Политика ЕС по отношению к Белоруссии и Украине
При всем том референдум об отношении к «новому Союзу», состоявшийся 17 марта 1991 г., продемонстрировал неопределенность и противоречивость политических настроений в украинском обществе, – в значительной степени это объяснялось тем, что Киев пошел на свой вариант референдума, предложив обществу дополнительный вопрос об отношении к идее суверенной Украины. Так или иначе за новый Союз тогда высказались около 70 % голосовавших, за суверенную Украину в рамках нового Союза – свыше 80 %2. Из равновесия ситуацию вывели события августа того года: на выступление ГКЧП украинское руководство 24 августа ответило Актом провозглашения независимости Украины и постановлением о проведении 1 декабря 1991 г. республиканского референдума в подтверждение этого акта3.
Декабрьский референдум не просто закрепил независимый статус нового украинского государства, – чрезвычайно высокий уровень участия в нем общества (84 %) и колоссальный процент высказавшихся за независимость (93 %) стали тем фактором, который в еще большей степени радикализовал позицию украинского руководства в его отношениях к союзному Центру4. На последних новоогаревских встречах президент Украины Л.М. Кравчук, избранный на этот пост 1 декабря 1991 г., заявил о категорическом отказе Киева дать свое согласие на какой бы то ни было союзный договор – не только политический, но и экономический. «Уход Украины», громадной и во всех отношениях наиважнейшей части «союзного пространства», лишил Центр в новоогаревском процессе последних политических ресурсов, а задача «удержать Украину» стала едва ли не главным мотивом Беловежской встречи 6 – 8 декабря 1991 г.5
В ближайший послебеловежский период политическая ситуация на Украине развивалась под знаком все более острых противоречий с Россией. Главным камнем преткновения стала проблема украинской армии. 13 декабря 1991 г. Киев объявил о переподчинении Украине всех находящихся на ее территории подразделений сухопутных и военно-воздушных сил, а также Черноморского флота. Практические шаги Киева по пути создания собственных вооруженных сил – стремление, неоднократно декларировавшееся Украиной с 1990 года, – для Москвы все же стали тем более неожиданной проблемой, что в Беловежье стороны согласились с идеей общего военно-стратегического пространства1. Политический конфликт, особенно в том, что касалось флота, очень скоро перерос в конфронтацию по всем вопросам, включая экономические.
События вокруг Черноморского флота развивались следующим образом. 6 апреля 1992 г. Л. Кравчук издал указ, провозглашавший ЧФ собственностью Украины; на следующий день Б. Ельцин объявил его собственностью России. Оба указа поставили страны на грань открытой конфронтации и через несколько дней были отозваны президентами2. Летом 1992 г. стороны пришли к соглашению о выводе флота из состава стратегических сил СНГ и о подчинении его двум президентам; после переходного периода (три года) флот предполагалось разделить. В ноябре 1995 г. министрами обороны двух стран были подписаны 26 соглашений по разделу флота; по окончательной формуле, согласованной в 2001 году, к России отходило 82 % кораблей ЧФ, а Севастополь становился базой российского флота на правах 20-летней аренды.
Январская (1992 г.) либерализация цен в России немедленно отозвалась дефицитом финансовых средств на Украине, что вынудило ее уже в том же январе пойти на введение купонной системы. К весне российско-украинские отношения обострились до такой степени, что Рух, – по-прежнему наиболее влиятельное политическое движение в стране, – призвал к выходу Украины из СНГ1.
Но Киев и без того придерживался установки на ограниченное участие в Содружестве. Украина изначально отказалась участвовать в СНГ в том, что касалось формулирования общей внешней политики, вооруженных сил, пограничных войск, единой валюты, открытых границ и двойного гражданства2. В мае 1992 г. Киев отказался подписать Договор о коллективной безопасности государств СНГ и вообще участвовать в каком-либо военном союзе Содружества3. Более приемлемой оказалась идея Экономического союза, как она развивалась в 1993 году, но и здесь украинское руководство не пошло дальше ассоциированного членства и не подписало соглашения об образовании Межгосударственного экономического комитета – первого наднационального органа СНГ. Украина не подписала Устав СНГ, тем самым в техническом смысле отказавшись от членства в Содружестве. Вообще, конституционно провозгласив себя внеблоковым государством, Киев в своей внешней политике изначально ориентировался в большей степени на двусторонние, нежели многосторонние, отношения.
