Коррупция в нефтедобывающих странах
В настоящее время иностранные и национальные предприниматели возлагают большие надежды на стабильность правительства Мегавати. Теперь многое зависит от того, насколько быстро Мегавати Сукарнбпутри сможет приступить к осуществлению как экономических, так и политических реформ. Тем более, как прогнозируют политики, с приближением президентских выборов 2004 г. политическая ситуация в стране будет только накаляться.
2.4. Нефть, коррупция и неспокойная Венесуэла
До начала XVI века территорию Венесуэлы населяли коренные обитатели Американского континента - карибы и араваки, которые занимались земледелием, охотой и рыбной ловлей. В 1498 году на берега Венесуэлы высадился испанский мореплаватель Христофор Колумб, а вслед за ним в страну хлынули испанские завоеватели, жаждущие обогащения. Коренное население частично было истреблено, а частично обращено в рабство. Однако в отличие от других южноамериканских стран - Перу, Колумбии и Боливии - в Венесуэле не было крупных золотых месторождений. Она оставалась бедной страной земледельцев, скотоводов и торговцев. Испанцы привозили сюда рабов из Африки для работы на плантациях. С течением веков коренные американцы, африканцы и испанцы смешались. В наши дни три четверти населения Венесуэлы составляют метисы (потомки от брака между людьми разных рас). В конце XVIII века колонисты выступили за независимость Венесуэлы. Под предводительством Симона Боливара они начали ожесточенную войну с испанскими властями, которая длилась 15 лет. В 1811 г. Венесуэла объявила себя суверенным государством, но окончательную свободу получила лишь в 1821 г. В течение последующего времени страна неоднократно переживала гражданские войны периоды военной диктатуры.
Венесуэла была бедной аграрной страной и возможно, так и осталась ею, если бы на озере Маракайбо не были открыты огромные месторождения нефти. Именно это стало толчком для развития нефтяной отрасли и, начиная с 1920-х гг., страна повернула собственное развитие в сторону сырьевой направленности. Уже к 1930-м гг. нефть составляла 83% экспорта страны и именно она стала причиной быстро растущего уровня урбанизации. Нефть стала тем живительным "элексиром", благодаря которому в стране происходил экономический рост. Предприятия, представляющие нефтяной сектор, стали значительно влиять на национальную политику. С конца 1920-х по конец 1970-х гг. Венесуэла входила в тройку основных мировых производителей и экспортеров нефти.
С 1950-х гг. структура ВВП изменилась: с 1958 по 1972 гг. доля не нефтяного сектора составила 6,8%. Доля нефтяного сектора, включая очистку нефти, в 1968 г. понизилась с 31 до 20% (в ценах 1968 г.). Производство, исключая очистку нефти, было самым быстро развивающимся сектором экономики (7-8%). Это произошло в результате динамических процессов, поддерживаемых иностранными инвестициями, благодаря которым доля импорта в страну снизилась с 30% в конце 1950-х гг. до 3% в 1972 г. Сельское хозяйство имело не столь высокие темпы, имея долю в ВВП только 6% в 1972 г.
С конца 1940-х до конца 1960-х гг. у власти находились диктаторские режимы, которые тормозили экономическое развитие страны. В конце 1960-х гг. произошел переход к демократической форме правления в условиях фактически сложившейся двухпартийной системы: партии "Accion Democratica" ("Демократическое действие"), созданной в 1941 году, и COPEI (Социал-христианская партия), созданной в 1946 г.
В 1958 г., после свержения военного диктатора Переса Жименеза, в Венесуэле состоялись первые демократические выборы, в результате которых президентом страны стал Ромуло Бетанкур. Страна стала развиваться по модели конституционной демократии США. Доходы от нефтяной промышленности новый президент направлял на повышение жизненного уровня народа. В городах страны появился новый зажиточный слой общества, состоящий из бизнесменов, чиновников и квалифицированных рабочих. Уровень инвестиций был высокий (выше 23% ВВП в период 1968-1972 гг.) благодаря значительным фискальным доходам от экспорта нефти, а также общественному выбору относительно того, как использовать нефтяные доходы. Правительство при этом не переводило свои сбережения в частный сектор. Правительство целенаправленно проводило национализацию сначала в таких отраслях, как энергетика»: транспорт, коммуникации, алюминиевая, сталеплавильная. Затем в 1975-1976 гг. были национализированы предприятия железорудной, газовой и нефтяной промышленности.
