Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Русская литература после 1905

Русская литература после 1905

ценностям, к культуре как таковой. Некритическому утверждению и изукрашиванию капиталистической действительности у Маяковского противостояло неприятие мира (в частности выражающееся в «богоборчестве»), требование его перестройки, пессимистически окрашенный критицизм, восприятие капиталистической действительности как хаоса, безумия. Если акмеистско-конструктивистский культ вещей выражал преклонение перед капиталистической техникой, то Маяковский в бунте вещей против человека, в тягостной подавленности человека вещами раскрывал порабощение человека капиталистической техникой. Урбанизм , которым пропитана поэзия Маяковского, служил не апологии, а критике капиталистической системы. Маяковский разоблачает буржуазное потребительство, паразитизм, срывая с капиталистического «Вавилона» всякие украшения, эстетический флер. Он обрушивается на успокоенное, разжиревшее мещанство, обнажает язвы буржуазного быта, рисует капиталистический мир в образах разложения, гниения, кошмары города, перекошенного уродливой гримасой. Все с большей четкостью видится Маяковским буржуа как ненавистный хозяин мира, все отнимающий у рождающегося свободным человека («Человек»); все с большей определенностью Маяковский обращает свою критику против буржуазной законности, лакирующего искусства, оторванной от жизни науки, против служащей буржуа религии, против строя в целом («Облако в штанах» и др.). Индивидуалистический характер бунта, непонимание путей конкретного революционного действия вызывают у Маяковского мотивы одиночества, обреченности, беспомощности, безумия, представления о несокрушимой мощи капиталистического мира и бесперспективности бунта, толкают его к христиански окрашенным идеям искупительной жертвы («В. Маяковский»), социального утопизма (конец поэмы «Война и мир»), к концепции единоборства героической индивидуальности с миром, с общественным строем. Но революционность Маяковского стремится выйти из рамок индивидуалистического бунта, он упорно ищет опоры в коллективе. Этим коллективом для Маяковского первоначально является случайная уличная толпа и городское «дно», люмпенпролетариат как жертва капиталистического строя. В последних предреволюционных произведениях Маяковского коллектив, от имени которого выступает поэт, не становится еще классовым, но он включает в себя всех обездоленных и угнетенных.

Поэзия Маяковского носит не интимный, а массово-агитационный характер; это социальная лирика, полная негодующего и зовущего к борьбе пафоса. Все ширящийся охват действительности, рост социального сознания вызывает к жизни крупную форму лирической поэмы, которая строится на перерастании интимно-индивидуальной тематики (любовной) в социально-политическую, философскую.

Психология революционера-одиночки, лишенного связи с революционным классом и тем самым опоры в реальной действительности, определила экспрессионистический характер дореволюционного творчества Маяковского (конечно решительно отличный от реакционного экспрессионизма, в котором выливалось не раз мелкобуржуазное бунтарство в империалистическую эпоху, и сходный с революционным экспрессионизмом И. Бехера , Г. Гросса). Объективно-эпическим тенденциям правых футуристов (напр. поэмам Хлебникова), вытекающим из приятия действительности, у Маяковскго противостоит резкий субъективизм борющегося с миром субъекта. Маяковскому чужд идеализм, иррационализм, мистицизм реакционных экспрессионистов, но представления о действительности деформируются в его поэзии под напором бурных эмоций, волевой энергии наступления на мир. Поэзия Маяковского насыщена напряженно-исступленной патетикой, катастрофичностью, она стремится к сгущенной выразительности, обостренности ритмов и образов, пользуется резкими антитезами, чудовищными гиперболами; лирические поэмы Маяковского окрашиваются не эпичностью, а драматизмом. Вихревая динамика, разорванность образов и композиции, диссонансы метафор, образующих катахрезы, астрофичность, раздробленность, «клокастость» стиха характерны для раннего Маяковского. Слабость социальной базы для реальной борьбы вызывает известный схематизм, аллегоризм, абстрактность, фантастичность поэзии Маяковского. Маяковский вновь подымает давно приспущенное в Р. л. знамя острой социальной сатиры, которая им строится в плане разоблачающего патетического гротеска с социальными масками.

4. Пролетарская литература периода «звезды» и «правды». — Вторая волна революционного пролетарского движения 1911—1914 сопровождалась и новым подъемом рабочей литературы. В этот период рабочие поэты и беллетристы объединяются вокруг большевистских органов — «Звезды» (с 1911) и «Правды» (с 1912). Редакцией «Правды» при ближайшем участии М. Горького была проведена огромная работа по собиранию и воспитанию пролетарских литературно-художественных сил. В «Правде» было напечатано до 700 стихотворений и 100 рассказов; группировкой «Правды» были изданы в 1913 сборник «Наши песни», в 1914 — с предисловием М. Горького «Первый сборник пролетарских писателей». Сотрудничали в «Звезде» и «Правде» М. Горький, Серафимович, Демьян Бедный, Самобытник , И. Батрак, Гастев, М. Герасимов, И. Логинов, Л. Котомка, А. Л. Богданов, М. Артамонов, Я. Бсрдников, А. Поморский , И. Филипченко, В. Кириллов и мн. др. В кругу большевистской «Правды» формировалась партийная, политически заостренная, агитационная литература, обращавшаяся к широким трудящимся массам и пробуждавшая в них протест и ненависть к существующему социальному строю, стремление к борьбе, уверенность в победе. Художественная литература круга «Правды» отличалась весьма широким охватом тем. Настроения революционного наступления, пафос борьбы и грядущего освобождения пролетариата, мощи и международной солидарности рабочего класса определяли тонус смелых песен, грозовой поэзии, героем которой был гордым, сознательный борец-пролетарий. Тема труда разрабатывалась не только в плане обличения капиталистической эксплоатации, показа тягостей подневольного труда, но и в плане осознания мощи всесозидающего труда. Уяснение общественной роли пролетариата вело к примирению с городом, машиной, фабрикой, которая сплачивает пролетариат, подготовляет перестройку общества. В то же время эта литература отображала профессиональную жизнь, политическую борьбу пролетариата, рисовала картины труда, безработицы, стачек, подпольной работы, нелегальных митингов, сходок, тюрьмы, ссылки, побегов и т. д., остро откликалась на текущие политические события, уделяла внимание антирелигиозной пропаганде. Наряду с лирикой, рассказом, очерком в кругу «Правды» культивировались доходчивые, «броские», острые жанры, как басня, стихотворный памфлет, сатирический фельетон, политические злободневные куплеты, пародии, эпиграммы, экспромты на злобу дня и т. п., которые служили удобной формой для массовых лозунгов, для острой политической сатиры.

Крупнейшим мастером большевистской массовой агитационной поэзии в кругу «Правды» стал Д. Бедный , начавший свою лит-ую деятельность с 1909 в духе народнической поэзии гражданской скорби, но уже в 1911 перешедший на платформу большевизма. Поэзия Д. Бедного отражала день за днем борьбу пролетариата, воплощала ее лозунги в художественной форме, доступной самым широким массам, вплоть до малограмотных крестьян. Его поэзия, полная гнева против врагов трудового народа и сатирической остроты, изобличала чиновников, кулаков, попов, меньшевиков-ликвидаторов, либералов, буржуазную прессу, предвыборную демагогию буржуазных партий, царскую цензуру, бичевала штрейкбрехеров, антисемитов, призывала крестьян к объединению с рабочими для борьбы с господствующими классами и самодержавным строем. Понимание ведущей роли пролетариата в отношении крестьянства, понимание поставленной большевистской партией задачи революционизирования крестьянства приводило Д. Бедного к широкому использованию народного творчества, образов, мотивов, языковых оборотов народной поэзии, сказки, песни, частушки, поговорки, прибаутки, басни, делало его поэзию проводником пролетарского революционного мировоззрения в толщу не только рабочей, но и крестьянской массы. Эти причины определяли исключительное пристрастие Бедного к жанрам политической басни, революционного художественного лубка. Плакатная лаконичность, басенные маски отнюдь не обозначали у Бедного схематизма, абстрактности, за ними ясно раскрывалось конкретное, реальное классовое содержание.

Д. ЛИТЕРАТУРА ПЕРИОДА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ. — Буржуазно-дворянская литература, в лице большинства своих представителей, ответила на империалистическую войну шовинистическими, милитаристическими призывами. На поприще военно-патриотической литературы активно подвизались Бальмонт, Гумилев, Северянин, Городецкий, Клюев, Андрев, Арцыбашев, Куприн, Чириков, Л. Толстой, Сологуб, Кузмин, Ахматова, Минский и др. Естественно, что руководящую роль в военной литературе играли писатели акмеистического направления, поскольку акмеизм наиболее четко отражал империалистическую идеологию и вел идейную подготовку к войне. Задачи, выдвинутые войной, — мобилизация под лозунгами русского империализма, милитаристическая активизация, с одной стороны, и изукрашивание империалистической бойни, с другой стороны, как нельзя более отвечали установкам акмеизма. Особенно уместной становилась проповедь адамизма, звериности, жестокости, призывы к первичным инстинктам, восхваления бездумной удали, действования, не парализуемого рефлексией. Естественно, что Гумилев избрал себе роль певца «прекраснейшей войны», русского воинства, осеняемого в битвах крылами ангелов-валькирий; крылья победоносных «екатерининских орлов» реют над царской армией в военной поэзии Ахматовой, посвященной гл. обр. молитвам о победе, благословениям на «святое дело», оплакиванию погибших. Так же как в период русско-японской войны, Брюсов в торжественно-величавых стихах воплощает великодержавные идеи русского империализма. Брюсов приветствует в войне необходимый шаг к осуществлению панславистской миссии России, воспевает карпатским поход, грядущее завоевание Константинополя и проливов. Брюсов идеализирует цели войны, эстетизирует процесс войны как «высокое зрелище», освящает войну тенями истории. Клюев облекает войну в народно-богатырские, былинные одеяния, изображая ее как борьбу крестьянской, православной Руси с железным воинством немцев, носителей индустриально-городской культуры. Народничествующая поэзия Городецкого и др. извращала отношение крестьянских масс к войне, изображая радостным и бодрым приобщение крестьян к делу русского империализма, их якобы беззаветную готовность к войне. Акмеистская литература расписывает войну радужно-идиллическими красками рисует ее «благие» последствия, лакирует быт военных лет. Война приносит моральное просветление, освобождает от эгоизма, пробуждает в людях чистую, возвышенную любовь, молитвы любящих спасают воинов от верной смерти, излечивают от ран; на войну набрасываются покровы морали, описывается великодушие, благородство русских.

Война требовала от буржуазно-дворянских писателей создания литературы массовой, доходившей до широкого круга читателелей. Поскольку для буржуазных писателей, вдохновлявших, оправдывавших и приукрашивавших бойню народов, была исключена возможность подлинно массового искусства, эта задача разрешалась снижением литературы до уровня обывательско-бульварной, превращением ее в грубую примитивную, убогую, лживо-сусальную агитку. Духом обывательского шовинизма, квасного урапатриотизма, разжиганием животной ненависти ко всему немецкому проникнуты были военные стихи Северянина, Бальмонта, Сологуба, Городецкого, Г. Иванова, Минского и др.

Несколько иначе разрешались задачи, поставленные войной, в лагере символистов. Наиболее последовательные идеологи империализма, как В. Иванов, С. Соловьев, вкупе с богоискателями из группы «Вехистов», как С. Булгаков, направляли свои усилия на религиозное освящение и этическое оправдание войны, делая упор не на приукрашивании настоящего, а на будущем, на целях войны. В. Ивановым империалистическая бойня изображалась как зарождение «соборности», как акт органического «слияния» всего народа в общем военно-мистериальном действе.

Предвидение опасностей, которыми чревата война для господствующих классов, боязнь поражения России, перспектива превращения империалистической войны в гражданскую порождали у ряда буржуазно-дворянских писателей чувство растерянности, подавленные настроения, мрачные предчувствия конца (Ахматова, Мандельштам, Гиппиус), восприятие войны как тяжкой страды (Блок, Белый, Ремизов); эти настроения питали пассивный пацифизм, уводили «в сторону от схватки», предохраняли от милитаристического ажиотажа. Впрочем у иных писателей этого лагеря пацифизм был лишь этапом в более утонченной системе оправдания войны, «крестной ноши», неизбежности (Мережковский, Ремизов).

С наступлением войны царское правительство ликвидировало рабочую печать, в частности «Правду». В условиях цензуры военного времени литература пролетарского протеста против войны лишь в порядке счастливой случайности могла увидеть свет (несколько произведений Д. Бедного, Герасимова, Кириллова и некоторых др.).

Против войны была направлена деятельность Горького и Серафимовича. Горьким стал во главе единственного легального органа, занимавшего интернационалистическую, антивоенную позицию — журн. «Летопись». Серафимович в своих рассказах срывал с войны всяческие акмеистические декорации, героический ореол, показывал ее истинный облик, ее ужас и бессмыслицы, ее тяжкие будни, страдания народа, гонимого на войну. Неприкрашенный показ войны с налетом пацифизма давали некоторые оппозиционно и радикально настроенные писатели из лагеря мелкобуржуазных реалистов (Вересаев, Шмелев, Тренев, Пришвин и др.).

Война не привела русских футуристов к спайке с буржуазией, а усилила диференциацию в их среде. Осознание войны как империалистической бойни, организованной буржуазией, приводит Маяковского к революционному пораженчеству, чаяниям революции (поэма «Война и мир»), особо напряженным поискам коллектива, призванного низвергнуть капитализм и освободить человечество. К моменту Великой социалистической революции этот коллектив и был найден Маяковским в рабочем классе. Антивоенные мотивы возникают у Асеева. Хлебников уже с начала войны не проявлял милитаристической активности, а в дальнейшем пришел к отрицанию войны («Война в мышеловке», 1915—1917). Политически пассивными оставались и наиболее близкие к буржуазной идеологии футуристы правого крыла. В результате усугубляющихся поражений России в войне, обнаружившейся неспособности царской бюрократии к организации войны, революционного наступления рабочего класса, революционизирования армии и крестьянства, переживают кризис, впадают в депрессию даже активные идеологи войны. Сильнее звучат ноты скорби, отчаяния, предчувствий гибели, обреченности. Лучшим представителям старого мира, как Брюсов, Блок, разочарование в войне давало новый толчок к переоценке ценностей, подготовляло к разрыву со своим классом. Потрясения и ужасы войны отдаляли от дела господствующих классов таких успокоенных на лоне капиталистической действительности поэтов, как Блок и Белый, подготовляя их к своеобразному, но искреннему, эмоциональному приятию Октябрьской революции.

Список литературы

Истории русской литературы XIX в., под ред, Д. Н. Овсянико-Куликовского т. V, изд. Т-ва «Мир», М., 1912

Русская литература XX в. (1890—1910), под ред. Венгерова. Тт. I—III (кн. 1—8), изд. Т-ва «Мир», М., 1914—1916 (здесь же и обширная библиография, сост. А. Г. Фоминым). Воровский В., Сочинения, т. II, М., 1931

Коган П. С., Очерки по истории новейшей русской литературы, т. III, вып. 1—3, М., 1910—1911

Литературный распад, Критич. сб., кн. 1 и 2, СПБ., 1908—1909

Вершины, сб., СПБ, 1909

О веяниях времени, сб., СПБ, 1908

Плеханов Г. В., О так называемых религиозных исканияих в России, Сочин. т. XVII, М., (1928)

Книга о русских поэтах последнего десятилетмя, под ред. М. Гофмана, М., (1900)

Чуковский К. И., От Чехова до наших дней, СПБ, 1908

Мельшин Л. (Гриневич-Якубович П. Ф.), Очерки русской поэзии, СПБ, 1904

2 изд., СПБ, 1911

Брюсов В., Далекие и бллизкие, М., 1912

Жирмунский В., Преодолевшие символизм, «Русская мысль», 1916, XII

Фриче В. М., Пролетарская поэзия. М., 1918

Чуковский К. И., Футуристы, П., 1092

Шапирштейн-Лерс Я. Е., Общественный смысл русского литературного футуризма, М., 1922

Полянский В. (Лебедев П. И.), На Литературном фронте, М., 1924

Ольминский М. С., По вопросам литературы (статьи 1900—1914 гг.), Л., 1926

Якубовский Г., Литературные портреты. Писатели «Кузницы», М. — Л., 1926

Полянский В. (Лебедев П. И.), Вопросы современной критики, М. — Л., 1927

Багрий А. В., Русская литература XIX в. — первой четверти XX в., Баку, 1926

Мессер Раиса, Русские символисты и империалистическая война, «Ленинград», 1932, № 7

Иоффе И. И., Синтетическая история искусства, (Л.), 1933

Медынский Г. А., Религиозные влияния в русской литературе, М., 1933

Волков А., Поэзия русского империализма, М., 1935.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: