Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Тютчев Ф.И. и его поэтическое наследие

Тютчев Ф.И. и его поэтическое наследие

поэта как бы противостоит его консервативному мировоззрению. "Минуты роковые" истории-его стихия. Недаром они отражались в его поэзии резкими творческими взлетами. Так было и в 1830 и в 1848-1849 годах. И речь здесь идет не о непосредственных откликах Тютчева на политические события этих лет, но о том, что именно грозы современности вызывали в нем творческий подъем.

"Обломок старых поколений", обреченный уступить дорогу "новому младому племени", поэт не испытывает малодушного желания бежать от "бурь гражданских и тревоги". Наоборот, когда прежняя "твердая и непоколебимая почва" содрогается от гула социальных землетрясений, он - говоря его же словами -

              ...чутким ухом

Припав к растреснутой земле,

Чему-то внемлет жадным слухом...

                        ("Безумие")

Но это чувство истории не мешало поэту переживать настроения человека, идеологически еще крепко связанного со старым миром, не мешало ему сознавать самого себя человеком "заката", не избавляло его от щемящих мук сиротства и одиночества. С предельной прямотой раскрывает Тютчев, почему именно тягостны и "ненавистны" ему "багровые" лучи "младого пламенного дня":

Как грустно полусонной тенью,

С изнеможением в кости,

Навстречу солнцу и движенью

За новым племенем брести!..

                ("Как птичка, раннею зарей...")

Но, как бы ни было тягостно сознавать себя "полусонной тенью", поэт предостерегает себя и своих сверстников

От чувства затаенной злости

На обновляющийся мир,

Где новые садятся гости

За уготованный им пир;

От желчи горького сознанья,

Что нас поток уж не несет

И что другие есть призванья,

Другие вызваны вперед.

                ("Когда дряхлеющие силы...")

Своеобразным отражением социально-исторического мировосприятия поэта, отчетливого ощущения непрочности окружающей действительности, колеблемой "бурями" и "тревогами", и двойственного отношения к ней-притяжения и отталкивания-являются космические темы и образы тютчевской философской лирики.

В основе мироздания, по глубокому убеждению Тютчева, лежит "древний хаос". "Внешний мир"-это только "златотканный покров", накинутый на "безымянную бездну". Ночь, являющаяся в глазах Тютчева разоблачением хаоса, одновременно и страшит и манит к себе поэта. Подобно тому как в "минуты роковые" истории он напряженным взором старается уловить сокровенный смысл ее "высоких зрелищ", так ночью, когда ему кажется, что он стоит "на краю земли", "немощен и гол, лицом к лицу пред пропастию темной", он стремится заглянуть в бездонные тайники космической жизни. И, как пушкинский Вальсингам, герой "Пира во время чумы", Тютчев умел обретать "неизъяснимы наслажденья" в бездумных сетованиях полночного ветра, "в одичалой бездне вод", "Среди громов, среди огней,// Среди клокочущих страстей// В стихийном, пламенном раздоре" - всюду, где оживал, "шевелился" и рвался наружу "родимый хаос". В этом влечении Тютчева к изображению "стихийных споров" в природе и в человеческой душе-одна из отличительных особенностей его лирики, обусловленная все той же привычной для мироощущения поэта "внутренней тревогой".

Многое в поэтике Тютчева на первый взгляд может показаться традиционным. Не он один, например, любил сопоставлять то или иное явление природы с душевным состоянием человека. Но в то время, как у других подобный прием сравнения или уподобления был всего лишь изобразительным средством, и притом одним из многих, у Тютчева он вытекал из самых глубин его мировосприятия и был без преувеличения основным.

Тютчев обладал на редкость живым и непосредственным чувством природы. В некоторых стихотворениях, говоря о ней, он пользуется готовыми мифологическими образами ("Весенняя гроза", "Полдень"). Однако от них не только не веет архаическим холодком, но они даже приобретают под его пером какую-то новую жизненность. Охотно прибегает Тютчев к олицетворениям, нередко переходящим в своего рода мифологизацию образов и явлений природы ("Летний вечер", "Весенние воды"). Но и в тех стихах, где нет ни мифологических образов, ни явных олицетворений, природа рисуется им как некое одушевленное целое. И это опять-таки не просто художественный прием. Только поэт, действительно веривший в таинственную жизнь природы, мог с такой страстностью и убежденностью утверждать:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик -

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...

Представлением о всеобщей одушевленности природы порождены характерные тютчевские образы. У него полдень "лениво дышит", небесная лазурь "смеется", осенний вечер озарен "кроткой улыбкой увяданья", солнечный луч будит спящую девушку "румяным, громким восклицаньем".

Тютчева принято называть "певцом природы". Таким он предстает перед нами и тогда, когда стремится философски осмыслить жизнь вселенной, и тогда, когда пишет как бы небольшие "этюды с натуры", запечатлевая в них конкретно-зримые приметы внешнего мира ("Вечер", "Утро в горах", "Успокоение", "Песок сыпучий по колени...").

Некрасов поставил в особую заслугу Тютчеву "живое, грациозное, пластически-верное изображение" внешнего мира и указал на умение поэта подмечать в нем "именно те черты, по которым в воображении читателя может возникнуть и дорисоваться сама собою данная картина"39. Достигает этого Тютчев различными художественными средствами.

Зоркость художника поэт обнаруживает уже в стихах заграничного периода. Зрительное впечатление от сгущающихся сумерек очень точно передается им в строках:

И сосен, по дороге, тени

Уже в одну слилися тень.

                ("Песок сыпучий по колени...")

Но в не меньшей степени обладал он и тонкостью слуха. По мере того как потухает день, отчетливей становятся звуки природы, и поэт подчеркивает это, говоря:

День догорал; звучнее пела

Река в померкших берегах.

                ("Я помню время золотое...")

С годами эта чуткость к конкретным деталям заметно усиливается в лирике Тютчева, отражая общее движение русской поэзии от романтизма к реализму. Наблюдая летнюю бурю, поэт не только видит, как гнутся "лесные исполины", но подмечает и "первый желтый лист", который "крутясь, слетает на дорогу" ("Как весел грохот летних бурь..."). В жаркий августовский день улавливает "медовый" запах, доносящийся с "белеющих полей" гречихи ("В небе тают облака..."). В "короткую, но дивную пору" наступающей осени любуется блестящим на сжатой полосе "тонким волосом" паутины ("Есть в осени первоначальной..."). Поздней осенью, когда небо становится "бледнее", а долы "пасмурнее", ощущает дуновение "теплого и сырого" ветра, напоминающего о весне ("Когда в кругу убийственных забот...").

Усиление внимания поэта к конкретно-зрительной передаче впечатлений от картин и явлений природы с большой наглядностью явствует из следующего примера. У Тютчева есть два стихотворения, в которых описывается надвигающаяся гроза: "В душном воздуха молчанье..." и "Неохотно и несмело...". Первое относится к 1830-м годам, второе - к 1849 году. В обоих упоминается о молнии. Но в первом стихотворении она, в сущности, только называется ("Небо молнией летучей// Опоясалось кругом"), а во втором поэт находит для нее очень меткое цветовое определение:

Вот пробилась из-за тучи

Синей молнии струя -

Пламень белый и летучий

Окаймил ее края.

Такое усиление внимания к передаче не только зрительной, но и звуковой стороны явления природы может быть прослежено на примере творческой работы поэта над текстом одного из самых прославленных его стихотворений - "Весенняя гроза".

Написано оно в конце двадцатых годов и тогда же напечатано в такой редакции:

Люблю грозу в начале мая:

Как весело весенний гром

Из края до другого края

Грохочет в небе голубом!

С горы бежит ручей проворный,

В лесу не молкнет птичий гам;

И говор птиц и ключ нагорный-

Все вторит радостно громам!

Ты скажешь: ветреная Геба,

Кормя Зевесова орла,

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила.

Через двадцать лет Тютчев подвергает это стихотворение существенной переработке.

Введение в третьей строке окончательного текста метафоры "Как бы резвяся и играя" сделало ненужным в Предыдущей строке эпитет "весело", и поэт устраняет его ("Когда весенний, первый гром").

После первой строфы Тютчев вставляет отсутствовавшие в первоначальной редакции четыре строки:

Гремят раскаты молодые,

Вот дождик брызнул, пыль летит,

Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит.

Эти строки обогатили картину грозы теми зрительно-конкретными образами, которых в ней недоставало.

В третьей строфе переработка сводится к уточнению ряда образов, к придаче им большей обобщенности, к подчеркиванию повторами отдельных слов и звуков стремительности ритмического движения строфы:

С горы бежит поток проворный,

В лесу не молкнет птичий гам,

И гам лесной и шум нагорный -

Все вторит весело громам.

Тютчев по справедливости считается мастером "пейзажа в стихах". Но сравнительно редко пейзаж дается поэтом сам по себе. Поэту в высокой степени доступна передача эмоционального ощущения, вызываемого в человеке явлениями внешнего мира. Именно поэтому каждую весну Л. Н. Толстой повторял тютчевские строфы: "Как ни гнетет рука судьбины...", а Некрасов писал по поводу стихотворения "Весенние воды"; "Читая их, чувствуешь весну, когда сам не знаешь, почему делается весело и легко на душе, как будто несколько лет свалилось долой с плеч..."40.

Гораздо чаще образы природы служат поэту для воплощения его дум о человеке. Нередко двойной смысл стихотворения-прямой, связанный с миром природы, и переносный, иносказательный, связанный с внутренним миром человека, - подчеркивается самой композицией. Так, например, в стихотворении "Поток сгустился и тускнеет..." образ застывшего "под твердым льдом" потока, на дне которого продолжает журчать ключ, переносится во второй строфе на "убитую хладом бытия" человеческую душу, "подо льдистой корой" которой по-прежнему бьются жизненные силы. Совершенно так же, в виде своего рода композиционно-смысловой параллели, построены такие стихотворения, как "Еще земли печален вид...", "Фонтан", "Как неожиданно и ярко...". В других стихотворениях оба плана настолько слиты друг с другом, что составляют единое целое ("В душном воздуха молчанье...", "Как дымный столп светлеет в вышине!..", "Дума за думой, волна за волной..."). В некоторых же случаях, когда на первый взгляд Тютчев дает только эмоционально окрашенный "пейзаж в стихах" ("Что ты клонишь над водами...", "Обвеян вещею дремотой..."), аналогии с человеком невольно возникают в сознании читателя. При этом в стихотворении "Обвеян вещею дремотой..." сам поэт последней строфой наталкивает нас на сравнение солнечного луча, озарившего осеннюю "изнуренную" листву деревьев, с "немощной" и "хилой" улыбкой увядающего живого существа. Смысловой подтекст стихотворения "Что ты клонишь над водами..." может быть различным, но символический характер самого образа склоненной ивы очевиден.

Прочитав впервые "Записки охотника" Тургенева, Тютчев дал им такую оценку: "Редко встречаешь в такой мере и в таком полном равновесии сочетание двух начал: чувства художественности и чувства глубокой человечности. С другой стороны, не менее поразительно сочетание реальности в изображении человеческой жизни со всем, что в ней есть сокровенного, и сокровенного природы со всей ее поэзией"41. Сказанное в этих строках о Тургеневе с полным правом может быть отнесено к поздней лирике самого Тютчева. Явно усиливается в творчестве поэта "чувство глубокой человечности", или, иначе сказать, гуманистическое начало.

Глубоким сочувствием к людям согреты такие стихотворения Тютчева, как "Слезы людские, о слезы людские..." и "Пошли, господь, свою отраду...". Потоки беспросветного осеннего дождя сливаются в художественном восприятии поэта со столь же "неисчислимыми" и "безвестными" людскими слезами, а вид "бедного нищего", бредущего в летний зной вдоль решетки недоступного для него сада, вызывает по контрасту образ "гостеприимной сени" деревьев и "росистой пыли" фонтана, наводит на мысль о человеческом одиночестве, человеческой отверженности.

В некоторых стихотворениях гуманизм поэта непосредственно связан с реальными историческими условиями и событиями русской действительности.

Таково прежде всего стихотворение "Русской женщине", которое Добролюбов привел в своей статье "Когда же придет настоящий день?", указав на то, что эти "безнадежно-печальные, раздирающие душу предвещания поэта" в мертвящей атмосфере крепостнической России сбываются "так постоянно и беспощадно... над самыми лучшими, избранными натурами"42.

Жизнь человека в представлении Тютчева всегда "борьба", "бой", "подвиг". Эта борьба часто "отчаянна" и "безнадежна", бой "жесток" и "неравен". Однако потому-то и велик подвиг "непреклонных сердец", что они гибнут, не одолев "рока", но внутренно устояв перед ним. В самой гибели их таится для поэта жизнеутверждающее начало ("Два голоса").

Мотив жизни-борьбы с большой трагической силой раскрывается и в любовной лирике Тютчева, через которую проходит ярко индивидуализированный и глубоко человечный образ женщины, "Так пламенно, так горячо любившей// Наперекор и людям и судьбе". Образ этот намечается еще в ранних стихах Тютчева. Уже в стихотворении "К Н." ("Твой милый взор, невинной страсти полный..."), "чистый огнь" женского взора противопоставлен "сердцам, в которых правды нет" и которых этот взор не может "умилостивить". С этими стихами перекликается позднейшее стихотворение "Как ни бесилося злоречье...": здесь опять-таки "безоблачная душа" женщины оказывается сильнее "глупых сплетней, злых речей" и даже самой черной клеветы. Любовь как земная испепеляющая страсть изображается в стихотворениях Тютчева тридцатых годов-"Итальянская villa", "С какою негою, с какой тоской влюбленный..." и "1-ое декабря 1837" ("Так здесь-то суждено нам было..."), которые по своему трагическому тону предвосхищают цикл стихов, навеянных "последней любовью" поэта. Вместе с тем именно в любовных стихах пятидесятых-шестидесятых годов лирический женский образ получает свое наиболее законченное развитие. Он возникает перед читателем во всей сложности своих внутренних переживаний ("Не говори: меня он, как и прежде, любит...", "Чему молилась ты с любовью..."), во всей конкретности своей судьбы ("О, как убийственно мы любим...", "Не раз ты слышала признанье...", "Весь день она лежала в забытьи..."). В этих стихотворениях, заключающих гениальные по своей психологической силе обобщения личного душевного опыта, поэт достигает полного "равновесия" художественной правды и чувства "глубокой человечности", столь ценимого им самим в искусстве.

Человечность, дышащая в стихах Тютчева и находящая в них различные формы художественного воплощения, находится в явном противоречии с представлением о нем как о крайнем индивидуалисте, замыкавшемся в своем внутреннем мире. Стремление уйти от "бесчувственной толпы", от "бессмысленного народа", которое порою испытывал поэт, отнюдь не свидетельствовало о пренебрежении или презрении его к человеку. "Все пошлое и ложное" в людях, "бессмертная пошлость", стирающая в человеке человеческое, - вот что было неприемлемо для Тютчева и от чего подчас он отгораживался в своем молчаливом одиночестве ("Silentium!", "Душа моя, Элизиум теней...").

Часто обращают внимание на неоднократные повторения в творчествеТютчева одних и тех же тем, мотивов и образов. Но стоит лишь сравнить такие близкие по своему содержанию стихотворения, как "День и ночь" и "Святая ночь на небосклон взошла...", "Через ливонские я проезжал поля и "От жизни той, что бушевала здесь...", "Не остывшая от зною..." и "Ночное

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: