Пародия в аспекте интертекстуальности
Следует упомянуть еще о том, что через всю повесть проходит лейтмотивом фраза: «Ich weiss nicht, ob mich einer versteht Leute!». Слегка варьируясь, она повторяется так часто, что может быть даже рассмотрена как ключ ко всей этой истории. Вибо действительно никто не понимает, ни мать, ни мастер Флеминг, ни бригадир Адди Берлинер, ни даже Чарли. Только старому рабочему Зарембе удалось почувствовать душу Эдгара. Но он один среди многих, и этого слишком мало. Вот пример, когда Вибо употребляет эту фразу: действие происходит после того, как уехал бульдозерщик, который хотел снести домик Вилли. И перед Вибо стоит единственная задача – как можно быстрее сконструировать свой аппарат. Он прогуливал работу на стройке, закрылся в своем домике и не подавал никаких признаков жизни (то есть делал так, чтобы дом казался пустующим), все силы направил на свой проект:
«Ich wollte die Spritze fertigmachen, sie Addi auf den Tisch knallen und dann abdampfen nach Mittenberg und von mir aus die Lehre zu Ende machen. So weit war ich. Ich weiss nicht, ob das einer versteht, Leute! Wahrscheinlich war mir einfach bloss mulmig wegen Weihnachten» (Pl.,S.139).
А у Вертера, наоборот, - это «Ich weiss, du verstehst mich». Вертер все-таки находит понимание, если можно так сказать, у своего друга. Хоть и нет непосредственного контакта с Вильгельмом, но Вертеру, написавшему в письме о своих чувствах, все же становится легче, пример [Вертер делится своими чувствами к Лотте с другом Вильгельмом]:
«Wenn sie gar im Geschpraech ihre Hand auf die meinige legt und im Interesse der Unterredeung naeher zu mir rueckt, dass der himmlische Atem ihres Mundes meine Lippen erreichen kann – ich glaube zu versinken, wie vom Wetter geruehrt. – Und, Wilchelm! wenn ich mich jemals unterstehe, diesen Himmel, dieses Vertrauen - ! Du verstehst mich.» (G.,S.53).
Наделенный искренностью Эдгар пытается в разнообразных попытках осуществить себя как личность: в музыке, живописи, любви, работе. Главное, к чему он стремился, - установить контакт с окружающими людьми, внести свой вклад в совершенствование жизни. Автор повести У.Пленцдорф указывает на чрезмерный юношеский максимализм героя, незрелость ума и души. Но и современное общество (сравнивая с трагедией Вертера) сделало не все, чтобы оградить молодого немца от страданий.
Вертер сделал вывод о невозможности найти себя в условиях сословного неравенства, равнодушия к духовному, человеческому содержанию в личности. Прошло двести лет, и юный В. мучается старыми «новыми страданиями». Значит, несмотря на ход времени, не изжиты причины их вызывающие. Не все сделано для того, чтобы молодой человек смог обрести себя и счастьеб которое не было бы эгоистическим.
По сравнению с гетевским Вертером герой Пленцдорфа более широко и многообразно связан с жизненной реальностью; он переживает и любовную неудачу, и конфликт, выросший в производственной сфереб и конфликт с окружающими.
Оба героя уходят из жизни, не реализовав своих возможностей в полную меру. И их истории должны служить нам уроком. Гибель Вибо, который в одиночку пытается решить сложную техническую проблему и становится жертвой несчастного случая, заставляет читателя активно размышлять о проблемах современной молодежи, о возможностях самоопределения, об отношениях поколений.
В чем же трагедия обоих героев? Когда мы говорим о трагедии Вибо, речь идет, в первую очередь о вине самого Эдгара. Юношеский негативизм, понятный в его возрасте, обостренное чувство личности беспорно одаренной, страстная жажда самостоятельности приводят его к такому концу. Принимая общественные институты и нормы окружающего мира, он конфликтует с людьми по мелочам, отстаивает свои нелепые мальчишеские предрассудки, стремится в одиночку удивить мир. Эта своеобразная конфронтация с окружением развивает в его характере самомнение, излишнюю самоуверенность. Все это отражает психологию незрелого сознания и рождает трагедию.
