Особенности использования инструментария связей с общественностью в современном российском шоу-бизнесе
Некоторые авторы, в том числе, А. Ульяновский, называют такую «готовую систему ценностей» социальным мифом: «главной составляющей социального мифа является композиция ценностей, фундирующая имманентную синергию мифов данного социального мифа и являющаяся нормативным основанием для живущего в мифе»3. Ульяновский в своей концепции мифодизайна рассматривает только современные мифы – социальные (например, государственная идеология) и коммерческие (бренды). Архаических мифов он не касается, но его концепция интересна в первую очередь наличием конкретных советов по разработке мифов. Социальный миф, по Ульяновскому – это «управляющее представление рассудка человека, потенцированное симулякрами имманентного либо трансцендентного единично-личного характера, порожденными социальными отношениями»4 В гносеологическом аспекте Ульяновский мыслит социальный миф как специфически объективированную, структурную информацию в системе общества, которая уравновешивает социальный хаос, связанный, во-первых, с лавинообразным накоплением научного знания и, во-вторых, с реализацией индивидуальных свобод человека в условиях существенно возросших рисков жизнедеятельности.
Социальный миф состоит из синергии множества мифов разной глубины, проявленности и репрезентированности.
Сам Ульяновский отказывается от рассмотрения «спорной», по его мнению, корреляции бренда и классического мифа. Однако, исходя из утвержденной им синергии мифов, я выдвигаю предположение о том, что архаический миф в социальном, а, следовательно, и коммерческом мифе, может играть роль бессознательной составляющей. Встречаясь с некоей объективацией архаического мифа в реальности, человек ощущает отголоски релевантных данному мифу чувств и эмоций, притом их причина сознательно связывается с самоочевидной логикой объективирующей реальности.
В общем, социальный миф так или иначе предлагает человеку определенный образ жизни – «идеальный» и «единственно правильный» а также – перечень «табу». Говоря крайне упрощенно, в советском союзе уважали пролетариат и его образ жизни и осуждали «акул империализма», христиане5 почитают жертвенность и бессеребренничество и категорически не приемлют нарушений десяти заповедей… а в современной массовой культуре определенный стиль одежды, определенный дискурс, а главное – определенная система ценностей, воззрений и отношений – это модно и «неимоверно круто», а иное – «скучно».
Однако между официальными доктринами, такими, как идеология либо религия и тем, что несет в себе массовая культура, есть ряд коренных различий.
Во-первых, хотя и идеология, и религия несут в себе значительную долю манипуляций, утверждаемые ими ценности в целом не противоречат общечеловеческой морали, - в отличие от «ценностей» массовой культуры. Во-вторых, их директивность, то есть «навязывание» открыто, в то время, как массовая культура всегда внедряет свои постулаты латентно, прячась за ширмой демократии и принимая личину безобидного развлечения. В-третьих, если религия и идеология изначально не манипулятивны, массовая культура – это манипуляция а априори.
Глава 2. Предполагаемые причины возникновения массовой культуры в истории человечества
Появление масскульта – следствие формирования собственно масс, что имело место в конце XIX века в связи с ростом народонаселения, усилением роли городской культуры, процессов миграции, отходом от традиции. Культура стала демократизироваться, а старые социальные структуры – разрушаться и сменяться новыми, поверхностно более гомогенными. Несомненно, весьма значительным было влияние научно-технического прогресса.
По мнению Д. Миклетвэйта, причина сегодняшнего состояния индустрии развлечений – тот факт, что по мере развития цивилизации и усложнения социального устройства, человек утратил способность развлекать себя самостоятельно. За него это делает медиа.
Не отрицая данное предположение, внесем ряд дополнений и уточнений. Изобретая все новые и новые технические устройства, человек, таким образом, постепенно освобождал себя от разного рода трудностей бытового характера, что вело к увеличению его свободного времени. Вследствие этого формируется тенденция к духовной лени и праздности – человек ждет «всего готового». Но это предположение более чем поверхностно.
Обратимся к истории человечества. Как в античном, так и в средневековом обществе существовало разделение на «господ» и «рабов». В России такая поляризация существовала фактически до 1861 года, когда было отменено крепостное право. Однако, едва ли правомерно говорить об извечном, непримиримом противостоянии помещиков и крестьян. Скорее, отношение значительной доли крестьян выражалось сакраментальным «Вот приедет барин, барин нас рассудит». О чем, в первую очередь, это говорит? О том, что значительная часть общества исторически привыкла руководствоваться чужим мнением, и порой – бездумно. Более того, отметим тот факт, что крестьяне отнюдь не страдали от недостатка тяжелого труда переизбытка свободного времени. Сегодня в нашем обществе официально все равны и нет ни рабов, ни господ.
Однако, в жизни значительной части современного общества эти два фактора – праздность и привычка доверять «авторитетному мнению» больше, чем своему, жить по предельно ясным, четко сформулированным правилам, накладываются друг на друга.
Вытеснение медийной реальностью объективной реальности из образа мира человека стало возможно за счет технического прогресса, развития СМИ.
С одной стороны, телевидение «поглощает» человека благодаря одновременному, интегрированному воздействию на две основные модальности восприятия – на зрение и на слух. Интернет добавил к этому еще такое понятие, как интерактивность. Как известно, в течение всей своей жизни человек испытывает всевозможные фрустрации, его терзают разного рода психологические комплексы. Когнитивный диссонанс между мечтами и действительностью создает колоссальный психический дискомфорт. Однако, в огромном количестве случаев, вместо того, чтобы стремиться приблизиться к мечте путем самосовершенствования, человек прячется от проблем в том или ином иллюзорном мирке. Ошибочно отождествлять его только с алкоголизмом или наркоманией, - это крайние и сравнительно нечастые формы эскапизма. Скорее, правомерно вспомнить о компьютерных играх, постоянном просмотре ТВ и т.п. В разработке развлекательных передач это, а также ряд других психологических особенностей человека, непременно учитывается.
С другой стороны, научно-технический прогресс привел к подмене естественных форм коммуникации искусственными. Если раньше письма писались от руки, сейчас используется электронная почта. Вместо того, чтобы общаться со сверстниками в живую, молодежь общается друг с другом в Интернете на форумах – эта форма эскапизма крайне распространена в настоящее время. В результате этого человек становится фактически изолирован по собственному желанию, одинок.
В прошлом при помощи традиций передавались мировоззренческие ценности, опыт и знания от старших поколений к младшим. С отказом от нее образовался некоторый вакуум – который «с успехом» начала заполнять массовая культура. Разрыв между поколениями – один из важнейших факторов дезинтеграции социальных общностей, нарушения естественных социальных взаимодействий, что усугубило изолированность человека и следовательно дало масскульту возможность достичь воистину глобальных масштабов.
Глава 3. Массовая культура в XXI веке. Социальные мутации
В настоящее время человек существует в пространстве компьютеров, телевидения, радио, мобильной связи и электронной почты, с их помощью познавая мир и общаясь с другими людьми. Такие устройства быстро входят в сферу обыденного опыта, делаются само собой разумеющимися, естественными, рождают новые возможности, формы понимания и чувствования, свободы и зависимости. Эта среда обитания для человека постепенно становится всеобъемлющей. Исследователи пишут о феномене опосредования опыта, когда между индивидом и «действительностью» стоит множество «образных посредников». У человека электронной культуры по-иному строятся представления о мире, способы чувствования, темп и ритм жизни. В информационном обществе проблематизирован статус реальности, ее изображений и имитаций. Все эти трансформации не являются чем-то внешним, происходящим «помимо нас»: речь идет о гипермедийном пространстве повседневности.
Предпосылками распространения масскульта в современном информационном обществе стали проблемы адаптации, нарушение традиционных методов самоидентификации, а также – отход от общепринятых ценностных ориентаций системного характера, которые присущи государственной идеологии или религии. «Массовая культура выступает как универсальная форма адаптации человека к стремительно изменяющимся условиям его существования, реализуя свой гедонистический и рекреационный потенциал, выступая как механизм идентификации»6 . Критерием социальной стратификации масскульт делает социально-значимое, то есть престижное потребление, и, следовательно, богатство.
Уже в конце XIX века аналогичная проблематика была освещена в рамках такого направления экономики, как институционализм.
Т. Веблен считал, что потребление не является конечной целью производства. По его мнению, человеческая психология ничуть не менее важна для понимания экономики, чем всевозможные формулы. В основе его взглядов лежит понимание человека как биосоциального существа, руководимого врожденными инстинктами: инстинкт самосохранения и сохранения рода, инстинкт мастерства, а также склонности к соперничеству, подражанию, праздному любопытству.
