Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » A.C.Пушкин
A.C.Пушкин
так
называемом
Зуевском окончании
"Русалки"
(напечатано
в "Русском
Архиве", 1897, № 3)
см. ст. Ф.Е.
Корша
в
"Известиях
Отдела Русского
языка и словесности"
(1898, III, кн. 3). В эту вторую
зиму своей
петербургской
жизни Пушкин
по-прежнему
счастлив любовью
к жене, но далеко
не доволен
положением
своих дел. 23 февраля
1833 года он пишет
Нащокину: "Жизнь
моя в Петербурге
ни то ни сё. Заботы
мешают мне
скучать. Но нет
у меня досуга,
вольной холостой
жизни, необходимой
для писателя.
Кружусь в свете;
жена моя в большой
моде; все это
требует денег,
деньги достаются
мне через мои
труды, а труды
требуют уединения".
Лето 1833 года Пушкин
жил на даче на
Черной речке,
откуда ежедневно
ходил в архивы
работать над
эпохой пугачевщины,
имея в виду
одновременно
и исторический
очерк, и роман
(будущую "Капитанскую
дочку"). В августе
он испросил
себе двухмесячный
отпуск, чтоб
осмотреть край,
где разыгралась
пугачевщина,
побывал в Казани,
Симбирске,
Оренбурге,
Уральске и
около 1 1/2 месяцев
провел в Болдине,
где привел в
порядок "Записки
о Пугачеве",
перевел 2 баллады
Мицкевича,
отделал лучшую
из своих сказок
- "О рыбаке и
рыбке" - и написал
поэму "Медный
всадник", которая
первоначально
должна была
составлять
одно целое с
"Родословной
моего героя",
но потом, без
сомнения к
своей выгоде,
отделилась
от нее. По основной
идее, противополагавшей
личные интересы
- общим, государственным,
маленького,
слабого человека
с его личным
счастьем - страшной
силе, символизированной
в медном великане,
личность
пострадавшего
не должна выдвигаться
вперед; довольно
одного намека
на былую славу
его предков.
Идею вступления
Пушкин взял
из статьи Батюшкова:
"Прогулка в
академию художеств".
Мысль сделать
из статуи Фальконета
палладиум
Петербурга
пришла поэту,
говорят, под
влиянием рассказа
графа М.Ю. Вьельгорского
о видении, сообщенном
Александру
I
в
1812 году князем
А.Н.
Голицыным
.
По достоверному
преданию (см.
кн. П.П.
Вяземского
"Пушкин
по документам
Остафьевского
архива", Санкт-Петербург,
1880, стр. 71), в первоначальном
тексте был
очень сильный
монолог Евгения
против петровской
реформы, ныне
исчезнувший.
"Медный всадник"
не был пропущен
цензурой (напечатан
по смерти Пушкина
в "Современнике",
т. V), что неблагоприятно
отозвалось
на делах Пушкина
(см. письмо №
358). К тому же 1833 году
относятся
сказки: "О мертвой
царевне" и "О
золотом петушке",
без сомнения,
основанные
на старых записях
Пушкина, и поэма
"Анджело" -
переделка пьесы
Шекспира "Мера
за меру", в которой
Пушкина, очевидно,
пленил психологический
вопрос, как
нетерпимость
к порокам других
может уживаться
с собственным
падением. Наконец,
к тому же 1833 году
относится и
последняя
редакция глубокой
по идее и чудно-прекрасной
по выполнению,
но доведенной
только до половины
поэмы "Галуб".
Она задумана
во время путешествия
по Кавказу в
1829 году и, судя
по обеим программам,
до нас дошедшим
(III, 547), должна была
изображать
героя Тазита
сознательным
носителем идеи
христианской
любви и готовности
на страдания.
"Галуб" - одно
из крупных
указаний на
присущее Пушкину
в это время
искреннее и
сильное религиозное
чувство. В конце
1833 года Пушкин
пожалован
камер-юнкером,
а в марте 1834 года
ему дано 20 000 руб.
на печатание
"Истории Пугачевского
бунта". Несмотря
на это, Пушкину
становится
все труднее
и труднее жить
в Петербурге:
свой годовой
бюджет он исчисляет
в 30 000 руб., а доходы
его крайне
неопределенны.
К тому же дела
его родителей
были настолько
запутаны, что
он принужден
был взять их
на себя, после
чего и отец, и
брат обращаются
к нему за деньгами,
как в собственный
сундук. Маленькое
придворное
звание, принуждающее
его, вместе с
юнцами из лучших
фамилий, бывать
на всех торжествах,
доставляет
ему немало
неприятных
минут и уколов
его чувствительного
самолюбия.
Летом 1834 года,
принужденный
остаться в
Петербурге
из-за работы
и отпустив
семью в деревню
к родным жены,
он пишет ей: "Я
не должен был
вступать на
службу и, что
еще хуже, опутать
себя денежными
обязательствами...
Зависимость,
которую налагаем
на себя из честолюбия
или из нужды,
унижает нас.
Теперь они
смотрят на
меня, как на
холопа, с которым
можно им поступать,
как им угодно"
(№ 387). Вскоре после
этого, раздраженный
рядом мелких
неприятностей,
Пушкин подал
в отставку; но
Жуковский и
другие благожелатели
поспешили его
"образумить",
а государь
обвинил его
в неблагодарности,
так что он должен
был взять свою
просьбу назад
с изъявлением
глубокого
раскаяния. В
сентябре 1834 года,
когда Пушкин
жил в Болдине,
устраивая дела
отца и ожидая
вдохновения,
у него начинает
вновь созревать
мысль о журнале.
Зимой 1834 - 1835 гг. с
Пушкиным живут
сестры Натальи
Николаевны,
что увеличивает
число светских
знакомств
Пушкина. В
Смирдинской
"Библиотеке
для Чтения"
появляются,
между прочим,
его "Гусар"
и "Пиковая дама"
(последняя
производит
фурор даже в
высшем петербургском
свете) - два наиболее
характерные
выражения
русского реального
романтизма,
созданного
Пушкиным, где
фантастика
неотделима
от пластически
выраженной
действительности.
Пушкин по-прежнему
усердно работает
в архивах, собирая
материалы для
истории Петра
Великого и
утешается
развитием
русской литературы,
вступавшей,
с усилением
влияния Гоголя,
в новый фазис.
Личные дела
Пушкина запутаны
по-прежнему,
и он принужден
просить о новой
милости - о ссуде
в 30 000 руб., с погашением
долга его жалованием:
милость эта
была ему оказана,
но не избавила
его от затруднений.
Осенью 1835 года
в Михайловском
он долго ожидает
вдохновения:
ему препятствуют
заботы о том,
"чем нам жить
будет?" (письмо
№ 428). Для поправления
своих дел Пушкин
вместе с Плетневым,
при непременном
участии Гоголя,
задумал издать
альманах; когда
же материала
оказалось более
чем нужно, он
решил издавать
трехмесячный
журнал "Современник".
Возможность
осуществить
свое давнишнее
желание очень
ободрила Пушкина;
по возвращении
в Петербург,
куда он был
вызван раньше
срока отпуска
опасной болезнью
матери, он начал
работать с
давно небывалой
энергией. Этот
усиленный труд
дурно отзывался
на нервах Пушкина,
и без того непомерно
возбужденных
и расшатанных.
Ко 2-й половине
1835 года Пушкин
начал писать
историческую
драму "Сцены
из рыцарских
времен"; план
ее был очень
широко задуман.
Брат Бертольд,
занимающийся
алхимией, введен
сюда вовсе не
для пополнения
средневековой
обстановки:
его знаменитое
открытие должно
было обусловить
развязку. Поэт
имел в виду не
мрак средних
веков, a гибель
их под ударами
пробужденного
народа и великих
изобретений.
Тогда же он
принялся за
отделку чрезвычайно
оригинальной
и по форме, и
по содержанию
повести "Египетские
ночи", куда
входила античная
поэма, сюжет
которой занимал
его с самого
Кишинева. Важное
автобиографическое
значение имеет
неоконченная
элегия "Вновь
я посетил". До
какой небывалой
ни прежде, ни
после энергии
дошел стих
Пушкина, видно
из его оды-сатиры
"На выздоровление
Лукулла" (против
С.С. Уварова),
популярность
которой была
потом крайне
неприятна
самому автору
(см. письмо №
448). Начало 1836 года
Пушкин посвящает
приготовлениям
к "Современнику",
1-я книжка которого,
составленная
очень старательно
и умело и открывавшаяся
стихотворением
"Пир Петра
Первого"
(высокохудожественный
отзвук архивных
занятий поэта),
вышла 11 апреля
в отсутствие
Пушкина, у которого
29 марта умерла
мать: он поехал
в Михайловское
(в Святогорский
монастырь)
хоронить ее
и, кстати, откупил
себе могилу.
Все лето, которое
Пушкин провел
на даче на Каменном
Острове, ушло
на работы по
"Современнику".
В 4-й его книжке
был напечатан
целиком лучший
роман Пушкина
"Капитанская
дочка"; поэт
задумал его
еще в 1838 году, во
время усиленных
работ над
пугачевщиной,
но совершенно
в ином виде -
только как
романический
эпизод из Смутного
времени (по 1-й
программе герой
Шванвич, по 2-й
- Башарин, лица
более или менее
исторические;
в основе нынешней
редакции - рассказ
об офицере,
замешанном
в пугачевском
процессе, которого
спас старик
отец, лично
обратившийся
к императрице.
(Подробности
см. в книге Н.И.
Черняева
"Капитанская
дочка, историко-критический
этюд", Москва,
1897.) Простота и
правдивость
тона и интриги,
реализм характеров
и картин, тонкий,
добродушный
юмор не были
оценены по
достоинству
современниками
Пушкина, но на
будущие судьбы
русского
исторического
романа "Капитанская
дочка" имела
огромное и
благотворное
влияние. Оставаясь
истинным и
безусловно
правдивым
художником,
Пушкин сознательно
заступается
за униженных
и оскорбленных;
"извергу"
Пугачеву он
придает доброе
сердце, а героиней,
восстановительницей
правды, делает
совсем простую
и робкую девушку,
которая двух
слов сказать
не умеет, но
инстинктом
и сердечностью
заменяет блеск
ума и силу характера.
"Капитанская
дочка" - наиболее
яркое проявление
того поворота
в творчестве
Пушкина, который
чувствуется
уже после 1830 года
и который сам
поэт называет
воспеванием
милосердия
и призывом
милости к падшим
("Памятник").
Еще в 1832 году он
задумал повесть
"Мария Шонинг"
(IV, 372 и сл.), в основе
которой лежала
история девушки
и вдовы, казненных
за мнимое
преступление.
От повести
сохранились
только два
начальных
письма, когда
и кроткая героиня,
и ее подруга
еще не успели
испытать всех
ужасов нужды
и жестоких
законов, но уже
началась война
между несчастной
сиротой и
бессердечным
обществом.
Нельзя не признать
кровного родства
между Марией
Шонинг и Машей
"Капитанской
дочки". С этим
поворотом
совпадает
стремление
поэта к изображению
современного
общества, "как
оно есть": в
1835 году Пушкин
обдумывал роман
"Русский Пельгам"
(IV, 406), к которому
вдохновил его
юношеский
социальный
роман Бульвера
"Пельгам, или
Приключения
джентльмена".
В обоих сохранившихся
планах Пушкина
герой очищается
от своего легкомыслия
страданием
и тем, что считается
в глазах общества
падением (он
сидит в тюрьме
по обвинению
в уголовном
преступлении);
злодея романа
Пушкин характеризует
словами "tres comme il
fant". Но этот поворот
не успел завершиться
и выразиться
в зрелых и
законченных
художественных
работах: дни
Пушкина были
сочтены. В
петербургском
большом свете,
куда Пушкин
вступил после
женитьбы, он
и жена его были
"в моде": жена
- за красоту и
изящество
манер, он - за
ум и талант. Но
их не любили
и охотно распространяли
о них самые
ядовитые сплетни.
Даже кроткая
Наталья Николаевна
возбуждала
злую зависть
и клевету (см.
письмо Пушкина
к П.А. Осиповой,
№ 435); еще сильнее
ненавидели
самого Пушкина,
прошлое которого
иные находили
сомнительным,
a другие - прямо
ужасным, и характер
которого, и
прежде не
отличавшийся
сдержанностью,
теперь, под
влиянием тяжелого
и часто ложного
положения (он
должен был
представляться
богаче, чем был
в действительности),
бывал резок
до крайности.
Его агрессивное
самолюбие, его
злые характеристики,
некоторые его
стихотворения
("Моя родословная",
"На выздоровление
Лукулла" и пр.)
возбуждали
к нему скрытую,
но непримиримую
злобу очень
влиятельных
и ловких людей,
искусно раздувавших
общее к нему
недоброжелательство.
Пушкин чувствовал
его на каждом
шагу, раздражался
им, и часто сам
искал случая
сорвать на
ком-нибудь свое
негодование,
чтоб навести
страх на остальных.
4 ноября 1836 года
Пушкин получил
три экземпляра
анонимного
послания, заносившего
его в орден
рогоносцев
и, как он был
убежден, намекавшего
на настойчивые
ухаживания
за его женой
кавалергардского
поручика барона
Дантеса
(Х, 119), красивого
и ловкого иностранца,
принятого в
русскую службу
и усыновленного
голландским
посланником,
бароном Геккереном.
Пушкин давно
уже замечал
эти ухаживания
(письмо № 478) и
воспользовался
получением
пасквиля, чтобы
вмешаться в
дело. Он отказал
Дантесу от
дому, причем
Дантес играл
роль такую
"жалкую", что
некоторое
сочувствие,
которое, может
быть, питала
Наталья Николаевна
к столь "возвышенной
страсти" - сочувствие,
старательно
подогревавшееся
бароном Геккереном,
- потухло в
"заслуженном
презрении".
Так как сплетни
не прекращались,
то Пушкин вызвал
Дантеса на
дуэль; тот принял
вызов, но через
барона Геккерена
(см. письмо №
477; ср. "Воспоминания"
графа В.Д. Сологуба,
Москва, 1866, стр.
49) просил отсрочки
на 15 дней. В продолжение
этого времени
Пушкин узнал,
что Дантес
сделал предложение
его свояченице
Ек. Н. Гончаровой
- и взял свой
вызов назад.
Свадьба произошла
10 января 1837 года;
друзья Пушкина
успокоились,
считая дело
поконченным.
Но излишние
и со стороны
иных злостные
старания сблизить
новых родственников
снова все испортили:
Пушкин очень
резко выражал
свое презрение
Дантесу, который
продолжал
встречаться
с Натальей
Николаевной
и говорить ей
любезности,
и Геккерену,
который усиленно
интриговал
против него.
Сплетни не
прекращались.
Выведенный
окончательно
из терпения,
Пушкин послал
Геккерену
крайне оскорбительное
письмо, на которое
тот отвечал
вызовом от
имени Дантеса.
Дуэль произошла
27 января, в 5-м часу
вечера, на Черной
речке, при
секундантах:
секретаре
французского
посольства
д'Аршиаке (со
стороны Дантеса)
и лицейском
товарище Пушкина,
Данзасе
. Дантес выстрелил
первым и смертельно
ранил Пушкина
в правую сторону
живота; Пушкин
упал, но потом
приподнялся
на руку, подозвал
Дантеса к барьеру,
прицелился,
выстрелил и
закричал "Браво!",
когда увидал,
что противник
его упал. Но,
почувствовав
опасность
своего положения,
Пушкин опять
стал добрым
и сердечным
человеком:
прежде всего
старался не
испугать жены,
потом постарался
узнать правду
от докторов,
послал к государю
просить прощения
для своего
секунданта,
исповедовался,
приобщился,
благословил
детей, просил
не мстить за
него, простился
с друзьями и
книгами, перемогал
ужаснейшие
физические
страдания и
утешал, сколько
мог, жену. Он
скончался в
3-м часу пополудни
29 января 1837 года.
Его отпевали
в придворной
конюшенной
церкви, после
чего А.И. Тургенев
отвез его тело
для погребения
в Святогорский
монастырь близ
Михайловского.
Русское интеллигентное
общество было
сильно поражено
неожиданной
смертью Пушкина
(см. Барсуков
"Погодин", IV,
434 и след.); даже
за границей,
в Германии и
Франции, газеты
несколько дней
были наполняемы
подробностями
(часто очень
фантастичными)
о его жизни и
смерти. Именно
с этого момента
там появляется
интерес к изучению
русской литературы.
Поэзия Пушкина
настолько
правдива, что
о ней нельзя
получить ясного
понятия, не
узнав его, как
человека. Одаренный
необыкновенными
способностями,
впечатлительностью,
живостью и
энергией, Пушкин
с самого начала
был поставлен
в крайне неблагоприятные
условия, и вся
его жизнь была
героической
борьбой с
разнообразными
препятствиями.
Он всегда возбужден,
всегда нервен
и резок, самолюбив,
часто самоуверен,
еще чаще ожесточен,
но в душе бесконечно
добр и всегда
готов отдать
всего себя на
пользу дела
или близких
людей. Дерзость
его и цинизм
(на словах) временами
переходили
границы дозволенного,
но зато и его
деятельная
любовь к людям
(скрытая от
света), и его
смелая правдивость
далеко оставляли
за собой границы
обыденного.
Ум, необыкновенно
сильный и чисто
русский по
отвращению
от всего туманного,
неясного, характер
прямой, ненавидевший
всякую фальшь
и фразу, энергию,
напоминающую
Петра и Ломоносова,
Пушкин отдал
на служение
одному делу
- служению родной
литературе,
и создал ее
классический
период, сделал
ее полным выражением
основ национального
духа и великой
учительницей
общества. Пушкин
совершил свой
подвиг с беспримерным
трудолюбием
и беспримерной
любовью к делу.
Убежденный,
что без труда
нет "истинно
великого", он
учится всю
жизнь, учится
у всех своих
предшественников
и современников
и у всех литературных
школ, от всякой
берет все, что
было в ней лучшего,
истинного и
вечного, откидывая
слабое и временное.
Но он не останавливается
на приобретенном,
а ведет его
дальше и по
лучшей дороге.
Псевдоклассицизм
оставил в нем
наклонность
к соблюдению
меры, к строгому
обдумыванию
результатов
вдохновения,
к тщательности
отделки и к
изучению родного
языка. Но он
пошел в этом
отношении
дальше, нежели
академики
многочисленных
академий Европы,
вместе взятые:
он обратился
к истории языка
и к языку народному.
Сентиментализм
Бернардена,
Карамзина и
Ричардсона,
проповедь Руссо
натолкнули
Пушкина на
создание пленительных
образов простодушных
и любящих детей
природы и инстинкта.
Апофеоз поэзии
и отвращение
от прозы практической,
филистерской
жизни, доведенное
до абсурда
Шлегелями, у
Пушкина выразилось
твердым убеждением
в независимости
искусства от
каких бы то ни
было извне
наложенных
целей и в его
высокогуманном
влиянии. Баллады
Бюргера и Жуковского,
поэмы Вальтера
Скотта и "озерных
поэтов" воодушевили
Пушкина к созданию
"Вещего Олега",
"Утопленника",
"Русалки" и
пр. Поклонение
средним векам
и рыцарству
явилось у него
как понимание
их и художественное
воспроизведение
в "Скупом рыцаре"
и "Сценах из
рыцарских
времен". Байрон
был долго
"властителем
его дум"; он
усвоил у него
смелый и глубокий
анализ души
человеческой,
но нашел примирение
для его безутешной
мировой скорби
в деятельной
любви к человечеству.
Собственное
художественное
чутье и критические
положения
Лессинга, хотя
и дошедшие до
Пушкина через
третьи руки,
обратили его
к изучению
Шекспира и
романтической
драмы, которое
привело его
не к слепому
подражанию
внешним приемам,
а к созданию
"Бориса Годунова",
"Каменного
гостя" и др.
Горячее национальное
чувство, всегда
таившееся в
душе Пушкина,
укрепленное
возрождением
идеи народности
в Западной
Европе, привело
его не к квасному
патриотизму,
не к китайскому
самодовольству,
а к изучению
родной старины
и народной
поэзии, к созданию
"Полтавы", сказок
и пр. Пушкин
стал вполне
европейским
писателем
именно с той
поры, как сделался
русским народным
поэтом, так как
только с этих
пор он мог сказать
Европе свое
слово. Глубоко
искренняя
поэзия Пушкина
всегда была
реальна в смысле
верности природе
и всегда представляла
живой и влиятельный
протест как
против академической
чопорности
и условности,
так и против
сентиментальной
фальши; но сперва
она изображала
только одну
красивую сторону
жизни. Позднее,
руководимый
собственным
инстинктом,
- однако не без
влияния западных
учителей своих,
- Пушкин становится
реалистом и
в смысле всестороннего
воспроизведения
жизни; но у него,
как у истинного
художника, и
обыденная
действительность
остается прекрасной,
проникнутой
внутренним
светом любящей
души человеческой.
Таким же истинным
художником
остается Пушкин,
пробуждая
"добрые чувства"
и призывая
милость к падшим.
Защита униженных
и оскорбленных
никогда не
переходит у
него в искусственный
пафос и в
антихудожественную
тенденциозность.
Глубокая правдивость
его чувства
и здоровый
склад ума возвышает
его над всеми
литературными
школами. Он
верно определяет
себя, говоря:
"Я в литературе
скептик, чтобы
не сказать
хуже, и все ее
секты для меня
равны". Пушкин
был создателем
и русской критики,
без которой,
по его мнению,
немыслима
влиятельная
литература.
"Состояние
критики, - пишет
он, - показывает
степень образованности
всей литературы";
от нее зависит
"общее мнение",
главная движущая
сила в цивилизованной
стране; она
служит безупречным
показателем
духовного
прогресса
народа. Сам
Пушкин, опираясь
на свое глубокое
изучение французской
и английской
литературы,
разбирает
современные
ее явления как
"власть имеющий",
с полной верой
в правоту свою.
В отечественной
литературе
он жестоко
клеймит педантизм
(Каченовский
и Надеждин),
легкомыслие
(Полевой) и, главное,
индустриализм
(Булгарин и К°)
- и если одни
осуждают его
за это, как за
работу, его
недостойную,
другие справедливее
видят здесь
дело высокополезное
и сравнивают
Пушкина с
трудолюбивым
американским
колонистом,
"который одной
рукой возделывает
поле, а другой
защищает его
от набегов
диких". Выступать
против своих
русских собратьев
он считал неудобным;
зато он первый
оценил и Гоголя,
и Кольцова
,
которых позднее
так неуместно
противопоставляли
ему. "Современник"
он для того и
задумал, чтобы
создать настоящую
русскую критику
и для первого
же номера вдохновил
Гоголя к его
известной
статье "О движении
журнальной
литературы".
Тогда же он
один из всего
кружка своего
предугадал
будущее значение
юного Белинского
и хотел отдать
ему критический
отдел в своем
журнале. Пушкин
завершил великий
труд, начатый
Ломоносовым
и продолженный
Карамзиным
- создание русского
литературного
языка. То, по-видимому,
неблагоприятное
обстоятельство,
что в детстве
он свободней
владел французским
языком, чем
родным, ему
принесло только
пользу: начав
писать по-русски,
он тем с большим
вниманием
прислушивался
к правильной
русской речи,
с более строгой
критикой относился
к каждой своей
фразе, часто
к каждому слову,
и стремился
овладеть русским
языком всесторонне
- а при его способностях,
уменье взяться
за дело и энергии,
хотеть - значило
достигнуть.
Он изучает язык
простого народа
как поэтический,
так и деловой,
не пропуская
и говоров; ради
языка он штудирует
все памятники
старины, какие
только мог
достать, не
пренебрегая
и напыщенным
языком одописцев
XVIII века, и скоро
дорабатывается
до таких положений,
которые стали
общепринятыми
только через
два поколения
после него. Уже
в 1830 году он пишет:
"Жеманство
и напыщенность
более оскорбляют,
чем простонародность.
Откровенные,
оригинальные
выражения
простолюдинов
повторяются
и в высшем обществе,
не оскорбляя
слуха, между
тем как чопорные
обиняки провинциальной
вежливости
возбудили бы
общую улыбку".
Он горячо восстает
против условности,
педантизма
и фальши так
называемого
правильного
и изящного
языка и, после
появления
Гоголя, настойчиво
требует расширения
границ литературной
речи. Они и
расширились
в том направлении,
в каком желал
Пушкин; но все
же и теперь,
через 100 лет после
его рождения,
его стих и проза
остаются для
нас идеалом
чистоты, силы
и художественности.
А. Кирпичников.
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.