К началу 1970-х гг. неравномерное распределение нефтяных доходов (эксперты отмечали, что оно было самым неравноправным в мире) привели к высокому уровню безработицы, неадекватным общественным услугам. Концентрация доходов стала причиной снижения уровня индустриализации. Рост производства; исключая переработку нефти, составлявший 8,4% в период 1958-1965 гг., упал до 4,7% в период 1968-1973 гг.
Победившая в 1968 г. партия COPEI в лице ее представителя Р. Калдера, ставшего президентом страны, взяла курс на стратегию национализации нефтяной промышленности и развития нетрадиционного экспорта. Для этого были увеличены ставки налога на экспорт, ужесточен контроль за контрактами между иностранными компаниями и национальной нефтяной компанией. Эти меры, наряду с улучшением условий торговли, дали возможность администрации компенсировать медленный внутренний рост за счет расширения общественных расходов.
Однако в начале 1980-х гг. цены на нефть на мировом рынке начали падать, что пагубно отразилось на экономическом положении Венесуэлы. Правительство страны признало необходимость разнонаправленных капиталовложений и в наши дни развивает новые отрасли промышленности (в том числе, сталеплавильную и текстильную), чтобы обеспечить население работой и сохранить экономическую стабильность государства.
В 1990-е гг. позиции этих партий пошатнулись, отчасти потому, что ни одна из них не сумела справиться с экономическим кризисом середины 1980-х гг., тяжело сказавшимся на уровне жизни граждан со средними и низкими доходами; их стали теснить на политической арене партии левого и популистского толка, независимые группировки, а также внепартийные организации, в том числе военные.
По оценкам специалистов, коррупция в Венесуэле в середине 1990-х гг. была более значительна, чем в любой из латиноамериканских стран. Правительство предпринимало попытки провести структурные перестройки экономики, учитывая рекомендации Международного валютного фонда. Однако нововведения встретили серьезное противодействие со стороны электората, которое закончилось углублением системного кризиса в стране, и привели к поражению правящих сил.
В 1992 г. на нефть приходилось около 90% экспортных валютных поступлений, 60% государственных доходов и примерно 25% ВВП. Максимальный объем добычи нефти отмечался в 1970 г. (3,7 млн. баррелей в день). В 1988 г. производство нефти составило 1,7 млн. баррелей в день. Первоначальное сокращение добычи нефти обусловливалось государственной политикой, направленной на консервацию скважин и уменьшение инвестиций в разведку и разработку нефти.
Доминирующее положение нефтяной отрасли в экономике объясняет, почему Венесуэла крайне болезненно реагирует на колебание мировых цен на нефть, как это уже было в начале 1980 гг. Снижение экспортных цен на нефть означало для Венесуэлы ухудшение условий торговли, увеличение уровня безработицы и дефицит платежного баланса, финансирование которого осуществлялось за счет кредитов МВФ и иностранных инвесторов. В результате внешний долг страны в 1990 г. достиг 33,3 млрд. долларов США.
Выборам 1998 г. предшествовал пятилетний период политической нестабильности, в течение которого имели место серьезные вспышки насилия, всеобщая забастовка, две серьезных попытки государственного переворота в 1992 г. и вынесение конгрессом импичмента президенту Карлосу Андресу Пересу. Хотя традиционные партии сохранили ведущую роль в парламенте, они вторично потерпели поражение на выборах президента з декабре 1998 г.; на этот раз победу одержал харизматический военный лидер Уго Чавес, который возглавлял попытку государственного (военного) переворота против президента. Попытки закончилось провалом, и Чавес получил тюремный срок. После двух лет тюремного заключения он был помилован и вышел на свободу.
Чавес в своих предвыборных выступлениях широко использовал популистские и националистические заявления. В тяжелом состоянии экономики страны он обвинил отчасти МВФ, отчасти коррумпированную правящую элиту, в первую очередь принадлежащую к традиционным партиям. Он также обещал осуществить коренную перестройку социально-экономической и политической системы страны, сократить государственный аппарат, обеспечить населению реальную возможность участвовать в управлении государством. Таким образом, ставились задачи формирования режима социальной и пар-тисипативной демократии (демократии участия).
Новый президент провозгласил идею создания "Пятой Республики" - подлинно демократического общества социальной справедливости, основанного на идеалах Симона Боливара, идеалах национально-освободительной борьбы латиноамериканских народов. Но свое правление он начал с того, что добился от парламента (Национального конгресса) особых полномочий для издания декретов социально-экономического характера, затем он выиграл референдум 1999 г. по вопросу о созыве Национальной конституционной ассамблеи. Прошедшие в 1999г. выборы в конституционную ассамблею подтвердили доверие президенту Чавесу и обеспечили подготовку, а затем и принятие новой венесуэльской конституции, давшей ему возможность быть переизбранным еще на шесть лет, что он и сделал в 2000 г. С этого времени он начинает проводить "Боливарскую революцию", названную в честь его кумира - освободителя Южной Америки Симона Боливара. "Боливарская революция", по оценкам аналитиков, представляет собой "пеструю смесь из конституционных реформ, государственного интервенционизма во все и вся, а также обильной, сочной политической риторики, которую лучше бы назвать демагогией".
Главной своей задачей Чавес называл экономическую стабильность страны и борьбу с коррупцией, но справиться с ними не смог. В период 1998-2001 гг. Чавес сосредоточил всю власть в собственных руках, критикуя при этом парламент, средства массовой информации, церковь, крупных промышленников. Особенно доставалось нефтяным компаниям, которых президент обвинял в том, что их руководители живут "в роскошных шале, где они предаются разврату и пьют виски".
Таким образом, в Венесуэле в президентском кресле оказался едва ли не самый левый за последние десятилетия латиноамериканский президент. В то же время в области финансов Чавес проводил неолиберальную политику: он принял, в частности, свободный, плавающий курс доллара, хотя это и ухудшило повседневное положение венесуэльцев, кроме того, он занял гораздо более мягкую позицию по отношению к США, главному импортеру венесуэльской нефти: подчеркивая независимость своей внешней политики, он отвергал возможность разрыва отношений с США.
Еще в 2001 г. германские эксперты, анализируя экономику Венесуэлы, отмечали, что ее развитие во многом зависит от того, как будут осуществляться государственные программы, прежде всего программа совершенствования и модернизации инфраструктуры, а также от динамики цен на нефть и объемов нефтедобычи. Кроме этого, отмечалось, что если Венесуэла выполнит принятое ОПЕК решение о сокращении добычи нефти, то она недополучит ожидаемых валютных поступлений в государственный бюджет.
Одной из главных проблем в стране до сих пор остается проблема выплаты огромного внутреннего долга (сумма долга по заработной плате и пенсиям составляла около 21 млн. долларов). Не дождавшись того, что правительство решит эту проблему, в апреле 2002 г. население страны вышло на улицы с протестом. По участникам манифестаций был открыт огонь: было убито около десяти человек и ранено около восьмидесяти. Расстрел мирной демонстрации был воспринят военными страны как повод к государственному перевороту, который и был осуществлен на следующий день.
Политические наблюдатели ожидали такой поворот событий. Дело в том, что определенные круги давно уже выражали недовольство правлением Уго Чавеса. К тому, как говорят они, к власти он пришел вопреки их желанию, на волне популистских обещаний, поддержанных бедными слоями населения, поверившими ему. Прологом нынешних событий явилось вполне закономерное назначение Уго Чавесом известных ему лиц в состав нефтяной компании PDVSA. Именно это вызвало взрыв негодования у руководства этой государственной компании, что лишь подтвердило тот факт, что она давно превратилась в своеобразное "государство в государстве", служащее не столько ему, сколько высшим чиновникам. Поэтому нефтяники объявили бессрочную забастовку, которую поддержал Федерация торговых и промышленных предпринимателей, президент которой Педро Кармона на короткое время стал даже стал временным главой государства, и профсоюзный бонза - председатель Конфедерации трудящихся Венесуэлы Карлос Ортега. Сам Чавес. был арестован и отправлен на военную базу фуэрте Тиуы.
П. Кармона продержался недолго - уже через двое суток он был вынужден сложить с себя полномочия президента страны, поскольку в связи с массовыми демонстрациями протеста в Каракасе военные перестали оказывать ему поддержку. Чавес вернулся в столицу, и тут же был приведен к присяге. После того, как Чавес вернулся, его первым решением стали кадровые изменения в государственной нефтяной компании PDVSA - он удовлетворил просьбу восставших против него профсоюзов и принял отставку совета директоров компании. Дело в том, что всеобщая стачка в апреле 2002 г. проходила под лозунгом увольнения совета директоров PDVSA. Сотрудники компании обвиняли назначенное Чавесом руководство в непрофессионализме. После возвращения, пережив попытку переворота, он все-таки решил отправить в отставку верное ему руководство PDVSA.
Хотя министра внутренних дел Венесуэлы заявил, что поддержка народа предотвратила гражданскую войну в стране, тем не менее, неудавшийся военный переворот продемонстрировал, что венесуэльское общество расколото. Эксперты отмечают, что Чавес вернулся к власти благодаря поддержке бедноты. Однако у него остались враги - крупный бизнес, католическая церковь и даже часть армии.
Итогом военного переворота в Венесуэле стало опасение ОПЕК, что теперь Венесуэла будет нарушать свою квоту в 2,49 млн. баррелей в день и экспортировать много дешевой нефти. Но бюджетная ситуация в Венесуэле, мягко говоря, не очень хороша: дефицит государственного бюджета достигает 5% ВВП. Долларов в стране также мало: валютные резервы Центрального банка составляют лишь 10 млрд.
В конце 2002 г. цена за баррель нефти составляла около 26 долларов США. По мнению аналитиков, цены на нефть могли бы существенно снизиться, если бы не ситуация в таких нефтедобывающих странах, как Ирак и Венесуэла. Второго декабря 2002 г. в Венесуэле опять начались массовые демонстрации и забастовки протеста против президента Чавеса, которому выдвигаются требования либо уйти в отставку, либо объявить досрочные президентские выборы уже в начале 2003 г.
Нефтедобывающая отрасль Венесуэлы несет огромные потери, оценивающиеся в 70 млн. долларов США в день из-за обострения политической ситуации в стране (всеобщей бессрочной забастовки, в которой активное участие принимают работники нефтяных компаний). В результате забастовки в государственной нефтяной компании PDVSA сложилась крайне тяжелая ситуация. Производство нефти упало в Венесуэле с 2,2 млн. баррелей в день перед забастовкой до уровня ниже 1 млн. баррелей в день. Объем нефтедобычи в PDVSA упал до 600-650 тыс. баррелей в день. Остановилась практически вся переработка нефти и транспортировка нефти и нефтепродуктов.
Президент PDVSA Али Родригес уже заявил, что добыча и экспорт нефти парализованы. Даже в случае немедленного прекращения забастовки на восстановление уровня переработки нефти уйдет, по крайней мере, несколько недель. Кроме этого, по словам Родригеса, в случае невыполнения своих обязательств о поставках нефти Венесуэле придется заплатить штраф в размере 6 млрд. долларов.
Чавес уже отдал приказ военным о взятии под охрану объектов нефтяной промышленности и принуждении к прекращению забастовки команд трех бастовавших нефтяных танкеров, которые стояли недалеко от причала Каракаса. В недавнем телеинтервью, которое передавалось по всем СМИ страны, он заявил, что ситуация в стране является внутренней национальной проблемой Венесуэлы и никакое другое государство не имеет право вмешиваться во внутренние процессы. Это был "толстый" намек США, которые в апреле 2002 г. в лице пресс-секретаря президента США А. Флейшера и советника президента США по национальной безопасности К. Райе недвусмысленно намекнули Чавесу на необходимость изменения прежнего, "неверного" курса, из-за которого и взбунтовался венесуэльский народ.
Глава 3. ТРАНСНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ КОРРУПЦИИ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
3.1. Транснациональные компании и коррупция
В конце XX - начале XXI веков глобализация мировой экономики в значительной степени представлена как процесс доминирования не столько национальных, контролируемых государством, сколько наднациональных структур, находящихся в тесном и многообразном сотрудничестве с национальными государствами, на территории которых они функционируют. Взаимосвязь между ними, в основном, сводится к следующему: с одной стороны, государство использует ТНК как один из ключевых инструментов эффективной реализации собственных национальных целей за пределами своей территории; с другой - эти цели вырабатываются государством под мощным и упорным давлением самих ТНК и выражают в первую очередь их собственные интересы. Этот факт в какой-то степени подтверждает концепцию международных отношений одного из представителей американской "реалистической школы" - Г. Моргептау, который определяет международные отношения как борьбу за власть.49
То есть сущность международных отношений определяется только национальными интересами государств, стремящихся к утверждению своих властных прерогатив, при том, что минимум национального интереса состоит в "выживании государства". Представители другого направления - "транснационализма" подчеркивают, что "международное общество" ни фактически, ни по сущности не сводится к факту сосуществования государств, каждое из которых обладает автаркической суверенностью и не поддающимися коммуникации интересами. Но их видению, международные отношения - это отношения между людьми, организациями, идеями, движениями и т.п., не столько протекающие за пределами государственных границ, сколько выходящими за эти пределы, а "международное общество" по своей сущности - это не межгосударственное, а транснациональное образование.50
Это в какой-то степени соответствует сегодняшней действительности: в настоящее время в мире действуют 63 тыс. ТНК, имеющих около 690 тыс. зарубежных филиалов в более чем 150 странах. И между этими ТНК, представленными в основном США, странами Западной Европы и Японии, естественно, существует жесткая конкуренция за ресурсы планеты. Экономический кризис сбыта собственной продукции приводит к тому, что происходит жесткая борьба за захват лучших рынков, лучших территорий, лучших источников полезных ископаемых для собственных компаний.
Рассматривать проблемы современной глобальной конкуренции за ресурсы (природные, материальные, человеческие, финансовые, информационные, технологические) невозможно без участия в ней ТНК, поскольку на сегодняшний день они представляют мощные хозяйственные комплексы, в рамках которых объединяются многочисленные предприятия, расположенные в различных регионах мира.
Чаще всего глобальная конкуренция происходит в виде процесса установления глобального господства развитого центра (индустриально-развитые страны) - через ТНК - над неразвитой периферией (развивающиеся страны и страны с переходной экономикой), с закреплением за последними маргинальной специализации с соответствующими последствиями: низкотех-нологичностью производства, низкодоходностью населения, неконкурентоснособностью, неграмотностью, нищетой и т.д.
49Morgentau H. Politics Among Nations. - Washington, 1948.
50 O'Kohane R. Discord and collaboration. - Baltimore. -1962.
Известный российский ученый Н.Н. Моисеев главную угрозу развитию не только мировой экономики, но и всей цивилизации видит именно в транснационализации капитализма под руководством и в интересах ТНК. Он пишет: "Масштабы развития экономики, необходимость кооперации (общественного разделения труда) привели к тому, что локальные, национальные экономики постепенно стали терять потенцию саморазвития. Они стали интегрироваться в единый общепланетарный экономический организм с универсальной системой регулирования... Решающую роль в определении характера дальнейшего развития мировой экономики стали постепенно играть транснациональные корпорации (ТНК): произошла транснационализация капитализма... На этой основе рынок, традиционный рынок Рикардо, качественно изменяясь, приобрел вселенский характер... Заработал некий "дьявольский насос"... Он станет и дальше выкачивать из отсталых стран капиталы, ресурсы, таланты! В результате действия этого "дьявольского насоса" происходит все более углубляющаяся стратификация государств".51
В первую очередь это касается государств, на территории которых находятся крупные запасы энергоресурсов (в первую очередь, нефти) и минерального сырья. Приходя на рынок богатой полезными ископаемыми страны, зарубежные ТНК строят свою политику, исходя из известного принципа Бисмарка: "Меня не интересуют их намерения, меня интересуют их возможности". И чем больше возможностей имеет страна, тем мощнее начинает работать "дьявольский насос", о котором пишет Н.Н. Моисеев.
В этом случае ТНК не останавливаются ни перед чем: подкуп государственных чиновников, взятки, подарки на сумму с несколькими нолями, оплата обучения детей чиновников за границей и т.д. Таким образом, происходит своеобразный импорт коррупции из-за рубежа. Поэтому приходится констатировать тот факт, что ТНК из индустриально-развитых стран, приходя на рынок развивающей страны, сами зачастую несут зло коррупции на эти рынки, чтобы получить те или иные конкурентные преимущества. Но помимо денежных взяток ТНК используют различные политические, экономические, финансовые рычаги влияния на правительства принимающих стран.
Согласно конвенции Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) по борьбе с коррупцией, которую подписали 35 стран, "предприятие не должно прямо или косвенно предлагать, обещать, давать или требовать взятку или какое-либо другое незаконное вознаграждение для того, чтобы начать или поддержать свой бизнес". Многие индустриально-развитые страны так и не ратифицировали антикоррупционную конвенцию ОЭСР, что позволяет их фирмам и ТНК вполне легально списывать затраты на взятки чиновникам как обыкновенные расходы компании. Сами же менеджеры ТНК, оправдывая свои неэтичные поступки на рынках развивающихся страны; прямо отмечают, что во многих государствах фирма, руководство которой не дает взятки, не может развивать свою деятельность в этой стране.
Согласно последним данным международной неправительственной организации "Transparency International" (TI) за 2002 г., индексы взяткодательства показывают, что ТНК США "чрезвычайно охотно" платят взятки служащим в других странах, несмотря на то, что с 1997 г. они рискуют попасть под уголовное преследование согласно американскому закону о коррупционных действиях за границей (FCPA). Как отмечают аналитики, "из этого следует вывод, что мы имеем дело с глобальной проблемой корпоративного взяткодательства, которая требует концентрированных глобальных действий официальных международных организаций, гражданского общества и национальных правительств".52
51 Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. - М-: МНЭПУ, 1998. -С.149,150,151.
52 Panorama.-2002.-№19.
Английская фондовая компания "Friends Ivory & Sirne" ("FIS") провела опрос среди 82 фирм из 12 стран, в экономику которых "FIS" инвестировала свои средства, с целью выяснения отношения руководства данных компаний к взятничеству. Результаты опроса были следующими: 33% респондентов отказались отвечать на вопросы, заданные "FIS"; большая же часть принявших участие в опросе, как отметили эксперты английской фирмы, проводит неадекватную политику в отношении коррупции. Так, руководители одной компании не разрешают своим служащим брать взятки, но разрешают их давать.
Конечно, не все, но все-таки есть крупные транснациональные корпорации реально противостоят коррупции и взятничеству в принимающих странах. Так, руководство компании "Procter & Gamble" предпочло закрыть завод по производству памперсов в Нигерии, но не давать взятку местным таможенникам. Однако большинство фирм, отмечают эксперты английского журнала "Economist", лишь делают вид, что проводят антикоррупционную политику.
Однако некоторые страны пытаются с помощью внутренних законов регулировать правовые действия своих компаний, работающих за рубежом, минимизируя тем самым возможности их коррупционных деяний. Например, одним из действующих антикоррупционных законов США является Foreign Corrupt Practices Act (Закон "О даче взяток чиновникам за рубежом"), принятый еще в 1977 г. Он регулирует отношения, складывающиеся между американскими фирмами и их зарубежными филиалами и правительствами тех стран, на территории которых они осуществляют свою производственную, финансовую, коммерческую и другие виды деятельности. Под действие этого закона подпадают граждане США, находящиеся за рубежом. Конечно, при отсутствии подобных законов в других странах, Foreign Corrupt Practices Act (FCPA) ставит американские компании, вступающих в конкурентную борьбу за право участия в международных контрактах, в невыгодное положение, поскольку запрещает американским компаниям давать взятки официальным лицам, представителям политических партий и их кандидатам.
По заявлению Министерства юстиции США, в период 1994-2001 гг. по данным, представленным американскому правительству, иностранные фирмы использовали взятки в более чем 300 случаях конкурентной борьбы за право участия в международных контрактах на общую сумму в 200 млрд. долларов. Нечасто, но все-таки бывают случаи, когда руководители американских фирм привлекаются к уголовной ответственности за дачу взяток чиновникам из принимающих стран. Например, руководство американской компании "United Technologies" уволило президента одного из своих зарубежных филиалов за то, что он делал подарки официальным лицам.
Но, как отмечает эксперты "Economist", практически очень сложно следить за тем, не замешаны ли руководители иностранных филиалов компаний в передаче или получении взятки. Причем это относится к дочерним фирмам, расположенным не только в странах, не подписавших конвенцию ОЭСР по борьбе с коррупцией, но и в некоторых государствах-участниках этой конвенции. Поэтому в некоторых из известных Министерству юстиции США случаев взяточничества могли участвовать и филиалы американских ТНК, поскольку в FCPA есть много лазеек- FCPA распространяется на американские фирмы и иностранные компании, акции которых котируются на фондовых биржах США. Однако многие зарубежные фирмы, действующие на территории США, не согласны с FCPA, поскольку тогда, по мнению этих фирм, под категорию взяточничества подпадают и небольшие платежи, необходимые для ускорения прохождения ряда обязательных процедур (растаможивание, получение различных разрешений и т.д.). Примером такого несогласия может служить английская компания "Marconi". За применением FCPA к иностранным фирмам, акции которых котируются в США, следит Комиссия по ценным бумагам и биржам США (Securities and Exchange Commission - SEC). За период с 1977 no 1996 гг. комиссия выявила лишь три случая взяточничества. Однако уже только за 2001 г. было начато расследование еще трех случаев.
Один из них связан с филиалом "IBM" в Аргентине; руководство которого дало взятку в размере 4,5 млн. долларов официальным представителям "Banco de la Nacion Argentina" для того, чтобы получить право участвовать в модернизации компьютерной системы государственного банка. Итогом этой истории стало то, что SEC обязала "IBM" выплатить штраф в размере 300 тыс. долларов, в то время как ежегодный оборот этой компании, как отмечают эксперты "Economist", превышает 85 млрд. долларов. К тому же, об этом случае заявило руководство самой "IBM", поскольку аргентинский банк - государственная компания, а не частная, т.к. FCPA распространяет свое действие только на взяточничество в отношении официальных лиц.
Похоже, что расследование по линии FCPA коснется и Казахстана. Об этом говорит все больше набирающий силу скандал по поводу так называемого "Казахгейта" - расследования уголовного дела о взятках американских корпораций за право добывать казахстанскую нефть. Как известно, в 2002 г. судья Чин уже вынес первое предварительное решение, согласно которому ни Президент Казахстана Н. Назарбаев, ни правительство Казахстана не имеют права на иммунитет. Они обязаны представить Большому жюри Окружного суда Манхеттена (США) всю необходимую информацию о деньгах, полученных ими от нефтедобывающих корпораций "Mobil-Exxon" и "Phillips-Amoco" при посредничестве советника Президента Н. Назарбаева, американского гражданина Д. Гиффена.
В 2001 г. закон, подобный FCPA, был принят в Великобритании. По мнению английских официальных лиц, старый закон по борьбе с коррупцией, вступивший в силу еще в 1889 г., необходимо было усовершенствовать. Согласно данным английских юристов, в XX веке в рамках старого закона, был вынесен всего один обвинительный приговор в отношении британского чиновника. Новый же закон о борьбе с коррупцией распространяется как на английские компании, действующие на территории Великобритании, так и на их филиалы за рубежом.
Известно, что коррупция оказывает негативное влияние на экономику принимающей страны. Одним из самых серьезных последствий взяточничества является повышение на товары и услуги, поскольку затраты на него списываются в статью издержек. В результате этого снижается покупательский спрос на товары и услуги в принимающей стране, темпы экономического роста замедляются, снижается уровень доходов на душу населения. По оценкам "One World Bank", в Уганде вследствие коррупции затраты компаний повысились на 8%.
Необходимо отметить, что в нефтедобывающих странах мира противодействие ряду крупнейших ТНК все-таки происходит. В последнее время группы лоббирования начали кампании против таких нефтяных гигантов, как Royal Dutch/Shell в Нигерии, Unocal и TotalFinaElf в Бирме, ExxonMobil в Индонезии и Экваториальной Гвинее, British Petroleum и Occidental Petroleum в Колумбии, ChevronTexaco в Анголе.
Но если сами власти страны иногда не в состоянии сделать это, на помощь приходит международное сообщество. О том, как международное сообщество реагирует на нарушение прав человека и хищническое отношение к природной среде в нефтедобывающей стране можно прокомментировать на примере недавних событий в Нигерии. В 1995 г. три западноевропейские компании (англо-голландская "Royal Dutch Shell", французская "Elf, итальянская "Agip") создали совместно с нигерийской нефтяной компанией консорциум, подписав контракт на строительство газоперерабатывающего комплекса в дельте реки Нигер. Необходимо отметить, что в Нигерии особенно сильны позиции "Royal Dutch Shell", контролирующей 40% производства нефти в нигерийской экономике.
Само по себе строительство завода вряд ли привлекло к себе в мире пристальное внимание, если бы не то, что последовало оно вслед за яростной международной компанией сначала