Команданте Ортега, Дон Кихот и роман будущего
Вопреки мысли Ортеги-и-Гассета о том, что «роман не может одновременно быть философией, политическим памфлетом, социологическим исследованием или проповедью», философы и мыслители, обладающие незаурядным литературным дарованием (такие, как Вольтер и Руссо) всегда умели доносить свои идеи до масс в доступной форме. В наше время на смену философам-литераторам эпохи Просвещения пришли писатели-интеллектуалы новой формации. Их главное оружие – «высокие» литературные технологии, позволяющие сочетать занимательность и глубину (чаще, правда, поверхностную).
Интеллектуальный роман может строиться по-разному. Идеология и философия может быть растворена в ткани романа, присутствовать в нем в качестве фона и атмосферы. Более простой подход - сделать идеологию самостоятельным элементом сюжета, «духовным артефактом», как в «Коде да Винчи» Брауна или «Алтын-Толобасе» Акунина. Например, превратить в некий духовный аналог клада из золотых пиастров, который искали когда-то глупые и жадные морские разбойники.
Цель героев романа – постичь истину, которая изложена в этой теории, а если она известна, но слишком сенсационна – найти доказательства, ее подтверждающие.
Сам по себе такой роман может и не быть интеллектуален. Главная его приманка – парадоксальность, скандальность и сенсационность пропагандируемых идей. Найти такие идеи для романа – залог его будущего успеха. Дэну Брауну удалось ее найти - это теория о человеческой природе Христа и его земной жизни, Акунину в его «Алтыне-Толобасе» и «Пелагии» - нет. Впрочем, быть может, он их и не слишком искал?
Можно попытаться совместить идеологический фон с поиском артефакта-истины (как это делает В. О. Пелевин) - но такой подход предъявляет к автору слишком уж высокие, пожалуй даже непомерные требования (учитывая, что требование увлекательности никто не отменял).
Инварианты. Идеи, системы, теории, концепции, гипотезы, приемы и методы. В первую очередь – экзотические, парадоксальные, сенсационные, шокирующие, поражающие воображение. И при этом убедительные и достоверные – во всяком случае, могут быть приняты за таковые. Фантастические концепции тоже могут стать предметом бестселлера – однако проходят по немножко другому ведомству.
Жанр романа жив – однако нет сомнений, что он стоит на пороге грядущих перемен. Ортега-и-Гассет когда-то возлагал надежды на немногих гениев-модернистов. Надежды эти не оправдали себя. Своим развитием по пути прогресса человечество обязано именно гениям. Но иногда полководцы оказываются бессильны – и тогда битвы выигрывают за них простые солдаты. На смену гениев эпохи модернизма, так и не сумевших разрушить обветшавшие храмы классической литературы пришли труженики-постмодернисты, которые стали возводить на их руинах новые святилища, включив в свой пантеон всех старых богов.
Последние два века истории человечества стали эпохой технологий, меняющих не только уклад жизни, но и духовную сферу общества. Изобретение фотографии положило начало модернизму в живописи, а создание новых строительных материалов - революции в архитектуре.
На очереди - литература. Литература, и роман в особенности – консервативный жанр. Меняться, оставаясь одновременно самим собой – невероятно сложная задача. Постмодернизм - ответ на вызовы эпохи, но это ответ, который оставляет открытыми многие вопросы. Сейчас, как никогда, литературе необходим гений – потому что только гений может обеспечить прорыв или создать новую культурную парадигму. Пока его нет, сообществу романистов приходится сообща решать непростую задачу выживания в новом, глобальном, техногенном и монокультурном мире. И роман-андрогин – только один из множества предлагаемых способов.
И все-таки жанр романа может смотреть в будущее с оптимизмом. Может быть, его формы изменятся. Но роман нужен людям – и поэтому будет жить.