Зайцев Борис Константинович
жизнь", "Золотое руно", "Перевал", "Современ-ный мир", "Русская мысль". И
вот как бы первый итог дебютанта в литературе-его трижды переизданная книга
"Рассказы" (1906, 1907, 1908 гг.). Сразу после ее выхода он проснулся
знаменитым: о нем заговорили, появились первые рецензии и очерки творчества.
Назовем и процитируем наиболее важные из них.
Валерий Брюсов в числе первых заметил книгу Б. Зайцева и опубликовал в
"Золотом руне" рецензию (кстати, окружало ее интерес-ное соседство - отклики
на новые книги А. Блока, И. Бунина, В. Брюсова). С тонкой проницательностью
характеризуя творческую манеру нович-ка, он писал: "Рассказы г. Зайцева -
это лирика в прозе, и, как всегда в лирике, вся их жизненная сила - в
верности выражений, в яркости образов. Г. Зайцев, по-видимому, сознает
пределы своего дарования, и все его творческое внимание устремлено на
частности, на отточенность слога, на изобразительность слов. Среди образов,
даваемых г. Зайцевым, есть новые и удачные, являющие знакомые предметы с
новой сторо-ны,- и в этом главная ценность его поэзии..." И резюме метра:
"Мы вправе будем ждать от него прекрасных образцов лирической прозы, которой
еще так мало в русской литературе" ["Золотое руно", 1907, No 1].
А. Г. Горнфельд: "Его слова умные, наблюдательные, нежные и
определенные,- как то озеро, о котором он говорит в "Тихих зорях": "Если
пристально смотреть туда, начинает казаться, что выйдешь куда-то насквозь,
глаз тонет в этом озере". Его рассказы полны чего-то не-высказанного, но
важного: как в хорошей картине есть воздух, так в его рассказах чувствуется
психическая атмосфера - и подчас кажется, что именно эта воздушная
перспектива настроения есть самый важный для него предмет изображения. Он
пишет мелкими мазками, точками незначительных подробностей, легко
брошенными, но вдумчивыми эпите-тами; и часто, часто эти штришки разом
освещают нам содержание явления, в которое мы еле вдумывались, и переводят в
сознание то, что смутно ощущалось за его порогом" [Г о р н ф е л ь д А. Г.
Лирика космоса. - В сб.: Книги и люди. Литературные беседы. I. СПб., изд.
"Жизнь", 1908, с. 20.].
Александр Блок: "Есть среди "реалистов" молодой писатель, который
намеками, еще отдаленными пока, являет живую, весеннюю землю, играющую кровь
и летучий воздух. Это - Борис Зайцев" [Блок А. О реалистах.-Собр. соч. в
8-ми т. М., 1967, т. 5, с. 124.]. А в "Записных книжках" 20 апреля 1907 года
Блок отмечает: "Зайцев остается еще пока приготовляющим фон - матовые
видения, а когда на солнце - так прозрачные. Если он действительно творец
нового реализма (каким считала его критика того времени.- Т. П.), то пусть
он разошьет по этому фону пестроту свою" [Блок А. Собр. соч. в 6-ти т. М.,
1982, т. 5, с. 115.]. И наконец, в статье "Литературные итоги 1907 го-да"
заключает: "Борис Зайцев открывает все те же пленительные стра-ны своего
лирического сознания: тихие и прозрачные" [Блок А. Собр. соч. в 8-ми т., т.
5, с. 224.].
М. Горький, прочитав книгу рассказов Зайцева, называет его в пись-ме
Леониду Андрееву (в августе 1907 г.) первым в числе тех, с кото-рыми тот мог
бы делать хорошие сборники "Знание", ибо такие, как он, "любят литературу
искренно и горячо, а не одеваются в нее для того, чтобы обратить внимание
читателя на ничтожество и нищенство своего "я". Однако в другом письме А. Н.
Тихонову (А. Сереброву), написан-ном в это же время,- Горький выражает свое
неприятие творческой манеры Зайцева: "Вам, кажется, знаком Б. Зайцев, и Вы
немного под-дались его манере выражать свою истерическую радость жизни? Это
- бросьте, советую. Есть такое состояние психики, кое медицина именует:
"надеждой фтизиков" - у Зайцева источник вдохновения - именно эта надежда"
[Горький М. Собр. соч. в 30-ти т. М., 1955, т. 29, с. 85.].
Здесь следует заметить, что большинство критиков, анализировавших
творчество Зайцева, как и Горький, но без его злого сарказма, именно радость
жизни, именно светлое, оптимистическое начало, столь ярко проявляющееся в
каждой зайцевской странице, считали главным достоин-ством его рассказов,
повестей, романов, пьес. "Зайцев сумел полюбить эту радость и счастье
человека сильнее, чем капризы своей души, или, вернее, он настроил свою душу
так, что все ее движения стали откликами этой радости и этого счастья",-
писал П. Коган. Он же: "Зайцев слу-шает трепет жизни во всем, его душа
откликается на радость всего живущего. И "вольное зеркальное тело" реки, и
серая пыль, и запах дегтя -все одинаково говорит ему о радости жизни,
разлитой в природе. Он так любит эту радость, он так ясно ощущает ее, что
трагическое жизни не может нарушить ее светлого течения. Печальное-только
спутник счастья, а смысл и цель в этом последнем. И кто владеет этим великим
уменьем любить радость, пред тем бессильно скорбное и больное. Этим светлым
взглядом смотрит Зайцев на все чувства людей" [ Коган П. Очерки но историю
новейшей русской .литературы. Современ-ники. Зайцев. Т. 3, вып. 1. М., 1910,
с. 177, 181- 182.]
К. И. Чуковский, выступивший еще в начале века как острый,
взыска-тельный критик, имеющий зоркое эстетическое зрение, но увлекающийся
сверх меры и потому субъективный, отчаянно спорил с Зайцевым, отвер-гая его
проповедь "стихийности", поглотившей человека, надмирности, жертвенности,
признавал, однако, высокую, покоряющую власть его жизнеутверждающего
поэтического дара. Его поэзия, писал он, "так щемяще прекрасна, и Зайцев
восхитительный поэт, но наше несчастье, наше проклятие в том, что мы все -
такие же Зайцевы! Вы только пред-ставьте себе на минуту огромную толпу, всю
Россию, из одних только Борисов Зайцевых, Зайцевы сеют и жнут, Зайцевы сидят
в департамен-тах, Зайцевы продают, Зайцевы покупают, да ведь это величайшее
наше страданье и величайшая слабость! Тают, вянут, никнут, блек-нут -
хлипкие, восковые фигурки,- ни одна не стоит на ногах! И пожа-луйста, не
подносите к огню, так и закаплет воск. И при этом еще улы-баются: ах, как
приятно таять!" [Чуковский К. И. Собр. соч. в б-тн т. М., !969, т. 6, с.
324.]
В истории литературы совсем немного примеров, когда издавший всего
только первую книгу сразу становился в один ряд с теми, чья литературная
репутация давно утвердилась. О Борисе Зайцеве узнала вся читающая публика,
его включают в списки предполагаемых сотруд-ников и авторов новых журналов и
издательств, о нем обмениваются впечатлениями в письмах и статьях А. Белый и
И. Бунин, А. Луначар-ский и Ю. Айхенвальд, А. Куприн и Ф. Сологуб, Е.
Колтоновская и Эллис (Л. Л. Кобылинский), Г. Чулков и Л. Андреев.
Начинающего литератора приглашает на обед и сам Горький, который тут же
заказы-вает ему перевод драмы Флобера "Искушение святого Антония". Заказ
Борису Зайцеву пришелся по душе, и он выполняет его с воодушевле-нием. Новая
работа публикуется в 1907 году в 16-й книге горьковских сборников "Знание" и
в этом же году выходит отдельным изданием. Луначарский оценил этот перевод
как "большое достижение" [Л у н а ч а р с к и и А. В. Статьи о литературе.
М., 1957, с. 640.]. Под прямым воздействием флоберовской драмы Леонид
Андреев пишет своего "Елеазара", вызвавшего бурные споры, но за высокие
литера-турные достоинства получившего одобрение Горького.
В 1906 году Зайцев вместе с С. Глаголем, П. Ярцевым, Эллисом, С. Муни
(Кисейным) основывает литературную группу "Зори", и вскоре под таким
названием начинает выходить журнал, просуществовавший, однако, всего три
месяца: ведь это был год революционный, когда новые издания жили очень
недолго. В "Зорях" сотрудничали А. Белый, А. Блок, С. Городецкий, П.
Муратов, А. Ремизов, В. Ходасевич... Московская квартира Б. К. Зайцева и В.
А. Орешниковой (Зайцевой) "в доме Армян-ских, кораблем воздымавшемся на углу
Спиридоновки к Гранатного" [3 а и ц е в Б. Москва, Мюнхен, 1960, с. 46.],
служит в эту пору местом литературных встреч, в которых участвуют К.
Бальмонт, С. Городецкий, С. Кречетов, П. Муратов, Ф. Сологуб, В. Стражев.
Здесь же "четвертого ноября 1906 года,- вспоминает В. Н. Муромцева-Бунина,-
я познакомилась по-настоящему с Иваном Алексеевичем Буниным"[
Муромцева-Бунина В. Н. Жизнь Бунина. Париж, 1958, с. 170.]. Ивану
Алексеевичу и Вере Николаевне Буни-ным, Борису Константиновичу и Вере
Алексеевне Зайцевым суждено будет с этой поры по-семейному сблизиться,
подружиться и пройти рука об руку до последних дней своих больших жизней,
деля друг с другом радости и невзгоды, временами ссорясь и быстро
примиряясь. Бунин, рассказывал много лет спустя Борис Константинович, "под
знаком поэзии и литературы входил в мою жизнь: с этой стороны и остался в
памяти. Всегда в нем было обаяние художника - не могло это не действо-вать"[
Зайцев Б. Москва, с. 44.]
В 1907 году Горький предпринимает попытки укрепить состав, улуч-шить
содержание сборников "Знание". Возглавить эту работу он предла-гает Л. Н.
Андрееву.
"С осени я переезжаю в СПб,- пишет Леонид Николаевич А. С.
Сера-фимовичу 22 января 1907 года,- и становлюсь редактором знаниевских
"Сборников". И Горький, и Пятницкий, после продолжительных со мною
разговоров, почувствовали, наконец, что дело неладно. И хочу я к работе
привлечь всю компанию: тебя, Чирикова, Зайчика <Б. К. Зайцева) - сообща
соорудить такие сборники, чтобы небу жарко стало! (...) В сбор-нике будут
только шедевры"["Московский альманах", I, М.-- Л., 1926, с. 299.]. Летом
этого же года Горький делится с Андреевым мыслями о программе намечаемых
перемен: "Сборники "Зна-ние" - сборники литературы демократической и для
демократии - толь-ко с ней и ее силою человек будет освобожден. Истинный,
достойный человека индивидуализм, единственно способный освободить личность
от зависимости и плена общества, государства, будет достигнут лишь через
социализм, то есть - через демократию. Ей и должны мы служить, вооружая ее
нашей дерзостью думать обо всем без страха, говорить без боязни...
Зайцев, Башкин, Муйжель, Ценский, Лансьер (очевидно, имеется в виду
художник Е. Е. Лансере.- Т. П.), Л. Семенов и еще некоторые из недавних -
вот, на мой взгляд, люди, с которыми ты мог бы сделать хорошие сборники"[
Переписка М. Горького в 2-х т. М., 1986, т. 1, с. 345.]
Однако Горькому и Андрееву не удалось найти общую, приемлемую для обоих
идейную платформу, и Андреев от редактирования знаньевских сборников
отказался. Борис Зайцев в 1907 году принял предло-жение стать со второго
номера соредактором (вместе с Л. Андреевым) альманахов издательства
"Шиповник", возглавляемого 3. И. Гржебиным и С. Ю. Копельманом.
Совсем недавно, весной 1902 года, о "своем" журнале мечтал А. П.
Че-хов. Вот что вспоминает Скиталец: - Надо журнал издавать! Хороший новый
журнал, чтобы всем там собраться! На этот раз Чехов не в шутку, а всерьез
заговорил о создании нового журнала или периодически выходящих альманахов.
Мысль эта всем понравилась. - Хорошо бы без буржуя обойтись! Без
редактора-издателя! - Самим дело повести, на паях! Товарищество писателей
учредить!" [Скиталец. Повести и рассказы. Воспоминания. М., I960, с. 363.]
"Чтобы всем там собраться" - с этой чеховской мечтой и повели дело в
"Шиповнике" его новые редакторы Леонид Андреев и Борис Зайцев. В этих
альманахах удалось объединить лучшие писательские силы того времени: и
"знаньевцев" (в лице Андреева, Бунина, Гарина-Михайловского, Куприна,
Серафимовича), и тех, кто далеко не во всем разделял их позиции (Блок,
Брюсов, Городецкий, Зайцев, Муижель, Сергеев-Ценский, Сологуб, Чулков). Об
этом новом, по существу бес-программном писательском объединении Андрей
Белый сказал так: "Полуимпрессионизм, полуреализм, полуэстетство,
полутенденциозность характеризуют правый фланг писателей, сгруппированных
вокруг "Ши-повника". Самым левым этого крыла, конечно, является Л. Андреев.
Ле-вый фланг образуют откровенные и часто талантливые писатели, даже
типичные символисты. Все же идейным "credo" этой левой группы явля-ется
мистический анархизм" [Белый Андрей. Символизм и современное русское
искусство. "Весы", 1908, No 10, с. 44.].
Беспрограммность, попытку конгломератно объединить практически
несоединимое осуждает и Блок: "Шиповник" высказывает свое располо-жение
Андрееву и Куприну с одной стороны, Сологубу и Зайцеву с другой, Гарину,
Серафимовичу, Сергееву-Ценскому и Муйжелю с третьей, Баксту, Рериху, Бенуа и
Добужинскому с четвертой, русским поэтам-симво-листам с пятой, французским
мистическим анархистам с шестой, Метерлинку с седьмой и т. д. Нечего и
говорить, как мало все это вяжется между собою: как будто нарочно
представляешь все несогласия русского интеллигентного искусства пред лицом
незнакомого ему многомиллион-ного и в чем-то тайно, нерушимо, от века
согласного между собою - народа" [Блок А. .Литературные итоги 1907 года.
Собр. соч. в 8-ми т., т. 5, с. 224.]. Вместе с тем и альманаху "Шиповник" и
знаньевским сборникам, соревнуясь и соперничая, существовать суждено было
долго. Они сыграли видную роль в консолидации литературного движения в
период между двумя революциями. В "Шиповнике" и Борис Зайцев публикует
лучшие свои вещи этого периода: рассказы "Полковник Розов", "Сны", "Заря",
повесть "Аграфена", а также пьесы "Верность", "Усадьба Ланиных", "Пощада".
В 1912 году Зайцев вступает в литераторский кооператив
"Книго-издательство писателей в Москве". Некоторые отнеслись
настороженно-критически к идее создания нового писательского предприятия.
Одному из них (Муйжелю) Горький вынужден был пояснить: "А по поводу
московского книгоиздательства, в члены коего я, вероятно, вступлю, вы, как
мне думается, осведомлены неверно. Махалов - это Разумовский, автор книги о
Гамлете и нескольких пьес. К" - Телешов, Бунин, Найденов, Зайцев, Вересаев,
Юшкевич и т. д. Все они - члены-вкладчики, компа-ния, как видите, не дурная"
[Архив А. М. Горького. Письмо Муйжелю, датированное августом 1912 года. 15].
А вот интервью, данное 6 сентября 1912 года Буниным "Одесским
новостям": "Гостящий теперь в Одессе академик И. А. Бунин сообщает
небезынтересные новости. В Москве недавно организовался кооператив под
названием "Книгоиздательство писателей", предполагающий выпуск ряда книг
отдельных писателей, а также сборников. В издательство это вошли Бунин,
Телешов, Шмелев, Карзинкин, Зайцев, Юшкевич и др. Редактором издательства
назначен Вересаев. Ставя себе задачей работу вне всяких партийных уз,
издательство отмежевывается лишь от модер-низма, предполагая придерживаться
исключительно реалистического направления".
В этом книгоиздательстве, в сборниках "Слово", Зайцев печатает такие
произведения, ставшие в его творчестве веховыми, как повесть "Голубая
звезда", рассказы "Мать и Катя", "Студент Бенедиктов", "Путники". Здесь же
начинает выходить его первое Собрание сочинений в семи томах, а также
продолжают издаваться однотомники его расска-зов, повестей, пьес.
8 апреля 1912 года Зайцев принял участие в благотворительном спектакле
"Ревизор", поставленном членами литературно-художественно-го кружка (сбор в
пользу пострадавших от неурожая). Почти все роли исполняли журналисты и
литераторы, в их числе: Брюсов (Коробкин), Телешов (Держиморда), Зайцев
(купец). В журнале "Рампа и жизнь" затем в трех номерах появились рецензия
на этот спектакль, фото-снимки, рисунки, шаржи.
В этом же году, наконец, официально оформляется его брак с Верой
Алексеевной: ей удалось добиться развода со своим первым мужем, от которого
у нее был сын Алексей. А 16 августа рождается дочь Наташа. На фоне этих
событий личной жизни Зайцев