Это не помешало украинскому руководству в 1992 г. выступить с рядом внешнеполитических инициатив, нацеленных как раз на строительство новых многосторонних отношений в Центральной Европе, вроде проекта черноморско-балтийской ассоциации и центрально-европейской зоны безопасности; проект исключал Россию и по этой причине вызвал негативную реакцию на Западе. В плане внешней политики Киев при этом занял радикально отличную от российской позицию по вопросу о расширении НАТО: в сентябре 1993 г., например, будучи с визитом в штаб-квартире НАТО, украинский министр иностранных дел А. Зленко заявил, что Украина приветствует расширение НАТО и «несмотря на собственную неподготовленность к присоединению надеется на то, что этот процесс не остановится на границе Украины»1.
Первоначальный период независимости обернулся для Украины глубочайшим экономическим кризисом. Прежде всего, сказалось резкое ослабление межреспубликанских связей: при том, например, что на Россию в 1991 г. приходилось около 45 % украинского экспорта и около 65 % импорта, политический конфликт между двумя государствами не мог не создать серьезнейших экономических проблем для Украины, особенно в энергетической области. Годовая потребность Украины в газе – 130 млрд. кубометров и лишь 18 млрд. она добывает из собственных месторождений. Все остальное в этот период шло из России и Туркмении. И с обоими этими государствами Киев своей политикой создал для себя серьезнейшие проблемы2.
В течение трех с половиной лет ВВП страны сократился вдвое. Необходимость финансировать возрастающие дефициты госбюджета ввергла экономику в катастрофическую гиперинфляцию: в течение одного лишь 1993 года купоно-карбованец обесценился на 10200 %, – по оценке Всемирного банка, самый высокий показатель инфляции на тот момент в мире; за год индекс потребительских цен на Украине вырос в 103 раза3. Повышение Россией цен на энергоносители до уровня мировых еще дальше отодвинуло перспективы стабилизации. В 1994 г. Украина, по оценкам экспертов, имела наихудшие макроэкономические показатели в СНГ – ситуация, усугублявшаяся нежеланием украинского руководства идти в этот период на сколько-нибудь радикальные экономические реформы1.
Президентство Л. Кравчука подходило к концу на фоне заметно изменившихся общественных настроений; критики официального Киева при этом давали исключительно негативную оценку первых лет украинской независимости. Баланс просчетов и достижений этих лет на самом деле был далеко не столь однозначно негативным. Если не считать совершенно особой проблемы Крыма, украинское общество сумело остаться на очень низком уровне внутренней конфликтности, избежав как серьезных проблем на национальной почве, так и регионального сепаратизма, – и это при явно выраженной региональной сегментации страны.
Крымская проблема на Украине развивалась следующим образом. 26 февраля 1992 г. Крымский парламент принял решение о переименовании Крымской АССР в независимую от Украины Крымскую республику, однако в последовавших затем сложных переговорах между Киевом и Симферополем сторонам удалось согласовать другую формулу, по которой Крыму предоставлялась самостоятельность во всех областях, кроме безопасности и внешней политики2. В 1994 г. к власти в Крыму пришло правительство Ю. Мешкова, и конфликт обострился вновь; в августе этого года власти Севастополя провозгласили его «российским городом», а на полуострове началась подготовка к референдуму по вопросу о независимом статусе Крыма3. Сочетая твердость и толерантность, Киеву удалось добиться отмены референдума, после чего парламент Крыма по собственной инициативе упразднил пост президента в республике и принял целый ряд других решений, возвращавших полуостров в правовое поле Украины.
Противоречивый характер итогов президентства Л. Кравчука отразился и на ходе президентских выборов летом 1994 года, когда победу лишь во втором туре и с незначительным перевесом голосов одержал Л.Д. Кучма, но и это обстоятельство – первая в СНГ смена президента в соответствии с нормальной конституционной процедурой – по своему свидетельствовало, что за предшествующие четыре года Украина достаточно далеко продвинулась по пути государственного строительства и развития современной политической культуры.
Главным приоритетом нового руководства стала экономика. Была объявлена программа «По пути радикальных экономических реформ», предусматривавшая освобождение всех цен, за исключением продукции естественных монополий, дерегулирование внутренней и либерализацию внешней торговли, приватизацию земли и собственности, радикальное снижение налогов, денежную реформу с переходом на гривну, сокращение государственных расходов и борьбу с коррупцией1. Первые результаты сказались уже в 1995 году, когда в экономике страны появились первые признаки стабилизации. Резко сократились инфляция и дефицит госбюджета; начался рост, пока еще слабый, в промышленности. К середине 1996 г. частный сектор давал уже 48 % национального продукта. Все это позволило в сентябре 1996 г. осуществить давно запланированную замену купоно-карбованца на гривну, что оказало на экономику дополнительный стабилизирующий эффект2. Под проект закрытия Чернобыльской АЭС (с обязательством закрыть станцию к 2000 г.) и для развития национальной энергетики Киев получил громадный пакет международной финансовой помощи, превышавший 2 млрд. долл.; вообще по мере стабилизации экономики поле сотрудничества Украины с международными финансовыми кругами резко расширилось. С 1997 г. в стране начался достаточно стабильный экономический рост.
Первый же год президентства Л. Кучмы ознаменовался прорывом в российско-украинских отношениях. Летом 1995 г. на встрече двух президентов был урегулирован вопрос о Черноморском флоте; министрами обороны в течение этого года было подписано около 30 соглашений о сотрудничестве, наиболее весомым из которых стало решение о создании объединенной системы ПВО1. К лету 1996 г. стратегическое ядерное оружие, находившееся на территории Украины, было вывезено в Россию. Началась подготовка полномасштабного договора между двумя государствами. Вообще на смену однозначно прозападной ориентации прежнего руководства пришел принцип «и Запад и Восток» – стремление сочетать сотрудничество с государствами СНГ, особенно с Россией, и интеграцию в западные структуры. В формуле «и Запад и Восток», однако, изначально и все последующие годы доминировал «европейский выбор» Киева. В 1999 г. здесь была утверждена стратегическая программа «Интеграция Украины в Европу»; при президенте работает комитет по вопросам адаптации законодательства Украины к законодательству Европейского союза; Министерство экономики Украины преобразовано в Министерство экономики и развития европейской интеграции2. Важным шагом вперед в западном направлении стало вступление Украины в октябре 1995 г. в Совет Европы; в следующем году Украина стала членом программы «Партнерство во имя мира» и заявила о своем желании вступить во Всемирную торговую организацию3.
31 мая 1997 г. президенты России и Украины подписали Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве, в котором стороны, среди прочего, заявили о своем уважении территориальной целостности друг друга и подтвердили нерушимость существующих между ними границ: вопрос о статусе г. Севастополя тем самым был окончательно закрыт. В следующем году на высшем уровне было подписано соглашение об экономическом сотрудничестве двух стран на период 1998 – 2007 гг.1 Политические отношения Украины и России, таким образом, наконец, стабилизировались, – открылся путь к постепенному урегулированию других вопросов и, прежде всего, проблемы финансовой задолженности Украины перед Россией, к концу 90-х гг. превысившей 2 млрд. долл.2
Тем временем новая внешнеполитическая ориентация Украины – «и Запад и Восток», – снимая одни противоречия, порождала другие, то и дело оборачиваясь для Киева ситуацией «ни Запад, ни Восток». На Западе имидж страны серьезно пострадал после серии антидемпинговых расследований в отношении украинских экспортеров; другой проблемой стали права человека на Украине: в 1999 г. в связи с этим было приостановлено ее членство в Совете Европы3. Новые, хотя и далекие от прежней остроты, противоречия возникли и в российско-украинских отношениях, когда Киев в 1997 г. выступил в числе инициаторов и активных участников объединения ГУАМ, собравшего в себе наиболее «проблемные» с точки зрения российской дипломатии государства и преследующего цели строительства новых транспортных коридоров в СНГ, в той или иной степени альтернативных по отношению к российским4.
2.2 Торгово-экономические отношения
Общие масштабы зарубежных долгосрочных прямых инвестиции в экономику определяются по-разному. По оценке Госкомитета статистики, за 1991 – 1 июля 2006 г. они составили 2469,9 млн. долл. По подсчетам журнала "Бизнес Сентрал Юроп", их объем достиг 2,5 млрд. долл. на начало 2007 г. Журнал "Уорлд инвестмент рипорт" приток прямых иностранных инвестиций в 2005 г. определил в 743 млн. долл., а в 2006 г. – примерно в 625 млн. Если суммировать указанные суммы, то к началу 2007 г. прямые долгосрочные иностранные капиталовложения достигли почти 3,5 млрд. долл. Между тем ежегодные потребности республики в таких инвестициях определяются в 8 – 10 млрд. долл.1
Национальная концепция приоритетов, касающихся иностранных прямых капиталовложений, пока еще не сформирована. Известный германский журнал "Фокус" отмечал, что в высказываниях президента Л. Кучмы четко проводится мысль о том, что "иностранные кредиты не смогут решить основные проблемы Украины. Республика заинтересована прежде всего в притоке зарубежных прямых инвестиций, которые необходимы как кровь для организма, поскольку с ними связано поступление новой технологии"2.
Среди трех основных традиционных стратегических целей, которые обычно преследуются при привлечении иностранного капитала в страну, на первое место выдвигается структурная перестройка экономики. Затем следуют задачи формирования экспорториентированного и импортзамещающего производства. В реальной жизни, однако, не все происходит по такой схеме.
Необходимость структурных преобразований в украинской экономике действительно имеет первостепенное значение. Хозяйство остается чрезвычайно энергоемким. Даже в рамках "славянской тройки" Украина имеет наихудшие показатели: потребление энергии на единицу продукции ВВП составляет 37 условных единиц, тогда как в России – 29, в Белоруссии – 24. При этом за счет собственных энергоресурсов она может покрывать лишь 15 % национальных потребностей1.
Другой структурный недуг экономики состоит в том, что лишь незначительное количество предприятий, особенно тяжелой индустрии, располагает законченным производственным циклом (вторым и третьим переделом). Большинство из них не в состоянии самостоятельно осваивать внешние рынки и обречены на традиционные партнерские связи в качестве субпоставщиков комплектующих изделий (в основном в Россию).
Попытки привлечь иностранный капитал в структурно слабые секторы экономики с помощью частичной приватизации не были успешными. Прежде всего вложения в такие отрасли носят, как правило, долгосрочный характер. При сохранении общественно-экономической нестабильности в стране вряд ли можно подыскать необходимых стратегических партнеров.
Кроме того, украинский парламент накладывал свое вето на большинство подготовленных инвестиционных проектов. Считалось, что не следует спешить с "распродажей стратегических отраслей". Иностранным предпринимателям можно разрешить инвестировать только в убыточные предприятия, ограничивая их долю собственности 8 – 12% и завышая стоимость ценных бумаг предприятий. В результате, как отмечает журнал "Сентрал юропиен экономик ревью", отсутствие существенных иностранных инвестиций стало препятствием для отраслевой перестройки украинского хозяйства2.
В этих условиях все большее значение приобретают две другие стратегические цели инвестиционных приоритетов – экспорториентированное производство, которое должно было обеспечить получение необходимых валютных ресурсов, и импортзамещающее. С его помощью должен сокращаться расход валюты при ввозе иностранной продукции. Особое внимание уделяется первой цели. Согласно расчетам Венского института сравнительных экономических исследований, в большинстве стран Центральной и Восточной Европы до 3/4 национального экспорта обеспечивают предприятия с участием иностранного капитала1. По мнению президента Л. Кучмы, важнейшей предпосылкой развития международных деловых связей становится создание совместных предприятий, которые могут успешнее продвигать украинскую продукцию на мировые рынки.
Привлечение иностранных прямых инвестиций в экономику страны постоянно сдерживается из-за блокирования Верховной Радой процессов приватизации. Ее частичная реализация началась в 1995 г., однако в 1997 г. она была приостановлена. В феврале 1998 г. президент внес в парламент законопроект о международных тендерах, в соответствии с которым предполагалось выставить на продажу иностранным инвесторам акции (до 7 – 9 %) крупнейших предприятий нефтехимического, металлургического, машиностроительного и топливно-энергетического комплексов. Однако и этот проект был отклонен. Дальнейшее развитие процессов осуществляется выборочно на основе президентских указов2.
Доля металлообработки и машиностроения в отраслевой структуре иностранных прямых инвестиций остается очень небольшой – около 8,5 – 9% (порядка 250 – 350 млн. долл.). Наиболее крупные капиталовложения сделал шведско-швейцарский электротехнический концерн "АСЕА-Броун-Бовери" ("АББ"). На базе трех совместных предприятий (в Киеве, Харькове, Ровно), на которых занято около 1,5 тыс. человек, концерн организовал производство современной электротехнической продукции3.
Считается, что этот концерн достаточно успешно реализует собственную модель приспособления к существующим общественно-хозяйственным и правовым реалиям. К ним относятся и гибкая организационная автономия, интенсивное внедрение принципов западного предпринимательства и производственной культуры, формирование вертикальной интеграции производства на базе кооперации с местными продуцентами, проведение активного маркетинга на внутреннем и внешнем рынках. Особый акцент делается на поставки части комплектующих изделий на материнскую компанию (они обычно на 40 % дешевле), что обеспечивает более быстрый выход на мировые рынки.
Аналогичной "модели инвестирования" придерживаются и некоторые другие крупные зарубежные производители этого сектора. Это, например, шведская компания "Тетра-Пак", создавшая совместную компанию в Киеве для выпуск, упаковочных материалов; известный шведский шарикоподшипниковый концерн "СКФ", который приобрел контрольный пакет акций крупнейшего украинского предприятия в этой отрасли в Луцке и пр.
В других отраслях тяжелой индустрии условие для привлечения иностранных прямых вложений менее благоприятны. Инвестиционные потребности металлургии оцениваются в 7 млрд. долл., химической и нефтехимической – в 3,5 млрд. Иностранные капиталы в эти секторы имеют форму кредитно-финансового содействия. На таких условиях, например, австрийская "Фёст Альпине" модернизировала комбинат "Азовсталь". Аналогичное положение в химии, хотя известно, что еще в середине 90-х годов американская "Доу кемикл" приобрела контрольный пакет акций украинской компании "Азот"1.
По оценке Госкомгеологии республики, прогнозируемые нефтегазовые запасы страны составляют около 5 млрд. т (в том числе на морском шельфе – около 30 %). Но разведано пока 1,4 млрд. т (на 300 месторождениях), при этом глубина залегания нефтеносных пластов на многих месторождениях достигает 6 км. Поэтому реальные запасы нефти незначительны (около 200 млн. т), ежегодный уровень ее добычи составляет 4 млн. т. Однако весьма существенны газовые запасы – 2 трлн. куб. м при ежегодной добыче примерно 18 млрд. куб. м1.
Первой иностранной фирмой, которая создала два совместных предприятия по добыче нефти и газа под Полтавой, стала небольшая британская компания "Джей Кей Экс ойл энд гэс". Осенью 1997 г. к проекту присоединилась другая английская фирма "Рэмко". В 1999 г. было подписано дополнительное соглашение о расширении деятельности этого "самого крупного иностранного инвестора" в нефтегазовом секторе (около 10 – 12 % всей национальной добычи).
Создано еще несколько совместных предприятий для разработки месторождений: Донецко-Днепровско-Прикарпатского (совместно с англо-американской "Шелл-Пектен"), Свиридовского (с американской "МАРАТОН"), Западного района (с американской "Фаунтин ойл") и др. Некоторые из них, однако, уже прекратили свою деятельность.
Но основное внимание уделяется разработке морского шельфа. Созданная еще в 1993 г. совместная "Крымская нефтяная компания" (с участием английской "Джей-Пикенни") ведет разведку на черноморском шельфе (месторождение "Дельфин"). Победителем международного тендера на разработку нового месторождения (севернее "Дельфина") стала "Шелл-Пектен" (она намерена вложить 1 млрд. долл.)2.
Чрезвычайно активизировались усилия по реализации крупного инвестиционного проекта, связанного со строительством нефтепровода Одесса – Броды, который вступил в строй в середине 2001 г. Новая нефтяная магистраль стала продолжением грузино-азербайджанского трубопровода Баку – Супса для вывоза каспийской нефти в Западную Европу. В Одессе был создан нефтяной терминал (9 – 10 млн. т ежегодно) общей стоимостью около 420 – 450 млн. долл. (одним из участников проекта является ЕБРР)1.
Особые надежды возлагаются на привлечение иностранных партнеров в электроэнергетический комплекс. Стратегию "большого прорыва" начали осуществлять еще в 1998 г. Все проекты зависли в воздухе из-за противодействия левого большинства в парламенте. Электроэнергетические компании остаются в списках "стратегических", хотя "государство абсолютно не справляется с управлением своей собственностью"2.
После парламентских и президентских выборов (в 1999 г.) началась массовая приватизация электроэнергетического комплекса. По соглашению с ЕБРР осуществляется подготовка к важному международному тендеру ценных бумаг 6 – 7 энергоснабжающих обществ. От их продажи иностранным партнерам Украина надеется получить в 2007 г. около 120 млн. долл. Вместе с тем для успешного решения проекта "большого прорыва" необходимо отрегулировать законодательную (и нормативную) базу, что вполне осуществимо в рамках нового состава украинского парламента.
Формирование крупномасштабного экспорториентированного производства не встречало противодействия со стороны левого большинства парламента. Так, было одобрено приобретение корейской автомобильной компанией "Дэу" украинского "АвтоЗАЗа" (число занятых почти 16 тыс.) после того как руководители "Дэу" пообещали не сокращать персонал. Корейцы предполагали довести выпуск автомашин до 300 тыс. в год и больше половины экспортировать в Россию и другие страны СНГ. Объем инвестиций должен был составить до 1,3 млрд. долл. в течение 4-х лет3.
Однако после двух лет работы совместного предприятия оно оказалось на грани банкротства (в марте 1999 г. было даже остановлено производство). Не оправдались надежды на экспортный успех (из 30 тыс. автомобилей, произведенных в 1998 – 1999 гг., в Россию и другие страны СНГ было продано лишь несколько сотен). Корейская модель оказалась слишком дорогой. Наконец, сама «Дэу» фактически обанкротилась.
Тем не менее, привлечение иностранного капитала в украинское автостроение продолжается. В 1999 г. блокирующий пакет акций (25,01 %) кременчугского автозавода ("АвтоКрАЗ"), специализирующегося на выпуске грузовиков-самосвалов, был приобретен малоизвестной германской фирмой "Мега-Моторс" (за 14 млн. долл., с последующим вложением в модернизацию предприятия еще 52 млн. долл.)1.
Более успешно иностранный капитал действует в импортзамещающих производствах и сфере услуг. По данным Госкомитета статистики, на них приходится более половины всех зарубежных прямых инвестиций. На первом месте находится пищевая промышленность (около 20 – 21 %), затем розничная и оптовая торговля (16 – 17 %), общественное питание и т.д. По западным оценкам, наиболее масштабным было вторжение иностранного капитала в табачную индустрию (около 300 – 350 млн. долл., что означает контроль над 70 – 80 % всего рынка). Здесь представлены подразделения большинства международных лидеров. Список возглавляет американская "Рейнольдс" (которая недавно вошла в состав японской "Джапан тобэко"), владеющая контрольным пакетом акций (по 70 %) двух крупных табачных фабрик (во Львове и Кременчуге). Они выпускают около 18 – 20 млрд. сигарет (20 – 25 % местного рынка). Американский "Филип Моррис" приобрел за 20 млн. долл. значительный пакет акций Харьковской табачной фабрики (ежегодное производство – 7 – 8 млрд. шт.) и начал строительство крупнейшего табачного комбината в Крыму (объем инвестиции – около 200 млн. долл.).
Британский табачный концерн "БАТ" приобрел контрольный пакет акций (65 % за 22 млн. долл.) Прилукийской фабрики (8,5 млрд. шт.) и приступил к выпуску сигарет с украинскими наименованиями ("Козак", "Отоман", "Гетьман"). А германская "Реемтсма" купила контрольные пакеты (по 65 % за 40 млн. долл.) двух табачных фабрик в Киеве и Чернигове с ежегодной мощностью в 15 – 20 млрд. шт. Кроме того, она приступила к строительству нового табачного комбината в Киеве (мощностью до 8 млрд. шт., но с возможностью увеличения до 30 млрд.)1.
Основная задача привлечения иностранных производственных инвестиций – сокращение импорта табачных изделий. Но в ходе реализации проектов возникли возможности для структурной перестройки всей отрасли, к тому же все более обретающей экспорториентированный характер (ежегодно в Россию вывозится около 20 млрд. шт. сигарет). Вероятно такая модель устранения "структурных недугов" украинской экономики может оказаться более перспективной.
Аналогичным путем идет проникновение иностранного капитала в пивоварение. Консорциум скандинавских фирм "Балтик беверидж холдинг" (владелец известного российского завода "Балтика") уже контролирует около 40 % пивоваренного производства республики. Повышенную активность проявляет бельгийская пивоваренная фирма "Интербрю" (она занимает 4-е место в мире по объему производства). После приобретения контрольного пакета акций пивоваренного завода "Десна" (Чернигов) она приступила к реализации и других проектов.
Быстро укрепляет свои позиции в выпуске прохладительных безалкогольных напитков американская "Кока-кола". После ввода в строй в Киеве (февраль 1999 г.) крупнейшего в Европе комбината по производству этого напитка (объем капиталовложений – около 100 млн. долл.) эта фирма стала самым крупным иностранным инвестором в Украине. За четыре года компания построила целые производственные комплексы во Львове и других городах (общий объем инвестиций – 270 млн. долл.)2.
Скромнее представлены иностранцы в других отраслях пищевой промышленности. Германская "Аннус фляйш" купила блокирующей пакет акций (26 % за 28 млн. долл.) Луганского мясокомбината. Другая немецкая фирма "Тинокс тирцухт" создала собственный мясомолочный комплекс (под Киевом). Американский инвестиционный фонд "Украина" ежегодно вкладывает около 4 млн. долл. в создание малых и средних предприятий по переработке сельскохозяйственной продукции. Офшорная фирма "Лодам оверсиз мэнеджмент" выпускает куриные окорочка (под Киевом), вложив в создание этого предприятия около 1 млн. долл.
В кондитерской промышленности действует швейцарская фирма "Крафт-Якобс-Сухард", которая приобрела контрольный пакет акций (88 % за 25 млн. долл.) крупнейшей шоколадной фабрики "Украина". Увеличивает капиталовложения американская компания "Марс". Попытки масштабного привлечения иностранного капитала в сахарную промышленность закончились менее успешно. Из выставленных на международном тендере 44 сахарных предприятий западные инвесторы проявили интерес только к акциям Полтавского завода (они были куплены за 13 млн. долл.). Семь предприятий было приобретено американской фирмой "Рамзай"1.
Особый интерес проявляют иностранцы к текстильной промышленности. Среди них выделяется германская "Биллербек интернэшнл", которая приобрела контрольные пакеты акций двух производственных объединений (в Киеве и Чернигове) и создала собственную торгово-сбытовую систему. Общее количество занятых на всех подразделениях этой фирмы достигло почти 430 человек.
В последние годы иностранный капитал активно проникает в систему общественного питания. Так, "Макдоналд’с" особое внимание уделяет освоению Крыма (уже открыты крупные объекты в Симферополе, строятся предприятия в Севастополе и Ялте). Компания "Росинтер" (Венесуэла) создает ресторанную сеть "Ростикс"2.
Новым направлением для иностранных инвестиций становятся подразделения производственной и рыночной инфраструктуры, особенно создание системы современных телекоммуникаций. По оценкам правительственных экспертов, в предстоящее десятилетие потребуется почти 9,6 млрд. долл. инвестиций, в том числе 2,3 млрд. в ближайшие два года. Эти средства необходимы для создания международной магистральной оптоволоконной линии связи ТАЕ (по трассе украинской части Великого шелкового пути).
В 1992 г. была создана первая совместная компания "УМС" ("Украинская мобильная связь") с участием германского, голландского и датского капиталов. В первые три года деятельности она вложила 72 млн. долл. в создание единой системы связи всех областных центров и автомагистралей республики. С переходом на новый стандарт появилась другая совместная фирма "Голден телеком" с участием американской компании "Джи-Ти-Сей", которая инвестировала около 50 – 60 млн. долл. После приобретения фирмы "Совам телепорт Киев" она получила возможность создать на Украине первую общенациональную цифровую сеть1.
Затем возникла еще одна совместная компания "Украинские радиосистемы" (с участием американской "Моторолы"), которая объявила о намерении вложить 500 млн. долл. Но украинский инвестиционный климат оказался довольно неблагоприятным. Возможности деятельности для иностранных фирм резко ухудшились (была существенно повышена плата за лицензии, за право использования радиочастот и пр.). Некоторые совместные фирмы вынуждены были прекратить свою деятельность (например, с участием американской "Моторолы").
В рыночной инфраструктуре все большее значение приобретает банковский сектор. Согласно отдельным публикациям, в стране уже действует свыше 15 банков с иностранным капиталом. Их собственность оценивается в 30 – 32 млн. долл., что составляет около 4 – 5 % общей суммы банковских капиталов. Среди них выделяются имеющие собственные дочерние подразделения (например, швейцарский «Свис креди», французский «Креди лионне», голландско-британский «ИНГ-Бэрингс» и