Xreferat.com » Рефераты по международным отношениям » Политика ЕС по отношению к Белоруссии и Украине

Политика ЕС по отношению к Белоруссии и Украине

стран-кандидатов – Венгрия, Латвия, Литва, Эстония, Кипр, Мальта, Польша, Чехия, Словакия и Словения – достаточно успешно следуют графику расширения ЕС, принятому на декабрьском саммите в Ницце. Выводы Еврокомиссии позволили странам надеяться и на то, что они успеют принять участие в выборах в Европарламент 2004 года2.

Оптимизм отчета контрастировал с ослаблением энтузиазма относительно предстоящего расширения Союза как среди его членов, так и среди кандидатов. Согласно опросам общественного мнения, в 2001 г. расширение ЕС поддерживали 43 % европейцев, против этого выступали 35%. При этом, 55 % были согласны с тем, что увеличение числа европейских государств повысит гарантии мира и безопасности. Так, если в ноябре 2000 года в Польше – бывшем лидере среди стран-кандидатов – идею присоединения к ЕС поддерживали 62 %, то в 2001 году этот уровень снизился до 49 – 56 %1.

Если в предыдущие годы публикация отчета Европейской комиссии служила источником недоразумений между странами-кандидатами (почему у нас нет функциональной рыночной экономики, а у соседа, у которого дела не лучше, она есть?), то в отчете 2001 года наиболее вероятные страны на вступление были объединены в одну большую группу, в которую не попали только Болгария, Румыния и Турция.

Изменения в тактике Комиссии были связаны, во-первых, с новой картиной мира после терактов 11 сентября. Как заявил представитель Комиссии по вопросам расширения Гюнтер Ферхойген, ЕС хочет развеять опасения стран-кандидатов в том, что Союз замедлит темпы принятия новых членов, и возродить надежду на то, что Евросоюз является основой создания сильной и единой Европы2.

Во-вторых, Еврокомиссия вполне обоснованно считала, что если государства с исторически сложившимися тесными двусторонними отношениями не смогут вступить в Союз одновременно (например, Чехия и Словакия или балтийские государства), то принятие одного такого государства в Шенгенскую зону (что неминуемо повлечет ужесточение пограничного контроля) негативно скажется на его установившихся связях с соседями.

Немаловажную роль в утверждении окончательного варианта отчета сыграл и политический фактор. Ситуация, при которой среди новых членов из стран Восточной и Центральной Европы не окажется самой крупной – Польши, виделась Германии и европейским политикам как нонсенс. Несмотря на то, что Варшава ощутимо «сдала» в переговорном процессе (к 2001 году ей удалось завершить переговоры по 18 из 31 пункта, отстав от Венгрии, Словении, Чехии и Словакии), они настаивали на том, что геополитическое значение Польши слишком велико, чтобы его можно было так просто проигнорировать1.

Проблема перераспределения аграрных субсидий и помощи слаборазвитым регионам была одним из самых серьезных препятствий на пути принятия новых членов. В 2001 году на помощь регионам и сельскому хозяйству выделялось около 80 % из EU96 млрд. европейского бюджета ($85 млрд.). И поскольку страны-кандидаты в среднем беднее европейских, а сельское хозяйство является важной отраслью их производства, именно на них будет уходить значительная часть этих средств. Это, конечно, не может не беспокоить таких традиционных крупных получателей этой помощи, как Испанию и Португалию.

Поскольку данная проблема оставалась одной из самых острых в дискуссиях о расширении ЕС, Еврокомиссия предложила оригинальный выход, способный ускорить запланированное расширение. Бюджет Союза был рассчитан до 2006 года. Это означает, что в нем были предусмотрены средства на принятие новых членов, которые должны были войти в Союз уже в 2004 году. Таким образом, у Европы было достаточно средств, чтобы принять новых членов на существующих условиях. Пожелания стран относительно распределения субсидий были приняты во внимание в процессе формирования бюджета на период после 2006 года2. Таким образом, один из самых острых вопросов предлагалось рассмотреть уже после вступления новых членов.

И наконец, в декабре 2002 года по итогам переговоров было принято решение о принятии десяти европейских стран в Cодружество. Среди них – Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, Словения, Мальта и Республика Кипр. Все эти страны подавали заявления о вступлении в ЕС начиная с 1994 года и начали переговоры в форме двусторонних межправительственных конференций с 1998 года3.

Но, к сожалению, по ряду причин не все страны смогли успешно завершить переговоры и вступить в Единую Европу. Это Болгария, Румыния и Турция. Последняя ведет переговоры с 1987 года. Этот итог одним махом отбросил усилия этих стран на десяток лет назад. Являясь по-прежнему кандидатами на вступление, они вынуждены начать переговоры с нуля. Возможно, в их ряду окажутся и другие страны балканского региона (страны бывшей СРЮ и Албания), которые выражают намерение в перспективе войти в Европу. А работа всем кандидатам предстоит обширная: необходимо решить 32 ключевых вопроса в сфере экономики, политики, сельского хозяйства, экологии и т.д.

16 апреля 2003 года в Афинах в рамках саммита Европейского Союза, на исторической площади города – Акрополе, два часа длилось торжественное подписание нынешними и будущими членами ЕС документа, насчитывающего почти пять тысяч страниц1.

Это событие ознаменовало расширение и пополнение рядов Союза 10 новыми странами преимущественно из бывших социалистических государств: Венгрией, Кипром, Латвией, Литвой, Мальтой, Польшей, Словакией, Словенией, Эстонией и Чехией. Соглашение о расширении ЕС ратифицировали парламенты всех 15 стран, входящих в ЕС, и с 1 мая 2004 года 10 новых членов формально стали членами Евросоюза.


1.3 Восточное измерение ЕС


Расширение Европейского Союза на восток, перешедшее из теоретической в практически-правовую стадию, ставит перед исследователями ряд актуальных вопросов. ЕС уже превратился в важнейшего игрока на международной геоэкономической арене. Теперь одной из важнейших задач, стоящих перед ним, является формирование консолидированной политики ЕС в области безопасности и совместной обороны и, соответственно, превращение его во влиятельного геополитического игрока.

Очередной раунд расширения ЕС, в рамках которого с 1 мая 2004 года полноправными членами Европейского Союза стали страны, непосредственно граничащие с Россией, Украиной и Беларусью и имеющие с ними традиционно тесные экономические и культурно-гуманитарные связи, ставит перед ЕС вопрос о формировании политики в отношении восточных соседей. К этому подталкивает целый ряд факторов.

Во-первых, общая граница ЕС и европейских стран СНГ существенно удлиняется. Если до расширения с Союзом граничила только Россия по российско-финской границе, то после вступления в ЕС Литвы, Латвии, Эстонии, Польши, Венгрии и Словакии внешняя граница ЕС со странами СНГ протянулась от Балтийского почти до Черного моря. Это создает не только новые возможности для расширения взаимодействия и сотрудничества, но и новые вызовы для Европы. Экономически слабые, социально нестабильные государства СНГ рассматриваются в качестве естественных источников рисков мягкой безопасности и нелегальной миграции, распространения инфекционных заболеваний, трансграничной преступности1. ЕС должен определиться с modus operandi своей политики по отношению к восточным соседям. Либо надо максимально отгородиться от «зоны хаоса», либо содействовать улучшению ситуации в европейских странах СНГ.

Во-вторых, страны-кандидаты, по крайней мере, большинство из них, осознают перспективность и приоритетность отношений со своими восточными соседями и стараются лоббировать свою позицию в Брюсселе уже сейчас. С одной стороны, интерес будущих членов определяется стремлением сохранить наработанные экономические и гуманитарные связи со своими восточными контрагентами. Очевидно, что со вступлением в ЕС не все отрасли экономики вновь принятых стран одномоментно оказались конкурентоспособными на общем рынке, а наиболее перспективные рынки сбыта лежат на востоке Европы. Кроме того, социально-экономическая стабильность приграничных регионов новых членов Евросоюза, как правило, в значительной степени зависит от трансграничного сотрудничества с восточными соседями. Это применимо и к северо-востоку Польши, и к западным районам Литвы, и к северо-востоку Эстонии. Наконец, только при сохранении тесных связей и с Востоком, и с Западом Европы, новые страны-члены смогут реализовать свой посреднический потенциал, в том числе и в плане близости культур и отсутствия языкового барьера. Таким образом, новое дыхание обретает тезис о ЦВЕ как мосте между Востоком и Западом, отброшенный в силу политической конъюнктуры в середине 90-х годов прошлого века. С другой стороны, будущие страны-члены, особенно Польша и Литва, продвигая инициативы по сотрудничеству ЕС с Россией, имеют в виду возможные политические дивиденды в форме повышения их роли в общей внешней политике ЕС. Например, они уже сумели использовать калининградскую проблематику в своих внешнеполитических целях. Литва стала играть роль посредника между региональными властями Калининградской области и Брюсселем, в то время как Польша пыталась занять нишу связующего звена между Брюсселем и Москвой. Аналогичные задачи ставились и инициаторами Северного измерения, в значительной степени, направленного на преодоление маргинализации географически периферийных регионов Европы, которые в системе концентрических кругов, имеющей центр гравитации в Брюсселе, оказываются в заведомо невыгодном положении1.

В-третьих, российско-европейский переговорный процесс по калининградской проблематике выявил недостаточность опыта и каналов взаимодействия между Россией и ЕС. Кроме того, оптимальное решение многих проблем Калининграда (не только визовой) может быть найдено только после достижения договоренностей по более широкой повестке, к примеру, через создание общей российско-европейской безвизовой зоны и общеевропейского экономического пространства. Это вряд ли реализуемо без подключения к системе договоренностей и, как минимум, других европейских республик СНГ, учитывая наличие общего экономического и визового пространства между ними.

В-четвертых, результаты политики ЕС по отношению к Украине, Беларуси и Молдове оказались в целом неудовлетворительными. Отсутствуют эффективные каналы влияния на ситуацию в Беларуси, а страны ЕС зачастую либо просто не воспринимают РБ как независимое государство, либо реализуют конфронтационный путь и стремятся к ее политической изоляции. Молдова превратилась в беднейшее государство Европы. Не смог Евросоюз и эффективно способствовать преодолению политической нестабильности на Украине.

Понимание необходимости выработки новой политики по отношению к восточным странам-соседям проявилось еще в апреле 2002 г. Тогда на заседании Совета по общим вопросам и внешним связям ЕС состоялся обмен мнениями и была одобрена инициатива комиссара Хавьера Соланы о выработке во второй половине 2002 г. конкретных предложений о политике ЕС в отношении ее соседей, в первую очередь – восточных. В дальнейшем Совет неоднократно возвращался к обсуждению основ будущей восточной политики, подчеркивая особую значимость укрепления отношений с Украиной, Беларусью и Молдовой.

Так, на встрече министров иностранных дел стран-членов ЕС, которая состоялась 30 августа 2002 года в Брюсселе, обсуждались отношения Европейского союза с Украиной, Беларусью и Молдовой. Представители ЕС хотели разработать индивидуальный подход к Украине, Белоруссии и Молдове. Раньше Евросоюз, говоря об отношениях с будущими соседями, не подчеркивал более активного сотрудничества Киева с ЕС по сравнению с Кишиневом и Минском. Посол Дании при ЕС Поул Скитте Кристофферсен сказал на встрече в Брюсселе, что «в Евросоюзе понимают, насколько разными являются Украина, Беларусь и Молдова. Дипломат указал, что сейчас из этих трех стран Брюссель реально сотрудничает только с Украиной. Однако, судя по его словам, и с Киевом ЕС не имеет такого развитого сотрудничества, как с другими соседями – странами Середземноморья, Балканами, Турцией, Россией»1. На встрече в Эльсиноре министры иностранных дел ЕС решали, как Евросоюз может развить торговое сотрудничество с Киевом, Минском и Кишиневом и помочь им вступить во Всемирную организацию торговли. Главы внешнеполитических ведомств ЕС также обсудили контроль на границах Украины, Беларусии и Молдовы и пограничное сотрудничество Евросоюза с этими странами.

В рамках двухдневного заседания министров иностранных дел Евросоюза, которое проходило в Брюсселе с 17 по 19 ноября 2002 года в формате Совета ЕС по общим делам, были приняты рекомендации по "инициативе нового соседства". Это заседание было приурочено к расширению ЕС на Восток, в результате которого Белоруссия, Молдавия и Украина, стали непосредственными соседями Евросоюза. А это, как было подчеркнуто в Брюсселе, вызывает необходимость уже сейчас начинать выстраивать с ними новые отношения. При этом ЕС планировал сформулировать "долгосрочный и комплексный подход к каждой из этих стран"2.

Заинтересованным странам, в том числе кандидатам на членство в ЕС, было предложено представить свое видение Восточного измерения. В результате, 11 марта 2003 г. вышло Сообщение КЕС Европейскому Совету и Европарламенту «Большая Европа и соседство: новый формат для отношений с нашими восточными и южными соседями»3. Хотя в документе упоминаются не только восточные, но и южные соседи ЕС, основное внимание уделено европейским республикам СНГ, в то время как опыт Средиземноморского процесса рассматривается в качестве примера.

Каково видение своего места во внешней политике ЕС у новых стран-членов? Как они будут влиять на формирование и реализацию новой линии Союза в отношении восточных соседей? Наибольший интерес в этой связи представляют позиции Польши как основного двигателя политики соседства, а также стран Балтии, отношения с которыми (в первую очередь, имеются в виду Латвия и Эстония) России далеки от окончательной стабилизации, несмотря на позитивный тренд последних нескольких лет.

Польша заинтересована в нахождении адекватной ниши в Общей внешней политике и политике безопасности ЕС (ОВПБ). Как сказал глава МИД Польши В. Чимошевич, Варшава «стремится взять на себя новую ответственность, что определенно принесет и новые возможности». Развернутое мнение Польши по поводу дискуссии о политике соседства было представлено польским внешнеполитическим ведомством в конце 2002 г. Особый интерес страна традиционно проявляет к развитию отношений с Украиной и Беларусью, которые «должны иметь перспективу отношений с ЕС на уровне и с интенсивностью, равной отношениям ЕС с Россией». Польская политика в 90-е годы определялась геополитическим мышлением и была направлена на поддержку суверенитета Украины как необходимого условия противодействия возрождению империи на востоке. Элементы этой политики сохраняются и сейчас. В Варшаве осознают, что активизация польской внешней политики в рамках Восточного измерения ЕС может быть негативно воспринята в Москве, а это не является целью Варшавы1.

С другой стороны, в Польше понимают все возрастающее значение России для ЕС, ее улучшившиеся отношения с НАТО и США, в то время как, к примеру, значение Украины в международной политике имеет тенденцию к снижению. Поэтому в Варшаве бы не хотели, чтобы Восточное измерение сконцентрировалось бы в основном на России в ущерб отношениям с Украиной и Беларусью. Таким образом, современный уровень российско-европейских отношений в Польше находят вполне удовлетворительным, предлагая сконцентрироваться на нахождении практических решений в рамках договоренностей по Калининграду, а также выражая намерение присоединиться к диалогу в политической и энергетической сферах и выработке концепции общеевропейского экономического пространства.

Страны Балтии видят свое место в ЕС по-разному. Внешняя политика Литвы нацелена на капитализацию своих отношений с Россией в рамках ЕС и рассматривает Россию в числе своих первоочередных приоритетов. С избранием президента Роландаса Паксаса линия Литвы на повышение своего статуса в ЕС через сотрудничество с Россией активизировалась. Если раньше литовские внешнеполитические инициативы по России в основном ограничивались соседней Калининградской областью, то в настоящее время обретает очертания «Северо-западная инициатива», нацеленная на укрепление отношений с регионами Северо-запада России. Выступая перед послами Литвы в иностранных государствах, Р. Паксас отметил, что «необходимо использовать ситуацию, когда, с одной стороны, Литва хорошо знает своих соседей на востоке, а с другой, – имеет большой ценный опыт интеграции в ЕС и НАТО. Накоплены немалые наработки с центральной властью России, а также с властями Калининградской области Российской Федерации. Этот опыт необходимо перенести на сотрудничество с другими регионами, в первую очередь, с северо-западной Россией. Этот регион становится пространством особого взаимодействия ЕС и России»1.

