Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Роль моральной оценки в характеристике героев «Тихого Дона» М. А. Шолохова

Роль моральной оценки в характеристике героев «Тихого Дона» М. А. Шолохова

не только в психологическом анализе героя, но и в прямой авторской речи, картинах природы, описаниях событий. ( А. Киселёв)».1

Таким образом, Михаил Александрович Шолохов обладает замечательным искусством характеристики героев. Причём его мастерство состоит в том, что он многое заставляет додумывать читателя, не навязывая ему готовых выводов и решений.

В последующих главах мы постараемся показать на отдельных героях, каким образом писатель создаёт тот или иной моральный облик персонажа.

2. Комическое и трагическое в образе Пантелея Прокофьевича Мелехова.

Для того, чтобы узнать, какие человеческие качества и свойства обнаруживает Пантелей Прокофьевич. Нужно проанализировать. Как он относится к семье, как ведёт себя в ней, какие симпатии и антипатии испытывает.

Образ Пантелея Прокофьевича дан прежде всего для того, чтобы понять, в какой семье вырос главный герой «Тихого Дона», в каких условиях, под чьим влиянием.

Из мельчайших бытовых деталей мы узнаём, что Мелеховы отличались крепким достатком, во всём этом чувствуется твёрдая хозяйская рука Пантелея Прокофьевича. Из портретного описания- то, что глава семьи был вспыльчив до беспамятства, не терпел малейшего возражения или ослушания. При случае, не задумываясь, бил Пантелей Прокофьевич Григория костылём по спине, порол вожжами загулявшую без мужа Дарью. Вспыльчивость и властность - его характерная черта, которую Шолохов раскрывает через поведение героя.

Так, например, узнав о связи Григория с Аксиньей, Пантелей Прокофьевич кричит:

« – На сходе запорю! ... Ах, ты чёртово семя! –он сучил ногами, намереваясь ещё раз ударить. – На Марфушке - дурочке женю! ... Я те выхолощу! ...

На шум прибежала мать.

  • Прокофьич, Прокофьич! ... Охолонь трошки! ... Погоди! ...

Но старик разошёлся не на шутку: поднёс раз жене, опрокинув столик со швейной машинкой и, навоевавшись, вылетел на баз. Не успел Гришка скинуть рубаху с разорванным в драке рукавом, как дверь крепко хлястнула и на пороге вновь тучей буревой укрепился Пантелей Прокофьевич.

  • Женить сукина сына! ... ».1

Он сам выбрал невесту для Григория, и это было слишком уж сурово даже для патриархальной, крестьянской семьи начала века. Характерно, что младший сын ( человек тоже своенравный и самолюбивый - черта, которая роднит его с отцом) безропотно подчиняется решению и выбору Пантелея Прокофьевича. И понятно: он в душе сам, очевидно, понимает, что скандальным романом с Аксиньей виноват перед семьёй.

Старшего Мелехова тяготит то, что Наталья в их семье стала нелюбимой женой, он всячески помогает ей, проявляет нежность и деликатность. Через отношение к невестке, автор показывает всю неоднозначность этого образа.

Для Пантелея Прокофьевича, главы семейства, существующий уклад жизни был освещён временем, обычаем. Много усилий приложил он для того, чтобы вернуть Григория к жене, для него мнение хутора было законом, а хутор считал, что Григорий опозорил Мелеховых, уйдя с Аксиньей от законной жены. Старик тяжело переживал несчастье, и, когда Григорий вернулся в родительский дом, к жене, Пантелей Прокофьевич не может сдержать радости.

Он очень гордится сыновьями, которые дослужились на фронте до офицерских чинов, не может удержаться от смешного бахвальства, усердно расписывает достоинства Григория, Петра. Приехавшего на побывку младшего сына везет через хутор. «Сыновей на войну провожал рядовыми казаками, а выслужились в офицерья, что ж, аль мне не гордо прокатить сына по хутору? Пущай гуляют и завидуют. А у меня, брат, сердце маслом обливается!»1 - простодушно придается Пантелей Прокофьевич.