Вертеровский же герой бездействует, он страшится одиночества, на которое Вибо идет сам.
Вертер вынужденно бездействует. Вертер – умный образованный человек, и ему нет места в светском обществе, он просто уходит из него. Однако, автор «Вертера» не ставил вопроса об ответственности личности за собственную судьбу и судьбу мира. А Пленцдорф, используя предшествующий опыт, более требовательно относится к человеку.
В ТП происходит измельчение идеалов, чувств, которые представлены в ТО. И именно их снижением достигается эффект пародийности.
Выводы к главе П.
Обобщая результаты сравнительного анализа текстов И.В.Гете «Die Leiden des jungen Werther» и У.Пленцдорфа «Die neuen Leiden des jungen W.», мы считаем нужным отметить следующее:
1. Повесть У.Пленцдорфа, построенная на романе И.В.Гете, который является ее структурным элементом и основополагающим вторым планом, то есть элементом глубинной и поверхностной текстовой структуры, является пародией. Роман Гете в виде цитации вкраплен в текст пародии и проходит через него от начала до конца.
Перед нами пародия на мироощущение современной молодежи, для которой типичны бездуховность, отсутствие всяких интересов. Духовное убожество внутреннего мира главного героя возникает при сравнении с текстом Гете.
2. Ряд закономерностей, сходств на композиционном и лексическом уровне позволяет говорить о связи и взаимодействии ТО и ТП, что является главным принципом явления интертекстуальности.
Как мы выяснили, основной прием создания текста пародии У.Пленцдорфа – это пародийное снижение текста-оригинала.
3.На композиционном уровне ТП мы наблюдаем следующие сходства с ТО:
форма повествования преимущественно монолог – излияние от первого лица (“Ich-Form”);
сюжетные линии ТП аналогичны ТО;
тема «любовного треугольника» в обоих произведениях;
аналогичное развитие основных событий сюжета от начала до смерти обоих героев.
Основное различие двух произведений, а именно ТО и ТП, заключается в том, что реалии ТО обыгрываются пародийно снижены и в ТП. Так же мы наблюдаем различие в названии ТП, которое представляет собой модификацию названия романа Гете с заинтересованным именем главного героя. В ТО форма повествования, как в ТП, представляет собой монолог-излияние, но в романе Гете – это письма Вертера к другу, а в повести Пленцдорфа – запись на магнитофонную ленту и собственно высказывания Эдгара Вибо.
4. На лексическом уровне в ТП все средства работают на создание эффекта пародийного снижения текста-оригинала:
американизация имен собственных ТО или упрощение их до разговорного варианта;
обильное использование фамильярной разговорной лексики, а также молодежного слэнга и вульгаризмов;
отсутствие патетики;
пародийное снижение образов главных персонажей: Вибо, Чарли и Дитера, через их чувства, поступки, любимые занятия, работу, речь.
Мы видим большое стилевое различие романа Гете и повести Пленцдорфа: все описанное высоким стилем в ТО снижено в ТП.
Глава Ш. Реализация жанра пародии в коротких литературных формах.
Мы рассмотрели, какие средства применил У.Пленцдорф при создании текста пародии «Die neuen Leiden des jungen W.», используя в пародийно-критических целях в качестве литературного образца роман известного немецкого классика И.В.Гете «Die Leiden des jungen Werther».
Но в литературе имеется множество примеров пародий на относительно короткие лирические произведения, и ими являются стихотворения. Тот факт, что жанр пародии продолжает существовать и более того, развиваться дальше, подтверждает наличие многочисленных примеров тому, так же и здесь соответственное понимание текста пародии неразрывно связано со знанием текста-оригинала. Очень часто из-за незнания оригинала со стороны реципиента информации применяемых иронических сигналов в тексте возникают существенные недоразумения Поэтому необходимо быть довольно эрудированным человеком или же пользоваться примечаниями, которые очень часто предлагают сами авторы пародий.
В данной главе мы пытаемся объяснить способы создания ряда стихотворных пародий, чтобы продемонстрировать действительно обширные возможности данного жанра.
Первая пара стихотворений, которые мы рассмотрим, будут пародия (ТП) Бертольда Брехта «Grosser Dankchoral» и текст-оригинал (ТО) стихотворение Йоахима Неандера «Der Lobende».
Песня Й.Неандера написана в стиле церковного хорала, исполняемого во время христианского богослужения, то есть одного из наиболее часто исполняемых церковных песнопений
В пародии Б.Брехт, как истинный атеист, выбирает объектом критики сами основы христианской многообещающей морали, которую он считал «обольщением», «соблазнением».
Как мы считаем, пародийное снижение является здесь ведущим принципом создания лирической пародии.
Чтобы разобраться в сути обоих стихотворений мы начнем с того, что сравним их названия:
ТО: «Der Lobende» (Joachim Neander) - на основе данного названия мы не можем точно определить, о чем пойдет речь, поэтому предполагаем присутствие в тексте слов с общезначной тематикой.
ТП: «Grosser Dankchoral» (Bertold Brecht) - как очевидно, данное стихотворение должно являться благодарственным гимном Господу. Отсюда мы делаем вывод о том, что данная песнь должна быть написана с использованием религиозной тематики.
Первая строфа у Й.Неандера звучит следующим образом:
«Lobe den Herren, den maechtigen Koenig der Ehren,
Meine geliebete Seele, das ist mein Begehren,
Kommet zu Hauf,
Psalter und Harpfe, wach auf,
Lasset die Musikam hoeren».
А вот так выглядит первая строфа у Б.Брехта:
«1
Lobet dei Nacht und die Finsternis, die euch umfangen!
Kommet zuhauf,
Schaut in den Himmel hinauf:
Schon ist der Tag euch vergangen».
Сразу же мы видим, насколько велика разница в содержании обоих стихотворений. Неандер восхваляет Бога, говорит о душе, которая должна проснуться (wach auf) и наслаждаться музыкой дня. А у Брехта идет восхваление ночи, темноты, которые окружают людей, и ночное небо свидетельствует о том, что день уже прошел. Мы видим, как противопоставляются такие сущности, как Господь, (как нечто находящееся вверху, на небе, на то светлое), и ночь, день и ночь. Происходит намеренное снижение пафoса церковной песни и, тем самым, патетика обоих стихотворений совершенно разная. Предложение в тексте-оригинале «Lobe den Herren, den maechtigen Koenig der Ehren» и является одним из предложений, которые отражают жизненную сущность, проповедуемую церковью – господь как вершитель истины, ее хранитель. А Брехт заменяет это темнотой ночи, а ночь, не вершит правосудие.
Читая два текста, мы видим, что в ТО каждая новая строфа начинается со слова «Lobe», а в ТП каждая строфа начинается словом «Lobet».
Lobe – я (ед. число) ------------------------ Lobet – вы (мн. число).
Следовательно, в ТП меняется единственное число на множественное; автор пародии использует множественность. Если в ТО упор делается на одного человека, то есть текст носит более личностный характер, то в ТП это уже много людей, даже толпа. Предложение в ТО «Lobe den Herren» проходит лейтмотивом через весь текст. Это и не удивительно, так как оно отражает суть всей песни. При этом автор использует устаревшие формы спряжения глагола, а, именно, в окончаниях глагола. Это временной фактор, то есть естественный исторический колорит. Приведем пример таких глаголов:
«…kommet zu Hauf…
…lasset die Musikam hoeren…».
Пародист тоже использует этот прием, но здесь создается, таким образом, искусственный колорит, происходит грамматическая архаизация текста.
…kommet zuhauf…
…sehet das Gras…
И так же изменяется и сам лейтмотив его стихотворения, а именно слово «Lobet», которым также начинаются все строфы. Сравнивая первую пару этих примеров:
ТО: «kommet zu Hauf»
ТП: «kommet zuhauf»
Мы видим, что здесь автор использует варьирования слов, в данном случае соединяет частицу и существительное. Тем самым данное выражение меняет свой смысл, хотя, когда мы произносим эти два варианта, фонетических изменений не происходит. А изменения происходят на графическом уровне, на семантическом уровне – это уже пародийное снижение.
Как мы уже говорили ранее о значении слова «loben» в обоих стихотворениях, - оно является основным носителем смысла. В тексте-оригинале это – «Lobe den Herren…». Пять раз употребляет это предложение автор в качестве анафоры. А в ТП мы видим вместо этой фразы следующие предложения с таким же словом:
«Lobet die Nacht und die Finsternis, die euch umfangen!».
«Lobet das Gras und die Tiere, die neben euch leben und sterben…»
«Lobet den Baum, der aus Aas aufwaechst jauchzend zum Himmel!
Lobet das Aas
Lobet den Baum, der es frass…»
«Lobet den Herzen das schlechte Gedaechtnis des Himmels!»
«Lobet die Kaelte, die Finsternis und das Verderben.»
Такие сочетания со словом «Lobet + das Gras» и «Lobet + die Kaelte», то есть множественное число + лексика с определенной негативной тематикой (das Aas, das Verderben) – это почти оксюморон.
Эти предложения всего лишь формулировки, которые, по мнению автора, должны служить здесь как максимы мировоззрения. И такие замены способствуют тому, что прием пародийного снижения, несмотря на все воодушевление доминирует.
Иронию этого стихотворения выделяет также в своих работах и П.Рюмкопф. Он говорит о том, что стихотворение Бертольда Брехта «Grosser Dankchoral» является пародией, несмотря на то, что может оно и не воздействует на читателя так комически, как следовало бы пародии (подр. см.: Verweyen, Wittig,1979:143). Ирония здесь свидетельствует о деградации и упадке мира. Это основная функция данной пародии.
Если мы сравним первую и последующие строфы обоих текстов, то мы приходим к выводу, что Брехт старается подражать мелодике текста-оригинала. Можно сказать, что мелодика в обоих текстах одинакова, даже, несмотря на то, что текст пародии тяжел для того, чтобы его петь, в то время как текст Неандера – это текст песни. И существенную роль в том, что стихотворение «Grosser Dankchoral» тяжело спеть, играет тот момент, что Брехт в своем тексте устраняет вторую строчку, которая должна была бы следовать за первой, чтобы не нарушалась мелодичность произведения. Вмеcто этого он сразу дает нам вариант третьей строчки: «Kommet zuhauf».
Здесь возникает своеобразная задержка, которая нарушает гладкость и гармоничность, противником которых был Б.Брехт.
С другой стороны, В ТП мы наблюдаем то, что Б.Брехт пронумеровал все строфы. Тем самым он пытается максимально приблизить на архитектоническом уровне свой текст к тексту хорала, то есть к ТО.
Также на синтаксическом уровне в ТП происходит соблюдение типа предложений ТО. Сравним:
ТО: «Lobe den Herren, der alles so herrlich regieret,
der dich auf Adelerfittichen sicher gefuehret,
der dich erhaelt…».
ТП: «Lobet das Gras und die Tiere, die neben euch leben und sterben!»
Но что здесь бросается в глаза, так это то, что в тексте-пародии в конце первой строчки стоит восклицательный знак, то есть в ТП меняется пафос, или, вернее, создается лжепафос, потому что автор в данной строчке выделяет тему смерти. Он говорит, что и трава, и звери должны умереть, и за это надо хвалить Господа.
Таким образом, мы видим, что автор пародии ставит на один уровень слово «бог» со словом «падаль».
ТО: «Lobe den Herren, der der kuenstlich und fein dich bereitet,
der dir Gesundheit verliehen, dich freundlich geleitet,
In wieviel Not
Hat nicht der gnaedige Gott
Ueber dir Fluegel gebreitet!».
ТП: «Lobet den Baum, der aus Aas aufwaechst jauchzend zum Himmel!
Lobet das Aas.
Lobet den Baum, der es frass
Aber auch lobet den Himmel».
С какой иронией и сарказмом Брехт говорит о безропотности верующих, которые должны хвалить Всевышнего за все, что он посылает, и хвалить все созданное им, не различая плохое и хорошее, высокое и низкое. Здесь постоянно можно наблюдать то, как поэт-пародист все сводит к конечной гибели, эта тема целиком охватывает все строки его произведения, например:
«Schaut in den Himmel hinauf:
Schon ist der Tag euch vergangen…
…Lobet das Gras und die Tiere, die neben euch leben und sterben!
…und es muss auch mit euch sterben.
und ihr koennt unbesorgt sterben».
Тема смерти и завершает стихотворение Брехта, в то время как текст песни заканчивается обязательным словом, присущим всем церковным пениям и молитвам:
«Lobende, schliesse mit Amen».
Как было сказано в самом начале, песня Неандера принадлежит к наиболее часто исполняемым церковным песням и в наше время. А пародия Брехта–атеиста – это типичная критика христианских догматов. Критика, которая действует при помощи приема пародийного снижения и замены (подстановки). Автор-пародист отходит от темы Господа, он представляет нам радикальные изменения животного и растительного мира, а главное то, что изменение обычного состояния человека проходит без обращения внимания на социальное и религиозно-трансцедентное. Песня Неандера проповедует вечную жизнь, а в ТП – это постоянное указание на смерть. ТО и ТП – это полярность ключевых слов: бог – падаль, жизнь – смерть, день – ночь.
Следующая стихотворная пародия, которую мы будем рассматривать, сравнивая с текстом-прототипом, создается несколько иным способом. Эта пародия написана Карлом Краузом на стихотворение известного немецкого классика И.В.Гете «Heidenroeslein». И, как обычно, свой анализ мы начнем со сравнения заголовков двух стихотворений, поскольку именно заголовок является организующим элементом текста:
J.W.Goethe «Heidenroeslein» ------------- K.Kraus «Siedenhoeslein».
Только взглянув на эти два заголовка, мы сразу можем определить, по какому принципу будет дальше создаваться пародия. Как и во многих пародиях на тексты И.В.Гете, пародийная обработка совершается здесь на лексическом уровне. Мы должны выяснить, как будет осуществляться связь между текстом-оригиналом и текстом-пародией. И здесь-то мы выявляем, что эта связь строится на игре слов, или же просто на каламбуре. Мы видим, как обыгрывает пародист название стихотворения, являющего прототипом его пародии, что в корне меняет и название, и смысл стихотворения. В переводе название текста-оригинала звучит примерно так: «Полевая розочка», а название пародии совершенно несопоставимо с оригиналом: «Шелковые штанишки». ТО – это лирический рассказ о непокорной розочке, которую хочет сорвать юноша. Розочка – олицетворяет собой юную девушку. В ТП – это повествование о попытке «сломить шелковые штанишки».
Теперь мы продемонстрируем, как прием игры слов проявляется на уровне текста: Сравним первые строчки:
ТО: «Sah ein Knab ein Roeslein stehn,
Roeslein auf der Heiden
War so jung und morgenschoen,
Lief er schnell, es nah zu sehn,
Sahs mit vielen Freuden».
ТП: «Sah ein Knab’ ein Hoeslein weh’n
Hoeslein unter’m Kleide!
War so weiss und blueteschoen
Knisterte beim Geh’n und Dreh’n,
War von feinster Seide!»
Мы сразу выделяем пары слов, которые включены в эту игру: «Roeslein» – «Hoeslein», «Heiden» - «Kleide», «morgenschoen» - «bluteschoen».
Как это становится ясным из данного сравнения, изменения на фонетическом уровне влекут за собой изменения на уровне лексики, что приводит к совершенно иному смыслу, нежели тому, что несет на себе текст-оригинал. Лирическое стихотворение о дикой розочке противопоставлено пародии о шелковых штанишках под платьем: «Hoeslein unter’m Kleide!».
Если просто прочитаем стихотворение И.В.Гете «Heidenroeslein», то в его структуре мы заметим часто повторяющиеся фразы «Roeslein auf der Heiden.».
Эта строчка повторяется дважды в строфе, один раз это самостоятельная вторая строка и в конце строфы второй раз, но теперь уже в сочетании с еще одной строкой:
«Roeslein, Roeslein, Roeslein rot,
Roeslein auf der Heiden».
Два вышеприведенных примера – это прямого рода рефpен.
Автор пародии пытается стилизовать свой текст под народную песню. Мы видим, что он придерживается структуры текста-оригинала, так как и здесь мы видим повторения такой же частности, только повторяющиеся фразы фонетически изменены и обыграны: « - Hoeslein unter’m Kleide!».
Эта фраза также является второй строчкой каждой строфы; а в конце строфы следующая:
«Hoeslein, Hoeslein, Hoeslein weiss!
Hoeslein unter’m Kleide!».
Тем самым, все принципы, о которых было сказано выше (и игра слов, и прием недоработки, и повторы) свидетельствуют о том, что в сравнении с нормами оригинала автор-пародист от начала до самого горького конца передает нам тему, соотносимую с девизом: «Таковы женщины в действительности».
Стихотворение И.В.Гете – это лирическое стихотворение. А в пародии мы наблюдаем изменение пафоса, создание лжепафоса. Так как на графическом уровне здесь присутствует много восклицательных знаков. Все предложения заканчиваются этим знаком препинания, в то время как в оригинале он наличествует только один раз:
«Knabe sprach: Ich breche dich,
Roeslein auf der Heiden!».
Восклицание здесь лишь для того, чтобы выделить обращение. Юноша хочет сломить гордыню и неприступность розочки, и, в конце концов, она сломлена, так как юноша срывает ее.
Автор ТО создает метафорическую картину серьезного сопротивления розочки:
«Roeslein wehrte sich und stach,
Half ihm kein Weh und Ach,
Musst es eben leiden.».
В пародии главный герой тоже юноша, он тоже пытается сломить предмет своего вожделения «Seidenhoeslein». Так же, несмотря на оборону, юноша побеждает:
«Hoeslein wehrte sich nicht lang,
Rauschte, fluesterte und – sank!
Seligkeit und Freude!».
В случае, когда автор ТП говорит о том, что «Hoeslein wehrte sich» – это чистая метонимия (бахуврихи). А выражение «nicht lang» – это прямая ирония.
И вот как заканчиваются данные стихотворения. В тексте-оригинале это уже привычные нам строчки:
«Roeslein, Roeslein, Roeslein rot,
Roeslein auf der Heiden».
А в пародии количество строф на одну больше и вот какова концовка:
«Und der Knab’ nahm sie zur Frau!
Hoeslein unter’m Kleide!
Doch nach Wochen – schau, schau, schau –
Trug die holde Ehefrau,
Dem Gemahl zu Leide:
Hoeslein, Hoeschen, Hosen grau!!
Barchent und nicht Seide - - !!».
Как мы видим, две последние строчки, которые должны были в принципе остаться неизменными, как это происходит в оригинале, подвержены обыгрыванию фонетически. Автоp в конце своей пародии продемонстрировал нам заключительный кульминационный момент – это видоизменение «штанишек», представленное в виде антиклимакса: «Hoeslein - Hoeschen -