В «Теории праздного класса» он утверждал, что частная собственность есть следствие изначальной человеческой склонности к конкуренции: она изображается наиболее заметным доказательством успеха в соревновании и «традиционной основой уважения». Расточительное потребление праздных классов он объясняет двумя видами утилитарности, существующими в неразрывном единстве: функциональной и дополнительной, приносящей потребителю почет. Веблен осуждает то, что люди не стремятся жить полнее, а стремятся доказать всем остальным свое денежное и материальное превосходство из-за инстинкта "завистнического сопоставления". Товары начинают цениться не по их полезным свойствам, а по тому, насколько владение ими отличает человека от окружающих. Чем более расточительным становится лицо, тем выше поднимается его престиж. Не случайно существует такое понятие, как «издержки представительства».
Поскольку демонстративное потребление является подтверждением общественной значимости и успеха, постольку это вынуждает потребителей среднего класса и бедняков имитировать поведение богатых. Лазарсфельд, полвека спустя, предложит весьма созвучную данному утверждению концепцию оpinion leaders.
Центральное место в учениях Веблена занимает его учение о «праздном классе», к образованию которого он также подходил исторически. Веблен различал в истории человечества несколько стадий: ранней и поздней дикости, хищного и полумирного варварства, а затем ремесленную и промышленную стадии. На разных стадиях люди жили в условиях сотрудничества. Тогда, как представлялось Веблену, не было собственности, обмена, механизма цен. Позднее, когда был накоплен излишек благ, военачальники и жрецы нашли выгодным править другими людьми. Так начался процесс формирования «праздного класса», а вместо с ним переход от дикости к варварству. По мере того, как мирные занятия уступали место военным походам и грабежам, подавлялся свойственный человеку инстинкт мастерства. Если раньше человек боролся в основном с природой, то теперь - с другим человеком. В центре нового образа жизни находилась частная собственность, у истоков которой стояли насилие и обман. Однако, отличие современного общества – в том, что успех стал ассоциироваться не с обладанием вещами, а с качеством жизни.
В современном обществе имеет место тенденция к сглаживанию различий между поколениями: люди зрелого возраста, стремясь продлить молодость, перенимают юношеский образ жизни. Они уделяют много внимания физической активности, развлечениям и, занимая «молодежную» социальную нишу, вытесняют младшие поколения. Лишенные пространства самореализации, - с одной стороны, и испытывающие сильнейшие фрустрации при сопоставлении себя и своих ровесников - «звезд» шоу-бизнеса, - с другой стороны, молодые поколения становятся пассивны, инфантильны и тотально конформны. По Ж. Липовецки, начало XXI века – время разочарования и массового опустошения, всеобщего равнодушия, потерянности7.
Человек пребывает между реальным и воображаемым. Он не стремится к созданию идентичности. Напротив, он избегает фиксации. Как отмечает З. Бауман, он «прогуливается» по жизни, он – «турист», и пребывает в поисках «достопримечательностей», то есть чего-либо необычного, при том не вдаваясь в подробности. Движимый иллюзорным страхом связанности, он чурается нормальных человеческих отношений. Круг его общения – мириада хаотических контактов, в том числе, виртуальных – с теми, кого он никогда не видел и, скорее всего, не увидит в живую.
Таким образом, сегодняшняя масса значительно отличается от массы первоначальной: сегодня это толпа одиноких, объединенная не общими эмоциями, но общностью потребляемой продукции – информации, развлечений, моды и т.п.
Глава 4. Управление свободой
§1. Массовая культура как механизм управления свободой
Управление свободой – это «управление человеком, при котором он считает что сам, по собственной воле, без внешнего физического принуждения принимает решения. В действительности же его выбором управляют другие, действуя при этом обычно вопреки его интересам. Этот тип управления реализуется в форме прямого обмана, манипуляции и программирования психики»8.
По сути, это и есть главная задача массовой культуры – формирование такого индивида, который априорно наделял бы любой продукт культуры потребительскими свойствами и сознание которого было бы в полной мере открыто для «рекреационного» «проживания» в иной, иллюзорной реальности, и, следовательно, абсолютно управляемого. То есть создание косвенными путями необходимого социального мифа, который будет принят и усвоен массой. Какие цели могут преследовать такого рода манипуляции?
§ 2. Цели управления свободой
В первую очередь, говоря о России, это крайне выгодно для государственной власти: массовая культура канализирует требуемые настроения, она отвлекает внимание людей от реальных, но «скучных» политических проблем, предлагая им «увлекательные» шоу, сериалы и прочее. А главное – привнося в политику элементы шоу, массовая культура в сознаниях обывателей смешивается с ней и, следовательно, формирует несерьезное к ней отношение, исключая тем самым любую возможность массового протеста, поддерживая то заблуждение, что в России демократический строй.
Чем больше человек уверен в непредвзятости чего-либо, чем менее очевидна манипуляция, тем выше эффективность. Средний человек без труда понимает цели, допустим, рекламного сообщения. Он также привык относиться с некоторой долей скептицизма к политикам. Однако, большинство не распространяет эти суждения на сферу шоу-бизнеса.
В этом смысле массовая культура – важнейший инструмент власти для манипуляций своими гражданами.
Также масскульт крайне важен для различных компаний-производителей или ритейлеров всевозможных потребительских товаров, спрос на которые в значительной степени зависит от моды. И помимо этого, нельзя забывать о том, что все продукты массовой культуры, - песни, кинофильмы, даже книги (определенных жанров) – также обладают потребительскими свойствами – причем только потребительскими – ибо культурной ценностью они не являются, и, следовательно, на них распространяются закономерности рыночных отношений. И поэтому они также нуждаются в PR, то есть в повышении популярности (спроса) посредством манипуляций9.
§ 3. Общая схема манипуляций человеком
В самом общем плане, в основе любой манипуляции при помощи масскульта лежит иллюзорное, симулятивное удовлетворение тех или иных острых психологических потребностей человека.
Управление человеком – по сути, управление его мотивацией, которая являет собой результат взаимодействия потребностей и стимулов, которые могут их удовлетворить, а также, ситуационных факторов. Раскрытие психологического механизма мотивации позволяет понять логику любых манипуляций.

Глава 5. Структуры психики человека – мишени для манипуляций
§ 1. Потребность. Виды потребностей
Потребности могут быть висцерогенные (биологические) и психогенные. Однако, между ними существует очень тесная взаимозависимость, так, к примеру, фрустрация висцерогенных потребностей создает психологический дискомфорт, а неудовлетворение психогенных может вызывать психосоматические расстройства. Психогенные потребности всегда так или иначе связаны с жизнью человека в обществе: это потребность в уважении, в аффилиации, в приобретении и др. Состояние фрустрации дискомфортно для человека – и это уже в той или иной степени возможность манипулировать им: человек эмоционирует и лишается возможности принимать взвешенные решения (в самом простом случае).
Помимо естественного зарождения потребностей, возможно их искусственное генерирование: при помощи подпороговых стимулов, гипноза и т. д. В таком случае, человек может желать чего-либо вопреки собственной логике. Известен психологический эксперимент, когда в состоянии гипноза студенту внушили, что он должен спрятать тапки лаборанта. Он это сделал, но, осознавая глупость своего поступка, сказал, куда. На вопрос «Зачем ты их спрятал?» он не мог дать ответа. Также к искусственному генерированию потребностей можно отнести канализирование тревожных настроений средствами массовой информации, и, как следствие, ложную потребность у избирателей в «сильной руке», с которой отождествляется тот или иной кандидат. Кроме того, к искусственно сгенерированным потребностям можно отнести жадное стремление к дорогой, брендовой одежде и прочим предметам роскоши, в основе которого – подражание «звездам» шоу-бизнеса.
§ 2. Притязания и ожидания
Притязания – привычный уровень удовлетворения, ожидания – прогноз этого с учетом ситуации. Их соотношение существенным образом влияет на самооценку человека. Шоу-бизнес, пропагандируя так называемый «гламур» превращает одну часть молодежи, более слабую и неуверенную в себе, с низким уровнем ожиданий в безвольную массу, а другую, более сильную, делает циничнее. Таким образом, глупое и безобидное, на первый взгляд, MTV, в действительности незаметно разлагает общество изнутри, реализуя древний принцип «разделяй и властвуй».
§ 3. Поисковая активность
Шоу-бизнес в полной мере влияет на ее вектор: болезненные духовные искания заменены на поиски желанного имиджа, на пути достижения псевдоидеалов. Вместо того, чтобы голосовать за того или иного политика, участвуя таким образом в судьбе своей страны, и, следовательно в своей собственной, молодежь шлет смс, голосуя за любимого исполнителя. Причем даже не просто так, а потратив на это один доллар без НДС.
Как говорится, это было бы смешно, если бы не было так грустно.
К чему приводит все это? К тому, что люди становятся все на одно лицо в прямом смысле этого слова. Похожи друг на друга. Стирается внутреннее, остается только шаблонное внешнее. Конформизм, доведенный до крайности.
Зачем им это? Почему с ними все это происходит? Им так проще. Не надо ничего придумывать и созидать самому – бери готовый, «априорно правильный» шаблон и прилагай все свои усилия для его воплощения в себе. Наверно, они не уверены в себе, полагая, что их собственное, внутреннее «хуже». Думают, что их привлекательность заключается только лишь в соответствии этим стандартам, и даже если в глубине души противятся этой маске, боятся ее снять, потому что боятся изоляции, одиночества. Спираль молчания Ноэль-Нойманн, как мы видим, проявляется не только в конкретных предвыборных манипуляциях: люди конформны. А также, закон самореализующегося пророчества: в погоне за ярким и пустым многие теряют что-то очень важное. Кто-то превращается в куклу-Барби, кто-то становится сух и циничен, утрачивая веру в людей, замыкаясь в своем мирке.
Человек «потерялся», «заблудился» между реальностью жизни и гиперреальностью10 СМИ – между людьми живыми и гротескными, полностью искусственными, броскими имиджами персонажей. Унифицированные символические реальности, формируемые СМК, не менее убедительны, чем реальность пребывания, а граница между ними условна и проницаема. В связи с этим для самих работников медиа необходимо осознавать то, что содержание образов реальности не тождественно самой существующей независимо от них реальности, хотя способно изменять ее коренным образом.
§ 4. Ментальная карта
Субъективная картина мира. Также – «образ мира», по А. Н. Леонтьеву. Подменяя тона и акценты при помощи разного рода манипуляций возможно заставить человека взглянуть на мир иначе. Для этого используются, с одной стороны, технические возможности СМИ, а с другой стороны, есть ряд психологических приемов.
§ 5. Установка
Модель стереотипной реакции, выработанная в прошлом, готовая реализоваться. Касается не только телесных автоматизмов, но и умозаключений. Близко соотносится с понятием габитуса П. Бурдье11.
Шоу-бизнес многоаспектен, и он отнюдь не ограничивается собственно шоу, СМК, то есть тем, что по отношению к потребителю является внешним. Понятие габитуса удобнее всего рассмотреть на примере клубного бизнеса, который, естественно, входит в понятие шоу-бизнеса. Идею применения понятия «габитус» к клубной жизни выдвинул английский исследователь данного феномена Ф. Джексон12. Он верно отмечает, что клубы влияют на габитус.
§ 6. Габитус
В русском языке наиболее уместна аналогия термина «габитус» со словом «уклад»13.
«Детерминации, связанные с особым классом условий существования, производят габитусы – системы устойчивых и переносимых диспозиций, структурированные структуры, предрасположенные функционировать, как структурирующие структуры, т.е. принципы, порождающие и организующие практики и представления, которые могут быть объективно адаптированными к их цели, однако не предполагают осознанную направленность на нее и непременное овладение необходимыми операциями по ее достижению»14.
Принципы габитуса не могут быть управляемы индивидуально (извне, либо самим носителем габитуса), они управляемы коллективно.
Габитус – приобретенная система порождающих схем, которая делает возможным продуцирование мыслей, действий, восприятия, вписанных в границы особенных условий производства данного габитуса.
Главная идея – в непреднамеренном «воспитании», осуществляемом соответствующей средой. Путем рефлексии я осознаю конкретные изменения в структуре своей личности, причина которых – сильное увлечение в прошлом клубной культурой. Несмотря на то, что сейчас это увлечение для меня не является первостепенным, до сих пор мне присуще все то, что оно привнесло.
Изменения, о которых я говорю, простираются от банальной манеры доброжелательно-холодно-вежливо улыбаться и разговаривать, до панического страха запятнать свою репутацию и прочего подобного. Как утверждает Бурдье, габитус распространяется на все остальные сферы жизни – и по большому счету это действительно так.
Однако, интересно то, что у разных людей под одним и тем же воздействием среды (клубной, или гиперреальности СМК, или любой другой) могут формироваться совершенно различные, даже противоположные габитусы. Например, в клубах нередко происходят короткие знакомства состоятельных мужчин и юных, но меркантильных девушек, не являющихся, однако, профессиональными жрицами любви, но преследующих недвусмысленные цели. Клубы привили мне страх перед этим, потому что репутация у девушки такого рода, мягко говоря, далеко не лучшая. Но парадокс-то в том, что оное явление происходит там постоянно и, более того, некоторые девушки за этим туда и приходят. Такие знакомства они не воспринимают как позор, для них это желанный престиж. Формирование конкретной индивидуальной системы диспозиций происходит под влиянием коллектива, однако вектор развития, надо полагать, детерминирован уже существующей структурой личности, опосредованной индивидуальным опытом.
В понятии габитуса Бурдье делает акцент на его автоматичности, а не на ценностных ориентирах; в первую очередь, это – машинальное неосознаваемое действие, то есть «банальная манера доброжелательно-холодно-вежливо улыбаться».
Практическое верование – состояние тела (не состояние души, не сознательное решение принять данные догмы. Исходная докса (правило игры) – согласие между габитусом и конкретным полем, сам собой разумеющийся немой опыт мира.
Верование в действии утверждено в процессе первичного научения, оно трактует тело как автоматическое запоминающее устройство. Продукт почти телесных диспозиций. Заученный, и потом забытый стих: слова забыты, а ритм нет. Моторные схемы и телесные автоматизмы исполнены неосознаваемого смысла. То, что человек делает, всегда несет больше смысла, чем он думает.
Тело и язык – кладовая отсроченных мыслей. Принятие определенного физического положения => их активизация. Танец или песня вызывают внушение неких чувств и мыслей исполняющему. Тело верит в то, во что играет. Оно не запоминает прошлое, а приводит его в действие. Таким образом, прошлое начинает жить заново. Заученное телом – это то, чем тело является. В качестве прошлого, как я полагаю, может выступать не только жизнь человека, но и архетипы в юнговском понимании. Это как раз объясняет причину того, что подобранный особенным образом ритм музыки, громкость, частота и т.д., сознательно воспринимаемые как обычные, могут влиять на настроение. Практики происходят в пределах «полей» - автономных сфер деятельности, обладающих специфической внутренней логикой силовых отношений. Поле создается агентами: в поле экономики это предприятия. Поля иерархически организованы, то есть существуют более общие, глобальные поля, охватывающие всю социальную реальность - таковы прежде всего поля экономической и политической власти, - и частные поля (а внутри них и субполя) - религии, образования, искусства, спорта, философии, науки и т. д.
Считаю правомерным ввести в рассмотрение новое поле – клубного бизнеса, каждый сегмент которого является субполем. Обозначим три типа агентов данного поля: поставщик услуг (руководство, промо-группа и т.д.), потребитель (целевая аудитория), СМИ. Утверждение Бурдье, что каждое экономическое предприятие – тоже своеобразное поле, правомерно спроецировать на клубы. Каждый клуб является полем.
Р. Барт утверждает что миф – это коммуникативная система, некоторое сообщение, а носителем мифического слова может быть все, что угодно, например, материальный предмет. М. Маклюен15 говорит о том, что коммуникация не линейна, а каузальна, т.е. воспринимается вся конфигурация в целом. В качестве иллюстрации он приводит кубизм: несмотря на то, что картина фрагментарна, она воспринимается как единое целое .
Таким образом, пространство клуба (=поле игры) – каузальная коммуникация, в которой материальные предметы и межличностные коммуникации воспринимаются как нечто целостное. Именно на таком понимании строится дальнейший анализ.
Поле состоит из взаимосоотнесенных позиций, объективно существующих возможностей проявиться - ролей или ниш в борьбе за разыгрываемые в данном поле призы. Участие в практике (в коммуникации) предполагает заинтересованность, "вовлеченность в игру", il-lusio16 ; экономическая заинтересованность - лишь одна (хотя и доминирующая в современном обществе) из многих форм il-lusio.
Анализируя клубный бизнес, как поле, необходимо учитывать его соотнесенность с полем журналистики , которое описано у Бурдье. Поле журналистики, пишет Бурдье, подчинено потребностям рынка – реципиентам (публике) и рекламодателям – посредством системы рейтингов. Чем выше рейтинг, тем дороже реклама. В то же время журналист воздействует на реципиента, формируя его мнение. Помимо публики и рекламодателей, каждое отдельное СМИ зависит и от других СМИ, т.к. между ними существует конкуренция.
Поле журналистики, в первую очередь субполе Интернет-СМИ, существенно влияет на поле клубного бизнеса, так как:
1) СМИ публикуют паблисити - рецензии на клубы, статьи и пр., и, следовательно, формируют мнение публики, одновременно являющейся целевой группой;
2) Интернет-СМИ публикуют фотографии людей с вечеринок, содержат форумы и чаты – т.е. в некотором смысле являются симулякром клубной жизни, «виртуальным полем». С одной стороны, это подогревает интерес целевой аудитории, с другой, присущая интернет-общению анонимность позволяет пользователям вести себя так, как невозможно в реальной жизни. К примеру, на 44100 можно оставлять комментарии к фотографиям – многие из которых оскорбительны.
В свою очередь, сами досуговые СМИ существуют за счет рекламы, в том числе, клубов и поэтому зависят от них.
Рассмотрим отдельный клуб как поле игры.
Практическое «чувство игры» - искусство предвидеть – являет собой встречу габитуса и поля. Габитус – инкорпорированная история - воплощаемое в поведении, речи, походке, вкусах человека прошлое (его класса, среды, семьи), поле – объективированная история.
Игра для Бурдье – взаимоотношения, коммуникация индивидов, включенных в структуру того или иного поля. Одним из вариантов поля игры может быть пространство клуба во время вечеринки.
Индивиды обладают чувством вероятного будущего, которое формируется опытом и знаниями. Оно является основанием для разумных практик, которые наделены смыслом для всех этих индивидов.
1) Индивид от рождения принадлежит социальному полю =>
2) обладает чувством игры, т.е. умеет предвидеть будущее (ставить цели), исходя из настоящего =>
3) считает разумным все, происходящее в поле (имеющим смысл и верное направление).
Невыполнение 2) => «мир абсурден»
Любой человек идет в клуб с определенной целью, более или менее осознаваемой им. Собственно, это и есть чувство игры. В одних клубах играют в гонки за престижем, в других - в гонки за экстазом, а в Парк Авеню Диско играют в конкурс. Все это опосредовано каузальной коммуникацией.
Поле игры – это искусственная социальная конструкция с некими правилами, строго очерченным пространством-временем. Но все понимают: «это всего лишь игра», просто развлечение. Для существования поля игры необходима вера в игру. Механизм этой веры должен быть подобен механизму религиозных верований. Бурдье утверждает, что социология культуры - это социология религии нашего времени. Сущность культурного, так же как и первобытного, магизма - не в маге и не в магическом действии, а в совокупном действии всех заинтересованных, вовлеченных. Это действительно так – в высшем сегменте, как правило, царит культ элиты, и в среднем – например, культ экстаза, в низшем – культ вседозволенности.
§ 7. Ценности
Это – личностно-значимое отражение всего внутреннего и внешнего мира, связанное с потребностями. На их основе – ценностные критерии. Подменяя конкретное содержание этих ценностных критериев, возможно плавно «переубеждать» человека. Возможна также спекуляция тем, что представляет для той или иной аудитории ценность: например, многие фигуры шоу-бизнеса активно освещают в прессе свою благотворительную деятельность. Или наоборот: присущее молодежи бунтарство успешно использует индустрия потребления, производя, например, одежду с изображением Че Гевары, ставшего символом революции.
Существует ряд теорий, гипотетически объясняющих суть потребности аудитории в информации, получаемой из СМИ:
Глава 6. Теории потребностей аудитории в СМИ
§ 1. Теория постоянства
В рамках этой теории личность представлена как равновесная, сбалансированная модель определенных представлений о мире, ценностей, установок, и т.д. Интенции личности