Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Зайцев Борис Константинович

Зайцев Борис Константинович

завершает напряженную работу над первым своим

романом "Дальний край" - итог многолет-них раздумий над судьбами

романтически-восторженных молодых лю-дей, загоревшихся идеей революционного

переустройства жизни Рос-сии.


К этому времени относится вспыхнувшее в нем под влиянием

много-численных поездок в Италию увлечение "Божественной комедией" Дан-те,-

увлечение, захватившее его на всю жизнь. Он начинает переводить "Ад". В

дальнейшем Зайцев напишет о великом флорентийце и его поэме книгу, которая

выйдет в 1922 ГОДУ в московском издательстве "Вега" и в 1929 году в

парижском журнале "Современные записки". В парижской газете "Возрождение" в

1928 году будут опубликованы его переводы третьей и пятой песен "Ада", а в

парижском сбор-нике "Числа" (1931) -- песнь восьмая. В 1961 ГОДУ Зайцев

издаст свой перевод "Ада" и статью - размышление о гениальной поэме Данте

отдельной книгой.


К 1913 году относится одна из серьезных размолвок Зайцева с Буни-ным, в

которой каждый был по-своему прав, поскольку исходил из приня-тых для себя

эстетических канонов. Едва ли не самый крупный художник начала века,

названного в русской литературе "серебря-ным", Бунин до конца своих дней

оставался убежденным приверженцем того пути, который был утвержден

достижениями наших классиков "золотого" XIX столетия: ему чуждо было то, что

создавали, напри-мер, его великие современники Блок и Андрей Белый, не

говоря уж о Леониде Андрееве, Бальмонте, Брюсове, Сологубе и других ярких

предста-вителях литературы поиска и эксперимента. Скандал разразился 6

октяб-ря 1913 года, когда Бунин на юбилее "Русских ведомостей" выступил не с

традиционной - юбилейно-елейной -- речью, каких немало успели произнести тут

до него, а заявил, что за последние двадцать лет "не создано никаких новых

ценностей, напротив, произошло невероятное обнищание, оглупение и омертвение

русской литературы", "дошли до самого плоского хулиганства, называемого

нелепым словом "футуризм". Это ли не Вальпургиева ночь!" [Бунин Иван.

Литературное наследство. М., 1983, т. 84, кн. I, с. 319--320.]


"Прав ли Бунин?" - под таким заголовком газета "Голос Москвы" провела

среди писателей анкетный опрос. Вот ответ - возражение Бо-риса Зайцева,

опубликованное 13 октября: "При всем моем глубоком уважении к И. А. Бунину,

решительно не могу согласиться с его оценкой литературы (и культуры) нашего

времени... Для того, кто осведомлен и не предубежден, ясно, что настоящая

твердыня современной русской литературы - именно ее лирическая поэзия,

давшая в лице Бальмонта, Бунина, Блока, Сологуба, Андрея Белого и некоторых

других образцы искусства, очень далекие от улицы и хулиганства" [Там же. с.

324.]. Эта же газета опуб-ликовала решительные несогласия с Буниным

Бальмонта, Балтрушайти-са, Брюсова, Арцыбашева.


В. Брюсов заявил, что речи не слышал, так как в этот момент вы-ходил из

зала, но в изложении газет "речь была просто вздорной, потому что

обнаруживала полное незнакомство с задачами литературы вообще и с развитием

русской литературы за последнее время. По этому изложе-нию выходит, будто И.

Бунин смешал в одно все то, что составляет гордость нашей литературы за

последнее десятилетие, чем обусловлен, например, давно небывалый у нас (с

эпохи Пушкина) расцвет лирики, с явлениями действительно уродливыми и

случайными. Но, зная И. А. Бу-нина как человека умного и следящего за

литературой, я не могу допус-тить, чтобы его речь была передана правильно".


Однако оправдательные ссылки на неточности газетного изложения никому

не помогли: Бунин в следующем же номере "Голоса Москвы" категорично отвел

критику в свой адрес каждого из высказавшихся о его речи. Спор о ценностях

истинных и мнимых в литературе того време-ни, вспыхнувший по конкретному

поводу, не погас. Ему суждено было продолжаться еще долго. Более того, волны

его докатились и до наших дней, разделяя так же решительно сторонников и

противников того нового, что рождалось в искусстве начала века.


Под десятками произведений Зайцева стоит пометка: "Притыкино". Начиная

с 1905 года, если не ранее, до 1922 года в этом живописном приокском краю -

в Каширском уезде Тульской губернии, в отцовском доме, Зайцев подолгу живет

и работает. Здесь застала его весть о начав-шейся первой мировой войне,

здесь через два года, летом 1916-го, полу-чает повестку о мобилизации.

Тридцатипятилетний писатель, с первых своих рассказов выступивший против

жестокости и насилия, гуманист, боровшийся за торжество светлого и разумного

в человеке, по прихоти судьбы надевает вместе с безусыми юнцами погоны

курсанта Алек-сандровского военного училища в Москве, а в апреле 1917-го он

офицер запаса 192-го пехотного полка Московского гарнизона.


Революционный 1917 год Зайцев, наряду, впрочем, с многими и многими

сотнями литераторов, людей искусства, воспринял как "конец всего того и

зыбкого и промежуточно-изящно-романтического, что и был наш склад душевный".

Это фраза из очерка Зайцева "Побежденный" о встречах с Александром Блоком.

Нет, не Блок, а Зайцев, хотя и не высту-павший против революции, оказался ею

побежденным, ею поверженным. Он по инерции продолжает заниматься

литературной работой, присталь-но, но отстраненно вглядывается в события,

перестраивающие при-вычный для него мир, пытается найти в нем место для

себя. Дается ему все это с трудом, многое в свершающемся его возмущает,

оказы-вается неприемлемым.


"Годы же трагедий,- напишет Зайцев четверть века спустя,- все

перевернули, удивительно "перетрясли". Писание (в ближайшем време-ни)

направилось по двум линиям, довольно разным: лирический отзыв на

современность, проникнутый мистицизмом и острой напряженностью ("Улица св.

Николая") -и полный отход от современности: новеллы "Рафаэль", "Карл V",

"Дон Жуан", "Души чистилища". Ни в них, ни в одновременно писавшейся

"Италии" нет ни деревенской России, ни поме-щичьей жизни, ни русских

довоенных людей, внуков тургеневских и детей чеховских. Да и вообще русского

почти нет. В самый разгар террора, крови автор уходит, отходит от

окружающего - сознательно это не дела-лось, это просто некоторая evasion

[Бегство (франц.).], вызванная таким "реализмом" вокруг, от которого надо

было куда-то спастись" [Зайцев Б. С) себе. Литературно-политические тетради

"Возрождение! Париж, октябрь 1957. No 70.].


С июня по декабрь Зайцев сотрудничает в еженедельнике

"Народо-правство", редактировавшемся его давним другом и соратником по

другим изданиям Г. И. Чулковым. Вместе с Н. А. Бердяевым, Б. П.

Вы-шеславцевым и Г. И. Чулковым участвует в работе Московской

просветительской комиссии, которая издавала серию популярных брошюр (в их

числе вышла и "Беседа о войне" Зайцева). В однодневной газете

"Сло-ву-свобода" Клуба московских писателей 10 декабря 1917 года он печатает

политический очерк "Гнет душит свободное слово. Старая, старая история...".


1918 год для Зайцева начинается радостным событием: "Книго-издательство

писателей в Москве" пятым изданием выпускает его книгу "Тихие зори", которая

становится первым томом его нового собрания сочинений. В этом же году

выходят второй том ("Полковник Розов") и третий том ("Сны"). Вместе с Б.

Грифцовым, А. Дживелеговым, II. Муратовым, И. Новиковым, М. Осоргиным

участвует в Studio Jtaliano ("Итальянском обществе") - кружке, занимавшемся

изучением и по-пуляризацией великого наследия в литературе и искусстве,

"нечто вроде самодельной академии гуманитарных знаний" [Зайце в Борис.

Далекое. Вашингтон, 1965, с. 92.].


"Один из самых ужасных годов моей жизни"-так о 1919 годе ска-жет через

много лет Зайцев. 19 января умирает в Притыкино его отец. 1 октября

арестован Алексей Смирнов, сын Веры Алексеевны Зайцевой от первого мужа,

который обвинен в участии в заговоре и расстрелян. Рушится мир, в котором

Зайцев полнокровно и деятельно жил и к которому он привык. Борис

Константинович, похоронив отца, остается в Притыки-но, пишет здесь

очерки-воспоминания о своих поездках еще в довоенную пору в полюбившуюся ему

Италию.


"Книгоиздательство писателей в Москве" в этом году выпускает его

седьмую книгу рассказов "Путники", в которую вошло лучшее из написан-ного им

в последнее двухлетие. Здесь его превосходные новеллы "Осен-ний свет" и

"Путники", эссе о деревенских дурачках, юродивых и бла-женных "Люди Божие",

пьеса "Ариадна", стихотворение в прозе - раздумье о человеческой судьбе

"Призраки" и, наконец, повесть "Голу-бая звезда", которую он считал "самой

полной и выразительной" из первой половины своего пути, "это завершение

целой полосы, в некотором смысле и прощание с прежним. Эту вещь могла

породить лишь Москва, мирная и покойная, послечеховская, артистическая и

отчасти богемная, Москва друзей Италии и поэзии.." ("О себе").


В 1921 году происходит важное в его жизни событие: московские

литераторы избирают его председателем Союза писателей (вице-предсе-дателями

стали Николай Бердяев и Михаил Осоргин). В этом же году он активно работает

в Книжной лавке писателей, торгуя старыми и новыми книгами вместе с А.

Белым, Н. Бердяевым, Б. Грифцовым, М. Осоргиным и другими. 21 июля Зайцев,

Осоргин, Муратов, Дживелегов и другие деятели культуры вступают во

Всероссийский комитет помощи голодаю-щим (Помгол), а через месяц их

арестовывают и отвозят на Лубянку. Однако ввиду несуразности обвинений

Зайцева и Муратова уже через несколько дней освобождают. Вконец расстроенный

и обескураженный арестом, Борис Константинович уезжает в свое спасительное

Притыкино, понимая, что за первым арестом в эти времена неминуем и второй,

кото-рый, кто знает, может стать последним: ведь только что безвинно аресто

ван и расстрелян поэт Николай Гумилев и с ним еще шестьдесят один

человек.


В Москву Зайцев возвращается лишь весной 1922 года и здесь тяжело

заболевает сыпным тифом. Двенадцать изнурительных дней и ночей проходят для

него между жизнью и смертью. Наконец наступает перелом в болезни и

выздоровление. Обессиленный и изнемогший Борис Констан-тинович решает хотя

бы на короткий срок для поправки здоровья вы-ехать с семьей за границу -

подальше от голода и житейской неустроен-ности. Необходимую для этого визу

он получает благодаря вмешательст-ву А. В. Луначарского, Л. Б. Каменева и

содействию Ю. К. Балтрушайти-са. Но фактически это была виза на добровольную

высылку из Рос-сии. В 1922 году такую же визу - "для поправки здоровья" -

получи-ли многие сотни: высылка интеллигенции приобрела массовый характер, и

это оказалось спасением: большинство оставшихся вскоре попали под сталинскую

гильотину. Зайцев впоследствии об этом вспоминал: "Осенью 1922 г. почти все

правление нашего Союза (московского Союза писате-лей.- Т. П.) выслали за

границу, вместе с группой профессоров и писате-лей из Петрограда. Высылка

эта была делом рук Троцкого. За нее выслан-ные должны быть ему благодарны:

это дало им возможность дожить свои жизни в условиях свободы и культуры.

Бердяеву же открыло дорогу к мировой известности" [Зайцев Борис. Далекое, с.

115. ].


Будучи исконно русским человеком, любившим Россию, Зайцев не без боли

покинул ее. Но не осталось уже ни физических, ни духовных сил бороться за

хотя бы простейшие условия для жизни, для работы. Он был в числе тех, кто не

понял революцию, кого устрашил ее размах, драматизм событий, нахлынувших и

на него.


Первое лето на чужбине Зайцев проводит в Берлине и в курортной

местности близ Штеттина, поправляя здоровье, приходя в себя после тифа и

житейских треволнений. Здесь он встречается с А. Н. Толстым, начинает писать

свой второй лирический роман "Золотой узор", который частями сразу же

публикуется в парижском ежемесячном журнале "Современные записки". Вскоре

ему дают понять, что его возвращение в Россию и невозможно, и нежелательно.

Так пришло и его пожизненное изгнанничество. Однако "годы оторванности от

России оказались годами особенно тесной с ней связи в писании. За ничтожными

исключениями,- вспоминает много лет спустя Борис Константинович в одной из

авто-биографий,- все написанное здесь мною выросло из России, лишь Рос-сией

и дышит" [Зайцев Борис. О себе.]. Осенью 1922 года покинуть страну - вслед

за Б. Зайцевым, но теперь уже не добровольно, а принудительно --

предлагается Ю. Айхенвальду, Н. Бердяеву, Б. Вышеславцеву, М. Осоргину, Ф.

Степуну... Все они приезжают в Берлин, ставший первым пристанищем для

русской эмиграции, "неким русско-интеллигентским центром" [Зайцев Борис.

Далекое, с. 115.]. Здесь же по раз-ным причинам и обстоятельствам

оказываются А. Белый, Н. Берберо-ва, П. Муратов, Б. Пастернак, А. Ремизов,

А. Толстой, В. Ходасевич, М. Цветаева, В. Шкловский, И. Шмелев, сотни других

деятелей куль-туры и науки. Одним рано или поздно удастся вернуться на

родину, другие так и окончат свои дни на чужбине, преданные полному

забве-нию в России. Лишь теперь некоторые из них приходят к нам из небытия

своими книгами, музыкой, живописными полотнами, научными трудами.


Русская колония в Берлине живет хотя и трудно, бедно, но дружно.

Встречаются почти ежедневно на литературных собраниях в кафе Ланд-граф,

называвшемся Русским клубом или Домом Искусств, одним из организаторов

которого стал Зайцев. Борис Константинович некоторое время сотрудничает,

зарабатывая на жизнь, в ежедневной газете А. Ф. Ке-ренского "Дни" и в

журналах "Жар-птица" и "Воля России". Кстати, в "Днях" Зайцев публикует

первые очерки своего писательского днев-ника под названием "Странник"

(переименованного впоследствии в "Дни").


Первый год пребывания на чужбине завершается выходом трех томов его

нового семитомного собрания сочинений (последние три тома выйдут в следующем

году). Это издание - поистине царский подарок его давнего друга и соратника

еще по "Шиповнику" 3. И. Гржебина, который по инициативе Горького здесь, в

Берлине, печатает и высылает в Россию книги лучших русских и советских

писателей. Кроме того, берлинским издательством "Слово" переиздается его

роман "Дальний край" (в гржебинском Собрании сочинений - четвертым томом -

он так и не вы-шел).


В марте 1923 года Зайцева избирают вице-председателем берлин-ского

Союза русских писателей и журналистов (возглавлял Союз И. В. Гессен). В то

же время начинается его многолетнее сотруд-ничество в парижском

общественно-политическом и литературном журна-ле "Современные записки", что

было, как утверждает Н. Берберова, "своего рода знаком эмигрантского

отличия". "Это издание,- вспоми-нает она,- несмотря на его редакторов,

которые ничего в литературе не понимали, и, может быть, благодаря давлению

на редакцию самих сотрудников стало значительным именно в своей литературной

части" [Берберова Н. Курсив мои.-"Октябрь", 1988, No 12. с. 191.]


Здесь за семнадцать лет (в 1940 году, в дни оккупации Парижа

фашис-тами, журнал перестал выходить) напечатано несколько десятков

произ-ведений Зайцева, в том числе романы "Золотой узор" и "Дом в Пасси",

повесть "Анна", новеллы "Рафаэль", "Улица св. Николая", "Странное

путешествие", первые главы тетралогии "с автобиографическим оттен-ком" (по

характеристике автора) "Путешествие Глеба" и первая из его литературных

биографий "Жизнь Тургенева". Кроме того, здесь мы впер-вые встречаем его

воспоминания о Блоке, Бальмонте, Юшкевиче, статьи "Жизнь с Гоголем", "Данте

и его поэмы", рецензии на книги и новые произведения И. Бунина ("Солнечный

удар"), П. Муратова ("Образы Италии", трехтомный труд, посвященный Зайцеву),

Н. Тэффи ("Горо-док"), Мих. Осоргина ("Сивцев Вражек").


В канун Нового, 1924 года Зайцев приезжает в Париж, встречается здесь с

И. Буниным, Д. Мережковским, 3. Гиппиус, А. Куприным, И. Шмелевым, А.

Ремизовым, К. Бальмонтом, Тэффи, М. Алдановым. А через две недели Борис

Константинович с женой Верой Алексеевной и дочерью Натальей поселяется в

столице эмигрантского зарубежья теперь уже надолго-без малого на полвека. 13

августа Зайцевых навещают Иван Алексеевич и Вера Николаевна Бунины,

приглашают к себе на виллу Бельведер в Грассе. С

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: