П.П. Бажов

жанровое определение произведения: повесть стала очерком.

В результате правки "Потерянная полоса" стала лучше, но коренная ее слабость осталась. Хотя в новом варианте изъяты прямые указания на слабоумие старика, это не изменило сущности образа: поведение Воинкова все-таки свидетельствовало, что он "выжил из ума".

Вопреки ожиданиям Бажова, редакция переслала рукопись А. М. Горькому в Сорренто, а через некоторое время автор получил ее обратно-с поправками Горького.

Очень интересны эти горьковские поправки в очерке "Потерянная полоса".

"Потерянная полоса" дает интересный материал для наблюдений над принципами использования Бажовым фольклорных текстов в 20-е годы. Этот период был для него и временем углубленного познания свойств и особенностей народной речи и постепенного формирования на этой основе собственного языкового стиля. Своеобразие бажовской манере письма уже в раннем творчестве придавали народно-поэтические средства художественной выразительности и изобразительности, а также просторечные и диалектные элементы.

Бажов уже владел искусством живописи словом. Портретно-психологические и пейзажные зарисовки ему, безусловно, удавались. Тот же полусумасшедший "старик перед огромным артельным полем" - это незабываемо. Картина артельных полей в "Потерянной полосе" очень хороша: в ней передано безудержное буйство сил обновленной земли, их торжество. Удавались Бажову и образы-характеры, - пусть пока главным образом статичные.

Но свободно владел Бажов средствами типизации лишь в документальных жанрах. Порой он еще не мог уйти из-под власти непосредственных наблюдений, подняться над ними и поэтому удавшиеся частности не умел подчинить общему. Бывало и так, что выразить общественный смысл одних и тех же явлений ему удавалось публицистическими средствами - и не удавалось образными. Так, в очерковой книге о деревне Дюбиной, в отличие от повести "Потерянная полоса", борьба за колхоз отображена правильно и достоверно. Поэтому, считая верным выдвинутый нами тезис, что Бажов-журналист порой не мог отойти от единичного факта и это затрудняло ему проникновение в суть, в смысл общественного явления, мы вместе с тем думаем, что объяснение особенностей "Потерянной полосы" и вообще некоторых ранних произведений Бажова должно быть расширено. Очевидно, увлеченность замыслом, возникшим из неполного, недостаточно широкого видения некоторых явлений действительности, в то время могла еще уводить внимание журналиста от существа реальных жизненных процессов. Значит, воплощение художественного замысла Бажову не всегда удавалось подчинить тому, что он уже хорошо знал о закономерностях общественной жизни. Однако это не мешало авторской позиции Бажова быть предельно ясной. Более того, его творчество носило ярко выраженный большевистский, наступательный характер.

"Трудную, увлекательную, - по его словам, - дорогу" газетчика Бажов не считал еще тогда для себя дорогой в литературу. Но анализ его выступлений в газете дает возможность увидеть, как в неустанном труде во имя общих с народом великих целей, в повседневных и порой мучительных поисках в журналисте Бажове рождался художник.

Бажов и не подозревал, в какой мере ему была необходима для будущего работа в "Крестьянской газете", ее миллионная аудитория и многотысячная армия селькоров.

СРЕДИ УРАЛЬСКИХ ЛИТЕРАТОРОВ

"Пять ступеней коллективизации" - первая и последняя очерковая книга Бажова о современности. И до и после он выпустил пять журналистских книг, но все они были посвящены прошлому, все могут быть осмыслены как части, отрывки большого цикла о подготовке и осуществлении социалистической революции на Урале и в Сибири. Произведения разножанровые, сюжетно далекие друг от друга, но все-таки связанные жизненным материалом, а главное - идеей.

Историческое прошлое всегда глубоко интересовало Бажова. Революция и гражданская война углубили этот его интерес. В "Крестьянской газете" в 1928 году публиковался очерк Бажова "Карта "Дубинщины"- о восстании крестьян Зауралья в 1763 году против монастырского крепостничества. В 1929 году напечатан очерк "Туринское восстание" - о кулацком бунте 1919 года. В 1925 году в журнале "Товарищ Терентий" (№ 23) под псевдонимом Старозаводский Бажов опубликовал очерк "Морока синяя" - об открытии в 1702 году служилыми людьми Арамильской слободы Сергеем Бабиным и Кузьмой Сулеевым Гумёшевского меднорудного месторождения, знаменитых впоследствии Гумёшек, волшебных владений Хозяйки Медной горы. В том же 1925 году в журнале "Колос" был напечатан очерк "Старинные жители Урала". Он посвящен марийцам, предки которых населяли районы Западного Урала в древности. Эти два очерка отражают давний интерес писателя к истории освоения русскими восточных районов страны.