Смерть Петра была первым ударом для Мелехова. Крепким стариком, гневливым, вспыльчивым до самодурства изображает его писатель. Война, тревога за сыновей, которые сражаются на фронтах, известие о смерти Григория, оказывается ложным, подкосили Пантелея Прокофьевича, состарили его. Он поседел, «слабый на слезу стал». Жизнь то била его нещадно, то миловала радостью, и старик, не выдерживая, меняется на глазах.

Суровый, державшийся ранее с большим достоинством. Пантелей Прокофьевич становится со временем суетливым, болтливым, любящим прихвастнуть. Когда купец Мохов, узнав, что Григорий награжден георгиевским крестом, передает герою подарки, старик безудержно хвастается: «Пошли, грит, своему герою от меня поклон и подарки, пущай он и в будущие времена так же отличается. Ажник слеза его прошибла, понимаешь, сват?»2

Эта хвастливость проходит через весь роман как одна из комических черт образа Пантелея Прокофьевича. Шолохов показал, что эта черта возникла в тяжелых, меняющихся обстоятельствах жизни. Старик, хвастался геройством своего сына, как бы вознаграждая себя за то горе, которое было испытано им. В этом раскрывается трагикомический характер образа Пантелея Прокофьевича.

Гражданскую войну он использует для личного обогащения. «Да и что ж не взять у энтих, какие к красным подались? Грех у них не брать!»1 - доказывал Пантелей Прокофьевич возмутившемуся Григорию.

Всю свою жизнь стремился Пантелей Прокофьевич к достатку и богатству. Сам работал, не жалел семьи, все тащил в дом. Но началась гражданская война, и приходилось бросать свой дом, идти в «отступ». Но еще большей бедой было разрушение крепкой, дружной семьи. Как ни старался не мог он сохранить в доме нерушимый старинный порядок. Вместе с этим меняется характер Пантелея Прокофьевича. Все еще пошумливает он на домашних, но хорошо знает, что нет у него былой власти. Постоянно пререкается с ним Дарья, не слушается Дуняшка, его вспыльчивость теперь вызывает только смех.

Комизм образа Пантелея Прокофьевича вырастает из несоответствия между тем, каким был совсем недавно и каким стал этот герой, он все чаще попадает в смешное положение.

Так, например, когда после отступления Красной Армии, Пантелей Прокофьевич возвращается в хутор, приезжает Григорий, вся семья собирается за столом. Григорий говорит Дуняшке: «О Мишке Кошевом с нонешнего дня и думать позабудь». Дуняшка возражает ему. Пантелей Прокофьевич кричит на дочь: «Ты, сукина дочь, цыц у меня! Я то я тебе такое сердце пропишу, что и волос с головы не соберешь! Ах ты, паскуда этакая! Вот пойду зараз, возьму вожжи...»

Ситуацию разряжает острую на язык Дарья: «Батенька! Вожжей-то ни одних у нас не осталось. Все забрали!» – со смиренным видом прерывает она Пантелея Прокофьевича.

«Пантелей Прокофьевич бешено сверкнул глазами и, не сбавляя голоса, продолжал отводит душу:

  • ...Возьму чересседельную – так я вам таких, чертей...

  • И чересседельную красные тоже взяли! – уже громче вставила Дарья, по-прежнему глядя на свекра невинными глазами. Этого Пантелей Прокофьевич снести уже не мог. Секунду глядел он на сноху, багровея в немой ярости, молча зевая широко раскрытым ртом (был похож он в этот миг на вытащенного из воды судака), а потом хрипло крикнул:

  • Замолчи, проклятая, сто чертей тебе в душу! Слова не дарует сказать! Да что это такое?»

Дарья не только не боится старика, она вступает с ним в поединок, дразнит его, сохраняя внешнюю почтительность. Само слово «смиренный» несет в себе иронию, а под «смиренным видом» Дарья скрывает совсем другие чувства. И старик терпит поражение в стычке со снохой. В последних его словах: «Замолчи проклятая...» слышится явное бессилие и растерянность.

Затем Шолохов усиливает комическое начало: Пантелей Прокофьевич вновь обрушивается на Дуняшку: «...тебя и убить мало! Нашла присуху! Запек ей душу висельник! Да ничто ж это человек? Да чтобы такой христопродавец был моим зятем?! Попадись он мне зараз – своей рукой смерти предам! Только пикни ишо, возьму шелужину, так я тебе...» Тут Ильинична окончательно сразила старика: «Их, шелужинов-то, на базу днем с огнем не сыщешь... По базу хоть шаром покати, хворостины на растопку и то не найдешь. Вот до чего дожили!

Пантелей Прокофьевич и в этом бесхитростном замешательстве усмотрел злой умысел. Он глянул на старуху остановившимися глазами, вскочил, как сумасшедший, выбежал на баз.

Григорий бросил ложку, закрыл лицо руками и трясся в беззвучном хохоте... Смеялись все, кроме Дуняшки. За столом царило веселое оживление».1

Комизм возникает из того, что Пантелей Прокофьевич как будто не может привести в исполнение свои угрозы из-за отсутствия в его разоренном хозяйстве привычных орудий наказания. Писатель сравнивает Пантелея Прокофьевича с судаком, которого вытащили из воды, и это смешное сравнение, как нельзя лучше передает то оглушение, которое испытал старик, его бессилие и раздражение. Портретная характеристика способствует выявлению комического. Мимоходом высказанное замечание о хворостинах, которых «днем с огнем не сыщешь», окончательно сразило Пантелея Прокофьевича. Он вне себя от гнева и возмущения. У него «остановившиеся глаза», он вскакивает «как сумасшедший». Шолохов прибегает в портретной характеристике к преувеличению, чтобы показать смешным гнев Пантелея Прокофьевича.

Но комическое в образе этого героя граничит с трагическим. Именно на примере этого героя автор показывает всю трагичность времени. Пантелей Прокофьевич не может найти себя в нем. Без тяжелого труда, постоянной заботы об урожае, беготни по базу герой не мыслит своего существования.

Постоянное чувство опасности, тоски ухудшает ситуацию. Это состояние Пантелея Прокофьевича Шолохов выражает через авторскую и несобственно-прямую речь. Так, например, старик, узнав, что в хутор привезли убитых Христоню и Аникушку, боясь волнений, страданий, не пошел на похороны, уехал в лес.

«Погребальный звон заставил его в лесу снять шапку, перекреститься, а потом он даже подосадовал на попа: мыслимое ли дело звонить так долго. Ну, ударил бы в колокол, по разу – и все, а то заблаговестили на целый час. И что проку от этого звона? Только разбередят людям сердца да заставит лишний раз вспомнить о смерти. А о ней осенью и без этого все напоминает: и падающий лист, и с криком пролетающие в голубом небе станицы гусей. И мертвенно полегшая трава...»1

Но как бы ни была велика растерянность перед историческими событиями, как бы далеко ни зашла междоусобная война, Пантелей Прокофьевич знает, что поступать так, как делает картель Митька Коршунов, который не щадит ни старых, ни малых, нельзя. После того, как Митька зверски расправляется с престарелой матерью Михаила Кошевого, Мелехов, не впускает его в дом:

«- Поворачивай обратно! ...

Не хочу, чтобы ты поганил мой дом! – решительно повторил старик. – И больше чтоб и нога твоя ко мне не ступала. Нам, Мелеховым, палачи не сродни, так-то!»1

Сумятица времени не дала старику спокойно сидеть дома, пришлось идти «в отступы», где он заболел типичной болезнью неустроенности – тифом. В суматохе паники и общего смятения схоронили Пантелея Прокофьевича в чужой, далекой от дома стороне, где он отродясь не бывал.

«Григорий, наклонясь вперед, смотрел на отца. Черты родного лица изменила болезнь, сделала их странно непохожими, чужими. Бледные, осунувшиеся щеки Пантелея Прокофьевича заросли седой щетиной, усы низко нависли над ввалившимся ртом, глаза были полузакрыты, и синеватая эмаль белков уже утратила искрящуюся живость и блеск. Отвисшая нижняя челюсть старика была подвязана красным шейным платком, и на фоне красной материи седые курчавые волосы бороды казались еще серебристее, белее.

Григорий опустился на колени, чтобы в последний раз внимательнее рассмотреть и запомнить родное лицо, и невольно содрогнулся от страха и отвращения: по серому, восковому лицу Пантелея Прокофьевича, заполняя впадины глаз, морщины на щеках, ползали вши. Они покрывали лицо живой, движущейся пеленой, кишели в бороде, серым слоем лежали на стоячем воротнике синего чекменя...»2

Мастерство Шолохова проявляется здесь в противопоставлении: «прежний Пантелей Прокофьевич» и «мертвый Пантелей Прокофьевич». Эта антитеза заостряется восприятием Григория, тем каким он увидел отца в последний раз, и каким мы видим его в течение романа: крутым, суровым, но справедливым человеком.

Изображением смерти Пантелея Прокофьевича Шолохов оттеняет дальнейшую трагическую судьбу главного героя.

3. Ильинична как воплощение материнства.

В первых томах «Тихого Дона» редко упоминается эта героиня, она как бы сопутствует образам Героиня Пантелея Прокофьевича. Старая женщина, мать, неугомонная и хлопотливая, вечно занятая бесконечными домашними заботами, казалось незаметной, и в происходящих событиях мало принимала участия.

Даже ее портретной характеристики нет в первых главах книги, а есть только некоторые детали, по которым можно судить, что эта женщина многое пережила на своем веку: «сплошь опутанная паутиной морщин, дородная женщина»1, «узловатые и тяжелые руки»2, «шаркает старчески дряблыми босыми ногами».3 И только в последних частях «Тихого Дона» раскрывается богатый внутренний мир Ильиничны.

Писатель показывает ее силу и стойкость. «Норов у вас, молодых, велик, истинный бог! Чуть чего – вы и беситесь, - говорит Ильинична Наталье. – Пожила бы так, как я смолоду жила, что бы ты тогда делала? Тебя Гришка за всю жизнь пальцем не тронул, и то ты недовольна, вон какую чуду сотворила: и бросать-то его собралась, и омороком тебя шибало, и чего ты только не делала, бога и того в ваши поганые дела путала... Ну скажи, скажи, болезная, и это – хорошо? А идол мой хороший смолоду до смерти убивал, да ни за что ни про что, вины моей перед ним нисколько не было. Сам паскудничал, а на зло срывал. Придет бывало, на заре, закричу горькими слезами, попрекну его, ну он и даст кулакам волю... По месяцу вся синяя, как железо ходила, а ишь выжила же, и детей вскормила, из дому ни разу не сочинялась уходить».1

В том монологе Ильинична предала всю свою горькую, беспросветную жизнь, но при этом она не жалуется, не жалеет себя, она лишь хочет пробудить в снохе такое же мужество и стойкость.

Через авторскую речь Шолохов свое восхищение и поклонение перед этой матерью: «Мудрая и мужественная старуха», «гордая и мужественная Ильинична».2

Ильинична не разбиралась в событиях революции и гражданской войны, но она оказывалась намного человечнее, умнее, прозорливее Григория и Пантелея Прокофьевича. Так, например, она упрекает младшего сына, порубившего в бою матросов, поддерживает Пантелея Прокофьевича, который выгоняет со своего обоза Митьку Коршунова. «Этак и нас с тобой и Мишатку с Полюшкой за Гришу могли порубить, а ишь не порубили же, поимели милость».3 - Говорит возмущенна Ильинична Наталье. Когда Дарья застрелила пленного Котлярова, Ильинична, по словам Дуняши, «забоялась ночевать с ней в одной хате, ушла к соседям».4

Во всех этих поступках проявляется человечность, нравственность этой героини.

