Сопоставительный анализ употребления перформативных глаголов в русском и английском языках
«Винить» же можно не только других людей, но и себя, или явление, рассматриваемое в качестве причины нежелательного положения дел (погоду, например). «Винят» в поступках, имеющих результат в виде физического, социального и психического ущерба.
«Обвиняют» также в предосудительных свойствах, которые к ущербу еще не привели.
Рассмотрим следующую синонимически объединенную группу глаголов речи: «Обещать», «давать (честное) слово», «клясться», «обязываться».
Все эти глаголы ориентированы в будущее относительно момента речи.
Ср.: Ручаюсь, что он уже пришел.
* Обещаю, что он уже пришел (ситуация в плане будущего).
Общая семантика группы слов следующая: «передача адресату некоего нематериального объекта – слова, которое рассматривается как залог того, что сказанное будет обязательно выполнено» (Апресян 1995, стр.82.).
«Обещаю» наиболее универсален и подходит для любой ситуации, остальные используются в ситуации, когда обещание трудно выполнимо.
«Давать слово» употребляется, когда «выполнить обещание по каким-то причинам заведомо трудно, или когда у адресата есть серьезные основания сомневаться, что говорящий выполнит обещание».
При употреблении «клянусь» залогом говорящего является не только слово, но и другие ценные объекты: дети, жизнь, память и т.д.
"Клясться" связано с представлением о высшей силе как свидетеле клятвы, что и придает значение ритуалу клятвы. Клянутся торжественно с пониманием исключительной важности этого акта, часто с использованием сакральных или иных дорогих человеку объектов, подчеркивающим серьезность его намерения выполнения обещания.
В разговорной речи с типичной для нее девальвацией слов, «клясться» часто употребляется как усиленное обещание.
Напр.: Клянусь, это не будет больно.
Итак, непосредственный анализ языковых единиц позволил нам сделать некоторые заключения о природе перформатива. Мы не беремся утверждать, что данные принципы универсальны, поэтому обсудим специфику русского перформатива.
3.2 Перформативы слабые и сильные.
Как уже упоминалось в главе 2, имеет место разделение всего выделенного множества перформативов на «сильные» и «слабые». При наблюдении за употреблением перформативов в живой речи мы пришли к выводу, что данное разделение актуально и основывается на таком существенном критерии, как «наличие последствий в результате произнесения перформатива в некоторой ситуации». Последствия могут быть социального, юридического или бытового характера.
Для осознания важности данного критерия необходимо постичь природу самого явления перформативности.
Как известно, перформатив по природе своей - это слово, произнесение которого и является выполнением действия, названного этим словом. Это явление занимает промежуточное положение между сферой собственно деятельности и сферой речи. Перформатив – это и слово, и действие одновременно.
Сфера слов
Перформатив
(слово-действие)
Сфера
действий
![]()
Таким образом, перформатив важен там, где любые действия должны производиться словом: сфера управления, делопроизводства, юридическое дело, церковь и т.д.
Напр.: санкционировать, обязываться, обвинять, клясться присягать.
Возможно, это и является порождающей причиной такого важного свойства перформатива, как способность отражать иерархичность отношения говорящего и слушающего. Причем иерархизация может быть как прямая, так и обратная:
Напр.: «Разрешать», «хвалить» или «благословлять» может некто говорящий, обладающий более значимым социальным статусом, чем слушающий, и, наоборот, «просит», «клянется», «обязуется», «признается» тот, кто занимает менее значимую нишу в данной ситуации коммуникации.
Шкалу иерархизации можно изобразить следующим образом:
Высокий статус
Сильный
активный
Низкий статус
Слабый
пассивный
-
+
Неверное употребление иерархизирующего перформатива представляет собой перлокутивный акт, провоцирующий конфликтную ситуацию в рамках коммуникации:
Напр.: Если «хвалить» вдруг начнет некто говорящий, занимающий более низкое положение в иерархии, чем слушающий, неловкость от возникшей ситуации почувствуют оба коммуниканта.
В данной ситуации коммуникативный акт расценивается как неудачный. Так как любое социально значимое действие не должно быть бессмысленным и влечет за собой последствия, перформатив, являясь таковым, тоже меняет положение вещей.
На этой основе выделены нами две группы: «сильные» перформативы, именно о них шла речь выше, и «слабые», те, которые не влекут за собой последствий, но проясняют намерения говорящего. Дальше речь пойдет о последней группе.
- Слабые перформативы, семантическая основа.
В 70-х годах, когда теория перформативности заинтересовала лингвистов и началась активная ее разработка, возник спор о статусе глагола «говорить». В генеративной грамматике всякое высказывание, Содержащее иллокутивный глагол, считается перформативным. Наблюдения над употреблением «говорить» были начаты Дж. Остином (Austin 1963). Согласно так называемой перформативной гипотезе, выдвинутой Дж. Россом, в глубинной структуре любого повествовательного предложения содержится перформативная формула «Я говорю тебе, что…» (БЭС 1998).
«All declarative sentences occurring in contexts where first person pronouns can appear derive from deep structures containing one and only one superordinate performative clause whose main verb is a verb of saying» (Ross 1970).
таким образом, глаголу «говорить» дается статус перформатива.
Ю.Д. Апресян утверждает, что глагол ГОВОРИТЬ не чисто перформативный и в таком предложении, как «Я говорю, что он заблуждается», он выполняет анафорическую функцию, отсылает к тому, что уже было сказано до данного акта речи (Апресян 1995, стр.133.).
Крейдлин Г.Е. утверждает, что акт речи бессмысленно предварять эксплицитным модусом «я говорю» потому, что « и без того ясно, что говорящий говорит». (Крейдлин 1983)
По нашему мнению, «говорить» не перформативен, хотя и не противоречит определению, данному Апресяном: «Обычно глагол считается перформативным, если для него возможно такое употребление формы 1-го лица единственного числа настоящего времени (нсв) активного залога индикатива, которое равносильно однократному выполнению означенного этим глаголом действия» (Апресян 1988). Данный глагол слишком семантически «пуст», чтобы быть перформативом, произнесение его не является социальной акцией.
Е.В. Падучева, исследуя семантическую первооснову перформативности, в смысл всякого перформативного глагола включает компонент «говорить» (Падучева 1998, стр. 197).
По-видимому, следует ограничить это утверждение «слабыми» перформативными глаголами, теми, что проясняют намерения говорящего, передают, как он говорит. «Говорить» в данном случае содержит в себе архисему «говорение» в чистом виде, данная архисема является основным компонентом семантической структуры всех перформативов «слабой» группы.
Методом идентификации слабого перформатива будет возможность замены глагольного перформатива, неперформативным высказыванием или неглагольным перформативом.
Напр.: Предложение «Клянусь, я не причиню тебе зла» может быть заменено высказыванием «Я не причиню тебе зла!», «Вот тебе крест, я не причиню тебе зла».
«Слабые» перформативы не употребляются изолированно, они требуют распространения предложения, где обозначается содержание высказывания, перформатив же в данном случае лишь поясняет намерения говорящего. Как правило, они сопровождаются модальными маркерами. Существуют перформативы, созданные исключительно синтаксическим способом. Глагол «спорить» не формирует перформативного высказывания изолированно, лишь в составе конструкции Mod + Inf, «хочу поспорить».
Ввиду того, что в процессе коммуникации большей значимостью обладает содержание высказывания, слабые перформативы обычно опускаются. Именно это и является причиной сложности их идентификации. Скорее всего, в будущем они покинут сферу перформативности, за исключением устойчивых сочетаний.
- Градуальность перформативного глагола.
Существует мнение, что перформативы не могут употребляться с модальными словами. В. В. Богданов считает, что это совпадение говорения с действием обусловливает целый ряд их прагматических, семантических и синтаксических особенностей:
1. Перформатив должен удовлетворять условию искренности говорящего. Это значит, что говорящий не должен притворяться или разыгрывать слушающего;
2. Перформатив не может быть истинным или ложным, он может быть только удачным или неудачным;
3. В качестве перформатива обычно употребляется глагол речевой деятельности со значением вопроса, утверждения, побуждения, обещания, гарантии, извинения и т. д.;
4. Перформатив не может содержать в себе отрицательных или модальных слов;
5. Перформатив обычно выражается в наст. вр., 1 л., ед. ч., изъявит. накл. (Богданов 1983, 166).
Данное утверждение верно только для части перформативных глаголов
«при определенных условиях перформативный глагол не теряет своей функции, зависимой от модальных слов. Вопрос «Могу ли я пригласить Вас на вальс?» равнозначен приглашению. Такой перформатив называется смягченным или косвенным (hedged performative)»(БЭС 1998).
Употребление сильного перформатива с модальным словом зачастую переводит его в группу «слабых» перформативов.
Напр.: «каяться»
Употребляется в религиозном смысле как сильный перформатив: «Каюсь, грешна».
Вводим модальный компонент, меняется тип перформатива: «Хочу покаяться перед тобой, я во всем виновата». Как видим, употребление может и не иметь последствий, перформатив теперь не самостоятелен и требует распространения.
Рассмотрим еще один перформатив «признаваться».
Произнесение «признаюсь» в ситуации уголовного следствия будет иметь значимые последствия, введение же модального слова выводит перформатив из «сильной» группы.
Напр.: «Должен признаться, я не очень хороший пловец».
Итак, введение модального компонента «смягчает» перформатив. По-видимому, функционально это явление объясняется стремлением употреблять перформативы в разговорной речи, применять их к бытовым ситуациям.
Отсюда следует, что модальный компонент в сочетании с перформативным глаголом может выполнять следующие функции.
позволяет употреблять некоторые глаголы в перформативном значении. Например «спорить», который не употребляется изолированно, а только в сочетании с модальным компонентом - «хочу поспорить».
Изменяет тип перформатива, переводит сильный в разряд слабых, поскольку снимает социальные последствия.
3.5 Девальвация перформативного значения.
Апресян Ю.Д. считает, что для разговорной речи характерна девальвация слов (Апресян 2001, 207). На наш взгляд, это явление относится в том числе и к перформативам, а именно к тем глаголам, которые в нашем исследовании названы «сильными». Так как некоторые сильные перформативы очень специфичны в своем употреблении, при использовании в некоторых ситуациях разговорной речи они теряют свою «силу», нейтрализуются. Обычно эти лексемы книжного, высокого, официального стиля или устаревшие, то есть слова с разнообразными пометами кроме тех, что относят их к разговорному стилю. В числе перформативов, подверженных девальвации, следующие: «подавать в отставку», «клясться», «каяться», «благословлять» (высок.), «отпускать (грехи)» (устар.) и др.
Напр.: «Все, надоела эта жизнь семейная, подаю в отставку!»
3![]()
![]()
![]()
.6
Квазиперформатив.
Существует такое лингвистическое явление (мы назвали его квазиперформатив), как перформативы «в табличках». Это те перформативы, которые используются в качестве надписей, регламентирующих общественное поведение. Например, «не курить». Вопрос о статусе подобных высказываний осложняется несколькими причинами.
Во- первых, мы наблюдаем разорванность во времени ситуации восприятия, и ситуацией «произведения» данного высказывания. Этот момент объясняется вполне объективными причинами. Адресантом высказывания является общество, его часть, уполномоченная на это по каким бы то ни было причинам. Адресатом становится остальная часть общества, причем части эти открытые, так как адресат может стать адресантом и, наоборот, при смене социальной роли.
Например, водитель автобуса в своем автобусе адресует пассажирам содержимое табличек, имеющихся в наличии в автобусе, как только наступает ситуация восприятия. Как только он садится в другой автобус он сам становится адресатом, будучи просто пассажиром.
Во- вторых подобная «аморфность» участников коммуникации, не позволяет однозначно судить о глаголах, встречающихся в подобных высказываниях, как о перформативах. Но, так как эти глаголы не могут быть оставлены без внимания, мы классифицируем их как квазиперформативы. Глаголам данной группы свойственно употребление в форме 3 лица страдательного залога.
Напр.: «курить запрещается».
3.7 Ограничения в употреблении перформативного глагола.
Перформативный глагол не может сопровождаться отрицанием, за исключением глаголов, имеющих антонимическую пару. Данное явление объясняется самой природой перформативности. Считается, что перформатив не оценивается в логических категориях «истинности»vs. «ложности», так как является действием в своей сущности. Высказывание «не клянусь» в таком аспекте становится абсурдным, потому что таким образом говорящий не клянется, так же как и не бежит, например, не поет, и не пляшет.
В случае если перформативный глагол имеет антонимическую пару, в случае отрицательного употребления меняется значение перформатива, также как и его иллокутивная функция. Так, например, высказывание Пообедать не откажусь может быть приравнено к высказыванию Соглашаюсь пообедать.
Вопрос о существовании того или иного перформатива в речи решается следующим образом. Примером употребления перформатива (впрочем, как и любого другого слова) будет ответ на модальный вопрос в ситуации переспроса.
Напр.: - Клянешься?
- Клянусь!
Заключение.
Подводя итоги нашей работы и анализа, предложенного в ней, считаем необходимым отметить следующие факты. Обзор теоретической базы, обосновывающей условия существования перформативности, представленной в современной лингвистике, показал, что данная тема требует разработки в аспекте частного языкознания, поскольку системы перформативов в различных языках обладают множеством частных особенностей. В данном исследовании нам удалось выявить некоторые закономерности функционирования перформативного глагола в русском языке, степень соответствия системы русских перформативов системе перформативных глаголов английского языка.
Проводя данное исследование, мы столкнулись с проблемой отсутствия лексикографического описания данной группы, единственный источник, систематизирующий перформативные глаголы в русском языке это список, предложенный Ю.Д. Апресяном в 1988 году (Апресян 1988). В результате анализа составляющих данного списка нам удалось выявить, что, во-первых, некоторые глаголы, обозначенные в нем, не являются перформативами, во- вторых, часть приведенной лексики устаревает с изменениями, затрагивающими некоторые области современной жизни (меняется порядок делопроизводства с ориентацией на западные стандарты, трансформируется сфера разговорной речи). Реализовывая задачу нашей работы, мы выяснили, что в русском языке насчитывается свыше ста перформативных глаголов, почти все глаголы, имеющие перформативное употребление в русском языке, имеют свои соответствия в английском языке как перформативы, но имеются и исключения, вызванные условиями экстралингвистического характера. Нам удалось выявить таки особенности глаголов данной группы как градуальность, способность отражать иерархичность социальных отношений, вызывать серьезные социальные последствия.
Нам удалось выяснить грамматические условия функционирования перформатива, стилистические ограничения, сопутствующие перформативному употреблению, особенности прагматики перформатива.
Поскольку данные лексикографических источников дают только приблизительные данные о расхождении в системах перформативов русского и английского языков, данная работа имеет перспективное продолжение. Для полной реализации сравнительного аспекта работы необходим подробный анализ системы английских перформативных глаголов на основе работы с литературными текстами, сопоставления переводов с русского на английский и, наоборот, с английского на русский.
Библиография:
Апресян Ю. Д. Перформативы в грамматике и словаре.// Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз.1986,Т.45, №3
Бенвенист Э. Общая лингвистика. - Б.:БГК им. И.А.Бодуэна де Куртене,1998
Богданов В. В. Иллокутивная функция высказывания и перформативный глагол. В: Содержательные аспекты предложения и текста. - Калинин, 1983
Кошмидер Э. Очерк науки о видах польского глагола. Опыт синтеза.// Вопросы глагольного вида. М.,1962
Краткий словарь когнитивных терминов./ Под ред. Е.С.Кубряковой. М.:1996
Крейдлин Г. Е. О некоторых особенностях синтаксического поведения предикатов с сентенциональными актантами.//Семиотика и информатика.,1983,вып.21
Падучева Е.В. Вид и время перформативного глагола.// Логический анализ языка: Язык речевых действий. М.,1994
Падучева Е.В. Соотнесение высказывания с действительностью. - М.:2001
Русистика сегодня. М.,1988
Современный русский язык./ Под ред. В.А.Белошапковой. М.: Азбуковник, 1999
Шатуновский И. Б. Семантика вида. К проблеме инварианта.//Русистика сегодня. - М.,1993
Язык и наука конца 20 века: Сб. статей. М.: Российский государственный гуманитарный университет, 1995.
Языкознание. Большой энциклопедический словарь/ Гл. ред. В.Н.Ярцева. – 2е изд. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1998
Austin J.L. How to Do Things with Words. Oxford: University Press,1965
Austin J.L. Performative - constative.// Philosophy and Ordinary Language.Urbana,1963
Kartunnen L. Conventional implicature// Presupposition. N.Y. etc.: Acad. Press, 1979
Leech G. Meaning and the English verb,L.,1971
. Lyons John. Semantics. - GB: Cambridge University, vol. 1-2, 1977
Reichenbach H. Elements of symbolic logic, N.Y., 1947
Ross J.R. On Declarative Sentences.// Reading in English Transformational Grammar. Waltham, Moss: Ginn,1970
21. Searle J. Indirect Speech Acts. Syntax and Semantics, 1976, vol. 3.
Использованные словари:
1. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений/ Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В.Виноградова. – 4-е изд., дополненное. – М.: Азбуковник,1998
Новый объяснительный словарь синонимов русского языка. Второй выпуск./Ответственный руководитель Ю.Д.Апресян. – М.: Языки русской культуры, 2000