Чего ожидает Литва от инициативы ЕС по отношению к восточным странам? По мнению госсекретаря МИД Литвы Э. Игнатавичюса, «необходимы эффективные форматы сотрудничества, общие проекты и фонды для их осуществления». Очевидно, что собственных средств на осуществление программ сотрудничества с соседними странами у Литвы нет, а риск дискредитации новой инициативы по причине отсутствия денег весьма велик. Впрочем, зависимость от финансовых ресурсов из Брюсселя может привести к тому, что роль Литвы и Польши в реализации программы будет определяться формулой «тихого несогласия и громкого согласия» с решениями ЕС.

Развитие внутриполитической обстановки в Литве и последствия импичмента литовского президента, инициированного его политическими оппонентами, к сожалению, могут замедлить процесс формирования партнерских отношений между Россией и Литвой. Озабоченность вызывает тот факт, что для решения внутриполитических задач некоторые политические силы в Литве вновь взяли на вооружение тезис об угрозе с Востока, а более конкретно – от российских спецслужб и русской мафии. Это свидетельствует о том, что приоритетность российского направления литовской внешней политики пока не стала элементом консенсуса различных политических сил (в отличие, скажем, от интеграции в НАТО и ЕС).

Эстония, так и не достигнув до настоящего времени желаемого прорыва на российском направлении, проводит по отношению к России линию, которая зачастую воспринимается как провокационная. В частности, одним из приоритетов Эстонии является оказание помощи Грузии (наряду с другими закавказскими и европейскими республиками СНГ) в строительстве ее вооруженных сил. С учетом многолетней напряженности в российско-грузинских отношениях и недавних внутриполитических потрясений в этой стране, такая политика вряд ли будет позитивно воспринята в Москве, хотя бывший министр обороны Эстонии Свен Миксер и выражал надежду на то, что «отношения с Россией достаточно прагматичны, чтобы сотрудничество Эстонии с Грузией не воспринималось как антироссийское»1.

Таллинн по-прежнему пытается строить отношения со своим непосредственным соседом через Брюссель: «С точки зрения безопасности Эстонии и ее экономического развития, одним из существенных вопросов внешней политики и политики безопасности является развитие отношений Европейского Союза с Россией»1.

Пассивную позицию по отношению к России занимает Латвия. Страна не инициировала конкретных предложений в рамках вновь формирующейся восточной политики ЕС и стабилизации двусторонних отношений с Россией. В Риге дожидаются, что членство ЕС защитит Латвию от всех неблагоприятных для нее действий России.

Вполне естественно, что Варшава проявила особую активность в формулировании основ будущей восточной политики ЕС. Это объясняется и историческими обстоятельствами, и необходимостью поиска своего места среди европейских держав, и географией, и особыми торгово-экономическими интересами на восточноевропейских рынках, и многими другими причинами. В результате, именно документ польского МИДа, посвященный новой политике ЕС в отношении восточных соседей, получил наибольшую известность среди аналогичных текстов, положенных в основу «Концепции Соседства»2. Не станем останавливаться на подробном содержании обоих документов, поскольку их английские и русские версии давно опубликованы, а обратимся к сути.

Оба текста – польский и брюссельский – формулируют принципы единой политики ЕС в отношении восточных соседей. Она призвана содействовать укреплению безопасности и стабильности восточной границы ЕС путем стимуляции политических и экономических реформ в прилегающих странах. Основное сходство двух проектов, помимо декларируемой цели – подключения стран-соседей к системе «четырех свобод» – состоит в разработке индивидуальных Программ Действий и постановке уровня сотрудничества с каждой страной в зависимость от успеха реформ. В обоих случаях речь идет о масштабных инициативах, реализация которых будет определять состояние дел на восточной границе ЕС, по крайней мере, в первой четверти ХХI века1.

Многие идеи польского документа нашли свое отражение в финальном брюссельском тексте, но далеко не все. Это хорошо, поскольку ряд принципиальных польских положений для России неприемлем. По сути, мы имеем дело с двумя альтернативными подходами к связям с Россией как партнеру ЕС на востоке. В польском варианте (в котором сильно влияние американской политической мысли) России в Европе места нет. Варшава четко прокладывает границу «Европы» по западным рубежам Московии, а термин Большая Европа для нее малозначим.

Брюссельский вариант, напротив, политически и идейно нейтрален. Если хотите, даже аморфен. Проблема восточноевропейского выбора в нем не акцентируется, а Россия рассматривается как стандартный сосед ЕС, наряду с Украиной или Израилем. В брюссельской концепции исповедуется принцип «равноудаленности» соседей от Европы. Если польский проект предельно ясен и конкретен, но его конкретика нам не походит, то брюссельский – ставит вопрос, решение которого зависит, в том числе, и от России.

Как известно, польская концепция посвящена исключительно отношениям с Украиной, Молдавией, Белоруссией и Россией (причем порядок перечисления имеет значение, т.к. отражает внешнеполитические приоритеты Варшавы). Брюссельский включает в себя также средиземноморский вектор. Это отличие связано не только с тем, что Средиземное море является периферийным для польских национальных интересов, но также и с очевидной незаинтересованностью Польши в формировании единого подхода ко всем странам-соседям ЕС. Польше не подходит брюссельский тезис о том, что ко всем странам-соседям должен быть применен единый подход, хотя и с соответствующими их особенностям поправками. Цели Польши в отношении четырех государств СНГ совершенно различны и размывание их «особости» в единой «Концепции Соседства» в свою очередь размывает и польское видение «особости» Украины, Молдавии и Белоруссии по сравнению с Россией1.

В польском проекте четко прописано, что перспектива вступления в ЕС может быть рассмотрена только в отношении Украины, Молдавии и даже Белоруссии, но никак не России. Казалось бы, что здесь такого; ведь российские эксперты (вполне либеральных взглядов) сами разделяют мнение о нежелательности постановки задачи вступления в ЕС для России. Если нас в ЕС никто не ждет, то, следовательно, бессмысленно стучаться. Но примечательно, что польская сторона готова принять в ЕС Украину и Молдавию – беднейшие государства Восточной Европы, – но не вдвое более богатую Белоруссию и уж тем более не Россию. Политической мотивации, стоящей за этим, в отношении Минска, никто не скрывает, но то же самое очевидно и в отношении Москвы. Мне отнюдь не хотелось бы отстаивать здесь большую степень «европейскости» России по сравнению с Украиной, поскольку она примерно одна и та же. Но налицо и явное желание Польши путем использования европейских механизмов и аргументации притянуть к себе Украину и Белоруссию и оттолкнуть Россию. За счет политической риторики и поддержки антироссийских элит в Киеве и Минске Варшава давно старается ограничить влияние Москвы в странах СНГ. Существенным элементом такой политики является пропаганда европейского выбора как альтернативы евразийскому2.

Брюссельский проект в этом смысле более корректен и рационален. Комиссия исходит из того, что в ближайшие годы ни одна из стран-соседей не вступит в ЕС. Следовательно, всем предлагаются единые правила взаимодействия. Это ставит Польшу в неудобное положение перед украинскими и белорусскими партнерами. Мало того, что введен неприятный для Украины асимметричный визовый режим (т.е., декларируемое стратегическое партнерство оказывается ничего не значащим перед нормами Шенгена), так еще и Брюссель ставит Россию и Украину в равное положение с точки зрения отношений с ЕС. Это серьезно вредит имиджу прозападных и пропольских сил в Киеве, Минске и Кишиневе. Они столько лет работали над обоснованием принадлежности своих стран к Центральной, а не Восточной Европе, подчеркивали особость украинского и белорусского пути по сравнению с российским, изображали свою историю как постоянную борьбу с азиатской империей и т.д., а тут вдруг сама Европа ставит их на одну доску с Россией. Разумеется, это не устраивает Варшаву, т.к. роль «адвоката» Украины в ЕС является важным рычагом влияния в странах СНГ1. Польское Восточное измерение делает основной упор на индивидуальность подходов к странам-соседям. Особенно это заметно в отношении Украины, европейский выбор которой предлагается признать. В практическом смысле это означает предоставление Украине (и Молдавии) статуса ассоциированного члена ЕС. Основной мотив при этом – историко-геополитический. Варшава сама и в альянсе с Вашингтоном заинтересована в консервации постсоветской дезинтеграции. В этом же духе следует понимать обвинения в адрес брюссельского проекта в том, что он по геополитическим причинам якобы отдает приоритет России.

Надо отметить, что симпатии к польскому проекту сильны среди украинских и белорусских политиков и экспертов. В. Вячорка, например, прямо пишет, что к России следует относиться иначе, чем к Украине и Белоруссии. Брюссельский же текст, с их точки зрения, не оптимален, потому что не выделяет ни одно из государств СНГ. Россия, разумеется, объективно получает преимущество в силу большей значимости для Европы, хотя в тексте нет ни единого намека на последнее. В польском проекте, напротив, специально прописана особая значимость Украины для Европы, а о возможности ассоциированного членства России в ЕС даже не упоминается2.

Для России, конечно, хорошо, что польский взгляд пока не возобладал в ЕС. Однако это отнюдь не означает, что идейная борьба вокруг восточной политики ЕС закончена. Серьезные силы заинтересованы в том, чтобы на уровне трактовки максимально приблизить брюссельский проект к польской сути. Возможности для неоднозначной трактовки текстов есть. Поэтому следует ожидать интенсификации дискуссии вплоть до того, что польская концепция получит финансовую поддержку в ЕС в качестве элемента политики соседства (особенно в отношении стран СНГ, кроме России). Может даже возникнуть некое разделение труда: Польша курирует сотрудничество с Украиной, Белоруссией и Молдавией на основе Восточного измерения, а Германия – с Россией на основе концепции «Большой Европы».

Для нас это также не выгодно, поскольку Россия и другие страны СНГ в таком случае будут структурно разведены по разным программам ЕС, тогда как в идеале им следовало бы разговаривать с Европой одним голосом. Для России абсолютно неприемлем вариант использования «Концепции Соседства» в качестве механизма консервации постсоветской дезинтеграции, вместо запуска на ее основе широкого процесса взаимодействия ЕС с соседями в рамках Большой Европы. Брюссельский вариант, конечно, нельзя назвать пророссийским, но он, хотя бы, в отличие от польского, не объявляет сотрудничество с одними соседями более приоритетным, чем с другими. Эта разница демонстрирует, что в Европе нет единого понимания политики в отношении России. На сегодняшний день из двух концепций за основу принят более выгодный для нас вариант. С ним надо работать, поскольку результат восточной политики ЕС будет зависеть от содержания Планов Действий, в разработке которых нас призывают принять самое активное участие.

2 Политика ЕС в отношении Украины


2.1 Основные направления внешней политики Украины


Идея независимой Украины, сыгравшая столь большую роль в распаде СССР и дальнейшей эволюции постсоветского пространства, укоренилась в украинском обществе уже к осени 1989 года, когда сформировалось Народное движение за перестройку (Рух) – движение, правое крыло которого изначально придерживалось этой идеи. Под началом Руха в январе 1990 г. прошли массовые манифестации в память о провозглашении Украиной своей независимости в 1918 г.: «живая цепь», образованная почти миллионом человек, протянулась тогда от Львова до Киева1. В марте того же года на выборах в Верховный Совет УССР оппозиции во главе с Рухом удалось завоевать треть мест; при малой дееспособности депутатов от Коммунистической партии Украины, на глазах терявшей свой политический вес, этого вполне хватило для превращения парламента в легальную трибуну движения за независимость. 16 июля 1990 г. Верховный Совет Украины принял Декларацию о государственном суверенитете Украины, провозгласившую «полноту и неделимость власти Республики в пределах ее территории и независимость и равноправие во внешних сношениях»; здесь же впервые было заявлено право Украины на собственные вооруженные силы2.

К осени 1990 г. политическая ситуация в республике окончательно вышла из-под контроля КПУ. В октябре демонстрации под лозунгами независимости собирали

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: