Циклообразующие связи в поэтическом сборнике И. Лиснянской "В пригороде Содома"
Оглавление
Введение
Глава 1. Теория лирического цикла в современном литературоведении
Глава 2. Цикл И. Лиснянской «В пригороде Содома» как художественное единство
§ 1. Циклообразующие функции библейской истории городов Содом и Гоморра
§ 2. Циклообразующие функции художественного времени и пространства
§ 3. Судьба лирического субъекта как циклообразующий фактор
§ 4. Мотивы, как фактор, обусловивший идейно-тематическое единство цикла И. Лиснянской «В пригороде Содома»
Заключение
Список литературы
Введение
Художественный мир литературного произведение – сложная художественная реальность, организованная по особым законам. Понимание глубинного смысла произведения возможно только при условии постижения сложной системы связей, обеспечивающих внутреннее единства текста.
Изучение системы связей между элементами художественного текста обретает особую значимость, когда речь идет о циклизации в поэзии и прозе.
Изучая поэзию рубежа 19 – 20 вв., мы обратили внимание на то, как богато представлен в литературном контексте этой эпохи поэтический цикл. Мы встречались с поэтическими циклами в творчестве В. Брюсова, А. Блока, А. Ахматовой, М. Цветаевой, М. Волошина, И. Северянина. В процессе изучения циклизации как явления в поэзии Серебряного века у нас возник замысел рассмотреть, какие формы обретает лирический цикл в поэзии рубежа 20 – 21 вв.
Мы решили обратиться к творчеству известной современной поэтессы Инны Лиснянской. Выход каждой новой книги стихов Инны Лиснянской — всегда литературное событие. По мнению критиков, она из тех немногих поэтов, кто на протяжении всей жизни сохраняет способность к самообновлению и чувство времени. Особенность поздней Лиснянской (лирики рубежа 20 – 21 вв.) в том, что она пишет сложно организованными циклами, точней, небольшими книгами стихотворений, которые тоже организуются в цикл1.
Мы решили остановить свое внимание на цикле «В пригороде Содома» (2001), который вызвал массу ярких, но противоречивых отзывов:
«Великолепная книга, блестящая удача и автора», «Лиснянская настолько красиво и свободно варьирует выразительные средства, оттенки, детали, что это завораживает и напоминает ни много ни мало сонеты Шекспира» (Л. Костюков);
«Очертания лирического субъекта и эмоциональный тонус этой поэзии настолько для русской традиции небывалые, что с лихвой перекрывают привычный облик собственно стиха» (Д. Кузьмин);
«Меня по-настоящему воодушевили две книги Инны Лиснянской – сборник новых стихов «В пригороде Содома» и том избранного «Одинокий дар». Ее творчество – пример абсолютно современного, абсолютно свободного голоса, принадлежащего, прямо скажем, не самому юному из наших поэтов» (Е.Бунимович);
«В цикле нет ни одного технически безупречного стихотворения. И, скорее всего, - не могло быть. Надуманный материал сопротивляется, никак не “дается” поэтессе в руки» (М. Белпулер).
По-разному определяют критики и жанровую природу рассматриваемого произведения, называя его то сборником стихов, то поэтическим циклом, то циклом-поэмой.
В настоящей работе мы поставили перед собой цель: охарактеризовать художественное своеобразие поэтического цикла И. Лиснянской «Впригороде Содома».
На достижение цели ориентирован комплекс задач:
изучить теорию циклизации в поэзии;
произвести концептуальный анализ текстов, образующих цикл «В пригороде Содома»;
определить и охарактеризовать систему циклообразующих связей (преимущественно на содержательном уровне).
О цикле стихов как специфическом жанровом образовании существует немало исследований историко-литературного и теоретического плана — от статей до кандидатских и докторских диссертаций, а также работ монографического характера, появившихся особенно в последние десятилетия. Здесь прежде всего надо назвать книги И. Фоменко, М. Дарвина, публикации Л. Ляпиной, К. Шиловой и др.2.
В настоящей работе лирическим циклом мы называем «объединённое общим заглавием упорядоченное множество самостоятельных поэтических текстов, реализующих разноуровневые межтекстовые связи, благодаря которым порождаются новые смысловые комплексы, не выводимые из семантической структуры каждого отдельного текста»3.
Лирический цикл, сосуществуя с лирической поэмой и порой с ней сближаясь, не уподобляется ей, а знаменует собой качественно новую форму особого типа. Цикл характеризуется более распространённой и сложной - по сравнению с поэмой - системой развития определённых идей, символов, скреплённых меньшим числом интегрирующих признаков - чаще всего лишь единством лирического героя 4.
Проблема поэтического цикла на протяжении уже нескольких десятилетий вызывает особый интерес у исследователей. В трудах литературоведов на обширном и разнообразном материале русской поэзии XIX—XX веков — от Пушкина и Баратынского до Блока, Заболоцкого, ряда современных поэтов — рассматриваются существенные черты данного явления, определяются циклообразующие факторы и связи, которые “могут возникать на любом уровне структуры от темы и проблематики до фоники”5. В диссертации и монографиях И. Фоменко обстоятельно анализируются эти универсальные циклообразующие связи, в частности такие, как заглавие, композиционное строение, лексика (повторяющиеся слова и группы слов, цитаты, реминисценции).
Все эти работы имеют важное значение при определении принципов и технологии к анализа целостных и завершенных авторских лирических циклов. Однако в нашем случае, говоря о цикле «В пригороде Содома», мы имеем дело с очень интересным, практически не изученным с литературоведческой точки зрения произведением. Этим обусловлена исследовательская новизна нашей работы.
Глава 1. Теория лирического цикла в современном литературоведении
В европейской теории искусства "цикл" как «поэтологическое» понятие впервые возникает на рубеже XVIII - XIX вв., в период становления романтизма.
Первые попытки осмысления природы художественной циклизации в лирике в русской литературе принадлежат самим творцам поэзии - В.Брюсову, А.Белому, А.Блоку - осознавшим это явление как новое качество словесно-художественного творчества.
Целостность лирического цикла понималась А. Белым как целостность, равная "большому произведению", состоящему из отдельных частей или глав, а в цикле - стихотворений. "В теоретических исканиях А. Белого нетрудно увидеть и "корни" современного представления о лирическом цикле", - замечает М. Дарвин6.
Если говорить о современных работах, то наиболее последовательно и цельно теория лирического цикла была развита В.А.Сапоговым. В.А. Сапогов писал, что в цикле "несколько лирических стихотворений объединены в единую поэтическую структуру при помощи самых различных конструктивных приёмов, главным из которых является единая сквозная тема или, что ещё чаще, единая авторская эмоция"7.
В.А.Сапогов обращает особое внимание на значимость изучения циклообразующих связей: "пристальное исследование структуры поэтических циклов, сравнение разных редакций сборников, изучение работы поэтов по составлению циклов открывают неожиданные, часто на первый взгляд не заметные аспекты содержания художественного произведения"8.
Л.Е. Ляпина предлагает рассматривать лирический цикл как специфическую жанровую форму стихового единства, возникающую при объединении относительно самостоятельных лирических стихотворений в целостность более высокого порядка и характеризующуюся перечисленными выше признаками"9.
В другой книге Л.Е. Ляпиной, "Циклизация в русской литературе XIX века", представлена история изучения природы лирического цикла.
В отечественной науке это произошло на фоне общего обострения интереса к литературной циклизации, которым был отмечен период начиная с 1960-х годов. Этот интерес вырастал прежде всего из опыта практического анализа поэтики творчества тех авторов, для которых цикличность была определяющим принципом: А.Блока, В.Брюсова, их современников рубежа XIX-XX в.
Л.Я.Гинзбург, З.Г.Минц, П.П.Громов, Л.К.Долгополов, обратившись к материалу блоковских циклов, создали основу для фундаментального изучения проблемы. В теоретическом плане она была обозначена (тоже на материале блоковского творчества) В.А.Сапоговым.
На протяжении 1960-90-х гг. изучение литературной циклизации шло в двух направлениях.
Во-первых, накапливался богатый фактический материал по изучению циклов различных авторов XIX-ХХ вв.: А.С.Пушкина, Н.А.Некрасова, Н.П.Огарева, К.К.Случевского, С.А.Есенина, В.В.Маяковского и др. В результате этих совместных усилий постепенно вырисовывалась грандиозная картина литературной циклизации как историко-литературного явления.
Вторым направлением было собственно теоретическое изучение явления циклизации порожденное стремлением осмыслить его в соотношении с прочими фактами и закономерностями литературной жизни в целом. Развиваясь индуктивно, интерес к циклам последовательно увеличивал масштаб предмета изучения: одного автора, литературного направления, периода времени. Предельным типологическим масштабом таких изучений стал литературный род.
За этими авторами последовали десятки исследователей второй половины 1980-90-х гг., заинтересовавшихся поэтикой циклов конкретных поэтов и писателей; заговорили о "цикловедческом" направлении в литературоведении10.
В современном литературоведении сложилось три концепции цикла: "Большинство исследователей (Ю.В.Лебедев, В.Ф.Козьмин, А.С.Бушмин, Г.И.Соболевская) - рассматривают цикл как жанр (или "жанровое образование"). С.Е.Шаталов, А.В.Чичерин и другие изучают цикл как "наджанровое объединение". Многие ученые (А. Белецкий, Б.М. Эйхенбаум, У.Фохт, Г.М. Фридлендер, Ю.В.Лебедев и другие) считают, что цикл можно рассматривать как "художественную лабораторию новых жанров" 11.
И.В. Фоменко в своей работе "Поэтика лирического цикла" даёт определение цикла как жанра: "Цикл в узком, терминологическом значении, (в противоположность "широкому значению - как синоним понятий "ряд", группа", "круг" произведений) - жанровое образование, созданный автором ансамбль стихотворений, главный признак которого - особые отношения между стихотворением и контекстом, позволяющие воплотить в системе определенным образом организованных стихотворений целостную и как угодно сложную систему авторских взглядов. Именно в таком значении понятие было введено в литературный обиход на рубеже XIX-XX вв. В 60-е годы, когда у литературоведов появилась возможность хотя бы в какой-то мере уточнить многие характеристики поэзии рубежа веков, понятие "цикл" вновь начинает активно употребляться как термин.
Понятие "цикл" толковалось по-разному в зависимости от того, каким представал он в творчестве избранного поэта.
"Суть авторских циклов, их главная задача - передать целостную систему авторских взглядов в системе определенным образом организованных стихотворений, в особым образом организованном контексте", - считает И.В. Фоменко12 (там же; 3).
В работах исследователей 1970-х годов (Л.Димова, Л.Ляпина) начинает складываться традиция определения цикла по совокупности признаков. М. Дарвин считает: "Художественная циклизация - это широкая возможность объединения произведений в различные формы не только цикла. Сам же цикл, думается, точнее определять не как одно произведение, но как множество произведений, как произведение произведений"13.
Важным является и следующее соображение М. Дарвина: "Можно, очевидно говорить о том, что лирика обладает своим собственным, специфическим языком, тяготеющим к различным со-отражениям, к образованию каких-то достаточно емких и целостных контекстов. В связи с этим в лирике, как нигде, актуализируется понятие контекста.
Целостность различных циклических форм, не сводимых только к форме собственно лирического цикла, на наш взгляд, можно представить себе как целостность разных видов контекстов ( от лат. contextus - букв. соединенных текстов). <…>
Целостность цикла находится в прямой зависимости от степени структурной автономности составляющих его элементов, а его единство следует рассматривать как единство противоположностей, характеризующееся действием как центростремительных, так и центробежных сил. По этому известная "извлекаемость" отдельного произведения из контекста цикла не менее важный его признак, чем целостность или "неделимость"14.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что большинство современных исследователей лирического цикла подчёркивают правомерность его рассмотрения как самостоятельного специфического жанрового образования.
Исследователями выделяется ряд признаков, отличающих лирический цикл, с одной стороны, от тематической подборки стихотворений, а с другой - от лирической поэмы. Наиболее полный набор этих признаков предлагает Л.Е. Ляпина в работе "Проблема целостности лирического цикла":
авторская заданность композиции;
самостоятельность входящих в лирический цикл стихотворений.
"одноцентренность", центростремительность композиции лирического цикла.
лирический характер сцепления стихотворений в лирическом цикле.
лирический принцип изображения15.
Чтобы рассмотреть поэтический цикл как художественное единство, необходимо ответить на вопросы: «Что объединяет относительно самостоятельные стихотворение в единый художественный мир?», «Что обогащает смысловую емкость каждого из стихотворений цикла?».
Небольшой объем рассматриваемого цикла позволил нам компактно расположить стихотворения и комплексно, панорамно взглянуть на систему ключевых образов.
Глава 2. Цикл И. Лиснянской «В пригороде Содома» как художественное единство
§ 1. Циклообразующие функции библейской истории городов Содом и Гоморра
При первом прочтении, при первом обращении к циклу читатель и исследователь назовут в качестве ведущего циклообразующего элемента композиционную роль библейской притчи о гибели Содома и Гоморры.
Содом и Гоморра. Так назывались два города Ближнем Востоке, навлекшие на себя гнев бога своими пороками и бесчинствами. Бог истребил их со всеми жителями каменным и огненным дождем. Спастись было позволено только праведному Лоту и его семье. И то не в меру любопытная жена Лота нарушила приказ не оборачиваться при бегстве и превратилась в соляной столб.
Эта легенда дала русскому языку несколько фразеологических оборотов:
Содом и Гоморра означают теперь дикий хаос, полнейший беспорядок.
Превратиться в соляной столб – значит окаменеть от ужаса или неожиданности.
Праведными Лотами мы называем тех хороших людей, которые живут в дурном окружении.
На связь с библейскими образами указывает прежде всего заглавие “В пригороде Содома”, сразу же как бы предполагающее настрой на философическое восприятие произведения. Заглавие цикла дает начало развитие мотиву наказания Содома за грехи его жителей.
Такое же заглавие – «В пригороде Содома» - имеет и центральное стихотворение цикла.
Мотив гибели Содома развивается в цикле в двух направлениях:
через систему реминисценций из Ветхого Завета:
|
«Про Содом тот многогрешный», «Но по городу Содому, где сгорела вся родня», «А Содом стоит на месте»; |
2. При содомских воротах |
| «Где горит без пламени Содом»; | 3. Театр одного актера |
| «Веселись, содомский народ»; | 4. Карнавал |
|
«Как случилось совсем недавно с женою Лота», «От всего Содома остался столп соляной», «Разве лучше содомских грядущие горожане», «Я греховней супруги Лотовой в тыщу раз»; |
5. Где стена крепостная и где глашатая медь? |
|
«Я была служанкой в доме Лота», «Лот мне указал не на ворота», «Я на город свой не оглянулась», «Я содомских грешников грешней»; |
6. Дым |
| «Падшие ангелы в новом Содоме»; | 7. В пригороде Содома |
| «где содомский мой сон зарыт»; | 8. Последний сон |
| «В пригороде Содома» |
9. Короткая переписка |
через систему поэтических образов, связанных с рассматриваемой библейской притчей («ангелы», «грех», «пожар», «непослушание», «Жена Лота»).
Очевидно, что образность библейской притчи о Содоме и Гоморре является важным текстообразующим элементом, однако рассматривать её как ведущий циклообразующий элемент нельзя. Как мы видим, образ Содома появляется во 2 – 9 стихотворениях цикла, его нет в первом стихотворении ив трех последних. Автор не использует этот образ в качестве «закольцовывающей» композиционной скрепы.
Направление нашего дальнейшего поиска было определено стремлением рассмотреть мотив Содома на метафорическом уровне. Поэтому мы обратились к тексту Библии, чтобы очертить круг ассоциаций, связанных с притчей о Содоме и Гоморре.
Одним из самых прекрасных городов Иорданской долины был Содом, располагавшийся на равнине, которая своим плодородием и красотой походила на "сад Господень". Здесь пышно цвели роскошные тропические растения. Это была родина пальм, маслин, винограда.
Царящее повсюду изобилие порождало роскошь и гордыню. Праздность и богатство делают черствыми сердца тех людей, которые никогда не знали нужды и горя. Богатство и досуг способствовали пристрастию к удовольствиям, и люди без меры предавались чувственным наслаждениям. "Вот, - говорит пророк, - в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала. И возгордились они и делали мерзости пред лицем Моим, и, увидев это, Я отверг их" (Иез. 16:49, 50).
В Содоме царило веселье, устраивались пиршества и попойки. Низменные страсти ничем не сдерживались. Люди открыто выступали против Бога и Его закона и находили величайшее удовольствие в насилии.
Во время переселения Лота в Содом растление еще не было столь всеобъемлющим, и Бог в Своей милости позволил лучам света сиять среди нравственной тьмы: "Благословен Аврам от Бога Всевышнего, Владыки неба и земли; и благословен Бог Всевышний, Который предал врагов твоих в руки твои" (Быт. 14:19,20). Провидение Божье указывало путь этим людям, но, как и прежде, последний луч света погас во мраке. Наступила последняя ночь для Содома. Уже тучи мщения сгустились над обреченным городом. Но люди ничего не замечали.
В сумерках два странника подошли к городским воротам. Они выглядели, как путешественники, желающие остановиться здесь на ночлег. Никто не обнаружил в этих скромных на вид путниках могущественных вестников Божественного правосудия, и беззаботная веселая толпа совсем не думала о том, что в ту ночь бесцеремонным обращением с ними они наполнят чашу своих беззаконий, обрекая свой гордый город на гибель. Но среди них нашелся человек, который любезно пригласил путников к себе в дом. Лот не знал, кем они были в действительности, но вежливость и гостеприимство были в его обычае. Эти качества являлись частью его вероисповедания. Он научился им на примере Авраама.
Лот надеялся скрыть свое намерение от праздношатающейся толпы и повел путников к дому окольным путем. Но нерешительность путников, их отказ, настойчивые просьбы Лота привлекли к себе внимание, и не успели они еще лечь спать, как нечестивая толпа окружила дом. Это была большая компания людей разного возраста, охваченных огнем отвратительной страсти. Путники расспросили Лота о жителях города, и тот предупредил их, чтобы они ни в коем случае не выходили из дома. А в это время все громче раздавались глумливые крики черни, требующей, чтобы незнакомцы вышли к ним.
Зная, что, распалившись, они могут вломиться в дом. Лот вышел к ним и попытался уговорить их: "Братья мои, - сказал он, - не делайте зла". Но его слова только подлили масла в огонь. Их ярость бушевала, как разъяренная стихия. Они насмехались над Лотом, вздумавшим осуждать их, и угрожали поступить с ним еще хуже, чем с его гостями. В ярости они двинулись к нему и разорвали бы его на части, если бы не вмешательство ангелов Божьих. Небесные вестники "простерли руки свои, и ввели Лота к себе в дом, и дверь заперли". Последующие события показали, кем были в действительности люди, принятые Лотом, как гости. "А людей, бывших при входе в дом, поразили слепотою, от малого до большого, так что они измучились, искав входа". Если бы те, кто действовал в ожесточении сердца, не были бы слепы душой, наказание Божье устрашило бы их и заставило отказаться от ужасного намерения. В ту последнюю ночь преступлений было совершено не больше, чем прежде, но благодать, которую так долго отвергали, наконец иссякла. Жители Содома перешли границы Божественного долготерпения, невидимую черту между Его терпением и гневом. Огонь мщения Его был готов возгореться в долине Саддим. Ангелы открыли Лоту цель своего прихода: "Мы истребим сие место; потому что велик вопль на жителей его к Господу, и Господь послал нас истребить его".
Ангелы повелели ему собираться: взять жену, двух дочерей, которые находились в его доме, и покинуть город. Но Лот медлил. И если бы не ангелы Божьи, все погибли бы под развалинами Содома. Небесные вестники взяли его, жену и дочерей его за руки и вывели из города.
Здесь ангелы оставили их и вернулись в Содом, чтобы совершить свое разрушительное дело. Другой - Тот, Кого умолял Авраам, - приблизился к Лоту. Во всех городах долины не оказалось даже десяти праведников; но в ответ на просьбу патриарха человек, живший в страхе Божьем, был избавлен от гибели. Голосом потрясающей силы Он повелел ему: "Спасай душу свою; не оглядывайся назад, и нигде не останавливайся в окрестности сей; спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть". Нерешительность или промедление теперь были бы роковыми.
Снова прозвучало торжественное повеление торопиться, ибо огненная буря была готова вот-вот разразиться. Но одна из убегающих дерзнула оглянуться назад на обреченный город - и превратилась в памятник Божьего суда.
"Солнце взошло над землею, и Лот пришел в Сигор". Вдруг, неожиданно, как гром среди ясного неба, разразилась буря. Огонь и серу Бог обрушил на города и плодородную долину: дворцы и храмы, богатые жилища, сады и виноградники, беспечная толпа, которая только прошлой ночью издевалась над небесными посланниками, - все было уничтожено огнем. Дым поднимался к небу, как из огромной печи. Некогда прекрасная содомская равнина превратилась в пустыню, которая никогда больше не приняла прежний вид, оставшись для всех поколений свидетельством неизбежности судов Божьих за нарушение Его закона.
В православной традиции история Содома толкуется как предостережение:
Пламя, уничтожившее города равнины, озаряет предостерегающими всполохами и наши дни. В этом событии для содержится грозный урок. Несмотря на то, что Бог долготерпелив по отношению к грешникам, существует предел, который люди не могут преступить, продолжая грешить. Когда люди достигают этого предела, благодать отнимается, и разражаются суды Божьи;
История Содома представлена в Священном Писании как прообраз грядущего суда в последний день. "Так же, как было и во дни Лота: ели, пили, покупали, продавали, садили, строили; но в день, в который Лот вышел из Содома, пролился с неба дождь огненный и серный и истребил всех; так будет и в тот день, когда Сын Человеческий явится. В тот день, кто будет на кровле, а вещи его в доме, тот не сходи взять их; и кто будет на поле, также не обращайся назад. Вспоминайте жену Лотову" (Лк 17:26-32);
"Вспоминайте жену Лотову". Пусть ничто не удерживает ваш взгляд на мирском, будьте готовы оставить все, ради Господа, чтобы в тот день не было произнесено над вами.
Как же прочла историю Содома поэтесса И. Лиснянская?
Приведём слова самой поэтессы:
«Инна Львовна, вы назвали свою последнюю книгу "В пригороде Содома". Вы ведь имеете в виду не эту только жизнь - в Переделкине?
- Нет, конечно. Я думала о сходстве всех времен и увидела много содомских признаков и у нас. Речь идет о нашей жизни, и я - в пригороде этой жизни»16.
Поэтесса за историей Содома и Гоморры не видит просто историческое событие, которое произошло много тысячелетий назад.
У неё вызывает серьезную тревогу Духовный облик современного мира. К Божественному слову люди относятся легкомысленно. Искренняя преданность, нелицемерное благочестие уступили место пустому формализму. Ежедневно повторяющиеся события прошлого свидетельствуют об исполнении предначертанного. Мир словно созревает для гибели.
Страданию поэтессы нет границ, поэтому и художественный мир цикла утрачивает видимые границы: реальный мир разомкнут в Вечность и Вселенную.
§ 2. Циклообразующие функции художественного времени и пространства
Художественное пространство цикла
Поэтесса создает особое художественное пространство: действие переносится из подмосковного “пригорода Содома” в иное географическое пространство, основанное на соединении мифологического и современного (см. приложение 2).
На первый взгляд, «пространство реальности» и «библейское пространство» просто сосуществуют в цикле.
Но рассмотрим более детально, как взаимодействуют в художественной ткани цикла эти пространства.
«Пространство реальности» представлено следующим образными рядами:
птицы – лес – дерево – камень – письменный пень – письменный стол - деревья в лазоревом нимбе – далекие моря…;
ворота – дом – крепостная стена – дворик – город – потолок – хрусталь над столом…;
электричка – вагоны – тамбур – автотрассы – смог – рюкзак…
«Библейское пространство» очерчено рядами, включающими элементы:
птичьи страсти – звездные просторы – облака – бьет и дождик в колокола…;
серафический глагол – Серафим с обгорелой ключицей – сума и посох – Илья-пророк – пророк Иона – желанная весть – пророк, которого камнями побивают – слово как имя Божье – много земных имен;
город Содом – супруга Лотова – дом Лота – ворота – содомские грешники – пригород Содома.
Пространственные миры цикла, действительно, организованы по принципу параллелизма, однако этот праллелизм только подчеркивает взаимопроникновение миров в многомерном пространстве творчества. Именно мотивы творчества и странничества объединяют рассматриваемые миры.
Сквозной темой цикла становится тема поэтического творчества. Причем творчество понимается И. Лиснянской как путешествие в пространстве и времени, объединяющее миры и эпохи. Такое понимание одной из центральных тем цикла становится важным циклообразующим фактором.
Исследователи обращают внимание на еще одну особенность художественного пространства цикла «В пригороде Содома», обусловленную развитием в цикле «дачной темы». В цикле то и дело слышен грохот ежеминутно спешащих из “Содома” или в “Содом” электричек... Шум проезжающих мимо поездов слышал в Переделкино и Б. Пастернак.
Не случайно черты сходства «переделкинской» картины мира И. Лиснянской и Б. Пастернака, становятся очевидными с первого стихотворения “Птичья почта”, представляющего собой интонационный и образный диалог со знаменитой пастернаковской “Балладой” (“На даче спят...”). По мотивам стихотворения “На ранних поездах” того же Бориса Леонидовича похоже, написано и стихотворение “Театр одного актера” И.Лиснянской...
Художественное время
«Временная ткань» цикла «В пригороде Содома» неоднородна (см. приложение 3).
Прошлое в цикле – это эпоха библейского Содома, «содомский сон» лирической героини.
Настоящее – это эпоха нового Содома, еще более грешного и трагичного, чем Содом библейский.
Лирическая героиня цикла страдает, осознавая, что мы сегодня живем в тех же самых условиях и что мир, окружающий нас, является тем же Содомом и той же самой Гоморрой.
На первый взгляд, сквозная мысль цикла – попытка убедить себя и своих читателей, что все это уже было, был Содом и есть Содом, было плохо и сейчас - плохо... Порой в троках цикла слышатся нотки отчаяния: “Веселись, содомский народ, В трубы дуй, в барабаны бей!.. Скоморошьи маски надень... Будет в небе тебе салют”...
Действительно, нарисованные в цикле картины трагедий одна страшней другой: вот павшая Троя, вот ставшая пеклом Хиросима. Словом, Содом... Есть ли выход, спросите вы? А выход нашла сама героиня цикла.
Осмысление связи прошлого и настоящего помогает лирической героине почувствовать, как в её сознании, мироощущении исчезаем граница между прошлым и настоящим, как формируется понятие «жизнь» и ощущение жизни воспринимается как спасение.
На основе материалов графы таблицы «Осмысление связи прошлого и настоящего» можно схематически представить, как на образном уровне поэтесса показывает исчезновение границы между различными эпохами:
Вечности произвол – экзамен по истории – памяти опыт печален – шла я многие века – времени излом –пограничная … полоса /Между тем, что прошло, и тем, что проходит мимо / Между тем, что проходит, и тем, что еще грядет - Дым один шел впереди меня / В неизвестность нынешнего дня - ты время и место перевираешь - Не забегай вперед на тысячелетья,/А вспоминай…
Если в первых стихотворениях цикла героиня испытывает страх перед Вечностью, то в последующих стихотворениях она переносится из настоящего в прошлое, из прошлого в настоящее, из настоящего в будущее. С её точки зрения, возможность переноситься из эпохи в эпоху человеку дарит память. Память о горе и страдании приносит печаль, сжигает огнем, но утратить памяти, лишиться памяти значит перестать жить.
Понаблюдав за приметами различных эпох, воссозданных в цикле “В пригороде Содома”, приметами прошлого и настоящего, мы пришли к выводу о том, что поэтесса И. Лиснянская пытается философски осмыслить пережитое, разобраться в сложном, неоднозначном сегодняшнем, нынешнем “Содоме”, путем “наведения мостов” между не стыкующимися, но такими похожими во все времена - эпохами...
Мотив памяти становится элементом, связующим различные временные пласты, создающим новую вневременную художественную реальность, которую мы видим в трех последних стихотворениях цикла.
§ 3. Судьба лирического субъекта как циклообразующий фактор
Первое, что обращает на себя внимание при рассмотрении субъектного ряда цикла «В пригороде Содома» - это одиночество лирической героини(см. приложение 4).
Одиночество героини — это независимость от других людей, но не от самой себя. Жить с собой в ладу не удается. И не