - проявление
тамаса с небольшим
добавлением
раджаса. Варновое
деление опрелелило
столь важную
для индуизма
кастовую систему.
В начале XX века
в Индии было
порядка 3000 каст.
распределенных
по четырем
варнам. Причем
кастовая
замкнутость
соблюдалась
очень жестко.
Так даже близкие
по социальному
статусу касты
маляров и кожевников
были практически
лишены возможности
любых контактов:
члены
различных каст
не вступали
в браки, не
принимали
совместно пищу,
им запрещелось даже
прикасаться
друг к другу. Охарактеризовав
некоторые
необычные для
европейца
черты бытового
пространства древнеиндийской
цивилизации,
посмотрим, как
определяющие
особенности
индийской ментальности
проявляются
в индийской
культуре. Обратимся
сначала к мифологии.
Человеку, хорошо
знакомому с
древнегреческой
мифологией,
индийские мифы
покажутся
чем-то хорошо
знакомым и
одновременно
настораживающим.
Так пантеон
древнеинидийских
богов близок
к древнегреческому
и верховный
бог Индра неистов,
как Зевс, и
сладострастен,
как Зевс.
Сходны между
собой некоторые
мифологические
сюжеты. Однако
сразу бросается
в глаза
одна существенная
деталь: если
в древнегреческой
мифологии
существует
строгая иерархия:
боги, герои,
люди - и в среде
богов тоже
присутствует
достаточно
устойчивая
субординация,
то в индийских
сказаниях все
гораздо более
неустойчиво.
Так в гимнах
"Ригведы"
("Ригведа" -
наиболее значимая
из четырех
самхит, первой
части Вед, являющихся
своего рода
"Библией"
индийской
культуры) иерархия
богов уже практически отсутствует,
каждого из них
по очереди
называют владыкой
мира, творцом
вселенной, самым
сильным и
могущественным.
"На определенном
уровне содержания
"Ригведы" разница между
богами вообще
исчезает, и они
становятся
как бы различными
атрибутами
единого существа,
которое есть
основа и воплощение
творения"
("История всемирной
литературы", т.1.,
М., 1983, с.216). Человек
также может
нарушить
установленную
иерархию и
стать сильнее
богов, обрести
власть над
ними. Достигается
это длительной
аскезой, напряженным
самоуглублением.
Вообще, к уже
указанной нами
традиционой
для Греции
триаде (боги,
герои, люди) в
Индии добавляется
четвертый член
- аскет, и этот
член по значимости
превосходит
все остальные.
В индийской
мифологии все
буквально
"помешаны"
на аскетизме:
аскетами являются
боги и даже бог
любви Кама
напрасно пытается
поразить погруженного
в созерцание
Шиву своими
стрелами, предаются
аскетизму и
ракшасы (демоны) и
получают за
счет этого
могущество,
иногда приводящее
в трепет богов.
Приведем в качестве
примера один
текст из книги
Р.К.Нарайана
"Боги, демоны
и другие", М.,
1974: "Сто
лет Тарака
стоял с поднятыми
руками на одном
большом пальце
ноги и непрерывно читал
молитвы; сто
лет он не брал
в рот ничего,
кроме воды; сто
лет он молился,
балансируя
на голой скале.
И все это время
его голова
испускала
какие-то неведомые
лучи,
которые грозили
испепелить
мир. Боги и их
глава Индра
дрожали от
страха" с.99. Аскетами
являются люди.
Причем даже
если цели, которые
преследует
аскет, мелочны
и низменны,
все равно истязание
плоти дает ему
нужное могущество.
Примерами
такого рода
пестрят индийские
мифы. Вот царь
Вишвамитрар
тысячу лет
предавался
размышлениям, чтобы
его армия могла
победить армию
брахмана Васиштхи,
вот демон Махиша
тысячу лет молился
Брахме и, обретя
желанную
непобедимость,
лишает покоя
богов, вот царь
Равана предается
тапасу (самоуглублению)
и потом начинает
мучить и уничтожать
своих соседей. В
противоречии
с христианской
традицией,
аскетизм в
Индии не несет
на себе этической нагрузки,
а выполняет
скорее магическую
функцию. Для
понимания этой
особенности
индийской
культуры необходимо
обратиться
к Ведам. Формально
Веды - это "пособие
для совершающих
жертвоприношение",
однако наряду
с подробнейшим
изложением
жертвенного
ритуала в ведах
изложены
космогонические
модели, приводятся
назидательные
басни и притчи,
фольклорные
песенки, сложные
философские построения,
так что реально
они являются
своего рода
"энциклопедией
архаической
индийской
культуры" и
"точкой отсчета"
для всех остальных
религиозно-
философских
течений,
даже если те
и не признавали
авторитета
Вед (в годы
ученичества
каждый ученик заучивал
Веды наизусть). Веды
состоят из
четырех самхит:
"Ригведы" ("веды
гимнов", от
слова "рич"-
"гимн"), "Самаведы"
(веды песнопений,
"саман" - "мелодия"),
"Яджурведы"
(веды жертвенных
изречений,
слово "яджус"
озночает жертву,
жертвенную
формулу) и
"Атхарваведы"
- веды заклинаний
(атхарван -
заклинание),
а также примыкающих
к ним брахманов,
- прозаических
текстов, трактующих
ритуал, араньяков
и упанишад,
содержащих
философские
размышления
о космосе и
человеке. Причем
каждой самхите
соответствуют
вполне определенные
брахманы, араньюки
и упанишады,
т.е. Веды представляют
собой строго
упорядоченную
структуру.
Первые три веды
связаны с наиболее
важным для
индийской
культуры ритуалом
жертвоприношения
сомы - растения,
из которого
приготовлялся
напиток бессмертия
богов, а "Атхарваведа"
регулирует
обряды, сконцентрированные
около домашнего очага. "В
основном ведийском
жертвоприношении
принимали
участие четыре
главных жреца: хотар,
читавший гимны,
призванные
умилостивить
богов и привлечь
их к участию
в жертве;
удгатар, сопровождавший
жертвоприношение
песнопениями;
адхварью,
непросредственно
совершавший
жертвенный
акт и произносивший
священные
формулы; и брахман,
следивший
за точным
исполнением
ритуала и тем
самым предотвращавший
зло, которое
могло возникнуть
от каких-либо
упущений или
неправильных
действий. При
этом, как единодушно
указывают
ритуальные
тексты, хотар
должен был
декламировать
гимны (рич)
"Ригведы", удгатар
- исполнять
песнопения
(саман) "Самаведы",
ахварью - произносить
магические формулы
(яджус) "Яджурведы",
а брахман как
верховный жрец
- знать все три
веды и исправлять
случайные
ошибки в их
чтении" ("История
всемирной
литературы",
т.1, М., 1983, с.211).
Такова уже
сложившаяся
структура
ритуала, в которой
каждый жест
значим, каждый
жест несет
большую магическую
и онтологическую
нагрузку (ведь,
как утверждается в
брахманах, мир
существует
только благодаря
жертвоприношениям
и малейшая
ошибка в ритуале
может привести
к необратимым
последствиям).
Однако изначально
это было не так.
Сначала, когда
канон "Ригведы"
только формировался,
гимн являлся
произведением находящегося
в экстазе певца,
что можно явно
проследить
по текстам.
Однако поэтическое
вдохновение
- великий дар,
требующий от
человека отказа
от себя, от своей
конечности
и растворения
в надличностных
пространствах
ноосферы, что
очень точно
отметил в
"Ионе" Платон,
утверждавший,
что поэт не
ведает, что
творит, и не
знает, какая
сила
водит его рукой.
При этом, как
прекрасно
осознавали
творцы "Ригведы",
необходимо очень
тщательно и
аккуратно
готовить свое
ego к тому, чтобы
вызвать действие
этой силы,
чтобы обрести
желаемое вдохновение.
Эта традиция
и явилась, видимо,
одним из истоков
стремления
практически
всех индийских
религиозно-философких
школ "растворить" личность
в вечном и
неизменном
Брахмане, и
одновременно
очень раннего
осознания древнеиндийскокй
культурой
самого понятия
личности. На
этом моменте
хотелось бы
остановиться
особо. В западноевропейской
культуре понятие
"личность"
появляется
довольно поздно
и является
элементом
христианского
мироощущения.
Античность
понятия личности
практически
не знала - Платон
в своем знаменитом
диалоге "Государство"
рассматривает
человека как
частицу огромного
государственного
тела, частицу,
для которой
благо государства
является высшим
благом, и с которой
для достижения
этого блага
можно делать
все, что угодно,
даже не спрашивая
ее согласия.
Осознание
индийской
традиции приходит
в западноевропейскую
культуру поздно -
лишь в ХIX веке,
когда многие
писатели и
философы находят
в индийской
культуре основания
своего экзистенциального
опыта. Нам думается,
что такое различие
в мировосприятии
индийской и
западноевропейской
цивилизации
связано с двумя
типами взаимодействия
архаического
человека с
космосом: магией
и религией.
Если античная
культура религиозна
и делает акцент
во взаимоотношениях
человека и
бога на боге,
подчиняет человека
воле богов, то
индийская
культура магична
и позволяет
человеку, постигшему таинство
магических
формул, воздействовать
на мир по своей
воле, дает ему
в руки власть
над миром.
ЛЕКЦИЯ
12: НАУКА В КУЛЬТУРЕ
ДРЕВНЕЙ ИНДИИ
Лекцию
о древнеиндийской
науке мы начнем
по традиции
с изложения
древнеиндийского восприятия
пространства
и времени. Исходя
из всего сказанного
о типе индийской
ментальности
можно предположить,
что индийскому
мышлению присущ
ярко выраженный
циклический
тип отношения
ко времени.
Линейность
в этой череде
циклов создает
лишь усилие человеческой
воли, прорывающейся
сквозь цикличность
сансары к вечному
покою освобождения.
Древнеиндийская
хронологическая
модель чем-то
напоминает
древнекитайскую:
те же
громадные цифры
и то же тяготение
к "циклу в цикле".
"Единицей
измерения
наименьшего
цикла является
юга - "век". Юга
предваряется
и сопровождается
"зарей" и "сумерками",
которые соединяют
"века" между
собой. Полный
цикл, или махаюга,
состоит из четырех
веков не равной
продолжительности,
причем начинается
с самого длительного,
а заканчивается
самым коротким.
Так, первый
"век" - критаюга
- длится 4000 лет,
плюс "заря"
- более 400 лет, и
"сумерки" столько
же; затем идут
третаюга - 3000 лет,
двапараюга
- 2000 лет, и калиюга
- 1000 лет (плюс,
соответственно,
"зори" и "сумерки"). Следовательно,
махаюга продолжается
12000 лет. Последовательному
сокращению
длительности
каждой новой
юги соответствует
сокращение
длительности
человеческой
жизни, сопровождающееся
падением нравов
и ослаблением
разума ... Переход
от одной юги
к другой
происходит,
как мы уже видели,
в "сумерках",
которые знаменуют
собой декрещендо даже
внутри каждой
юги, каждая из
которых заканчивается
периодом теней.
По мере приближения
к концу цикла,
то есть к четвертой,
и последней,
юге, "тени"
сгущаются. Последняя
юга - та, в которой
мы сейчас живем,
- называется,
кстати, калиюга
- "век тьмы".
Полный цикл
заканчивается
"распадом"
- пралайя, - который
повторяется
еще более
радикальным
образом - махапралайя
("великий распад")
- в конце тысячного
цикла" (Элиаде
М. "Космос и
история", М.,
1987, с.108-109). Позднее
"двенадцать
тысяч лет махаюги
стали считаться
"божественными
годами", каждый
из которых
длился 360 (обычных)
лет, что в сумме
дает 4 320 000 лет одного
космического
цикла. Тысяча
подобных махаюг
составляют
одну кальпу;
четырнадцать
кальп составляют
одну манвантару.
Одна кальпа
равна одному
дню жтзнт Брахмы,
другая кальпа
- одной ночи.
Сто этих лет
Брахмы
составляют
его жизнь, но
и столь большая
продолжительность
жизни Бхармы
не исчерпывает
времени, так
как боги не
вечны, а космические
сотворения
и разрушения
продолжаются
до бесконечности"
(Элиаде М. "Космос
и история", М.,
1987, с.109). Концепция
времени в буддизме
в общих чертах
повторяет
общеиндийскую.
Но на циклическую
модель здесь
налагается
еще линейная
регрессивная
модель, проявляющаяся,
например,
в последовательном
сокращении
времени человеческой
жизни. "Так во
времена первого
Будды, Випассиа
... человеческая
жизнь продолжалась
80 000 лет, во времена второго
Будды, Сикхи,
... - 70 000 лет и так
далее. Седьмой
Будда, Гаутама,
появляется
лишь тогда,
когда жизнь
человеческая
сократилась
до ста лет, то
есть до крайнего
предела. (Мы
найдем тот же
мотив в иранских
и христианских
апокалипсисах)" Если
мы обратимся
к древнеиндийским
календарям,
то здесь столкнемся
с достаточно сложной
и неоднозначной
ситуацией. В
ведийскую эпоху
в Индии было
пять календарей: календарь
со звездным
годом из 324 дней
- 12 месяцев по
27 дней каждый;
календарь со звездным
годом из 351 дня
- 13 месяцев по
27 дней каждый;
стандартный
лунный календарь
- 6 месяцев по
30 дней и 6 месяцев
по 29 дней; гражданский
календарь с
годом из 360
дней - 12 месяцев
по 30 дней; календарь
с годом 378 дней.
Для приведения
этих календарей
в соотвествие
с реальностью
между годами
периодически
делались вставки
по 9,
12, 15, 18 дней. Большинство
календарей
служило нуждам
культа, наиболее
точным был гражданский
календарь со
вставкой в 21
день каждые
четыре года.
Средняя продолжительность
года в такой
модели равнялась
365,25 дня. Названия
дней недели
в древнеиндийских
календарях
произошли от
названия светил:
"воскресенье
- адитья-вара
(день Солнца),
понедельник
- сама-вара (день
Луны), вторник
- мангала-вара
(день Марса),
среда -
будха-вара
(день Меркурия),
четверг - брихаспати-вара
(день Юпитера),
пятница - Шукра-вара
(день Венеры),
суббота - шанайшчара-вара
(день Сатутна)"
(Г.М.Бонгард-Левин
"Древнеиндийская
цивилизация") Теперь
уместно сказать
несколько слов
о древнеиндийской
астрономии.
Прежде всего бросается
в глаза практически
полное отсутствие
астрологических
работ, столь
характерных
для древнекитайской
культуры. Это
связано с общим
строем древнеиндийского
мироощущения:
человек в Древней
Индии воспринимался
не как пассивный
свидетель
мировой драмы,
по косвенным
признакам
пытающийся
догадаться
о следующем
акте, а как один
из творцов
этой драмы,
активно влияющий
на ее ход. Отсюда
надобность
в астрологических предсказаниях
отпадала. Собственно
же астрономия
сформировалась
в Индии достаточно поздно
и несла на себе
отчетливо
выраженные
следы греческого
влияния. Индийская
математика
в соответствии
с общей установкой
древнеиндийской
культуры возникает
из нужд культа.
"Алтари ориентировались
по сторонам
света: основания
их строились
по точно установленным
фигурам, например
равнобедренным
трапециям с
заданными
соотношениями
сторон. Между
основаниями
алтарей соблюдались
соотношения
двух видов:
либо основания
были подобны,
а площади относились,
как первые
числа натурального
ряда, либо
основаниями
алтарей служили
равновеликие
по площади, по
различные по форме
многоугольники".
При этом возникала
потребность
в решении различных
геометрических
задач: "построения
прямого угла,
квадрата,
целочисленных
прямоугольных
треугольников,
получения из
последних,
удвоения, утроения
данного квадрата,
преобразование
квадрата площади
(a) в квадрат
площади (n*a),
преобразования
прямоугольника
в равновеликий
квадрат и некоторых
других. Была
известна и
теорема Пифагора".
Однако стиль
мышления
древнеиндийской
математики
был не геометрическим,
а, скорее, алгебраическим.
Поэтому в отличие
от греческой
индийская
математика
спокойно относилась
к иррациональности
и вычисляла
корень из 2 с
точностью до
шестого знака.
Если современная
геометрия имеет
свой исток в
Древней Греции,
то арифметика
берет начало
в Индии.
Столь привычная
для нас десятичная
позиционная
система счисления
индийского происхождения.
Индийские
математики
также сделали
первые шаги
в создании
символической
алгебры, а также
разработали
некоторые чисто
алгебраические
методы решения
задач. Интересной
особенностью
индийских
математических
текстов является
то, что многие
из них
писались стихами,
так же, кстати,
как и некоторые
натурфилософские
сочинения других
народов древности.
Это связано
с тем, что мышлению
народов древности
была свойственна
некая целостность,
которой иногда
так недостает
современной
культуре, разбившей
целое на множество
осколков и
занимающейся
скрупулезным
разглядыванием каждого
из них. Для человека
древних культур
математика
и поэзия не
были разнесены по
разные стороны
пропасти, они
говорили об
одном, но каждая
на своем языке. Индийская
медицина во
многом близка
китайской.
Согласно ее
представлениям,
человеческий
организм состоит
из сочетания
трех первоэлементов:
ветра (ваю), желчи
(питта)
и флегмы (капха).
В соответствии
с идеей изоморфизма
микро- и макрокосма,
каждый из
этих элементов
воплощает свое
начало: ветер
- движение, желчь
- огонь и флегма
- размягчение.
Болезнь трактуется
как нарушение
равновесия
между этими
элементами
и чрезмерное
преобладание
одного из них.
При выборе
способа лечения
достаточно
большое внимание
уделялось
наряду с прочими
факторами и
климату места,
в котором жил
больной, и
смена места
жительства
рассматривалась
как один из
способов лечения.
Здесь тоже
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Поможем написать работу на аналогичную тему
Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному
проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8