Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Проблема автора в Слове о полку Игореве

Проблема автора в Слове о полку Игореве

автором поэмы, но, по всей вероят­ности, знал ее и даже пытался подражать ей, хотя дух его церковных сен­тенций резко отличался от духа поэмы с ее свободой мысли, отсутствием церковной фразеологии и широким применением языческой символики. Ав­тор летописной «Повести о 1185 г.», как и автор «Слова о полку Игореве», стремился выгородить Игоря, оправдать, обелить его, но если поэт делал это очень тонко, подчеркивая мужество и рыцарственность незадачливого князя, гиперболизируя враждебные Игорю силы и отвлекая внимание чи­тателей превосходной языческой лирикой плача княгини, то летописец, очевидно по молодости и неумению, составил довольно нескладную повесть, где главными оправданиями Игоря явились вложенные ему в уста (кстати и некстати) благочестивые восклицания и молитвы.

Выдубицкий игумен Моисей известен нам прежде всего как составитель того Киевского летописного свода, из которого мы черпаем наши основные сведения о XII в. Перу Моисея, возможно, принадле­жит летописание киевских Ростиславичей в 1170-е годы; более твердо можно говорить о продолжении Моисеем летописи Петра после 1196 г. и о некрологах Ростиславичей. Моисею принадлежит и заключительная хвалебная кантата в честь Рюрика. Игумен Моисей - типичный придвор­ный летописец, круг интересов которого замкнут стенами княжеского дворца.

Льстивое высокопарное витийство игумена Моисея, ложная патетика монашеского красноречия, несмотря на кажущийся вселенский размах, на самом деле посвящены мелкому знаку княжеского внимания. Мировоз­зрение игумена -панегириста очень далеко от свободного и широкого взгляда на мир автора «Слова о полку Игореве».

Оба летописца - витии, и Галичанин и игумен Моисей, являются пред-ставителями иной среды, чем та, к которой принадлежал автор «Слова». Они—церковники, воспитанные на церковной литературе и любящие щеголять цитатами из нее. Оба они представляют наиболее распростра­ненный тип средневекового летописца, сочетавшего почтительность (а по­рой и угодливость) к князьям с навязчивым христианским провиденциа­лизмом. Иное дело Петр Бориславич - главная и исключительная фигура русского летописания XII в. Он далек от церковников и церковности; в принадлежащих его перу фрагментах Киевского летописного свода 1198 г. нет цитат из пророков, нет провиденциализма. Редкие напомина­ния о силе бога и честного креста не выходят за рамки обычного бытового словоупотребления, а иногда связаны прямо с богохульством его врагов;

Церковные дела Петра Бориславича не интересовали, церковным ка­лендарем с указанием дней святых, недель поста или праздников он не пользовался. В отдельных случаях он записывал события по славянскому языческому календарю.

Как только поставлен вопрос о сходстве автора «Слова о полку Игореве» с кем -либо из современных ему киевских летописцев, так перед глазами исследователей должна встать величественная фигура Петра Бориславича — боярина - летописца, дипломата и яркого полемиста, талантли­вого писателя, умно и справедливо судившего князей и их дела. Он был единственным светским писателем, единственным рыцарем среди многих игуменов, архимандритов и «попинов», причастных к летописанию, а, сле­довательно, и тем единственным киевским летописцем, которого можно сопоставлять с поэтом, призывавшим к консолидации русских сил в борьбе с половцами.


Автора «Слова о полку Игореве» и летописца Петра Бориславича объединяет единство времени и места жизни. Вся поэма построена с позиций киевлянина. Здесь, а не в Чернигове (как в летописи) Святослав узнает о поражении Игоря, сюда, в Киев, приез­жает Игорь, здесь ему поют славу и отсюда он едет домой мимо Пирогощей церкви на Подоле. Автор хорошо знает урочища Киева («дебрь Кияня») и хочет именно на Киевских горах вечно видеть Владимира Мо­номаха. Киевское происхождение автора «Слова» (или по крайней мере проживание в Киеве) едва ли подлежит сомнению. Летописец Петр Бори­славич (оставим ему это удобное условное имя) несомненный киевлянин; об этом косвенно говорит двор боярина Борислава у Жидовских ворот и то, что Петр Бориславич был киевским тысяцким. Вся летопись ведется с позиций киевского боярства, и принадлежность автора к знатным киянам не может вызывать сомнений. Оба автора сходны не только по месту жи­тельства, но и по возрасту. В авторе «Слова» исследователи давно уга­дывали опытного пожилого или старого человека, которому мудрость и возраст давали право оценивать и поучать князей. Возрастом объясняется внимание автора к отцам многих героев: «удалые сыны Глебовы», «вси три Мстиславича», «Туга и тоска сыну Глебову», «Красная Глебовна», «Ярославна». Автор, очевидно, хорошо знал старшее поколение, частично уже ушедшее, и княжеская молодежь рассматривалась им как сыновья и дочери того наполовину опустевшего поколения. Старшую генерацию своих современников поэт называет просто по именам, без от­честв (Святослав, Ярослав, Рюрик, Всеволод, Ярослав Осмомысл), что косвенно тоже может говорить о «серебряной седине» поэта, дававшей ему право на такую простоту. Петр Бориславич в летописи точно так же име­нует тех же князей без отчеств, тогда как его современник, хронист Свя­тослава, неукоснительно добавляет отчества к именам князей. Возраст ле­тописца, на основании изложенных ранее гипотез, определяется к 1185 г. примерно лет в 65—67.

Социальная среда обоих интересующих нас авторов одинакова: поэт несомненно принадлежал к старшей дружине, к боярству, был широко об­разованным представителем русской аристократии (что не мешало ему отстаивать общенародные интересы Русской земли). Прекрасное знание военного дела, степной природы, зрительная и музыкальная впечатляемость образов войска на марше, топота кавалерийской лавы, тонкое знание русского, европейского и восточного оружия — все это обличает в нем военного человека, знатока военного дела, что хорошо связывается с от­сутствием в поэме каких бы то ни было церковных сентенций.

Петр Бориславич точно так же превосходно знал военное дело, от стра­тегических замыслов и дипломатической подготовки до мелких деталей марша, занесенных им в дневник похода. Он великолепно разбирался в сумятице боя и мог на своих страницах очень точно воспроизвести и дислокацию полков, и их маневры, и перегруппировки в ходе сражения. Его живо интересовали рыцарские обычаи европейских союзников, и он писал об обряде посвящения в рыцари, о королевских военных парадах. В летописи Петра Бориславича последовательно и упорно защищаются интересы бояр, «смысленной» старшей дру­жины. Летописец присутствовал на военных советах.

Есть еще одно ра­зительное совпадение между поэмой и летописью: в «Слове о полку Игореве» обойдены призывом такие княжеские ветви, как сыновья Юрия Ярославича Туровского, сыновья Владимира Мстиславича, хотя из­вестно, что некоторые из них участвовали ранее в походах против полов­цев. В летописи Петра Бориславича Юрий Туровский был назван в свое время злодеем, а Владимир «мачешич» сопровожден в могилу такой гнев­ной эпитафией, какой нигде больше в летописях нет. И сын Владимира - Мстислав - подвергся жестокому осуждению в летописи.

«Слово о полку Игореве» и Киевский летописный свод Петра Бори­славича в равной мере проявляют симпатию к Игорю Святославичу, стремясь всячески выгородить и оправдать северского князя, найти причины его отсутствия во время общерусских походов, подчеркнуть му­жественность и личную храбрость Игоря и Буй-Тура Всеволода. С боль­шой симпатией и поэма, и летопись относятся к молодому Владимиру Глебовичу Переяславскому, принявшему на себя удар всех войск Кончака.

Одинаковы и антипатии поэта и летописца.

В летописи Петра Бориславича мы точно так же найдем резкое осуждение Олега Свято­славича. Как автор «Слова…» углубился в историю для того, чтобы показать всю неприглядность дел Олега Святославича, так и Петр Бориславич в своей обширной летописи несколько раз заглядывал в прошлое, пока­зывая читателю мрачную фигуру Олега Святославича. Самым близким к «Слову о полку Игореве» является то напоминание Петра Бориславича об Олеге, которое он поместил под 1147 г., вложив его в уста старейшинам Путивля, отказавшимся сдать город Давидовичам:


«Княже господине! Мы князю нашему [Святославу Ольговичу] крест целовали и онаго преступить ни для чего не хотим. Вы же преступаете роту, брату вашему данную, единственно надеяся на силу не бояся суда божия и не думаете о том, как бог за то других самих или детей их наказывает. Видите сами, колико Олег Святославич не храня дан­ной роты, воевався с братиею, приводя половцев, государство разорял и колико тысеч христиан в плен оным неверным предал. И хотя он много собрал, но сам по смерть покоя не имел и всегда от всех быв ненавидим, боялся. Но ныне видите, что с детьми его де­лается—не мстит ли бог на них [Ольговичах] неправды отцовы?»


Здесь в прозаической форме, в пересказе XVIII в. звучат те же самые осуждения Олега в задумывании крамол, в разорении Руси, в пленении многих тысяч простых русских людей, что и в поэме. А ведь к моменту со­ставления этой части летописи Петра Бориславича со времен «полков Олеговых» прошло целых семь десятков лет. Значит, здесь это — обраще­ние к довольно далекой старине, как и в «Слове о полку Игореве».

Следует отметить, что как поэт, так и сопоставляемый с ним летописец в равной мере оценивали князей с позиций их полезности в деле обороны Руси от половцев. Этот важный патриотический критерий позволял каж­дому из них становиться выше мелких феодальных дрязг и судить князей с известной высоты. Лейтмотив «Слова о полку Игореве»: «Князи сами на себе крамолу коваху, а погании сами победами нарищуще на Рускую землю... которою бо беше насилие от земли Половецкыи» - находит пол­ную параллель в летописи Петра Бориславича; в уста мудрому боярину им вложены такие слова: «Княже! Доколе будете всеваться? Ища себе владения, христиан губите... Половцы, видя в вас несогласие и в силах оскудение, пришед, всеми вами обладают».


Чрезвычайно важно выявить оценку политической структуры Руси XII в., даваемую поэтом и летописцем. Здесь мы тоже обнаружим удиви­тельное единодушие. Автор летописи вводит в свое повествование описание боярской думы Юрия Долго­рукого, где устами старого боярина, служившего еще Владимиру Моно­маху, излагается та новая обстановка, которая сложилась после смерти Ярополка Мстиславича и Всеволода Ольговича: Киевщина сильно разо­рена («а без людей земля есть бесполезная пустыня»); процветают те княжества, где князья заботятся о своей земле, о правосудии и не опусто­шают земель войнами. В качестве примера такой процветающей страны приведена Суздальщина, куда «идут люди не токмо от Чернигова и Смо­ленска, но колико тысяч из-за Днепра и от Волги». Прямым продолжением этой мысли являются известные строки поэмы, обращенные к сыну Дол­горукого:


«Ты бо можеши Волгу веслы раскропити,

а Дон шеломы выльяти!»


Автор поэмы, как и автор летописи, не осуждает существования боль­ших суверенных государств, вроде Владимиро-Суздальского княжества Всеволода Большое Гнездо или Галицкого княжества Ярослава Осмомысла. Наоборот, он воспевает каждого «господина» своей земли, восхищаясь его могуществом и самостоятельностью.

В этом отношении интересно сопоставить две оценки Ярослава, близкие одна к другой по времени: в 1185 г. поэт написал свой панегирик, а два года спустя, в 1187 г., в летописи дан некролог Ярослава, подводящий итог его долгого княжения.

В «Слове о полку Игореве»:


«Галичкы Осмомысле Ярославе!

Высоко седиши на своем златокованнем столе,

подпер горы Угорские

своими железными полки,

заступив королеви путь.

……………………………..

Грозы твоя по землям текут...»


В летописи приведена фраза самого Ярослава Владимировича:


«Се аз единою худою своею головою ходя, удержал всю

Галичкую землю». Он был «честен в землях и славен

полкы: где бо бяшеть ему обида, сам не ходяшеть

полкы своими, но посылашеть я с воеводами».


В «Слове о полку Игореве»: «Отворяеши Киеву врата...». В летописи Петра Бориславича, знавшего Ярослава с первого дня его княжения трижды говорится о галицкой помощи Мстиславу Изяславичу: в 1158; 1167 и в 1170 гг.

В полной редакции летописи: «По Дунаю грады укрепил, купцами на­селил...». Там же есть общая оценка благословенной Галицкой земли, сде­ланная вполне в духе «Слова»:


«Земля же его во всем изобиловала, процветала и множи-лася в людех, зане ученые хитрецы и ремесленники от всех стран к нему приходили и грады населяли, которыми обогащалась земля Галицкая во всем».


Как видим, прозаическая характеристика очень близка к поэтической.

И в поэме, и в летописи мы видим полное признание сложившейся карты русских княжеств без какого бы то ни было стремления к ее пере­делу или сосредоточению власти в руках великого князя Киевского. Обосновывается необходимость единства действий («.. . не дай бог на по­ганые ездя, ся отреши - поганы есть всим нам обьчий ворог!»), но нигде нет ни малейшего следа призыва к единой Киевской Руси, к лишению отдельных князей их власти, их отчин, их прав суверенных государей. Политическая программа как в поэме, так и в летописи Петра Бориславича одинакова.

Итак, автор «Слова…» по мере сопоставительного рассмотрения все более и более сближается с тем киевским летописцем второй половины XII в., который по целому ряду признаков был сближен с киевским боярином Петром Бориславичем, упоминаемым на страницах летописей с 1152 по 1169 г.



17



Брянский Государственный Университет им. академика И.Г. Петровского


КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА


ПО ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ


Проблема автора в «Слове о полку Игореве»


Выполнил: студент I – го курса ОЗО

Факультета русского языка и литературы

Абрамов Евгений Анатольевич

Преподаватель: Антюхов Андрей Викторович


Брянск, 2001 г.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: