Ф.И. Тютчев и немецкий романтизм
"На севере мрачном, на дикой скале
Кедр одинокий под снегом белеет,
И сладко заснул он в илистой мгле ,
И сон его вьюга лелеет.
Про юную пальму все снится ему,
Что в дальних пределах Востока,
Под пламенным небом, на знойном холму
Стоит и цветет, одинока... (1823-1824)
Тютчев перевел также из Гейне ("в которую из двух влюбиться...", "Закралась в сердце грусть, — и смутно...", "Из края в край, из града в град...". Особый интерес представляет стихотворение "Мотив Гейне", не переведенное дословно, которое показывает, насколько органично вошли мысли и темы Гейне в мировоззрение Тютчева, делаясь его собственными:
Если смерть есть ночь, если жизнь есть день —
Ах, умаял он, пестрый день, меня!..
И сгущается надо мною тень,
Ко сну клонится голова моя... Обессиленный, отдаюсь ему...
Но все грезится сквозь немую тьму —
Где-то там, над ней, ясный день блестит
И незримый хор о любви гремит... (1869).
Тютчева, как и Гейне, привлекала разработка малой лирической формы. Воспринята была Тютчевым и морская поэзия Гейне. Так же Тютчев сравнивает волны с лошадьми, (вслед за Гейне и Байроном: "О рьяный конь, о конь морской, / с бледно-зеленой гривой" ("Wie schwarzgrüne Rosse mit silbernen Mähnen / Sprangen die weissgekräuselten Wellen" — Phönix, Nordsee, II, 8), говорит о жемчужинах на дне моря, (Nordsee, VII), сравнивает приливы и отливы моря с волнениями своего сердца, (Неimkehr 8). Для Тютчева, как и для Гейне, море – символ освобождения. Но Тютчев почти не касается гейневской иронии, разрушающей романтизм.
В 1844 году Тютчев окончательно возвращается в Россию, а в 1848 году, после четырехлетнего перерыва, возобновляет лирическое творчество, в котором мотивы немецкого романтизма будут все более соединены с традициями русской поэзии и прозы (Гоголя, Лермонтова, Баратынского, Кольцова). Во его стихах усиливаются христианские мотивы, в том числе и в восприятии природы (ср. "О чем ты воешь, ветр ночной…" <1836> и "Святая ночь на небосклон взошла…" <1848-1850>). В свою очередь, Тютчев послужил вдохновителем и образцом для подражания А. Фету, Л. Мею, А.К. Толстому, Вл. Соловьевунескольким поколениям русских символистов. Так, в диалоге с немецким романтизмом, сложилась уникальная школа русской философской поэзии.
Примечания
1.Эту пару образов противопоставляли в своих стихах А.Шлегель, В.Гюго, А.Ламартин. Параллели указаны В.Н.Топоровым в статье: Заметки о поэзии Тютчева (Еще раз о связях с немецким романтизмом и шеллингианством) // Тютчевский сборник: статьи о жизни и творчестве Ф.И.Тютчева. Таллинн, 1990.
2. "Байрон (Отрывок<из Цедлица>)": "… И мудрено ль, что память о высоком /Невольной грустью душу осенила!../Не лебедем ты создан был судьбою, /Купающим в волне румяной крыла, /Когда закат пылает над потоком /и он плывет, любуясь сам собою, /Между двойной зарею, – / ты был орел — и со скалы родимой, /Где свил гнездо — и в нем, как в колыбели, /Тебя качали бури и метели, /Во глубь небес нырял, неутомимый, /Над и землей парил высоко, / Но трупов лишь твое искало око!.." (1828-29).
3.Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения в 2-х томах. М., 1989. Т. 2. С. 54.
4.Там же. С. 54.
5.Топоров В.Н. цит.соч. С. 96.
6."Des Menschen Seele /Gleicht dem Wasser: /Vom Himmel kommt es, /Zum Himmel steigt es, /Und wieder nieder /Zur Erde muß es, / Ewig wechselnd. <...> / Wind ist der Welle /Lieblicher Buhler, /Wind mischt vom Grund aus /Schäumende Wogen. <...> /Seele des Menschen, /Wie gleichst du dem Wasser! /Schicksal des Menschen, /Wie gleichst du dem Wind!"
7.См. стихотворения Шиллера "Боги Греции", "Дифирамбы", "Певцы древнего мира" и т.д.
8.Здесь и далее прозаические подстрочные переводы мои – А.К.
9.О философии ночи у немецких романтиков см. также Д. Чижевского: Čyževskyj D. Tjutčev und die deutcshe Romantik // Zeitschrift für slawische Philologie. Lepzig, 1927, Bd. 4.
10."O, Nacht, Nacht, kehr zurück! Ich ertrage all dies Licht und die Liebe nicht länger"
11."Muß der Morgen immer wieder kommen? Endet nie des Irdischen Gewalt? Unselige Geschäftigkeit verzehrt den himmlischen Anflug der Nacht".
12.Мотивы слияния растворения души в океане природной жизни мы встретим также у Гете:
В безбрежном мире раствориться,
С собой навеки распроститься
В ущерб не будет никому.
Не знать страстей, горячей боли,
Всевластия суровой воли —
Людскому ль не мечтать уму?
<...> Пусть длятся древние боренья!
Возникновенья, измененья —
Лишь нам порой не уследить.
Повсюду вечность шевелится,
И все к небытию стремится,
Чтоб бытию причастным быть. ("Одно и Все")
13.Ср. пушкинское: "Навис покров угрюмой нощи над сводом дремлющих небес…" ("Воспоминания в Царском Селе").
14."Die Bächlein von der Bergen springen, Die Lerchen schwirren hoch vor Lust" - ("Ручейки прыгают с гор, Жаворонки щебечут в вышине, ликуя" - "Der frohe Wandersmann"); "Die Quellen von den Klüften, /Die Ström' auf grünen Plan,] / Die Lerchen hoch in Lüften..." ("Ручьи из расщелин, потоки на зеленой равнине, жаворонки высоко в вышине…" - "Wanderschaft").
15.Достаточно упомянуть циклы "Зимний путь" („Winterreise") и "Прекрасная мельничиха" ("Die schöne Müllerin") В. Мюллера, положенные на музыку Шубертом, "Ночная песнь странника" Гете ("Wanderers Nachtlied", известная русскому читателю в переводе Лермонтова: "Горные вершины…"), "Веселый странник", "Странствующий поэт", "Странствующий студент", "Странствующий музыкант", "Дорожные афоризмы" Эйхендорфа", узыкант", "Дорожные афоризмы" Эйхендорфа", "Ночное странствие" Ленау, "Путешествия" ("Reisen") Уланда и т.д.