Родина и народ в творчестве Н.А. Некрасова
Следующим этапом в разработке декабристской темы явилось обращение Н. к подвигу жен декабристов, отправившихся вслед за своими мужьями на каторгу в далекую Сибирь. В поэмах «Княгиня Трубецкая» (1871) и «Княгиня Волконская» (1872) Н. открывает в лучших женщинах дворянского круга те же качества национального характера, какие он нашел в женщинах-крестьянках поэм «Коробейники» и «Мороз, Красный нос».
Произведения Н. о декабристах стали фактами не только литературной, но и общественной жизни. Они вдохновляли революционную молодежь на борьбу за народную свободу. Почетный академик и поэт, известный революционер-народник Н. А. Морозов утверждал, что «повальное движение учащейся молодежи в народ возникло не под влиянием западного социализма, а что главным рычагом его была народническая поэзия Некрасова, которой все зачитывались в переходном юношеском возрасте, дающем наиболее сильные впечатления».
В лирическом творчестве Н. 70 гг. происходят существенные изменения. Возрастает число поэтических деклараций, причем позиция гражданского поэта остро драматизируется. Внутренняя цельность личности в условиях надвигавшегося на Россию буржуазного двоедушия отстаивается ценой более сурового аскетизма. Предпочтение и теперь, только более решительное, Н. отдает поэту-бойцу. Все чаще Н. говорит о нем, как о «гонимом жреце» гражданского искусства, оберегающем в душе «трон истины, любви и красоты». Идею единства гражданственности и искусства приходится упорно отстаивать, защищать, вплоть до освящения ее традициями высокой романтической культуры эпохи 20 гг. Так открывается перспектива обращения Н. к творчеству юного Пушкина-романтика. «Элегия» (1874) насыщена, напр., патетическими интонациями пушкинской «Деревни». Свои стихи о сути поэтического творчества Н. осеняет авторитетом Шиллера — «Поэту» и «Памяти Шиллера» (1874). В позднем творчестве Некрасов-лирик оказывается гораздо более традиционным, литературным поэтом, чем в 60 гг., ибо теперь он ищет эстетические и этические опоры не столько на путях непосредственного выхода к народной жизни, сколько в обращении к поэтической традиции своих великих предшественников. Лирический герой Н. 70 гг. более сосредоточен на своих чувствах, на смену демократической стихии «многоголосия» часто приходит самоанализ, мучительная рефлексия, а вместе с нею и лермонтовские интонации. Образ мира как крестьянского жизнеустройства вытесняется образом мира как общего миропорядка. Масштабы осмысления жизни становятся более глобальными . В ряде стихотворений, таких, как «Утро» (1872—1873), «Страшный год» (1872—1874), Н. предвещает Блока с его темой страшного мира. Обновляется поэтическая образность некрасовской лирики, происходит своеобразная символизация художественных деталей. Так, в стихотворении «Друзьям» (1876) деталь из крестьянского быта — «широкие лапти народные» — приобретает символическую многозначность как олицетворение всей трудовой, крестьянской России. Переосмысляются и получают новую жизнь старые темы и образы. Живую картину, развернутую в стихотворении «Муза» (1848), поэт сжимает в емкий поэтический символ: «Не русский взглянет без любви / На эту бледную, в крови, / Кнутом иссеченную Музу» (Т. III.— С. 218). Эта устремленность к синтезу, к итогу, к емкому и афористичному художественному образу получила свое завершение в лирическом цикле «Последние песни» (1877). Достойным финалом эпического творчества Н. явилась эпопея «Кому на Руси жить хорошо» (1865-1877). Композиция этого произведения строится по законам классического эпоса: оно состоит из отдельных, относительно автономных частей и глав — «Пролог. Часть первая», «Крестьянка», «Последыш», «Пир — на весь мир». Внешне эти части связаны темой дороги: семь мужиков-правдоискателей странствуют по просторам Руси, пытаясь разрешить не дающий им покоя вопрос: «Кому на Руси жить хорошо?» В «Прологе» намечена и первоначальная схема путешествия — встречи с попом, помещиком, купцом, чиновником, министром и царем. Однако эпопея лишена сюжетной целеустремленности. Н. не форсирует действие, не торопится привести его к всеразрешающему итогу. Как эпический художник, он выявляет все многообразие народных характеров, всю непрямоту их жизненных дорог. Введенные в эпопею сказочные мотивы позволяют Н. свободно и непринужденно обращаться с временем и пространством, легко переносить действие из одного конца России в другой. Объединяет эпопею не внешний, а внутренний сюжет: шаг за шагом проясняется в ней противоречивый, но необратимый рост народного самосознания, еще не пришедшего к итогу, еще находящегося в трудных исканиях. В этом смысле и сюжетная рыхлость, «незаконченность» произведения не случайна, а глубоко содержательна; она выражает по-своему пестроту и многообразие народной жизни, по-разному обдумывающей себя, по-разному оценивающей свое место в мире, свое предназначение. С этой же целью Н. использует все многоцветие устного народного творчества: сказочные мотивы пролога сменяются былинным эпосом, потом лирическими песнями и, наконец, песнями Гриши Добросклонова, стремящимися стать народными и уже частично принятыми и понятыми народом. В развитии художественной мысли эпопеи подвергается сомнению первоначальная формула спора, основанная на собственническом понимании счастья, включающего в себя «покой, богатство, честь». С появлением Якима Нагого ставится под сомнение критерий богатства: во время пожара Яким спасает картиночки, забыв о целковых, скопленных в течение всей многотрудной жизни. Этот же герой доказывает, что честь дворянская не имеет ничего общего с трудовой крестьянской честью. Ермил Гирин всей жизнью своею опровергает первоначальные представления странников о сути человеческого счастья. Казалось бы, Гирин имеет все, что надобно для счастья: «и спокойствие, и деньги, и почет». Но в критическую минуту жизни он этим «счастьем» жертвует ради правды народной. Постепенно в сознании крестьянства рождается смутный еще идеал подвижника, борца за народные интересы. Одновременно с этим и в сюжетном движении эпопеи намечается некоторый поворот. Забыв о богатых и знатных, мужики обращаются в поисках счастливого к народному миру, а он являет перед ними нового героя — Савелия, богатыря святорусского. Это уже стихийный народный бунтарь, способный в критической ситуации произнести решительное слово «наддай», под которое крестьяне закапывают живьем ненавистного немца-управляющего. Савелий оправдывает свой бунт крестьянской философией: «Недотерпеть — пропасть, перетерпеть — пропасть». Но грозная богатырская сила Савелия не лишена противоречий. Не случайно сравнивается он со Святогором — самым сильным, но и самым неподвижным богатырем былинного эпоса, а Матрена Тимофеевна заявляет иронически: «Такого-то богатыря могучего, чай, мыши заедят». В отличие от Савелия Матрена не терпит и на любую несправедливость отвечает немедленным действием: она ищет и находит выходы из самых драматических ситуаций, с гордостью говоря о себе: «Я потупленную голову, сердце гневное ношу». В движении и развитии находятся у Н. не только отдельные герои от Якима Нагого до Савелия и Матрены, но и массовый, собирательный образ народа. Мужики деревни Большие Вахлаки после реформы разыгрывают «камедь» подчинения выжившему из ума князю Утятину, соблазнившись посулами его наследников-сыновей. В «Последыше» Н. дает емкий сатирический образ крепостнических отношений, тем более современный и многозначный, что и после половинчатой реформы крестьянство на много десятков лет оставалось в фактической зависимости от господ. Но есть предел крестьянскому терпению: восстает на барина Агап Петров. История с Агапом рождает у вахлаков чувство стыда за свое положение, игра в «камедь» подходит к концу и завершается смертью «последыша». В «Пире — на весь мир» народ справляет «поминки по крепям». В праздничное действо вовлекаются все: звучат народные песни освобождения. Далеко не однозначны, противоречивы и пестры эти песни на духовном пире народном. Иногда они контрастны по отношению друг к другу, как, напр., рассказ «Про холопа примерного — Якова верного» и легенда «О двух великих грешниках». Здесь поэма напоминает всероссийскую крестьянскую сходку, мирской диалог. В разноречивый хор народных голосов органично входят песни Гриши Добросклонова, интеллигента-революционера, знающего о том, что счастье может быть достигнуто в результате всенародной борьбы за общие интересы. Мужики прислушиваются к Грише, иногда согласно кивают головами, но последнюю песню «Русь» Гриша еще не успел пропеть вахлакам. Потому и финал поэмы открыт в будущее, неразрешен: «Быть бы нашим странникам под родною крышею, / Если б знать могли они, что творилось с Гришею» (Т. V.—С. 235). Но странники не услышали песни «Русь» и не поняли, в чем заключается «воплощение счастия народного»: «Встали — небужены, / Вышли —непрошены, / Жита по зернышку / Горы наношены! / Рать подымается — / Неисчислимая. / Сила в ней скажется / Несокрушимая!» (V, 234).
В начале 1875 г. Н. тяжело заболел. Ни знаменитый венский хирург Билльрот, ни мучительная операция не могли приостановить смертельной раковой болезни. .Вести о ней вызвали поток писем, телеграмм, приветствий и адресов со всей России. Общенародная поддержка укрепила силы поэта, и в мучительной болезни он создает «Последние песни». Приходит время ' подведения итогов. Н. понимает, что своим творчеством он прокладывал новые пути в поэтическом искусстве. Только он решался на недопустимую на прошлом этапе развития русской поэзии стилистическую дерзость, на смелое сочетание элегических, лирических и сатирических мотивов в пределах одного стихотворения. Он совершил существенное обновление традиционных жанров русской поэзии: ввел гражданские мотивы в элегию («Элегия»), политические инвективы в романс («Еще тройка», 1867), социальные проблемы в балладу («Секрет. Опыт современной баллады», 1855). Н. расширил возможности поэтического языка, включая в лирику сюжетно-повествовательное начало («В дороге»), элементы фельетона («Чиновник», 1844), традиции физиологического очерка («Пьяница», 1845). Н. творчески освоил, приобщив к современной поэзии, русский фольклор: склонность к песенным ритмам и интонациям, использование анафор, параллелизмов, повторов, «тягучих» трехсложных размеров (дактиля, анапеста) с глагольными рифмами, применение фольклорной гиперболы. В «Кому на Руси жить хорошо,» Н. поэтически обыгрывает пословицы, широко использует постоянные эпитеты, но, главное — он творчески перерабатывает фольклорные тексты, раскрывая потенциально заложенный в них революционный, освободительный смысл. Необычайно расширил Н. и стилистический диапазон русской поэзии, используя разговорную речь, народную фразеологию, диалектизмы, смело включая в произведение разные речевые стили — от бытового до публицистического, от народного просторечия до фольклорно-поэтической лексики, от ораторско-патетического до пародийно-сатирического стиля.
Но главный вопрос, который мучил Н. :на протяжении всего творчества, заключался не в формальных проблемах «мастерства». Это был вопрос-сомнение, насколько его поэзия способна изменить окружающую жизнь и получить приветный отклик в крестьянской среде. Мотивы разочарования, порою отчаяния и хандры сменяются в «Последних песнях» жизнеутверждающими нотами. Самоотверженной помощницей умирающего Н. является Зина (Ф. Н. Викторова), жена поэта, к которой обращены лучшие его стихи. По-прежнему сохраняется у Н. житийная святость материнского образа. В стихотворении «Баюшки-баю» устами матери Родина обращается к поэту с последней песней утешения: «Не бойся горького забвенья: / Уж я держу в руке моей / Венец любви, венец прощенья, / Дар кроткой родины твоей...» (III, 204).
На похоронах Н. возникла стихийная демонстрация. Несколько тысяч человек провожали его гроб до Новодевичьего кладбища. А на гражданской панихиде вспыхнул исторический спор: Достоевский в своей речи осторожно сравнил Н. с Пушкиным. Из толпы революционной молодежи раздались громкие голоса: «Выше! Выше!» Среди оппонентов Достоевского наиболее энергичную позицию на этот счет занимал присутствовавший на похоронах Н. Г. В. Плеханов.
2.Тема Родины в лирике Некрасова
Тема родины занимает одно из ведущих мест в творчестве Некрасова. В произведениях, посвященных этой теме, поэт затрагивает наиболее острые проблемы своего времени. Для Некрасова была актуальна проблема рабства. Однако он рассматривал ее несколько в другом аспекте. Поэта прежде всего волнует рабская покорность крестьян. Это объясняется тем, что поэт видел в крестьянстве подлинную силу, способную обновить и возродить современную ему Россию. В стихотворении «Железная дорога» автор показывает, что идеи рабского смирения очень сильны в народе, даже тяжелый труд и нищета не могут изменить его мировоззрение:
Грабили нас грамотеи-десятники,
Секло начальство, давила нужда
Все претерпели мы, божий ратники,
Мирные дети труда!
Образ народа в стихотворении трагичен и масштабен. Автор искренним сочувствием рассказывает о тяжелой участи строителей. Иногда повествование приобретает характер документального свидетельства:
Видишь, стоит, изможден лихорадкою,
Великорослый, больной белорус;
Губы бескровные, веки упавшие,
Язвы на тощих руках,
Вечно в воде по колено стоявшие
Ноги опухли, колтун в волосах.
Описание бедствий народа поэт заканчивает восклицанием:
Вынес достаточно русский народ,
Вынес и эту дорогу железную —
Вынесет все, что Господь ни пошлет!
Вынесет все — и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе...
Однако эти оптимистические строки заканчиваются горьким приговором поэта:
Жаль только — жить в эту пору прекрасную
Уж не придется — ни мне, ни тебе.
Поэт не надеется на то, что положение народа улучшится в скором будущем прежде всего потому, что сам народ смирился со своей участью. Подчеркивая это, Некрасов заканчивает стихотворение безобразной сценой, которая еще раз доказывает, что психология крестьян-строителей — это психология холопов:
Выпряг народ лошадей — и купчину
С криком ура! по дороге помчал...
Образ России, «одержимой холопским недугом», возникает и в стихотворении «Размышления у парадного подъезда». Поэт идет от изображения городских сцен к описанию мужицкой России. Перед нами предстают образы крестьян-ходоков:
...Армячишко худой на плечах,
По котомке на спинах согнутых,
Крест на шее и кровь на ногах...
Крест — это символ мученичества, которое суждено нести крестьянину. Но поэт не только говорит о тяжелой участи крестьянства. Он стремится показать глубину страданий всей народной России. Обобщенный образ страдающей Руси возникает в песне-стоне мужиков:
...Родная земля!
Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал...
В этой части стихотворения Некрасов использует традиции русской песни. Поэт часто употребляет повторы, характерные для народной поэзии:
Стонет он по полям, по дорогам,
Стонет он по тюрьмам, по острогам,
В рудниках, на железной цепи,
Стонет он под овином, под стогом,
Под телегой, ночуя в степи...
Сочувствуя народному горю, Некрасов в то же время утверждает, что только сами крестьяне могут избавить себя от страданий. В конце стихотворения поэт спрашивает русский народ:
Что же значит твой стон бесконечный? Ты проснешься ль, исполненный сил?..
Некрасов верит в пробуждение народа, недаром в поэме «Кому на Руси жить хорошо» он с большой выразительностью рисует образы крестьян-борцов. С искренней симпатией показаны в поэме Ермил Гирин, Яким Нагой, Савелий — богатырь святорусский.
Некрасов также широко использовал в своих произведениях приемы народного творчества. Это, прежде всего, отразилось в поэме «Кому на Руси жить хорошо». Уже первые строчки поэмы вводят нас в мир народной сказки:
В каком году — рассчитывай,
В какой земле — угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков...
Поэт сумел передать живую речь народа, его песни, присказки и поговорки, вобравшие в себя вековую мудрость, лукавый юмор, печаль и радость.
Некрасов считает своей родиной именно народную Россию. Все свое творчество он посвятил служению народным интересам, так как видел в этом главную задачу поэзии. Некрасов в своем творчестве утверждает принцип гражданственности поэзии. В стихотворения «Поэт и гражданин» он говорит:
Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан!
Это вовсе не означает: не будь поэтом, а будь гражданином. Для Некрасова истинный поэт — это и есть «отечества достойный сын». Подводя итог своему творчеству, Некрасов признавался:
Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру неведомый ему,
Но я ему служил — и сердцем я спокоен...
Таким образом, поэт видел смысл своего творчества именно в служении отечеству, поэтому тема родины занимает одно из ведущих мест в их поэзии.
3.Народ-труженник в творчестве Н.А. Некрасова
…В нашем отечестве роль писателя есть прежде всего роль… заступника за безгласных и приниженных.
Н. А. Некрасов.
С детства знакомы каждому из нас проникновенные стихи и поэмы Николая Алексеевича Некрасова. Создавая свои бессмертные произведения, поэт смотрел на жизнь глазами народа, рассказывал о ней его языком. С любовью, сочувствием и пониманием, с глубоким проникновением в самую суть жизни рисовал Некрасов простого человека. Он подмечал в нем живой ум, сметку, талант, большое человеческое достоинство, стремление к труду.
В творчестве Н. А. Некрасова труд занял одно из почетнейших мест. Поэт в своих стихотворениях правдиво рассказал о том, как живет и работает русский народ, показал его как подлинного строителя и творца жизни, «сеятеля и хранителя» богатств страны, «чьи работают грубые руки».
Труд – основа жизни, и только тот может себя по праву считать человеком, кто трудится, лишь тому откроются в будущей жизни небесные блага, кто на земле проводит время не в праздности, а в праведных трудах. Поэтому всякий положительный персонаж некрасовской поэзии – прежде всего хороший и умелый работник.
Лирик Некрасов как бы всегда среди людей, их жизнь, их нужды, их судьба его глубоко волнуют. И поэзия его всегда социальна.
В шестидесятые годы поэтом написано одно из самых значительных его произведений – знаменитая «Железная дорога». Эта великая песня мертвецов, строителей железной дороги, вскрывает бессовестную эксплуатацию предпринимателями труда русских крестьян. Поэт сумел нарисовать живую картину тяжелой жизни и бесправия рабочих:
Мы надрывались под зноем, под холодом,
С вечно согнутой спиной,
Жили в землянках, боролися с голодом,
Мерзли и мокли, болели цингой.
На невыносимые и бесчеловечные условия строители ж/д указывают не для того, чтобы посетовать на тяготы, перенесенные ими. Эти тяготы усиливают сознание высокой значимости сделанной ими работы, ибо трудились мужики на пользу общую. Бескорыстным трудом они служили Богу, а не личным целям, поэтому в эту лунную ночь любуются делом рук своих и радуются,