Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Символика заглавий книг А. А. Ахматовой

Символика заглавий книг А. А. Ахматовой

40 – 60-е годы связано для поэта создание "Седьмой книги", введенной, в частности, в план двухтомного собрания сочинений 1962 года. Замысел, касающийся этой книги, осуществился. Но существуют различные точки зрения на нее.

Одни выделяют ее в качестве самостоятельной, другие – нет.

Мы в своей работе будем считать "Седьмую книгу" именно седьмой, самостоятельной (вслед за Н. Гончаровой и В. Черных) и, следовательно, проанализируем ее.

Каким же образом Ахматова пришла к "Седьмой книге", как изменялся ход работы? Рассмотрим это.

"Седьмым по счету (то есть следующим после сборника "Из шести книг") был "Нечет" (1946), что было заявлено уже в его титульном листе (РГАЛИ). Характерно, что ташкентский сборничек 1943 года и одновременно с "Нечетом" подготовленные к изданию сборники "Стихотворения. 1909 – 1946" и "Стихотворения. 1910 – 1946" в счет автором не берутся. Так же не становятся "седьмыми" и вышедшие после долгой паузы "Стихотворения" 1958 и 1961 годов. Зато в 1962 году Ахматова начинает составлять план нового "Нечета" и снова называет его "седьмым сборником". Очевидно, речь идет не о простой хронологии. Работа над "Нечетом" 1962 года не была доведена до конца; стихи, подготовленные к нему, в виде "седьмой книги" вводятся в план двухтомника, а в следующем, 1963 году начинается работа над новым "седьмым сборником" – "Бегом времени". Ранний вариант этого сборника не прошел цензуру, но в официальном "Беге времени", вышедшим в 1965 году, значительный раздел назван "Седьмой книгой". Однако сам "Бег времени" "седьмым сборником" уже не назван"1.

Для Ахматовой "Седьмая книга" становится знаком итога, рубежа. "Седьмая книга" – это квинтэссенция творческого и философского пути поэта, которую она упорно старается воплотить в книге. "Отсюда полное игнорирование проходных, официозных сборников и счет "по крупной": по книгам-вехам. Судя по планам, Ахматова долго шла к своей "седьмой книге", пытаясь превратить в нее издания 50 –60-х годов, но по независящим от нее обстоятельствам этому не суждено было исполниться"1.

Почему же Ахматова не дала книге какого-либо иного заглавия, а так и оставила – "Седьмая книга"? Это не лишено существенного значения.

Число 7 не раз возникает в позднем творчестве поэта. "Человек глубоко религиозный, она не могла не знать его древнего сакрального значения. Культурно-философские истоки почитания этого числа уходят вглубь времен"2. "Магическое число" 7… характеризует общую идею вселенной, константу в описании мирового древа, полный состав пантеона, число сказочных героев-братьев (ср. "Семь братьев", "Семь Симеонов" и сестер и т. п.), число дней праздников, количество цветов спектра, тонов в музыке, основных запахов стереохимической теории, константу, определяющую объем человеческой памяти и т. п. В некоторых культурно-языковых традициях существует семиричная система счисления и / или число 7 выступает вообще как наиболее употребительное число, характеризующее почти универсально все, что исчисляется в мифоэпическом космосе"3. Число 7 воплощает в себе некое мировое равновесие, гармонию. И именно достижение этого – конечная цель "поэтического странствия" Анны Ахматовой.

"В "седьмой сборник" Ахматова вводила наиболее значимые гражданские, философские, лирические стихи и поэмы 40 – 60-х годов – "Поэму без героя", "Реквием", "Путем всея земли", стихи 30-х годов, примыкающие к "Реквиему", "Сожженную тетрадь", то есть, собственно, все ключевые произведения своего позднего творчества. В черновых записях 1962 года к сборнику "Бег времени" имеется титульный лист, сделанный рукой автора: "Бег времени. Седьмая книга. 1961 [Моя книга]". … Интересно, что и "Ленинградских элегий" было семь, и седьмая, недописанная, - элегия о молчании поэта, не принимающего постыдной действительности, - была сущностной, основной в цикле:

Их будет семь – так я решила,

Пора испытывать судьбу…

В 60-е годы создавались наброски к неосуществленному циклу "Семисвечник"; в "Поэме без героя" упоминается о вывезенной автором из блокадного Ленинграда Седьмой симфонии Шостаковича; эпиграф к "Бегу времени" гласит о падении "седьмой завесы тумана", той, "за которой приходит весна"1.

Композиция "Седьмой книги", которую задумала создать Ахматова, должна была быть следующей: "от вереницы четверостиший, становящейся как бы введением в книгу, через пронизанные памятью и верностью "Стихи разных лет", "Венок мертвым", "Реквием" и "Стихи тридцатых годов" к философской лирике "Ташкентских страниц" и суровым "Ленинградским элегиям". После этого открывается трагическая любовная тема "Сожженной тетради", крайне важная для поэта проблематика цикла "Тайны ремесла" и "стихи последних лет", а затем – вершина: внутренне связанные между собой "Путем всея земли" и "Поэма без героя"2.

В двухтомнике сочинений А. Ахматовой, составленном В. А. Черных (1990)3, последовательность стихов и циклов, входящих в рассматриваемую книгу, иная.

Как у Ахматовой, так и у Черных, хронологический принцип расположения циклов стихов внутри задуманной книги, нарушен. Быть может, такое расположение позволяло ей создавать драматическую картину личности в мире. "Не случайно в черновых записях к сборнику "Нечет" (1962) мы находим помету – "завещание": "Прошу мои стихи никогда в хронологическом порядке не печатать…"1.

"На страницах "Седьмой книги" вместо переходящего из одного сборника в другой перечня "наизусть затверженных" стихов 10 –20-х годов перед нами… предстает зрелый поэт-философ и гражданин, не оставшийся в стороне от великих потрясений, выпавших на долю его Родины, разделивший судьбу своего народа и своего трагического поколения, на собственном опыте познавший "ужас, который был бегом времени когда-то начерчен"2.

"Седьмая книга", как мы видим, - это завершающий этап творческой эволюции А. Ахматовой, в ходе которого происходит расширение, углубление символики значений, тематики стихотворений, заданных в предыдущих книгах.

Ведущими темами поэзии Ахматовой по-прежнему остаются темы любви, творчества, дружеской привязанности, трагического времени, памяти. Они представлены в "Седьмой книге" целыми циклами, что, может быть, указывает на то, какое огромное значение имеет каждая из них для Ахматовой и литературы в целом. Также происходит укрупнение проблематики ее поэзии, иной становится лексика, интонация, по-новому звучит голос поэта. "Появилась мудрость не только любящей и горюющей об утрате любви женщины, но мудрость Поэта"3, горюющего о страшных последствиях истории.

Любовь как один из главнейших объектов созерцаний и переживаний поэтов всех времен получает у Ахматовой наивысшее воплощение в циклах любовной тематики, таких как "Cinque" (1945 – 1946) и "Шиповник цветет" (1946 – 1964).

В стихах указанных циклов любовь из реального чувства превращается в нечто неземное, потустороннее. Лирическая героиня находится на грани между сном и явью: "и время прочь, и пространство прочь", - утверждает она. И именно там, в несуществующем мире (ночь, сон, зазеркалье) происходит встреча героини с возлюбленным:

И какое кромешное варево

Поднесла нам январская тьма?

И какое незримое зарево

Нас до света сводило с ума?

( "Cinque", 5, 1946, стр. 226).

Или:

Обещай опять прийти во сне.

Мне с тобою как горе с горою…

Мне с тобой на свете встречи нет.

Только б ты полночною порою

Через звезды мне прислал привет.

( "Шиповник цветет": "Во сне", 1946, стр. 228).

Или:

Как сияло там и пело

Нашей встречи чудо,

Я вернуться не хотела

Никуда оттуда.

Горькой было мне усладой

Счастье вместо долга,

Говорила с кем не надо,

Говорила долго.

Пусть влюбленных страсти душат,

Требуя ответа,

Мы же, милый только души

У предела света.

( "Шиповник цветет": "Другая песенка", 1956, стр. 228).


Для героини Ахматовой любовь как воплощение бушующей страсти утрачивает силу и значение, столь существенные для большинства представителей рода человеческого и для нее в раннем творчестве. Более близким и приемлемым становится такое состояние, переживание любовного чувства, когда важно не телесное единение, а слияние душ, понимание взгляда, каждого внутреннего движения избранного сердцем человека:

Таинственной невстречи

Пустынны торжества,

Несказанные речи,

Безмолвные слова.

Нескрещенные взгляды

Не знают, где им лечь.

И только слезы рады,

Что можно долго течь.

Шиповник Подмосковья,

Увы! При чем-то тут…

И это все любовью

Бессмертной назовут.

( "Шиповник цветет": "Первая песенка", 1956, стр. 228).

Тема творчества как наивысшего служения Богу и людям вылилась на страницы "Седьмой книги" стихами цикла "Тайны ремесла" (1936 – 1960). Творчество у Ахматовой – это всегда самоотдача, жертва чем-то дорогим. Но без всецелого приношения себя во имя других существование для Поэта прекращается. Творчество – добровольная жертва во имя Жизни:

… тайное бродит вокруг –

Не звук и не цвет, не цвет и не звук, -

Гранится, меняется, вьется,

А в руки живым не дается.

Но это!.. по капельке выпило кровь,

Как в юности злая девчонка-любовь,

И, мне не сказавши ни слова,

Безмолвием сделалось снова.


И я не знавала жесточе беды.

Ушло, и его протянулись следы

К какому-то крайнему краю,

А я без него… умираю.

( "Последнее стихотворение", (?), стр. 199).

Цикл "Венок мертвым" вобрал в себя стихи, связанные с темой верности, памяти, поколения. Сквозь строки стихов цикла на нас смотрят лица И. Анненского, М. Булгакова, Б. Пильняка, М. Зощенко, Н. Пунина. Все эти люди вместе с А. Ахматовой – одно единое поколение, которое "мало меду вкусило", прошло "страшный путь".

Друзья ушли…

…И вот

Только ветер гудит в отдаленье,

Только память о мертвых поет.

Наше было не кончено дело,

Наши были концы сочтены,

До желанного водораздела,

До вершины великой весны,

До неистового цветенья

Оставалось лишь раз вздохнуть…

Две войны, мое поколенье.

Освещали твой страшный путь.

( "De profundis… Мое поколенье", 1944, стр. 249).

Одиночество Ахматовой1 скрашивается памятью о прошлом и уверенностью во встрече с ушедшими в день Всеобщего Воскресения.

Тема памяти тесно переплетена с темой времени, страшного и беспощадного (цикл "Ветер войны"). Ведь именно полная бедствий и трагедий история России сделала поколение Ахматовой невольным свидетелем и участником этого хаоса. Цикл "Ветер войны" (1941 – 1945) включает стихи, явившиеся откликом Ахматовой на события Великой Отечественной войны, где русский народ выступил героем с мировым именем. Но через какие испытания пришлось пройти!

Птицы смерти в зените стоят.

Кто идет выручать Ленинград?

Не шумите вокруг – он дышит,

Он живой еще, он все слышит:


Как на влажном балтийском дне

Сыновья его стонут во сне,


Как из недр его вопли: "Хлеба!" –

До седьмого доходят неба…


Но безжалостна эта твердь.

И глядит из всех окон – смерть.

( "Птицы смерти в зените стоят", 1941, стр. 205).

Люди, представители творческих профессий, на протяжении всего этого чудовищного отрезка истории при помощи музыки, стихов, живописных полотен пытались вселить в людей дух бодрости, уверенности в своих силах, жизнелюбия; к их числу смело можно отнести Анну Ахматову, которая "о победе пела", которая "победе навстречу, обгоняя солнце, летела".

"Седьмая книга" написана в последние десятилетия жизни Ахматовой; поэт все это время как бы предчувствовал, пророчествовал свою собственную смерть, причем скорую. На это повлияло многое: болезнь, преследовавшая Ахматову на протяжении всей ее жизни, трагический личный опыт и жизненный опыт близких:

И комната, в которой я болею,

В последний раз болею на земле,

Как будто упирается в аллею

Высоких белоствольных тополей.

А этот первый – этот самый главный,

В величии своем самодержавный,

Но как заплещет, возликует он,

Когда, минуя тусклое оконце,

Моя душа взлетит, чтоб встретить солнце,

И смертный уничтожит сон.

( "Смерть", 3, 1944, стр. 213).

Предчувствие собственного конца наталкивает человека на череду философских размышлений и вопросов: что есть смерть, есть ли жизнь после смерти, существует ли Высший судья? Что сделано мной в этой жизни? Какова будет память обо мне?

Пытаясь дать ответы на подобные вопросы, Ахматова перелистывает страницы собственной жизни, размышляет о ней. Результатом этого явился цикл стихов "Северные элегии", который складывался постепенно в течение многих лет. Первоначально цикл назывался "Ленинградские элегии". Задумано было семь элегий. На рукописной обложке Ахматова написала строки, относящиеся к замыслу цикла:

Их будет семь – так я решила,

Пора испытывать судьбу,

И первая уж совершила

Свой путь к позорному столбу.1.

Но написано только шесть элегий.

Композиция цикла выстраивается в соответствии с сюжетной линией: от рождения до смерти – весь жизненный путь.

Перед глазами мелькают годы любви и разлуки, радости и печали, торжества и падения. Жизнь Ахматовой не сопровождалась лишь розовым цветом, поэт изначально как бы предчувствовала, что ей уготовано:

Себе самой я с самого начала

То чьим-то сном казалась или бредом,

Иль отраженьем в зеркале чужом,

Без имени, без плоти, без причины.

Уже я знала список преступлений,

Которые должна я совершить.

( "Вторая" (О 10-х годах), 1955, стр.260).

Ахматова никогда не причисляла себя к лику святых. Чувствуя, что во многом греховна, она смиренно ждала наказания. И оно пришло:

Меня, как реку,

Суровая эпоха повернула.

Мне подменили жизнь. В другое русло,

Мимо другого потекла она,

И я своих не знаю берегов…

( "Пятая", 1945, стр. 262).

Лишения, смерти, казни, сопровождавшие Ахматову на протяжении всей ее жизни, вселили в поэта дар предвидения:

Мне ведомы начала и концы,

И жизнь после конца, и что-то,

О чем теперь не надо вспоминать.

( "Пятая", 1945, стр.263).

Горечи жизни не сломили Ахматову, а вознесли ее на "сверхличный рубеж жизни"1 "На этой высоте человек обретает возможность жить вопреки всем ударам судьбы, поскольку ему открылся иной смысл бытия. С особой силой и ясностью в том случае, когда этим человеком оказывался поэт. Ахматова была поэтом"2. Взирая "сверху" на прожитую жизнь, Ахматова ни о чем не жалеет. Она, несмотря ни на что, прожила бы ее еще раз, ведь это самый величайший из даров, данных человеку Богом:

Но если бы оттуда посмотрела

Я на свою теперешнюю жизнь,

Узнала бы я зависть наконец…

( «Пятая», 1945, стр. 263).

«Анна Ахматова принимала жизнь такой, какая она есть. В ее спокойном течении и драматизме. С ее красотой и безобразием. Сплетением противоречивых чувств, порождающих конфликты… она не запутывалась в мелочах. Она давала им такое освещение, в котором они словно очищались от ржавчины обыденности. Служили доказательством естественности и красоты чувства. Получали знак подлинного и высокого поэтического достоинства:

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда…

Она не могла писать в безвоздушной и холодной высоте. Жить в мире отвлеченных эстетических ценностей. Чтобы создавать стихи, ей необходимо было чувство земли, воздух родины, ощущение поля и дома. Она должна была видеть весь тот «сор» ежедневности, который питал не выдуманную, но подлинную жизнь. Поэтому и осталась она глуха к «утешному» голосу, соблазняющему оставить «свой край, глухой и грешный». Но в стихах ее уже не было никакого сора. Ничего лишнего, постороннего, случайного. Они прозрачны, соразмерны, при всем своем лаконизме – просторны. В них всегда чувствуется и глубина, и высота, за которыми есть неразгаданная тайна. Тайна происхождения, тайна подпочвенных связей частного сюжета, частной судьбы с судьбой народа, с жизнью всеобщей"1.

«Седьмая книга», таким образом, - это весь бесконечный, всеобъемлющий, всепонимающий и всепрощающий мир жизни, творчества и души А. Ахматовой.


ГЛАВА III. ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ЗАГЛАВИЙ.


В предыдущей главе нами была проанализирована символика заглавий семи книг А. Ахматовой: «Вечер», «Четки», «Белая стая», «Подорожник», «Anno Domini», «Тростник» и «Седьмая книга».

Каждое из перечисленных названий имеет свой собственный ореол смыслов и символических пересечений с жизнью и творчеством самой Ахматовой, а также с литературной, фольклорной и мифологической традициями в культуре.

Как было сказано во введении к работе, все творчество поэта делится на периоды, каждый из которых является еще одним шагом к вершине ее творческого пути. Каждая минута, час, день, месяц, год жизни и творчества тесно переплетены между собой, взаимосвязаны и взаимообусловлены для Ахматовой. Порой один день длится вечно, а год пролетает как одно мгновенье. И это зависит от многого: чувств, эмоций, жизненных обстоятельств, окружения, настроений эпохи.

Книги, выходившие из-под пера Ахматовой, - это словесное отражение каждого из жизненных отрезков, вылитое на лист бумаги. Они слиты воедино как ветви древа, олицетворяющего жизнь и судьбу поэта.

Вопрос о преемственности книг принципиально важен и закономерен при выявлении символики заглавий, общей семантической устремленности поэтического пути А. Ахматовой.

Первоначально, мы знаем, седьмой по счету книгой должен был выйти «Бег времени», но «цикл «Из стихотворений 30-х годов», а также цикл «Венок мертвым»… решили печальную судьбу»1 этой книги. «Влиятельная в высших чиновничье-литературных кругах критик-литературовед Е. Ф. Книпович, которой рукопись ахматовской книги была отдана на рецензию, «зарубила» ее. В результате название «Бег времени» получила не седьмая книга поэта, а сборник, включающий в просеянном цензурой виде все выходившие ранее книги Ахматовой, в том числе и «Седьмую книгу», куда входили не все стихи из рукописных книг – «Нечета» и «Бега времени»1.

Сборник «Бег времени», вышедший в 1965 году, включал в свой состав все семь книг, которые являются объектом исследования в данной работе. То есть мы можем говорить о «поэтическом странствии» Анны Ахматовой, как о беге времени, об отсчете каждого из прожитых мгновений, начиная с рождения Поэта.

При рассмотрении семантики, контекстуальной значимости, поэтического ореола слов, вынесенных в заглавия книг, можно обнаружить общие принципы их выдвижения, преемственность, как на смысловом, так и на грамматическом уровнях:

1. По теме времени ((«Предвечерие»), «Вечер», («Лихолетье»)2, «Anno Domini», «Седьмая книга», «Бег времени» как общее название итогового сборника).

В этих заглавиях слова принадлежат к одному денотату – денотату времени:

  • время суток ((«Предвечерие»), «Вечер»),

  • время жизни ((«Лихолетье»), «Anno Domini»),

  • исчисление этапов во времени по количеству молитв и поклонов («Четки»), по количеству книг («Седьмая книга»).

Книги, заглавия которых связаны с семой времени, содержат в себе указание на направление движения, как жизни Ахматовой, так и ее творчества.

«Вечер» знаменует собой начало, «Лихолетье», «Anno Domini» – тяжелое время испытаний, выпавших на середину жизни, «Седьмая книга» символизирует итог, некий апогей движения.

Но наряду с тенденцией движения от начала к концу, то есть линейного, мы обнаруживаем и движение циклическое, круговое. На это указывает, во-первых, обращение Ахматовой в конце жизни к составлению книги «Предвечерие», куда должны были войти ранние стихи из «Первой киевской тетради». И это знаменательно: конец жизни сомкнулся с началом. Во-вторых, на то, что «Седьмая книга» – это не конец, а, возможно, новая точка для развития жизненного и поэтического цикла, указывает название итогового сборника стихов – «Бег времени»1.

Истинное время бесконечно, оно не ограничено рамками дат календаря, как бесконечны возможности памяти каждого, с кем объединяет себя Ахматова.

  1. По образу растения («Подорожник», («Ива»), «Тростник»). При помощи образов растений, ставших заглавиями книг («Подорожник», «Тростник»), автор убеждает читателей в том, что сила духа, стойкость, непреклонность – это именно те качества характера, которые присущи человеку, желающему и, следовательно, способному выжить и помочь выжить другим в трудную годину жизни. Ахматова поет гимн «мыслящему тростнику».

Заглавия «Подорожник», «Ива», «Тростник», таким образом, - выражение жизненной позиции Ахматовой, ее нравственного императива. И не только этого. «Подорожник», «Тростник» знаменуют собой путь, продолжение движения во времени и пространстве, связанном с книгами, озаглавленными по теме времени. Но если последние задают траекторию движения по горизонтали и по кругу, то «Подорожник» и «Тростник» и по вертикали: сквозь толщу земли, завалы канувшей в небытие эпохи, сквозь груду разрушений, слой крови и слез, эти хрупкие растения пробиваются к жизни, к будущему.



Наш рисунок – это своеобразная модель, повторяющая модель ахматовского понимания движения времени и места человека в ней. «Стержень ахматовской картины мира – нравственный императив ахматовской поэзии – совесть и творчество. И совесть, и творчество не знают временных и пространственных границ. Они почитаются Ахматовой как вечные начала, и вера в их вечность, соединяются с сознанием особой роли художника в мире – все это влияет на восприятие мира как целого, в котором, как в круге, все точки – и времени, и пространства – равноудалены от центра - творящего свой мир сознания художника»1:

Я помню все в одно и то же время,

Вселенную перед собой, как бремя

Нетрудное в протянутой руке,

Как дальний свет на дальнем маяке,

Несу, а в недрах тайно зреет семя

Грядущего…

( «Творчество», 1959, стр. ).

  1. По религиозной символике («Вечер», «Четки», «Белая стая», «Седьмая книга»).

Вечер, четки, белый цвет, число 7 – семантические знаки, прямо связанные с религиозным началом, которое в контексте стихов Ахматовой занимает не последнее место.

Символ «вечер» приобретает у Ахматовой значения начала служения Богу, расцвет поэтического дара. Отсчет земных поклонов и молитв ведется при помощи «четок», которые также символизируют витки движения души, становления характера лирической героини Ахматовой. «Белая стая» – священная стая, олицетворение Божественного дара. Это знак воссоединения с другими, отход от концентрации на собственном «я», попытка приблизиться к Богу.

Конечным центром движения души поэта всегда являлось достижение некоего мирового равновесия, гармонии (что символизируется числом 7). И к концу своей жизни Ахматова приходит к заглавию «Седьмая книга». «Сорвав» семь печатей с книги жизни, она постигает ее сакральный смысл.

По количеству слов в заглавии можно выделить:

А) однословные («Вечер», «Четки», «Подорожник», «Тростник») и

Б) двухсловные («Белая стая», «Anno Domini», «Седьмая книга»).

На наш взгляд, введение двухсловных заглавий в состав «семикнижия» Ахматовой связано с переломными моментами в сознании лирической героини и самого поэта. Выход из кольца интимных переживаний, воссоединение со всеми людьми ознаменован книгой «Белая стая». «Anno Domini» – олицетворение наивысшей точки в развитии темы времени, памяти и человеческой судьбы как главенствующей в поэтическом наследии Анны Ахматовой. «Седьмая книга» – средоточие, концентрат основных тем и идей, утверждение нравственных приоритетов человеческой жизни, ее самоценности.

На фонетическом уровне слова-заглавия также вступают в определенные виды отношений. Мы сталкиваемся с такими явлениями, как аллитерации (повторение одинаковых или созвучных согласных звуков), ассонансы (созвучие; в поэзии: неточная рифма, в которой созвучны только гласные).

Для обнаружения явных аллитераций составим таблицу:


НАЗВАНИЕ КНИГИ

СОГЛАСНЫЕ

СООТВЕТСТВИЯ

«ВЕЧЕР» [в’ч’р] [ч’]
«ЧЕТКИ» [ч’т к’] [ч’]
«БЕЛАЯ СТАЯ» [б’л с т]
«ПОДОРОЖНИК» [п д р ж н’к] [др],[н’к]
«ANNO DOMINI» [н н д м’ н’] [дм’н’]
«ТРОСТНИК» [т р с т н’ к] [тр]
«СЕДЬМАЯ КНИГА» [с д’м к н’ г] [д’м],[ н’]

[ч’] – мягкий глухой звук. При длительном произнесении дает [ш’]. Если при произношении данного звука прибавить жест «указательный палец к губам», призывающий к тишине, молчанию, то все это, с нашей точки зрения, можно трактовать следующим образом: Ахматова в книгах “Вечер”, “Четки” призывает к внешнему молчанию, заставляя при этом слушать голос своего внутреннего мира, ведь он у каждого человека безмерно богат. Это и призыв к молитве, к общению с Богом на языке сердца.

[др], [тр] – сочетания данных звуков трудны для произношения, как нелегка и сама дорога жизни с ее перепитиями и трагедиями, триумфами и победами. Но человеку немного легче, когда есть рядом «добрый доктор» время (время лечит) и верные друзья.

[ дм’] – встречается в заглавиях 5-й и 7-й книг (в словах «Domini», «Седьмая»). «Господь» и «Семь». Оба слова символизируют нечто священное, неземное. И Бог, и число 7 есть Мировая Гармония, Всеобщая Любовь.

Рассмотрим ассонансы в словах-заглавиях. Для этого составим схему:

НАЗВАНИЯ КНИГ

СХЕМА ГЛАСНЫХ ЗВУКОВ

КОЛИЧЕСТВО

«ВЕЧЕР» Э – и 2
ЧЕТКИ» О – и 2
БЕЛАЯ СТАЯ» Э – а – а А – а 5
«ПОДОРОЖНИК» а – а – О – и 4
«ANNO DOMINI» А – а – О – и – и 5
«ТРОСТНИК» а – И 2
«СЕДЬМАЯ КНИГА» и – А – а И – а 5

Как видно из таблицы, среди заглавий книг встречаются такие, в которых:

  • 2 гласных звука: «Вечер», «Четки», «Тростник»;

  • 5 гласных звуков: «Белая стая», «Anno Domini», «Седьмая книга»;

и одно заглавие – «Подорожник» – содержит 4 гласных звука.

Количественное соотношение гласных звуков, как и количество слов в заглавии, говорит о выделенности книг из общего контекста. Действительно, «Белая стая», «Anno Domini», «Седьмая книга» – книги итоговые:

  • «Белая стая» - переход от «я» к хору, к «мы», расширение границ жизни и творчества;

  • «Anno Domini» – своеобразные похороны эпохи, завершение одного из больших этапов жизни и творчества;

  • «Седьмая книга» - определенный итог, с которого начнется новый виток жизненного цикла:

Еще приду. Цвети ограда,

Будь полон, чистый водоем.

( «Луна в зените»

Если представить заглавия книг как единый текст, то мы можем обнаружить выделенность в нем звука [а], который встречается 12 раз, в то время как [и] – 8, [о] – 3, [э] – 2. Известно, что Ахматова обладала абсолютным поэтическим слухом, который проявлялся в самых ее первых строках, в частности – в псевдониме: Анна Ахматова. В нем - созвучие 6-ти [а]: [А – а а – А – а – а]. И в заглавиях книг, на наш взгляд, отразилось ее имя, только в удвоенном варианте – в 12-ти [а].

Филологи - ахматоведы знают, что такие совпадения у поэта никогда не были случайными. Ахматова любила шифр, анаграммы, игры с числами и годовщинами.

Частотность [и], на наш взгляд, также не случайна. Звук [и] совпадает со звучанием излюбленного в творчестве Ахматовой союза "и". Не без его помощи возникает в ее поэзии ощущение связанности стихов в единое целое, целостность ее творчества, библейская эпичность.

Заглавия книг выстраиваются также на звуковых и графических повторах.

В словах "подорожник" и "тростник" присутствуют сочетания [ро], [ник].

[ро] – встречается в таких словах, как "дорога", "родина",

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: