Xreferat.com » Рефераты по международным отношениям » Кризис в отнощениях России и Японии

Кризис в отнощениях России и Японии

ставшее модным опре­деление.

В некоторой мере это обстоятельство вызвано тем, что юристы и тем более специалисты по международному праву крайне редко обращались к анализу проблемы Южных Курил. Однако для нас в данной работе представляет особый интерес точка зрения, акцен­тирующая значение как раз правового подхода к курильской проб­леме. Одна из наиболее заметных попыток обосновать значение дан­ного угла зрения была предпринята С. Пунжиным. Он указывает, что, поскольку две страны претендуют на одну и ту же террито­рию, суть спора должна заключаться в установлении права на вла­дение ею, то есть правового титула. Таким образом, главное содер­жание спора имеет юридический характер, а другие аспекты (поли­тический, военный, экономический) лишь добавляют штрихи к общему рисунку, в целом не меняя картины, И раз спор является правовым, то и разрешен он должен быть на основе международ­ного права. Поэтому, считает Пунжин, в курильской проблеме надо выделить ее юридическую сущность и абстрагироваться от всех иных соображений, какими бы важными на первый взгляд они ни казались.

Данная точка зрения — единственный пример развернутого изло­жения необходимости приоритета правового подхода к южнокуриль­скому вопросу. В остальных случаях участники дискуссии ограничивались лишь кратким заявлением относительно особенностей своего подхода к рассматриваемой проблематике. Как бы то ни было, идея рассмотрения курильского вопроса преимущественно в рамках меж­дународного права формально завоевала в последние годы домини­рующие позиции среди советских и российских политиков и ученых. Вместе с тем авторитет правового подхода не является бесспорным. Неоднократно авторы ограничивались лишь заявлением, что куриль­ская проблема должна решаться в соответствии с международным правом, а затем переходили к изложению аргументов иного поряд­ка. Отметим также, что большинство участников дискуссии, судя по их высказываниям, отождествляют право вообще и международ­ное право в частности со своим представлением о справедливости.

Одно из важнейших мест в дискуссии заняла историческая ар­гументация права на владение Южными Курилами. Следует отме­тить, что ряд авторов высказывает мнение, что данный подход не имеет значения для реалий сегодняшнего дня. Так, В. Зайцев, В. Росин и А. Загорский утверждают, что «международное право фактически не признает историческую аргументацию при выдвиже­нии территориальных претензий и не рассматривает появление первопроходцев в качестве факта, свидетельствующего о присоеди­нении территорий». Впрочем, это крайняя точка зрения, которая редко встречается в статьях и выступлениях по курильской пробле­ме.

По мнению большинства советских и российских авторов, имен­но России принадлежат исторические права на Курильские острова. Речь идет главным образом о «праве первооткрывателя и «праве хозяйственного освоения» данных территорий, то есть, по сущест­ву, о «праве первоосвоения». Вместе с тем в последнее время по­явились и утверждения, что неопровержимо доказать так называе­мое право первоосвоения ни Россия, ни Япония не в состоянии. Освоение Курил шло параллельно — русскими с севера, а японцами с юга. Установить, где проходила граница между двумя потоками освоения, в настоящее время крайне трудно. Существует и край­няя прояпонская точка зрения, согласно которой Южные Курилы были открыты и освоены первоначально японцами, и только потом там появились русские первопоселенцы. Пунжин исходит из того, что в теории международного права применительно к XIX — первой половине XX в. присвоение государ­ством территории, не находящейся под властью другого государства (tегга nullius), именуется оккупацией, которая была правомерным способом приобретения территории. Оккупация могла последовать за открытием, представлявшим, как правило, символический акт. Сам же акт открытия не являлся полным правовым титулом на от­крываемую территорию, а давал возможность государству первому осуществить оккупацию в течение «разумного срока». Оккупация, предоставлявшая государству желаемый им титул, должна была включать реальное занятие территории, в том числе формальные акты, включавшие в себя водружение флага или издание деклара­ции, а также меры по обеспечению данного акта — контроль за территорией, который бы обеспечил авторитет флага. Оккупация также подразумевала постоянное управление присоединяемой терри­торией. Под этим подразумевалось создание ответственных органов власти, которые бы осуществляли управление данной местностью. Ни Россия, ни Япония, утверждает Пунжин, не осуществили ни реальное завладение Курилами, ни функцию постоянного управления на этой территории, а потому нельзя считать, что они приобрели титул на все Курильские острова.