В последних главах Шолохов раскрывает трагедию матери, потерявшей мужа, сына, многих родных и близких. «Она жила, надломленная страданием, постаревшая, жалкая. Много пришлось испытать ей горя, пожалуй даже слишком много...»1 Эта строчка передает сострадание и любовь, которые испытывает автор к своей героине.

Только о Григории думает Ильинична. Только им жила она последние дни. «Старая я тала... И сердце у меня болит о Грише... Так болит, что ничего мне не мило и глазам глядеть больно»2, - говорит она Дуняше. В тоске по сыну, который все не возвращался, Ильинична достает его старую поддевку и фуражку, вешает их на кухне «Войдешь с базу, глянешь, и как-то легче делается... Будто он уже с нами...», - виновато и жалко улыбаясь, говорит она Дуняшке».3

Короткое письмо от Григория с обещанием осенью прийти на побывку доставляет Ильиничне большую радость. Она с гордостью говорит: «Маленький-то вспомнил про матерю. Как он пишет-то! По отчеству, Ильиничной, повеличал... Низко кланяюсь, пишет дорогой мамаше и еще дорогим деткам...»4

Война, смерть, тревога за любимого человека помирили Ильиничну с Аксиньей, и глазами Аксиньи мы видим горе безутешной матери, которая понимает, что больше не увидеть ей сына.

«Ильинична стояла, придерживаясь руками за изгородь, смотрела в степь, туда, где, словно недоступная далекая звездочка, мерцал разложенный косарями костер. Аксинья ясно видела озаренные голубым лунным светом припухшее лицо Ильиничны, седую прядь волос, выбившуюся из под черной старушечьей шальки. Ильинична долго смотрела в сумеречную степную синь, а потом не громко, как будто он стоял тут же, возле нее, позвала: «Гришенька! Родненький мой! – Помолчала и уже другим, низким и глухим голосом сказала: - кровинушка моя...»1

Если раньше Ильинична была сдержана в своих чувствах, то сейчас все изменилось, она словно вся состоит из материнской любви.

Но ее образ раскрывается не только через ее сына, но и через Михаила Кошевого. Она примирилась с мыслью, что убийца Петра входит в Мелеховский дом будущим хозяином. Примеряется, видя, как Дуняша тянется к этому человеку, как теплеет нервный, жесткий взгляд Кошевого при виде внука ее, Мишатки. Ильинична благословляет их, казалось бы противоестественный союз, зная, что жизнь, какую она знала до сих пор, не вернуть, и она не в силах ее исправить. В этом проявляется мудрость Ильиничны.

Последние дни ее описаны Шолоховым с большой силой. «Удивительно, как коротка и бедна оказалась жизнь и как много в ней было тяжелого и горестного, в мыслях обращалась она к Григорию.. И на смертном одре жила она Григорием, думала только о нем...»1

Безответная Ильинична возвышается Шолоховым до высоты народной подвижницы, всю жизнь свято соблюдавшей заповеди православной морали, заповеди доброты, любви к ближнему.

4. Петро Мелехов.

«Петро напоминал мать: небольшой курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый».1 Нет в портретном описании старшего брата Григория и намека на турецкую кровь, которая выделяла Мелеховых от остальных селян. Нет в нем и тех качеств, которые передавались из поколения в поколение, и так роднили Пантелея Прокофьевича, Григория, Дуняшку: независимого характера, свободолюбия, гордой непокорности.

Пока семья Мелеховых живет миной, спокойной жизнью, в атмосфере дружбы, взаимной заботливости, любви, фигура Петра не вызывает каких-либо негативных чувств. Он по-настоящему любит свою семью, младшего брата. Но уже с первых страниц автор дает понять, что Петро не обладает тем обаянием, которым веет от его младшего брата. Рисует ли писатель картину косьбы, он не забывает обратить внимание на грацию сильного тела Григория, заметить, как отзывчив он на очарование природы; идет ли речь о скачках, непременно отмечет, что Гришка взял первый приз.

Петро же уступает брату и в красоте: «Григорий надел мундир с погонами хорунжего, с густым завесом крестов и, когда погляделся в запотевшее зеркало, - почти не узнал себя: высокий, сухощавый...

- Ты – как полковник! – восторженно заметил Петро, без зависти любуясь братом...»2, и в умении петь, о котором мимолетно упоминается в разговоре: « - Да ты ить не мастак», - говорит Степан Аксаков Петру, - «Эх, Гришка ваш дишканит! Потянет, чисто нить серебряная, не голос»1, но все это не принижает образ Петра. Он покупает своей искренностью, веселостью. В первых главах первой книги герой у Шолохова «улыбается, заправив в рот усину»2, «посмеиваясь в пшеничные усы»3, по-доброму подтрунивает над Григорием:

«Григорий шел... хмурился... От нижней челюсти, наискось к скулам, дрожа, перекатывались желваки. Петро знал: это верный признак того, что Григорий кипит и готов на любой безрассудный поступок, но посмеиваясь в пшеничные в сои усы, продолжал дразнить брата...

  • Гляди, Петро подеремся, - пригрозил Григорий...

  • «Заглянула, мол, через плетень, а они, любушки, лежат в обнимку». – «Кто?» - спрашиваю, а она: «Да Аксютка Астахова с твоим братом». Я говорю...

  • Оскалив по-волчьи зубы, Григорий метнул вилы. Петро упал на руки, и вилы, пролетев над ним, на вершок вошли в кремнисто-сухую землю.

Потемневший Петро держал под уздцы взволнованных криком лошадей, ругался:

  • Убить бы мог, сволочь!

  • И убил бы!

  • Дурак ты! Черт бешеный! Вот в батину порода выродился, истовый черкесюка!..

Через минуту, закуривая, глянули друг другу в глаза и захохотали...»1

Ссора быстро начинается и быстро погасает, братья снова вместе, снова готовы втихомолку посмеиваться над своим вспыльчивым, властным отцом. Происходит это от того, что им нечего скрывать друг от друга, между ними нет тайн, их отношения построены на искренности, они могут говорить о самом сокровенном. Вот, например, перед женитьбой Григория Петро спрашивает, как же тот поступит с Аксиньей:

«– Гришка, а как же с Аксюткой?

  • А что?

  • Небось жалко кидать?

  • Я кину – кто-нибудь подымет, - смеялся тогда Гришка.

  • Ну гляди, - Петро жевал изжеванный ус, - а то женишься да не в пору...

  • Тело заплывчиво, а дело забывчиво, - отшутился Гришка».2

Петро здесь мудрее Григория, он понимает, что не так-то просто справиться с чувством, на которое брат «... в жениховском озорстве играючи рукой помахивал, - дескать, загоится, забудется...»3

Нет еще у Петра той хитрости, приспособленчества, которые проявляются у него в войне. Так, например, не держится он в стороне, когда вспыхивает ссора на мельнице между «мужиками» и казаками: «Петро кинул мешок и, крякнув, мелкими шажками затрусил к мельнице. Пристав на возу, Дарья видела, как Петро втесался в середину, валял подругных; охнула, когда Петра на кулаках донесли до стены и уронили, топча ногами».1 Герой с легкостью, не думал о себе, бросает свою поклажу и вступается за односельчан. Эта необдуманность пропадает у Петра во время войны.

Война становится для Петра проверкой всех его качеств, она заостряет, выделяет те черты его характера, которые, которые не были видны в мирной жизни. Это для него своеобразное испытание, из которого герой не сможет выйти с достоинством. В первые дни войны встречаются два брата, Шолоховым дано их описание: Петра – «...загорелое лицо, с подрезанными усами пшеничного цвета и обожженным солнцем серебристыми бровями...» и Григорий с незнакомой, пугающей бороздой на лбу. Если в портрете главного героя, испытавшие душевные потрясения из-за убитого человека, произошли изменения, то в описании Петра ничего не изменилось. Нет у этого героя душевных страданий, смятения, он не задумывается, как Григорий, для чего, с какой целью умирают на войне люди. Он приспособился, привык к ней, понял что из нее можно извлекать выгоду. Грозным обвинением звучат слова автора: «... быстро и гладко шел в гору, получил под осень шестнадцатого года вахмистра, заработал, подлизываясь к командиру сотни, два креста и уже поговаривал в письмах о том, что бьется над тем, чтобы послали его подучится в офицерскую школу ... прислал свою фотографическую карточку. С серого картона самодовольно глядело постаревшее лицо его, торчмя стояли закрученные белые усы, под курносым носом знакомой улыбкой щерились твердые губы. Сама жизнь улыбалась Петру, а война радовала, потому что открывала перспективы необыкновенные: ему ли, простому казаку, с мальства крутившему хвосты быкам, было думать об офицерстве и иной сладкой жизни»1. Если Григория мало радуют чины и кресты, то для Петра офицерские погоны кажутся несбывшимся счастьем, если Григорий всегда отстаивает свое достоинство, то Петр подобострастен, льстив, готов к услугам, война гнула главного героя, Петру же рисовались радужные горизонты привольной жизни – «дороги братьев растеклись врозь...»2

Революция развеяла мечты героя, но и здесь он быстро сориентировался: «Я, Гришка, шататься, как ты, не буду... Меня к красным арканом не притянешь... незачем мне к ним, не по дороге»3. В годину смуты, бед, смертей Петр возами отправляет домой награбленное. «Петро - он гожий, дюже гожий к хозяйству!»4 - нахваливает Пантелей Прокофьевич старшего сына, «поджившегося» под Калачом. В противовес Григорию, который не только сам не брал чужого, но и запрещал своим подчиненным, Петро ничем не брезговал для приумножения своего. Если Пантелей Прокофьевич тащит в дом все, что подвернется, для того, чтобы сохранить свое рушащееся гнездо, свою привычную жизнь, то его старший сын – ради наживы. Накопительство Пантелея Прокофьевича трагично и напоминает нервный поединок с перипетиями судьбы, стяжательство Петра смешно и никчемно. Доказательством служит сцена примерки Героем дамского белья, прихваченного им в отбитом поезде: «...покашливая и хмурясь, попробовал примерить панталоны на себя. Повернулся и, нечаянно увидев в зеркале свое отображение с пышными складками назади, плюнул, чертыхнулся... Большим пальцем ноги зацепился в кружевах, чуть не упал на сундук и, уже разъярясь всерьез, разорвал завязки... панталоны, которые неизвестно какой пол шились, Дарья в тот же день, вздыхая сложила в сундук (там лежало еще немало вещей, которым никто из баб никто не мог найти применения)».1

Как ни умел Петро гибко приспособляться к изменившимся обстоятельствам, пережидать трудные времена, но война не обошла его стороной, умер он от руки Михаила Кошевого так же суетливо и приниженно, как и жил:

«- Кум! – чуть шевеля губами, позвал он Ивана Алексеевича...

- Кум, Иван, ты моего дитя крестил.. Кум, не казните меня! – Попросил Петро и, увидев, что Мишка уже поднял на уровень его груди наган, - расширил глаза, будто готовясь увидеть нечто ослепительное, как перед прыжком вобрал голову в плечи».2

5. Дарья Мелехова. Трагедия ее бесплодной жизни.

Дарья Мелехова упоминается уже в первой главе и появляется затем во второй, третьей четвертой, восьмой и девятой главах первой части романа, нов них еще нет изображения характерных дарьиных черт.

Если, например, при первом появлении в романе «Тихий Дон» генерала Николая Александровича Листницкого изображаются его лицо, фигура, одежда – все характерное, что живо бросилось в глаза Григорию Мелехову, - то появление Дарьи дано совсем иначе. При первом ее появлении упоминаются лишь «икры белых ног».1

В четырнадцатой главе, рассказывая о возвращении Аксиньи Астаховой ранним утром от знахарки домой, Шолохов обращает внимание на брови повстречавшейся Дарьи:

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: