Яростная радость жизни
Жестко очерчен в романе и тот отряд коммунистов, которые вступали в нее карьеры ради, во имя жизненных благ. Гроссману, увлеченному революционной героикой его комиссаров прежних лет, было больно видеть способных на подлость людей. Им писатель не прощал отступлений от норм революционной морали, их он судил особенно резко (А. Бочаров).
Итак, проследив за судьбой трех героев, связанных между собой не только событиями и родственными узами, мы разделяем тревогу и надежду В. Гроссмана: в стране, где взаимоотношения между человеком и государством определены идеологией "тотализированной империи", жить очень сложно. Кажется, что ни о какой свободе речи быть не может. Тогда во имя чего жить? Автор утверждает: человек должен заполучить свободу (И. Рудакова).
Хотелось бы обратить внимание на еще одну особенность интеллектуального романа В. Гроссмана.
РОЛЬ ИСКУССТВА В РАСКРЫТИИ ГЛАВНЫХ ПРОБЛЕМ
Герои Гроссмана рассуждают о больших художниках, композиторах, писателях-классиках и тема искусства помогает автору глубже раскрыть характеры персонажей, лучше понять их философию и понять цепь происходящих в стране событий.
Сейчас развернулось множество дискуссий по поводу метода социалистического реализма. Гроссман уже в шестидесятые годы сформулировал и в оригинальной художественной форме сумел передать суть сегодняшних споров: "Суть одна - восторг перед собственной исключительностью. Соцреализм... это зеркальце, которое на вопрос партии и правительства "Кто на свете всех милее, всех прекрасней и белее?" отвечает: "Ты, ты, партия, правительство, государство, всех прекрасней и милее!". Гениальному государству без недостатков плевать на всех, кто с ним не схож".
Государство вытравливает всех тех писателей, в творчестве которых не видит своего восславления, вспомним Е. Замятина, М. Зощенко, М. Булгакова, А. Солженицына, В. Некрасова и множество других. Но оно постыдно пропускает те писательские имена, в книгах которых не видит очевидного: "Чехов поднял на свои плечи несостоявшуюся русскую демократию. Путь Чехова - это путь русской свободы. Мыто пошли другим путем... Чехов ввел в наше сознание всю громаду России, все ее классы, сословия, возрасты... Он ввел эти миллионы как демократ. Он сказал: все мы прежде всего люди, а потом уж архиреи, русские, лавочники, татары, рабочие. Люди равны, потому, что они люди. Полвека назад, ослепленные партийной узостью, люди считали, что Чехов выразитель безвременья. А Чехов знаменосец самого великого знамени, что было поднято в России за 1000 лет ее истории, - истинной, русской, доброй демократии, русского человеческого достоинства, русской свободы.
Чехов сказал: начнем с человека, будем добры, внимательны к человеку, кто бы он ни был, - архиреи, мужик, фабрикант-миллионщик, сахалинский каторжник, лакей из ресторана; начнем с того, что будем уважать, жалеть, любить человека, без этого у нас ничего не пойдет... сути Чехова государство не понимает, потому и терпит его".
Сегодня, когда так остро встал вопрос о развитии демократии, особенно современно звучат строки Гроссмана.
Упоминание в контексте фамилий известнейших писателей, поэтов раскрывают интеллект персонажей, характеризуют их мировоззрение. Например, Женя Шапошникова, слушая старого поклонника Фета и Владимира Соловьева, сравнивала его с Крымовым: "Ее поражало, что он, равнодушный к прелести русской сказки, фетовского и тютчевского стиха, был таким же русским человеком, как старик Шарго-родский. Для Шаргородского Фет был прежде всего русским богом. И так же божественны были для него сказки о Фи-нисте Ясном Соколе, "Сомнение" Глинки. А Крымов не делал различия между Добролюбовым и Лассалем, Чернышевским и Энгельсом. Для него Маркс был выше всех русских гениев, для него "Героическая" симфония Бетховена безраздельно торжествовала над русской музыкой. Пожалуй, Некрасов был для него исключением".
Советские писатели своими произведениями вызывают у персонажей романа дискуссии на политические темы. Кры-мов слушает, как академики отзываются о романе Горького "Мать": "И я не поклонник этого произведения. Георгий Валентинович сказал: "Образ матери, созданный Горьким, - икона, а рабочему классу не нужны иконы". Поколения читают "Мать", - сказал Крымов, - при чем тут икона? Дре-линг голосом воспитательницы из детского сада сказал: "Иконы нужны всем тем, кто хочет поработить рабочий класс. Вот в вашем коммунистическом киоте имеется икона Ленина, есть икона и преподобного Сталина. Некрасову не нужны были иконы".
Боголеев, сердясь, сказал: "Вы в своих представлениях о поэзии не пошли дальше Некрасова. С той поры возникли и Блок, и Мандельштам, и Хлебников. Вы тут в нашей камере марксисты разных толков, но схожи тем, что к поэзии слепы... ".
В годы культа личности Сталина искусство главной своей задачей ставило обожествление "отца все народов". Свое отношение к этому факту по-своему выражает один из любимых героев Гроссмана: "Штрума возмущало, что имя Сталина затмевало Ленина, его военный гений противопоставлялся гражданскому складу ленинского ума. В одном из пьес Алексея Толстого Ленин услужливо зажигал спичку, чтобы Сталин мог раскурить свою трубку. Один художник нарисовал, как Сталин шествует по ступеням Смольного, а Ленин торопливо, петушком поспевает за ним. Если на картине изображался Ленин и Сталин среди народа, то на Ленина ласково смотрели лишь старички, бабки и дети, а к Сталину тянулись вооруженные гиганты - рабочие, матросы, опутанные пулеметными лентами... ".
Искусство служило не народу, а государству. Интеллигенция замечала все это, но в подавляющем большинстве безмолвствовала. Не случайно, Штрум иронично определяет роль интеллигенции: "Вот я читал Хемингуэя, у него интеллигенты во время бесед беспрерывно пьют. Коктейли, виски, ром, коньяк, опять коктейли, опять коньяк, опять виски всех систем. А русская интеллигенция свой главный разговор вела за стаканом чая... ".
Отдельного разговора заслуживает одна из проблем романа "Роль поэзии в раскрытии идейного содержания "Жизнь и судьба".
ОБЩИЕ ВЫВОДЫ
"Жизнь и судьба" - книга о величии и трагедии народа. О величии людей, победивших любого врага. О трагедии, переживаемой ими в эпоху жестокого произвола.
Основным достоинством романа Гроссмана является беспощадная правда не только о героических защитниках Сталинграда, но и широком мире людей, в чьих судьбах сражение на волжских берегах играло решающую роль.
В окопах Сталинграда люди продолжали жить и потому возникает ощущение силы, что живет в человеке, не сломившемся под шквалом огня. Люди, о которых рассказывает В. Гроссман, не подчиняются судьбе, в схватке с нею побеждает жизнь.
Список литературы
Аннинский Л. Мирозданье В. Гроссмана. // Дружба народов. - 1988. - N 10, с. 253.
Мальчина О. И. Жизнь и судьба. К изучению романа В. Гроссмана. // Русский язык и литература в средних учебных заведениях УССР. - 1990. - N 4, с. 37.
Ришина И., Егоров А. Лишь тот достоин жизни и свободы... // Литературная газета. - 1988 - 24. VIII, с. 5.
Ананьев А. Лишь тот достоин жизни и свободы. // Лит. газета. - 1988. - 24. VIII, с. 5.
Гроссман В. Жизнь и судьба. М., 1988.
Гурнов Б. Правое дело В. Гроссмана. Подвиг. - 1990. - N 1, с. 357.
Аннинский Л. Мирозданье Гроссмана//Дружба народов. - 1988. - N 10, с. 255.
Эльяшевич А. Приглашение к разговору. // Звезда. - 1989. N 1, с. 169.
Рудакова И. А. Сыны и пасынки времени. // Русский язык и литература в средних учебных заведениях УССР. - 1990. - N 4, с. 37.
Бочаров А. Болевые зоны. // Октябрь. - 1988, N 3, с. 156.
Бочаров А. Судьба народная. // Октябрь. - 1988, N 3, с 156.
Редакционная статья. // Военно-исторический журнал, - 1988, VI.
Корчаган М. "Спитайферу" - взлет! // Огонек, 1990, N 46, с. 25.
Бочаров. Свобода против печати. // Октябрь. - 1988, N 1, с. 131.
Литература в помощь учителю
Кулиш А., Оскоцкий В. Эпос войны народной. // Вопросы литературы. 1988, N 10, с. 27-87.
Кузичева А. Вечерний свет "Жизни и судьбы". // Книж-ное обозрение. - 1989. - 13/1, N 2, с. 5.
Золотусский И. Война и свобода. // Лит. газета. - 1988 - б/VI, N 23, с. 4.
Карпов А. День нынешний и день минувший, // Полит-образование. - 1989. - N 1, с. 96-102.
Кардин В. Жизнь - это свобода. // Огонек - 1988, N 23, с. 21-24.
Казинцев А. История - объединяющая или разобщающая. // Наш современник, 1988, N 11, - с. 163-184.
Ришина И., Егоров А. Лишь тот достоин жизни и свободы. // Лит. газета. - 1988 - 24/VIII, N 34, с. 5.
Шкловский Е. В. В глубину ядра. // Лит. обозрение. - 1989 - N 2, с. 20-37.