Специфика позиций советских и российских политиков и ученых заключается в том, что «право первоосвоения» России и Японии на Южные Курилы рассматриваются ими лишь как одно из звеньев общей системы доказательств той или иной точки зрения на при­надлежность островов одному из двух государств. В этом плане ключевое значение в системе исторической аргументации приобрета­ют первые договоры о территориальном размеживании между Рос­сией и Японией.

Симодский и Петербургский договоры о территориальном раз­граничении между Россией и Японией рассматриваются рядом авто­ров в России как вынужденные, заключенные под прямым давле­нием Токио. Данная точка зрения исходит из утверждения, что слабость России на ее дальневосточных рубежах заставляла Пе­тербург идти на постоянные территориальные уступки Токио". Следовательно, Петербург отказывался от Курил в упомянутых вы­ше договорах не по доброй воле. Отсюда возможность оспорить значение отказа России от Курильских островов в пользу Японии в Петербургском договоре и последующих документах.

Существуют и другие позиции по данному вопросу. Так, В. Гайдар высказывает мнение, что Петербургский договор был до­стигнут «без применения или угрозы применения силы». Б. Славннский отмечает, что инструкция министерства иностранных дел Российской империи ведущему переговоры с Токио адмиралу Путя­тину в 1853 г. предписывала добиваться, чтобы граница между двумя странами проходила бы по проливу между островами Уруп и Итуруп. С точки зрения данного исследователя, это означает признание со стороны России, что острова, ставшие ныне предметом спора, должны принадлежать Японии.

В ряде работ советских авторов было подчеркнуто, что Симод­ский трактат и Петербургский договор, в которых было признано право Японии на владение Южными Курилами, оказались факти­чески разорваны самой Японией в результате ее нападения на Рос­сию в 1904 г. и заключения Портсмутского мира. Что касается Портсмутского договора 1905 г., то он, по мнению советской сто­роны, был, по существу разорван, в одностороннем порядке в ре­зультате интервенции японских войск на территорию Советской России в 1918г8. Советско-японская конвенция 1925 г. имела в части признания территориальных статей Портсмутского договора вынужденный характер. Впоследствии и она потеряла свою силу в результате агрессивных действий Японии в 30-е — 40-е годы.

Таким образом, превалирующая в советский период точка зре­ния в целом сводилась к тому, что Япония потеряла свои права на Южные Курилы из-за своих односторонних агрессивных действий в отношении СССР, а территориальное разграничение между СССР (Россией) и Японией должно осуществляться на основании между­народно-правовых актов, регулирующих послевоенное устройство мира9. Сторонники этого подхода подчеркивали, что нападением на Россию в 1904 г., а также оккупацией дальневосточных территорий Советской России с 1918 по 1925 г. Япония откровенно игнорирова­ла договоры XIX в. и потому “ее сегодняшняя апелляция к дале­кому прошлому по меньшей мере неубедительна”.


    1. Основные точки зрения на южнокурильскую проблему.


Критики традиционной точки зрения приводят свои аргументы. Они ссылаются на то, что Портсмутский договор предусматривал лишь прекращение торговых договоров между Россией и Японией. Отношение к остальным договорам, по мнению авторов, должно рассматриваться главным образом через призму общепринятых в международном праве подходов. Последние между тем предусмат­ривают, что война не влияет на судьбу договоров. Поэтому «дого­воры, определяющие территориальное разграничение между стра­нами, не аннулируются просто в силу факта войны, а все вопро­сы решаются в мирном договоре, и эта норма, во всяком случае в начале XX в., уже действовала. Таким образом, русско-японская война 1904—1905 гг. и Портсмутский мирный договор не затрону­ли ни Договора 1875 г., ни статуса Курильских островов».

Аналогичное размежевание существует и относительно право­вых обязательств России уже в советский период ее истории. Сле­дует отметить, что межвоенные договоры и соглашения не привлекли сколько-нибудь серьезного внимания политиков и ученых. Един­ственным исключением является Конвенция от 1925 г., зафиксиро­вавшая японский суверенитет над Сахалином и Южными Курилами. Советские авторы указывали, что одновременно с ее подписани­ем СССР заявил, что признание действительности Портсмутского договора не означает, что Советское правительство разделяет с бывшим царским правительством политическую ответственность за заключение данного договора. Факт существования этой деклара­ции интерпретируется как заявление Советского правительства о временном характере Портсмутского договора. Противоположная точка зрения основана на том, что «Декларация относилась толь­ко к политической оценке факта заключения договора и не касалась действительности прав, из него вытекающих, либо временных их рамок».

В определенной мере в отечественной литературе дискутируется проблема законности оккупации Советским Союзом Южных Курил. По словам В. Гайдара, СССР овладел Южными Курилами с санк­ции других держав — членов антигитлеровской коалиции. Поэтому тезис японской стороны о незаконной оккупации» Южных Курил может быть адресован не только Москве, но и остальным великим державам противникам Японии во второй мировой войне. Эта оккупация могла бы считаться совершенно незаконной, если бы не агрессивные действия Японии во время войны. Поэтому переход островов под юрисдикцию сначала СССР, а потом России должен пониматься прежде всего как наказание агрессора. Похожая точ­ка зрения состоит в том, что отторжение Курил и Южного Сахали­на от Японии представляло собой санкцию, направленную против державы, несущей ответственность за вторую мировую войну10. Близка к этому мнению и позиция тех политиков и ученых, кото­рые напоминают, что но Уставу ООН в качестве меры за развязы­вание второй мировой войны предусматривается изъятие террито­рий, служивших базой агрессии11.

Критики данной позиции указывают на то, что СССР еще до вступления в войну с Японией стремился к территориальным захва­там. Это была типично сталинская политика, направленная на аг­рессию. Поэтому, резюмируют свою позицию некоторые авторы, в отношении Курил СССР осуществлял свои агрессивные империали­стические внешнеполитические цели, а не выступал за реализацию ответственности Японии за развязывание второй мировой войны.

Общая точка зрения советских и российских авторов состоит в том, что при определении права (или его отсутствия) СССР (Рос­сии) на Южные Курилы имеют значение прежде всего такие до­кументы, как Ялтинское соглашение 1945 г. и Потсдамская декла­рация 1945 г. (заявление глав правительств Соединенных Штатов, Соединенного Королевства и Китая от 26 июля 1945 г.). Япония заявила, что не считает подписанный в Ялте документ обязатель­ным для себя. Позиция США сводится к тому, что Ялтинское согла­шение не является документом, имеющим правовые последствия. Напротив, традиционная советская позиция состоит в безусловной обязательности Ялтинского соглашения как международного доку­мента, определяющего судьбу послевоенного мира. По мнению сто­ронников данной точки зрения, возражения Японии, что она не яв­лялась участником Ялтинской конференции, а потому ее решение недействительны для Токио, не могут быть приняты всерьез. Япония действительно не участвовала и не могла участвовать в разработке Ялтинских соглашений по той простой причине, что они были заключены государствами либо воевавшими, против нее, либо принявшими обязательство вступить с ней в войну. Сторонники этой точки зрения указывают также на обязательство великих дер­жав безусловно удовлетворить указанные в соглашениях требования Советского Союза после победы над Японией. СССР выпол­нил свои обязательства по Ялтинскому соглашению, вступив в войну с Японией в сроки, согласованные с другими участниками конференции. Поэтому права СССР на Курильские острова суще­ствуют с момента победоносного окончания войны.

В последние годы такой подход к трактовке Ялтинского согла­шения подвергся серьезной критике. Ялтинское соглашение, пишет Пунжин, «частично легитимировало» полную советскую оккупацию курильского архипелага. Таким образом, после второй мировой войны «у СССР возникло не непосредственно право на Курильские острова, а право требовать от США и Великобритании их передачи. Следовательно, Ялтинское соглашение не было документом, ко­торый предоставлял правовой титул на Курильские острова. …Условия соглашения направлены в будущее, представляют со­бой те положения, которые должны .быть включены в документы, фиксирующие итоги войны, т. е. должны быть осуществлены сто­ронами совместно после окончания второй мировой войны, но опре­деленно не являются правовым основанием для односторонних дей­ствий, не лают правового титула на Курильские острова».

Одна из основных точек зрения состоит в том, что если Япо­ния официально заявляет, что не будет руководствоваться положе­ниями Ялтинской декларации, поскольку не участвовала в Ялтин­ской конференции, то в отношении Потсдамского документа эти возражения невозможны. Токио принял условия Потсдамской дек­ларации в результате подписания акта о капитуляции. Между тем, как подчеркивают российские авторы, условия Декларации вклю­чали в себя «принцип, по которому определение послевоенных тер­риториальных пределов этой страны (т. е. Японии) вверя­лось союзникам. Последние же должны исходить из имевшихся на этот счет соглашений между ними, в том числе и соглашения, под­писанного в Ялте».

Критики данной позиции обращают внимание на то, что в Потс­дамской декларации не было ссылок на Ялтинское соглашение и что в Потсдаме никак не решался вопрос о статусе Курильских островов. Кроме того, проблема Курил, утверждают авторы, скептически относящиеся к традиционной советской точке зрения на данный вопрос, не может рассматриваться через призму Ял­тинской декларации. Основа аргументации в данном случае сво­дится к утверждению, что Южные Курилы были получены Токио правомерным путем, а не захвачены в результате алчности Япо­нии. В. Еремин поставил вопрос несколько шире, заявив, что окку­пация Южных Курил никоим образом не должна расцениваться как следствие итогов войны, независимо от того, была ли эта ок­купация согласована с союзниками или нет. Данный автор утвер­ждает, что “нигде в международном праве не предусмотрена пра­вомерность отторжения победителем части территории побежденного”

Основные баталии вокруг курильской проблемы так или иначе связаны с Сан-Францисским мирным договором 1951 г. До раскола СССР советские авторы обращали определенное внимание на исто­рическую обстановку, складывавшуюся в мире во время подготов­ки текста договора. В частности, Прохоров и Шевчук отмечали, что обострение международной ситуации и советско-американских отношений достигло чрезвычайно высокого уровня с началом вой­ны в Корее и вступления в нее США. В ходе острой полемики по вопросам содержания и процедуры подготовки договора американ­ская сторона, фактически монополизировавшая работу по состав­лению его текста, пошла на нарушение достигнутых ранее меж­союзнических договоренностей. Она, в частности, исключила из окончательного проекта формулировку о признании Японией прав СССР на перешедшие к нему территории».

В последнее время внимание к такому фактору, как обстановка, создавшаяся в результате «холодной войны», стало в российской литературе скорее исключением, чем правилом. Только, пожалуй, А. Арбатов и Б. Макеев высказали мнение, что если бы не «холод­ная война», то присоединение Южных Курил к СССР было бы легитимировано в результате соблюдения союзниками ялтинских обязательств. Однако вина в создавшемся положении должна быть возложена исключительно на СССР. «И если бы не имперский кре­тинизм Сталина, отказавшегося подписать вместе с США Сан-Францисский мирный договор с Японией в 1951 г., — утверждают эти ученые, — то в правовом отношении южнокурильский казус был бы, скорее всего, урегулирован»12.

В принципе ни у кого не вызывает сомнения, что Сан-Францисский договор не разрешил окончательно ситуации вокруг Южных Курил. Наиболее очевидные проблемы, связанные с этим договором, заключаются в том, что в тексте документа не указано, к кому переходят Курильские острова и часть острова Сахалин вместе с прилегающими к нему островами, от которых отказалась Япония. В соответствии с документом союзные державы определялись как государства, находившиеся в войне с Японией и подписавшие и ратифицировавшие договор. Отсюда ряд авторов делают вывод, что поскольку СССР не подписал договор, то он не имеет никаких прав в связи с ним. В целом же Сан-Францисский договор «оставил открытым вопрос о правомерности владения СССР Курильскими островами».

Как и в других случаях, диапазон позиций советских и россий­ских авторов по данному вопросу оказался достаточно велик. Подавляющее большинство их утверждает, что Сан-Францисский мирный договор в ст. 2 абсолютно точно зафиксировал отказ Япо­нии от Курильских островов. По мнению С. Благоволина, Япония по Сан-Францисскому договору отказалась от всех спорных островов. К. Черевко разделяет это мнение, указывая при этом, что японская позиция в отношении спорных островов изменилась позднее подписания мирного договора. Прохоров и Шевчук под­черкнули, что отказ Японии от Курильских островов носит абсолютный характер и не связан с участием или неучастием СССР в этом договоре.

В целом по данному вопросу в России в настоящее время су­ществует практически полное единодушие между всеми участвую­щими в обсуждении проблемы Южных Курил. Реальные разногла­сия начинаются при обсуждении, что входит в понятие «Курильские острова». Советская сторона всегда исходила из того, что Куриль­ские острова включают в себя северные, центральные и южные Курильские острова, а также малые Курилы (Шикотан и Хабомаи). Этого же мнения придерживается в настоящее время часть полити­ческого спектра Российской Федерации, как правило ассоциируемая с националистическими кругами. Вместе с тем ее так или иначе поддерживают и некоторые другие политики и исследователи. К. Черевко указывает на то, что после подписания мирного договора Япония приняла некоторые акты, подтверждающие совет­скую точку зрения на состав Курильских островов, от которых То­кио официально отказался в Сан-Франциско. Исключение было сделано лишь относительно островов Хабомаи. Согласно одному из принципов международного права, отраженному, в частности, в ст. 45 Венской конвенции о праве международных договоров, при реализации того или иного соглашения учитывается правовое поведение сторон. Между тем Япония, напоминает данный автор, в связи с вступлением в силу Сан-Францисского мирного договора в своих внутренних правовых актах действовала исходя из призна­ния, что в состав Курильских островов входят и Кунашир, и Итуруп, и Шикотан. Так известно, что до ноября 1961 г. департамент по гражданским делам министерства юстиции Японии в своих внутренних документах острова Кунашир, Итуруп и Шикотан включал в понятие «Курильские острова», а гряду островов Хабо­маи — в состав Японии. Отсюда, видимо, вытекает в определенной мере распространенный в России подход к определению позиции Японии в отношении Южных Курил. Скажем, О. Румянцев выска­зал мнение, что по Сан-Францисскому мирному договору Япония отказалась от всех прав и претензий на Курильские острова, за исключением островов Хабомаи.

Иная точка зрения сводится к тому, что Япония всегда счи­тала Хабомаи и Шикотан частью Хоккайдо, а острова Итуруп и Кунашир — частью Курильских островов. Таким образом, отказ Японии на Сан-Францисской мирной конференции от Курил подра­зумевает и отказ от Итурупа и Кунашира. Дополнительную солид­ность этой позиции придает ссылка на позицию США, зафиксиро­ванную в ряде документов в 1946—1956 гг. Согласно известным документам, американские власти исходили из разделения Куриль­ских островов, с одной стороны, и Хабомаи и Шикотана, составляю­щих «неотъемлемую часть Хоккайдо», — с другой.

Между тем официальная японская позиция по данному вопросу состоит в настоящее время в том, что Шикотан и Хабомаи являют­ся частью острова Хоккайдо, а Кунашир и Итуруп не включаются в понятие «Курильские острова». Этой же точки зрения придерживаются некоторые российские авторы. Другие ограничиваются под­черкиванием, что японская сторона никогда не считала Шикотан, Хабоман, Итуруп и Кунашир входящими в понятие Курильские острова, и потому этот вопрос может решаться не так, как это было традиционно принято в СССР13. По словам Зайцева, Росина и Загорского, на сегодня существует лишь один юридический акт, распространяющий понятие Курилы на ныне спорные острова Хабомаи, Шикотан, Кунашир и Итурул и включающий их в состав СССР, — это решение Президиума Верховного Совета РСФСР от 1946 г. о создании Южно-Сахалинской области. По мнению данных специалистов, «ни односторонние юридические акты, ни длитель­ность фактического владения, равно как и упоминавшийся выше исторический аспект, не рассматриваются международным правом в качестве достаточного основания при определении принадлежнос­ти территорий».

Не менее важный правовой акт, связанный с курильской пробле­мой, — Совместная декларация СССР н Японии 1956 г. Оценивая этот документ, С. Филатов высказал мнение, что эта Декларация носит, безусловно, обязывающий характер для Российской Федера­ции. В конкретном политическом контексте это означает признание необходимости передать Японии два острова, указанных в Декла­рации. Это мнение в принципе разделяется большинством высту­павших по этому поводу. Вместе с тем С. Михайлов, заместитель председателя Комитета Верховного Совета по международным де­лам и внешнеэкономическим связям, председатель подкомитета по азиатскотихоокеанскому региону, отмечал, что этот документ был подписан и ратифицирован с грубейшими нарушениями Конститу­ции СССР и Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Отметим здесь также то, что руководитель админи­страции Президента Ю. Петров подчеркнул в 1992 г., что заявление правительства СССР от 1960 г. дезавуировало советско-японскую декларацию от 1956 г. Особняком стоит высказанное С. Пунжиным мнение, что ня Совместная декларация 1956 г., ни памятные записки Советского правительства 1960 г. правовой статус Курил не затрагивают, а отражают лишь разное отношение к проблеме и разные пути ее разрешения. Данные документы не изменили принадлежности Южных Курил. Что касается обещания передачи Шикотана и Ха­бомаи, то оно с самого начала не носило окончательного характера и обусловливалось заключением мирного договора. В целом, по мнению Пунжина, Япония обладает законными правами на острова Шикотан и Хабомаи, которые должны быть ей переданы без всяких условий. Что касается островов Итуруп и Кунашир, то Советский Союз не обладает правовым титулом на них, поскольку Ялтинское соглашение ему такого титула не предоставило, а лишь частично легимизировало его притязания на них. Сан-Францисский договор также оставил открытым вопрос о правовом титуле на эти территории.

В принципе дискуссия по интерпретации Совместной Декларации 1956 г. носит чрезмерно суженный характер. Из попыток выйти за рамки общего русла обсуждения отметим точку зрения В. Гайдара, который рассматривает вытекающую из Декларации 1956 г. готов­ность Японии к подписанию мирного договора с СССР :при условии передачи Токио двух островов как отказ от иных территориальных претензий к Москве, в частности от претензий 'на острова Кунашир и Итуруп. Принципиально важно, по мнению Гайдара, отсутствие в Декларации 1956 г. указаний на законность японских притязаний на Хабоман и Шикотан. Обещание Москвы передать острова тракто­валось как акт доброй воли со стороны СССР, идущего навстречу пожеланиям Японии.

Обсуждение последующих в хронологическом порядке докумен­тов по курильской проблеме в России практически отсутствует, если не считать, конечно, эмоциональных высказываний по поводу двух памятных записок Советского правительства японскому в 1960 г. Решение СССР отказаться от обязательств, взятых на себя в Де­кларации от 1956 г., подвергалось критике российскими специалис­тами, считающими его неправовым, поскольку в ней не были зафик­сированы условия, позволяющие сторонам отказаться от взятых обязательств. Однако, по мнению В. Гайдара, учитывая конфронтационный характер отношений между СССР и США в 1960 г., следует признать, что у советской стороны были основания рассмат­ривать вступление Токио в военно-политический союз с Вашингтоном как акцию, противоречащую процессу подготовки к подписанию мирного договора, в увязке с которым формулировалось и обяза­тельство СССР передать Японии острова Хабомаи и Шикотан. Вместе с тем он подчеркивает, что у Москвы не имелось юридиче­ских оснований отказываться от взятых на себя в Декларации обя­зательств.

В 1992—1993 гг. большинство зафиксированных в прессе мнений политиков и специалистов сводилось к тому, что Россия должна будет выполнить взятые на себя в Декларации от 1956 г. обяза­тельства и передать Японии Хабомаи и Шикотан. Как уже отме­чалось, эту позицию поддерживали и некоторые структуры исполни­тельной власти. В этих условиях противники передачи островов при­бегли к ссылкам на внутреннее законодательство России. Так, рос­сийская оппозиция подчеркивала, что Декларация о суверенитете России предполагает проведение всенародного референдума по всем вопросам изменения территории Российской Федерации.

В какой-то степени тема внутреннего законодательства была раз­вита О. Румянцевым, который выступил против намерения исполни­тельной власти принимать решения по курильской проблеме, игно­рируя Конституцию Российской Федерации. Он подчеркнул, что ос­париваемые Японией острова административно включены в Саха­линскую область, на их территории действуют органы государст­венной власти и управления России. Между тем по Конституции Российской Федерации территория страны целостна и неотчуждаема (ст. 80), территории края, области не могут быть изменены без их согласия (ст. 84—9). Кроме того, Румянцев повторил приведенное выше положение: согласно п. 6 Декларации о государственном су­веренитете России «территория Российской Федерации не может быть изменена без волеизъявления народа, выраженного путем ре­ферендума».


3.4. Военная и экономическая аргументация.


Историко-дипломатический и юридический аспекты подробно освещались нами в предыдущем разделе этой курсовой работы, и здесь нет нужды вновь проводить известные факты и продолжать спор, кто первый вступил на острова и как интерпретировать прошлые договоры. Поэтому, не делая экскурса в историю освоения и использования этих земель, а также договорных отношений по этому поводу, отметим только военную и экономическую стороны вопроса. Известно, что в 1855 г. Россия усту­пила Японии группу островов на юге Курильской гряды, а в 1875 г. — остальные Курильские острова в обмен на право полностью владеть островом Сахалин, который до того был под совместной юрисдикцией. Однако в результате вероломного нападения на Россию Япония закрепляет на собой право на поло­вину этого острова, перечеркнув таким образом основную часть договора 1875 г. Логика простая — победоносная война устраняет прежние территориальные соглашения. Но такая же логика была заложена и в Сан-Францискский мирный договор 1951 г., который лишал Японию прав на Курильские острова и остров Сахалин, вернув их России. Поэтому нет ничего экстраординарного в том, что Россия владеет Курильскими островами в результате их завоевания в 1945 г. Соединенные Штаты, многие европейские государства, да и, как мы упомянули выше, сама Япония приобретали новые территории в войнах.

В то же время история изобилует примерами того, как те или иные державы сознательно разменивали отдельные территории ради экономических, политических и стратегических выгод. Всегда в таких случаях им приходилось чем-то поступаться, лишних и ненужных территорий у государств в принципе не бывает. Важно, чтобы приобретенное взамен компенсировало утраченное.

Понимая зыбкость и недостаточность обоснований справедливости и закон­ности своих территориальных претензий с точки зрения прошлых договоров, японская дипломатия стремится дополнить эти обоснования тезисом о незакон­ности вступления СССР в войну против Японии в 1945 г. При этом выдвигаются две версии. Первая гласит, что Советский Союз нарушил пакт о нейтралитете, заключенный между СССР и Японией 13 апреля 1941г. Однако обстоятельный анализ показывает, что японская сторона сама не придерживалась этого пакта и дала достаточно оснований для его денонсации Советским Союзом. Вот некоторые факты. За годы войны СССР с Германией японская армия 779 раз нарушила границу, японская авиация 433 раза вторгалась в воздушное пространство Советского Союза, военно-морской флот Японии незаконно задержал 178 и потопил 18 советских торговых судов. Из опубликованных в Японии стенограмм имперских совещаний 1941 г. известно, что японское военное руководство проводило подготовку к нападению на Советский Союз, и даже была определена дата — 29 августа 1941 г. Таким образом, Япония не считала себя связанной пактом о нейтралитете, и не он удержал ее от нападения на СССР, а мощные группировки вооруженных сил, которые Советский Союз был вынужден держать на дальневосточных рубежах, ослабляя свои силы на советско-германском фронте. При таком положении пакт о нейтралитете между Японией — союзницей Германии, и СССР — союзником США и Англии, воевавших с Японией, потерял смысл. Законность вступления Советского Союза в войну с Японией не вызывает сомнений.

Версия вторая — о том, что война с Японией есть результат "имперской политики" Сталина, а не объективная потребность антигитлеровской коалиции

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: