Яростная радость жизни
Блестящий ученый, укрытый государством от фронта, в самые голодные дни получавший по талонам мясо, масло, гречку, черпает силы в письме матери, пришедшем из мира мертвых: "Где взять силы, сынок? Живи, живи, живи. Мама".
В самое тяжелое время герои не забывают своей ответственности не только за другого человека, но и за все окружающее, за общество, за народ. Новиков именно поэтому задерживает наступление на 8 минут, поэтому не сдает своего дома 6/I "управдом" Греков, поэтому Иконников проповедует раскулаченным Евангелие.
"Но есть в его книге персонажи, которые "забыли" великие истины. Для них наступило ослепление своим могуществом, безнаказанность позволяла им использовать любые средства для достижения "революционных" целей. Гроссман показывает нравственное падение таких людей и указывает источник трагедии - административная система и ее начальник - отец всех народов.
ЖАНР однозначно определить нельзя. Нет сомнения в том, что "Жизнь и судьба" - это эпопея. Но это и психологический, и лирико-публицистический интеллектуальный, и политический, и социально-философский роман.
Судьба героев поставлены в прямую свявь с политической ситуацией в стране. Ни кто из них не хочет уклониться от ее оценки и выбора своего отношения к ней.
Гроссман анализирует извращенную Сталиным структуру социалистического государства. Человеку, живущему под железной рукой всеведущей власти, трудно остаться самим собой. И тут вступает в действие психологический анализ души человека, изменившего своим принципам. Штрума травили на работе. Вдруг звонок Сталина изменил все в лучшую сторону. И что-то происходит с самим Штрумом: непримиримый к неправде, он подписывает коллективное письмо, обвиняющее честных людей. И тяжкий грех корежит его душу. А Крымов не подпишет ложных показаний и останется человеком, одураченным верой в государство. По-настоящему сильным может быть только свободный человек.
ЭПИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ Л. Н. ТОЛСТОГО В РОМАНЕ В. ГРОССМАНА
Писатель сознательно, последовательно и целеустремленно использовал уроки и опыт великого романиста.
В философском смысле оба романа сориентированы на судьбу народа. Все события, о которых идет речь в произведениях Л. Н. Толстого и писателя-шестидесятника оцениваются с позиций народной нравственности. В обоих случаях речь идет о борьбе освободительной, значит справедливой с народной точки зрения.
Гроссман по-толстовски заостряет мысль о приоритетности народной силы, которую должен понять полководец, если хочет выиграть сражение. Душа солдата - вот главное для командира. Слагаемыми успеха для обоих писателей были мудрость руководства войсками и нравственная сила солдат, исполняющих долг. Читаем у Гроссмана: "Тайная тайных войны, ее трагический дух были в праве одного человека послать на смерть другого... Это право держалось на том, что люди шли в огонь ради общего дела". Вспомним, что этими же принципами руководствовался Кутузов в эпопее Л. Н. Толстого.
Роднит обоих писателей пристальное внимание ко всему русскому: природе, песне, талантам. Объяснить это можно мировоззренческой позицией авторов, которая подчеркивает, что война пробудила самосознание людей: история России стала восприниматься как история русской славы. Национальное стало основой миропонимания. В дни народных бедствий разгораются человеческое достоинство, вера в добро, верность свободе. Народ, поднявшийся на защиту своей земли (будь то 1812 или 1941 год), непобедим: "Как неистребима и сама жизнь, вопреки всему возрождающаяся в людях и возраждающая испепеленных страданием людей"9).
Продолжение эпической традиции выразилось в романе "Жизнь и судьба" и в том, что Гроссман изобразил всю действительность войны и мира через призму эпохи, сохранив индивидуальность социальных характеров, оставив их типологическими значимыми.
Дилогия Гроссмана, благодаря глубине и напряженности мысли не выглядит панорамой: в ней нет иллюстративности. Движение жизни в произведении Гроссмана представлено многопланово и пестро, как и у Л. Н. Толстого, подчинено державному течению, сориентировано на судьбу народа. Не случайно главной силой в обоих произведениях назван дух войска.
Как бородинское сражение в "Войне и мире", так и Сталинградское сражение у Гроссмана сосредоточило все коренные проблемы противоборства двух лагерей, вобрала в себя предшествующие войне события и предопределило будущее. Т. е. и центре обоих произведений - кульминация войны.
Подобно великому учителю Гроссман пытается объяснить те исторические закономерности, которые предопределили конечную победу над врагом. Работая (над огромным материалом, Л. Н. Толстой отобрал для эпопеи жизненно-важные события, помогающие во многом победу над Наполеоном: 1805-1807, 1812, 1825, 1856 годы. Гроссман с этой целью выбирает такие моменты в жизни страны, которые повлияли на ход военных событий: насильственную коллективизацию, бездумную индустриализацию, репрессии 1937 1 ода, правление сталинской бюрократии (дело врачей, антисемитизм, состояние армии и государства в целом).
Вся цепь событий эпохи Л. Н. Толстого охватывает семьи Болконских и Ростовых. В романе Гроссмана - семьи Шапошниковых и Штрумов. Эпическое полотно романа достаточно широко: от ставки Гитлера до колымского лагеря, от еврейского гетто до уральской танковой кузницы.
В первой части дилогии все эпизоды концентрировались вокруг нескольких эпических центров: красноармеец Вавилов, суровый и непримиримый; батальон Филяшкина, исполнивший свой воинский долг; августовская бомбежка города.
В "Жизни и судьбе" наряду с боем двух непримиримых станов возникла еще сила культа личности, обрушившаяся на судьбу всех героев. Жизненная сила персонажей Гроссмана упрямо противостоит насилию.
Наконец, Л. Н. Толстой мастерски умел чередовать сцены быта и баталий, эту традицию в своем произведении развивает и Гроссман. Все проявления войны и мира в жизни и судьбах людей исследуют авторы произведений.
Но дилогия В. Гроссмана - это не подражание великому русскому писателю. Что же делает "Жизнь и судьбу" отличной от эпопеи Л. Н. Толстого?
Прежде всего - оригинальный жанр: роман Гроссмана лирико-публицистический, интелектуальный, политический, социально-философский. Это новые грани в эпическом жанре. Ключевой толстовский ход: "в то время, когда" у Гроссмана отсутствует. Толстой сплетает события и факты, Гроссман сталкивает: Сталин - Гитлер, фашистские застенки - лагерь для политзаключенных на родине и даже Штрум - ученый, Штрум - еврей.
Когда-то генерал Драгомиров громил "Войну и мир" за то, что Толстой исказил дислокацию полков. В "Жизни и судьбе" даже с точки зрения дотошного историка почти все выверено. Почти, оттого, что встречаются некоторые неточности, - например, озеро Цаца названо у него Дацей, газета "Едзола" написана с буквой р, лагерный растрельщик Кашкетин фигурирует как Кашкотин, Наталья Борисовна не была одинокой, ко времени колесования Петра II у нее уже были дети.
Но главным в романе все же не события являются, а размышления героев над своей жизнью, судьбой.
Л. Н. Толстой утверждал, что ужас жизни можно вынести, если внутренний порядок жизни не нарушен.
У В. Гроссмана жизненный порядок героев неустойчивый, и в годину испытаний не каждый человек может оставаться самим собой. Судьба человека в тоталитарном государстве всегда трагична, потому что он не может выполнить своего жизненного предназначения, не став прежде "винтиком" государственной машины. Если в конкретный человеческий век машина совершает преступление, человек становится соучастником или жертвой. В доме 6/I Греков совершает выбор, а Крымов, пишущий донос, - другой. (Вспомним, почему оказались в армии А. Балконский и молодой Кура-гин). Если выбор ложен, то, как говорит перед смертью Магар, его уже не искупишь.
Кроме испытания войной, как было у Толстого, все главные герои Гроссмана испытываются одиночеством, сдавливаемостью тотальной машины. Через это проходят Штрум, Крымов, Женя Шапошникова, Анна Семеновна.
Итак, мы проследили за художественным изображением двух Отечественных войн. У Л. Н. Толстого - она огромная беда. У В. Гроссмана - тоже беда, но и огромное очищение.
Через призму войны анализируется суть общества, выстроенного к 1941 году.
По желанию учитель может проследить продолжение традиций А. П. Чехова (о драматических вещах негромко, без пафоса) и Ф. М. Достоевского (бившегося над "проклятыми" вопросами жизни) в романе В. Гроссмана.
Далее в тексте дается анализ отдельных проблем романа, который учителя могут использовать на уроках по своему усмотрению.
ПРАКТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
НОВОЕ ПРОЧТЕНИЕ ГРОССМАНОМ СТРАНИЦ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
Советские люди, по мысли писателя, воспринимали войну как препятствие, которое необходимо преодолеть на пути достижения свободы и мирного труда, главных составных жизни. Поэтому народ вступил в войну достойно и просто.
Гроссмана потрясло чудо-стойкость советского человека, его спокойное, твердое исполнение своего долга. Приступая к изображению правды о войне, Гроссман поставил перед собой четкие задачи: осуществить критический анализ истории Великой Отечественной войны; показать осознанную взаимосвязь двух народных трагедий: репрессии 1937 года и отступление до Москвы в 1941-1942 годах; представить "подлинных врагов народа"; непосредственных исполнителей воли Сталина и бюрократию.
В связи с этим повествование расширяет привычные рамки полотна войны: еврейское гетто на Украине и уничтожение евреев под музыку оркестра в крематориях Германии; фашистский лагерь для советских военнопленных и Даль-строй; год великого перелома и вызванный им голод; Ленин, до последних дней не понимавший, что "его дело станет делом Сталина" и Сталин, единственный, кто станет наследником Ленина; кошмары 1937 года и надежда, что война покончит с репрессиями. Илья Эренбург в книге "Люди, годы, жизнь" вспоминал, что об этом ему говорила Ольга Бергольц.
НУЖНО ЛИ СЕЙЧАС ИСКАТЬ ПРАВДУ О ВОЙНЕ В РОМАНЕ, КОГДА ПУБЛИКУЕТСЯ МНОГО ФАКТОВ И ДОКУМЕНТОВ?
Историки с неохотой отдают свои исковерканные ложью позиции. Только под напором художественной правды и с помощью читателей они дают разъяснения. Приведу цитату из "Военно-исторического журнала", где совсем недавно в редакционной статье можно было прочитать: "В последнее время усилиями ряда писателей, журналистов, историков начальный период войны вопреки исторической "достоверности и архивным документам из "тяжелого" превращается в "трагический" и в основном ассоцируется со словами "неудача", "растерянность", "неразбериха". Все это создаст у миллионов людей, особенно у молодежи, неверное представление о том, что было на самом деле в первые месяцы войны"12). Наверное редакции журнала жилось спокойнее, если бы школьники кроме "Молодой гвардии" и "Щита и меча" ничего не читали. Но молодежь уже информирована о том, что Минск сдали на пятый день войны, танки подошли к Химкам, несколько метров осталось до Волги. Способствует ли такая несогласованность журнала с верным представлением о войне? Сейчас не срабатывает грозный окрик военачальников; "Не высовываться!".
Тех, кто первым пытался донести правду, били. Продолжают бить и теперь тех, кто позволяет себе слишком активно демонстрировать свое право иметь по принципиальным вопросам политической и общественной жизни свое индивидуальное суждение, отличное от мнения организованного и по-прежнему старающегося "не высовываться" большинства. Даже на Съезде народных депутатов клеймили академика Сахарова как отщепенца, клеветника, чуть ли не врага народа. Инстинкт самосохранения системы, который она, маскируясь, называет классовым чутьем, действует безотказно.
Новое прочтение истории войны вскрывает такие биографические страницы из деятельности некоторых генералов, которые представить на широкий огляд читателя смерти подобно. Знаменательно высказывание генерала А. А. Епишева: "Там, в "Новом мире", говорят, подавай им черный хлеб правды, а на кой черт она нужна, если не выгодна". Историки продолжают дискутировать, все ли мы знаем о Великой
Отечественной? (см. "Политическое образование", 1988, N 17, с. 37-43; N 3, 1989, с. 30-35), ссылаются при этом на авторитет Г. К. Жукова, но каждый выхватывает необходимые для него цитаты и четкой картины так и нет. Например, Н. Кирсанов в полемике доказывает "сугубо дилетантские" военные познания Сталина и приводит цитату из "Воспоминаний и размышлений Жукова: "Особо отрицательной стороной Сталина на протяжении всей войны было то, что плохо зная практическую сторону подготовки операций фронта, армий и войск, он ставил совершенно нереальные сроки начала операции, вследствие чего многие операции начинались плохо подготовленными, войска несли неоправданные потери".
Споря с Н. Кирсановым, Р. Калиш приводит другую цитату из этих мемуаров: "И. В. Сталин владел основными принципами организации фронтовых операций..., руководил ими со знанием дела. Несомненно он был достойным Верховным Главнокомандующим". Историки перекидываются цитатами, как пиками, а наука не терпит игры с фактами, сна требует глубокого их осмысления.
Много "белых пятен" Великой Отечественной предстоит еще раскрыть: деятельность правоохранительных органов - НКВД, Суда, Прокуратуры, Госарбитража; вопросы охраны тыла страны и охраны тыла действующей Красной Армии; проблему войны и детей (было эвакуировано в начале войны 976 детских домов с 167223 воспитанниками).
В истории Великой Отечественной не вскрыты и "черные пятна": переоценка героики прошлого, позиции генерала Власова к руководству страны и проч. Учиться взвешенности и объективности в оценке истории помогает художественная литература.
ЧТО НАМ ИЗВЕСТНО О ПРИЧИНАХ ОТСТУПЛЕНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ? (имеются ввиду учебники, изданные до 1990 года).
внезапность нападения врага,
неопытность армии и флота (немцы воевали уже 2 г. ),
отсутствие второго фронта,
превосходство противника в технике.
Из произведений художественной литературы мы знали, что неудачи армии и флота были связаны и с деятельностью глупых генералов, не умевших выполнять приказы Верховного главнокомандующего (Корнейчук, "Фронт"). К чести литературы не все писатели принимали на веру эту версию. Серпилин из романа К. Симонова "Солдатами не рождаются" задался вопросом, откуда берутся неграмотные генералы: "На общем собрании их что ли выбрали?".
Многие авторы в объяснении причин неудач Красной Армии руководствовались данными из доклада Сталина от 6 ноября 1942 года, где он в частности указывал, что против Советского Союза сражалось больше немецких и их союзников дивизий, чем на русском фронте в первую мировую войну, что столько их собралось потому, что отсутствует II фронт, из-за отсутствия второго фронта и идет череда неудач на всех фронтах.
ЧТО ТЕПЕРЬ ИЗВЕСТНО О ПЕРВЫХ ДНЯХ ВОЙНЫ?
Причины наших поражений в начальный период войны сложны и неоднозначны. Они кроются в ряде политических, экономических и военных факторов. К политическим можно отнести преступное упрямство Сталина в неверии очевидным фактам о готовящемся нападении, поступавшим из разных источников, его неоправданную надежду на договор от 23/VIII-1939 г. В своем желании выиграть время на подготовку к войне Советское правительство даже порвало дипломатические отношения с правительством стран, оккупированных Германией.
Одной из причин поражения Красной Армии в первый период войны было уничтожение Сталиным опытного командного и политического состава армии, прошедшего опыт гражданской войны. Был уничтожен почти весь Высший военный совет, три маршала из пяти. В своих воспоминаниях "Дело всей жизни" маршал Василевский указывал, что если бы не был уничтожен командный и политический состав нашей армии, то возможно, не было бы и войны.
Сталин сосредоточил в своих руках руководство страной и Вооруженными силами. В СССР существовало несколько высших органов управления, вроде бы они должны действовать коллегиально, фактически же была жестокая централизация, которая замыкалась на Сталине.
За время войны не было ни одного съезда ВКП (б), ни одного съезда союзной республики. (Вспомним, сколько съездов и партконференций было при Ленине в годы гражданской войны). Намеченный на октябрь 1941 г. Пленум ЦК был отменен единоличным решением Сталина, несмотря на то, что в Москву уже съехались члены ЦК. Все вопросы военного времени решали работники аппарата соответствующих Советов.
При их непосредственном участии в тюрьмах и лагерях находились сотни тысяч советских людей, подавляющее большинство их и там оставались подлинными патриотами, хотели защищать Родину или без клейма "враг народа" трудиться во имя победы. Но их лишили этого права. В результате несколько армий фронт недополучил, а люди погибли в лагерях.
К упоминавшимся военным факторам можно добавить: да, Красная Армия имела меньший опыт ведения современной войны по сравнению с вермахтом. Но даже опыт советско-финляндской