Мы еще будем иметь возможность убедиться, что в своих произведениях Бажов обращался и к событиям позднейшей истории страны, к первым шагам рабочих Урала в классовой борьбе ("Уральские были", 1924). Но сейчас, в беглом обзоре раннего творчества Бажова, есть смысл назвать его книгу "К расчету!" (1926), посвященную изображению стачки сысертских рабочих 1905 года. И в прошлом трудящиеся Урала вынуждены были прибегать к острейшим формам борьбы: бунты, восстания были в этом краю явлением постоянным. В Крестьянской войне под руководством Емельяна Пугачева участвовали и крепостные рабочие. Однако в то время восстания еще не имели пролетарского характера и, понятно, не приносили облегчения народу. Сысертская забастовка 1905 года была, в принципе, выступлением нового типа. Впрочем, автор книги понимал слабости и этой забастовки: они отразились на самом образе организатора ее студента Девяшина, - образе неясном, противоречивом.

После книги "Пять ступеней коллективизации" Бажов, обращаясь к более близкому прошлому, в 1933 году в свердловском журнале "Штурм" (№ 9-10) опубликовал очерк "В кадетской крепости", о событиях, непосредственно предшествовавших 1917 году. В нем явственно обнаруживаются два лагеря. С одной стороны, обветшалые "отцы города" Камышлова, отмечающие с тоской: "Злой ноне народ стал", сменившие их "деятели" нового склада, которые, в предвидении опасных событий, "сбивают" людей "своего сословия" в кадетскую партию. С другой - измученный империалистической бойней народ, лучшие представители которого тоже объединяются для приближающихся классовых боев. Это - реальные исторические лица: политический ссыльный П. Н. Подпорин, впоследствии один из организаторов и первый командир полка Красных Орлов; слесарь В. Д. Жуков, член РСДРП, позднее комбат в том же 283-м полку; рабочий-кожевник Н. А. Удников, в 1918 году военком полка. Они привлекли Бажова к революционной работе. Благодаря влиянию их Бажов вступил в большевистскую партию. Много позднее, в 1946 году, Павел Петрович писал К. В. Казанцевой, что В. Д. Жуков, ее отец, был в числе "изумительных представителей пролетариата, которые, будучи сами неграмотными и малограмотными, открыли мне, интеллигенту того времени, правильный путь в жизнь...".

Автор заново отредактировал очерк в 1950 году и под заглавием "Спор о стихах" включил в сборник "Уральские были".

В 1934 и 1936 годах Свердловское книжное издательство опубликовало историко-документальные книги Бажова "Бойцы первого призыва" и "Формирование на ходу". В обоих произведениях рассказано о том, как из рабочих уральских предприятий, крестьянской бедноты, из вернувшихся с империалистической войны фронтовиков, а также середняцкой части крестьянства создавались сначала красногвардейские добровольческие отряды и дружины, осуществлявшие революционные преобразования. Как затем из красногвардейских отрядов в кровопролитных боях против дутовцев, бело-чехов, колчаковцев именно на ходу формировались регулярные красноармейские части - 253-й и 254-й полки 29-й дивизии, входившие в состав 3-й армии. Бажов, участник этих событий - секретарь партячейки штаба дивизии и редактор дивизионной газеты "Окопная правда", на основании личных наблюдений и воспоминаний многочисленных участников событий прослеживает и сам процесс формирования, и последующий боевой путь полков - "близнецов". Прослеживает до того времени, когда они, дравшиеся сначала на Восточном фронте, а затем один - на польском, другой - на врангелевском, понесшие огромные потери, но до конца победоносные, влились в другие соединения Красной Армии. В обеих книгах наглядно показана решающая идейная, организаторская роль Коммунистической партии в гражданской войне.

Книги Бажова о формировании уральских полков РККА - исследовательские. В них использовано, в частности, большое количество статистических данных, анализ которых убедительно объясняет "линию" различных общественных групп и своеобразие их поведения именно на Урале в предреволюционные годы и в гражданской войне. Подобные книги мог создать человек, владеющий уже марксистской методологией истории.

Краткий обзор досказовых произведений Бажова можно завершить упоминанием повести "За советскую правду". Издана она в 1926 году, но, имея в виду событийно-историческую направленность книг Бажова 1924-1936 годов - от показа сысертских "расчетов по мелочишкам" с местными "барами" до изображения общенародной вооруженной борьбы за социализм, возглавленной российским рабочим классом, - целесообразнее сказать о ней здесь, в конце обзора. В основу повести положена одна "страничка" деятельности партизана, организатора-подпольщика Кирибаева (Бажова) в тылу белогвардейских войск в Сибири в 1919 году.

Почему именно в те годы, когда Бажов был поглощен сугубо современными, сегодняшними делами, перестройкой жизни уральской деревни, он занялся историей? Конечно, Бажову и самому необходимо было глубже осмыслить и далекое и недавнее прошлое, кроме того, он, страстный и убежденный пропагандист социалистической нови, считал необходимым рассказать народу, как жили трудящиеся в старой России и какой ценой добыта новая жизнь. Здесь следует учесть особенности культурной и литературной жизни Екатеринбурга-Свердловска 20-30-х годов и понять место Бажова в ней.

Бажов вернулся в Екатеринбург, когда народ в напряженном труде восстанавливал хозяйство страны. Началась культурная революция…

Тысячи людей потянулись к перу и бумаге. Им хотелось рассказать о величии повседневных дел народа. Но среди людей, стремившихся к литературному творчеству, были и такие, которые восприняли кое-что от многочисленных литературных групп и группочек, в предреволюционные годы претендовавших на "переворот в искусстве".

Как и в других городах, в Екатеринбурге существовала организация Пролеткульта. Она оказалась прибежищем для многих фальсификаторов искусства и для тех, кто ширмой "художественной" деятельности прикрывал попытки протащить буржуазные взгляды.

Примечателен факт возникновения уральских литературных журналов.

С марта 1923 года в Екатеринбурге выходил еженедельный (в 1925 году-двухнедельный) журнал "Товарищ Терентий". Бажов, по его словам, "тоже начинал в "Товарище Терентии". Название журнала отражало претензию на программность. Художнику А. Парамонову было предложено срочно "нарисовать типичного уральского рабочего" для обложки нового журнала. Он отправился на завод "Металлист" и выполнил задание в соответствии со своим представлением о типичном уральском пролетарии. Бажов по этому поводу заметил: "По одежде он мало походил на основного рабочего старых уральских заводов - на доменщика или пудлинговщика...". Парамонов не спросил фамилию рабочего, но запомнил, как обращались к нему другие: товарищ Терентий. Редакции показалась типичной и форма обращения. Так и решили назвать журнал: "Товарищ Терентий". С этим рисунком на обложке он издавался почти год.

Журнал был весьма пестрым по содержанию: там находили место и текущая политическая информация, и различные юбилейные заметки, и новости науки и техники. Но преобладали литературные материалы: рассказы, отрывки из повестей и драм, стихи, был отдел сатиры и юмора.

В журнале много было слабого, а подчас печатались и - мягко говоря - аполитичные материалы. Но при всех недостатках первый уральский литературный журнал был реальным шагом к объединению литераторов огромной территории Урала. Немаловажно и то, что в журнале систематически публиковались произведения лучших советских писателей тех лет: Демьяна Бедного, Ю. Либединского и А. Неверова, Н. Асеева и С. Клычкова, Н. Ляшко и М. Кольцова, А. Жарова и А. Безыменского, И. Ильфа и Вс. Иванова, Ал. Толстого и А. Серафимовича. Маяковский печатался в "Товарище Терентии" с первого номера. Журналу принадлежат первые публикации его стихотворений "На земле мир, во человецех благоволение", "Газетный день", статей "Можно ли стать сатириком?", "Агитация и реклама", "Мелкий нэп", "О мелочах". В "Терентии" Бажов напечатал четыре своих произведения.

В 1924 году в майских номерах журнала появились девять очерков Бажова под общим заглавием "Из недавних уральских былей", составивших первую его книгу, в том же году выпущенную незадолго до того созданным (1920) местным издательством. Бажов считал "Уральские были" первым писательским или "почти писательским" своим произведением.

"Уральские были" - это и социально-экономические очерки, и очерки заводского быта и психологии сысертских рабочих.

Бажов не просто лучше своих предшественников в литературе знал жизнь дореволюционных уральских рабочих, но по-новому осмыслил ее и отразил с позиций коммуниста.

От книги "Уральские были" тянутся многочисленные нити к "Малахитовой шкатулке". Родина образов и сюжетов довоенных бажовских сказов-не только Полевской завод, где мальчик Бажов слушал В. А. Хмелинина, но и весь горный округ. Детство Бажова проходило то в Сысерти, то в Полевском. Рассказы "о медной горе" он слышал от бабушки и отца еще в детстве. Полевское и Сысерть являются местом действия многих его сказов.

Отдельные факты, события, отраженные в очерках, стали отправными для создания сказов или вошли в них как существенные составные элементы. Общими для обеих книг являются позиция автора в освещении явлений действительности, частично - круг образов.

В "Уральских былях" впервые появился образ Стаканчика. Это - одно из прозвищ Хмелинина-Слышко. Приводится его острая реплика в очерке "Бары". В очерке "Рабочие и служащие" - о том, как дед нашел огромный золотой самородок и каковы были последствия находки, - обнаруживается фабульная схема сказа "Тяжелая витушка". От имени деда Слышко ведется повествование почти во всех довоенных сказах Бажова.

В главе "Исконные" повествуется о "дикой, глупой" борьбе между совладельцами заводов - Соломирским и Турчаниновой; этот материал использован в "Травяной западенке". Факты из главы "Турчаниниха", характеризующие моральный облик барыни, отразились в сказе "Марков камень". Есть перекличка между описанием процесса углежжения в главе "Заводские" и в сказе "Живинка в деле". Образ Семеныча (сказ "Про Великого Полоза") восходит к главе "Чертознаи". На одни и те же наблюдения опирается раздел об "институте ученичества" в главе "Спичечники и кустари" и история мастера Данилы ("Каменный цветок"). Сказ "Приказчиковы подошвы" перекликается с главой "Расчеты по мелочишкам". Из одних и тех же явлений прошлого возникли образ "заводского разбойника" Агапыча и образы Матвея и Дуняхи ("Кошачьи уши").

В "Уральских былях" отбор классово-характерных черт и яркая их индивидуализация с помощью точно найденной детали - хороший пример типизации в художественном очерке. Страстная авторская заинтересованность, пронизывающая очерки, яркая эмоциональность изложения, окрашенного то добрым, сочувственным юмором, подчас и горьким, то гневной иронией, - все это придает особую яркость первой бажов-ской книге.

Вместе с произведениями пролетарских писателей - А. Бондина, Я. Кряжа (Кобелева) и других - книга П. Бажова активно противостояла тем, по его характеристике, "кровосмесительным новеллам", которые время от времени появлялись и в "Терентии". Первая книга Бажова, хотя отражалось в ней прошлое, "по всем статьям" была весьма современной книгой борца за будущее.

Развитие писательского дарования Бажова не могло прерваться после выхода "Уральских былей". Если в художественном отношении мало интересны историко-документальные очерки "К расчету!", "Бойцы первого призыва", "Формирование на ходу", так, наверное, прежде всего потому, что "художество" в них сдерживалось задачами, поставленными перед автором организациями, для которых писались названные книги. Писатель впоследствии рассказывал Л. И. Скорино о работе над книгой о бойцах первого призыва: "Первую главу я показал в комитете по истории гражданской войны: "Это, конечно, у нас пойти не может. Оно у вас со стихами... нам точнее надо, документальное".

Несомненны, однако, художественные достоинства очерков "За советскую правду", "Спор о стихах", "Через межу". Выделим в них то, чем отмечено дальнейшее развитие Бажова-художника и что впоследствии облегчило ему переход к жанру сказа.

В автобиографической повести "За советскую правду", о которой мы уже говорили, Бажов, рисуя особый быт жителей деревни, бежавших в Сибирь из западных губерний от "утеснения" за веру, дает полную волю своим давним фольклорно-этнографическим наклонностям и познаниям. Писатель воспроизводит своеобразнейший язык бергульцев, представляющий собою необыкновенную смесь черт местного русского говора, украинского языка, даже польского, да еще с бросающимися в глаза многочисленными вкраплениями из старообрядческих "святых" книг. В первом издании даже заглавие книги отражало диалектную форму определения-прилагательного в краткой форме: "За советску правду!" - это постоянный призыв "могучего и веселого медвежатника" Андрея, партизана, погибшего в первой же схватке с белогвардейцами.

В очерке "Спор о стихах" остроумно построен сюжет, основанный на реальном событии. На благотворительном вечере в Камышлове местная гимназистка, "девица крепкой купецкой выкормки", читает милитаристское стихотворение. Это вызывает резкую словесную перепалку между возмущенной "галеркой", занятой рабочими, и зрителями первых рядов - чиновниками и "тыловыми мародерами", заинтересованными в продолжении войны. Бажов лаконично и весьма выразительно передал накаленность общественной атмосферы, предельное обострение классовых противоречий в России на третьем году империалистической войны. В произведении есть очень важный подтекст, подчеркнутый заглавием - "Спор о стихах": если стихи могут вызывать столь острые столкновения людей, значит, поэзия служит тому или иному классу, она партийна. В очерке обращает на себя внимание мастерство автора в создании психологического портрета- и сатирического, и положительного.

Повесть "Через межу" как будто выпадает из обзора досказовых произведений Бажова, потому что она впервые увидела свет уже после смерти писателя. Но для характеристики развития Бажова это произведение имеет принципиальное значение. История его такова. В самом начале 30-х годов Павел Петрович выезжал на строительство целлюлозно-бумажного комбината на Каме. По живым наблюдениям писатель и начал работать. Ни характер, ни жанр вещи Бажову тогда еще не были ясны. Книга не получилась. Автор забросил эту работу и вернулся к ней лишь через пятнадцать-шестнадцать лет, чтобы включить в сборник "Уральские были". Только в 1950 году произведение получило заглавие, а также жанровое обозначение - повесть, которое, впрочем, в печатный текст не вошло. Уверенно выписанные характеры, показанные в развитии, - средствами и портрета, и диалога, и в действиях персонажей, и в их взаимных оценках; четко обозначенное начало основного конфликта, интересно намеченный сюжет, точный язык-таковы достоинства произведения. Но три главы, опубликованные в 1951 году, содержат лишь экспозицию и сюжетную завязку повествования.

Действие относится к 1929 году. Маскирующийся кулак Поскотин, чувствуя, что надо срочно "развязаться" с остатками хозяйства, рассчитывает продать дом под контору планируемого строительства. С этой целью он вступает в сговор с другим бывшим кулаком, Преснецовым, оказавшимся в числе людей, посланных для предварительного ознакомления с намеченной для стройки площадкой. Батрачка Поскотина, Фаина Рублева, вдова красногвардейца-бронницкого рабочего, подозревает, что кулаки готовят какую-то "подлость Советской власти". По совету коммуниста Ивана Ко-четкова, бакенщика, она едет в окружной центр, в партийный комитет, чтобы разоблачить кулаков. Но этом обрывается повествование.

Авторская заявка здесь весьма значительна. Но тем более очевидна незаконченность произведения. В написанных главах не завершена даже и расстановка сил противостоящих лагерей. Кочетков и Фаина договорились лишь о первом шаге в борьбе против кулаков. Главные силы - "город", партийная организация-• еще не вступили в действие. Еще не начали действовать ни Поскотин, ни Преснецов. Да пока нет строительства, им, в сущности, нечего делать. Только намечаются и личные отношения Ивана и Фаины.

П.П.Бажов за работой. Свердловск. 1946 г.

Правда, при подготовке текста к печати в 1950 году Бажов попытался придать произведению некоторую завершенность. Уезжая в город, Фаина говорит Кочет-кову: "Решилась я! Перешагну деревенскую межу". Эти последние слова текста - о решении Фаины вырваться из осточертелого круга навязанных ей обязанностей и зависимостей, опасений и страхов, всего, что связывается в ее представлении с единоличной деревенской жизнью, могли быть только, так сказать, сигналом вступления героини в борьбу и сигналом к дальнейшему развитию действия в произведении в целом. Кстати сказать, эти слова вписаны чернилами - рукою автора - в первоначальный машинописный, пожелтевший от времени текст. Но дальнейшего развития повествования не последовало: у писателя для этого уже не осталось времени.

Возможны были варианты наметившегося конфликта, подсказанные действительностью начала 30-х годов. Один из них: строительство целлюлозно-бумажного комбината - вариант, наиболее естественный по "исходным данным": место действия - заводская строительная площадка. Другой: борьба в деревне за колхоз. Могло быть и какое-то переплетение обоих вариантов. Писатель же избрал как раз кажущуюся менее вероятной - сельскую линию развития сюжета.

В чем причина остановки в работе Бажова над повестью "Через межу" в начале 30-х годов? Бажов писал, что он "готовил материал для книги о Красно-камске, но это строительство так затянулось и оказалось таким отрицательным примером, который не стоило показывать". Адрес строительства был совершенно ясен: "многоводная северная река", строительство бумажной фабрики, близость крупного города. Всякий уралец безошибочно определит: Кама, Пермь, строительство Камского целлюлозно-бумажного комбината. Снять эти точные признаки места Бажов решительно не мог ни по характеру своего творческого опыта, ни по характеру конкретного задания, с которым он приезжал на эту стройку от Свердловского отделения Гослестехиздата, где он тогда работал редактором отдела. Он пока не считал возможным отвлечься от представших перед ним фактов (комбинат вступил в строй в 1936 году) и продолжить произведение так, как подсказывали не местные, а для всей страны типичные условия индустриализации. Добавим, что и повесть "За советскую правду" обрывалась там, где как будто должны были развернуться действия партизанского отряда. Но они не развернулись. Позднее Бажов писал, что отряд был разгромлен в томском урмане. Таким образом, и в судьбе отряда писатель не увидел ничего показательного.

Бажову-литератору до середины 30-х годов явно мешало неукоснительное соблюдение фактичности. Он с большим трудом переходил от принципов и навыков типизации, обычных и естественных в документальных произведениях, к типизации, требующей вымысла, творческой фантазии. Главы неоконченной повести "Через межу" свидетельствовали о том, что Бажову оставалось сделать в этом направлении последние шаги.

Конец 20-х - начало 30-х годов - время мобилизации всех сил страны на выполнение грандиозных заданий первой пятилетки, время неслыханного по напряжению трудового порыва народа, стремительного рывка в будущее, время острейшей классовой борьбы. Воистину величественным был энтузиазм, трудовой подвиг десятков миллионов людей, повседневно и сознательно отказывавших себе в необходимом во имя великой цели.

В те легендарные годы Урал был передним краем борьбы за социалистическую индустриализацию страны. Здесь воздвигались такие промышленные гиганты, как Магнитогорский металлургический и Березниковский химический комбинаты. Челябинский тракторный и Уральский завод тяжелого машиностроения.

Для второй половины 20-х годов примечательны серьезные изменения в литературной жизни края. После распада "Улиты" (1923) как-то незаметно исчезли с поэтического горизонта и участники ее. "Мартен" и литературная группа "На смену!" породили Уральскую ассоциацию пролетарских писателей (1926).

К III конференции Уральской ассоциации пролетарских писателей (1931) в нее входило уже более семисот человек. Однако люди, возглавлявшие УралАПП, повторяли ошибки руководства РАПП. Печально известные рапповские лозунги подхватывались здесь и проводились в жизнь с большим усердием. Без необходимой в таком деле осмотрительности "набирали" огромное количество "писателей", а проводимыми вслед за тем чистками, столь же неосмотрительно и часто необоснованно, исключали сотни людей. Многие молодые и способные литераторы за ошибочные выступления (часто - мнимо ошибочные) подвергались столь серьезным "внушениям", что навсегда бросали перо. Рапповские руководители игнорировали настойчивые партийные указания о необходимости заботливой воспитательной работы с творческими кадрами.

И все-таки не ложными установками и не порочной практикой руководства РАПП определялся смысл и характер литературного движения в целом, а искренним и горячим стремлением большинства его участников служить своим творчеством строительству социализма. Об этом убедительно свидетельствуют многочисленные стихи, очерки, рассказы, печатавшиеся в уральских журналах тех лет. Освещение жизни новостроек было главным содержанием журналов. Уральские литераторы старались оперативно откликаться на требования жизни. Так, в ответ на постановление ЦК партии "Об издании "Истории заводов" уже в 1932 году в журнале "Штурм" была опубликована первая из работ этой серии - "История Надеждинского завода". Печатались очерки истории других уральских заводов.

Среди писателей Свердловска Бажов оказался в своеобразном положении, чувствуя себя не совсем уверенно. И все-таки он все более активно участвовал в литературной жизни Урала. Свидетельством этого являются и его рецензии начала 30-х годов, как правило, печатавшиеся под псевдонимом Чипонев ("Читатель поневоле").

"Стихи на разные потребы" - так называется рецензия на книжку бывшего "улитовца" М. Черныша "Стихи о прозе" (1930). Бажов называет автора "строчкогоном" который "может, видимо, на любую тему дать стихи любого рода, не стесняясь ни размером, ни мелкими деталями". Бажов обрушивается на стихотворение "Венецианский мотив" как образец "бодрой лирики". Черныш будто забыл об итальянских фашистах, орудующих "свистящей резиной", о томящихся в фашистских тюрьмах рабочих-коммунистах. "Изображать нынешнюю Италию... скопищем забавляющихся гондольеров, вздыхающих синьорит... - это значит ровным счетом ничего не понимать ни в политике, ни в поэзии", - делает вывод рецензент.

Выступления Бажова носили боевой, наступательный характер. Однако на одном из них сказалось влияние отрицательных сторон "линии" РАПП. Мы имеем в виду рецензию Бажова на рукопись очерка С. Шмакова "В ненастную осень". Рецензия отражала мысли и настроения, в ту пору характерные для автора. И все же в неоправданно резком тоне статьи сказалось, надо думать, коллективное мнение редакции, членом которой являлся Бажов 18. До опубликования Постановления ЦК рапповцы настойчиво подчеркивали, что они являются единственными проводниками партийной линии в литературе. В подобном утверждении было немало правды. В 20-е годы "партия всемерно помогала созданию и укреплению особых пролетарских организаций в области литературы и искусства в целях укрепления позиций пролетарских писателей и работников искусства". Из этого вытекала убежденность Бажова в своей правоте в оценке очерка С. Шмакова.

Постановление ЦК партии "О перестройке литературно-художественных организаций" привело к коренному изменению условий развития нашей литературы. В 1933 году на страницах "Штурма" появились весьма симптоматические слова о характере литературной критики: "Задача заключается не в том, чтобы бить и добивать, а в том, чтобы поправлять, исправлять".

В 1934 году Бажов написал две рецензии, резко отличающиеся от предыдущей. При той же страстности, боевитости они обоснованны, убедительны. Рецензия "Мутная вода" посвящена роману Н. Ловцова "Канал" (изд-во "Московское товарищество писателей"). Бажов критикует автора за "пошлятину, безвкусицу", надуманные характеры, фальшивые ситуации, за незнание материала21. Столь же суровому разбору подверг Бажов роман К. Шарова "Болыпаком". В рецензии "Подлинные герои" Бажов обнажает политическую, речевую, эстетическую малограмотность автора. Отметив, что журнал "Литературный критик" только посмеялся над нездоровой эротикой романиста, Бажов считает такую реакцию недостаточной и требует выяснить, как подобное произведение могло увидеть свет.

Требование правдивости в искусстве и авторской ответственности перед читателем - главное в бажовских рецензиях. Бажов последовательно боролся против мелкой натуралистической псевдоправды в литературных произведениях, которая затемняет, искажает великую правду социализма.

В 1946 году в статье-письме к редактору свердловской областной газеты "Уральский рабочий" Бажов так изложил свое понимание обязанностей критика по отношению к писателям: "Литературная критика в нашей стране призвана помочь литераторам разобраться в сложных явлениях жизни, освоить происходящие общественные процессы, своевременно указать на ошибки, направить на путь, учитывая особенности, способности автора и накопленный им опыт. Но сделать это может лишь авторитетная и принципиальная критика... Такая же критика, которая уклоняется от решения основных вопросов, подменяя их общими рассуждениями, которая сегодня говорит одно, а завтра старается от этого отмежеваться, но не прямо и честно, а путем проходного удара... может лишь дезориентировать писателя. Такая критика нам не нужна...".

В рецензиях Бажов остается таким же принципиальным, острым, как и в других своих выступлениях, - остается бойцом. И в высшей степени характерны для Бажова замечательные его слова: "...спокойствие никогда не считалось, не считается и не будет считаться положительным качеством советских критиков".

Рецензии Бажова-это не только раздумья о писательском труде, о

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: