Перипетии жизни
Средняя глубина океанского ложа — что-то около 5 км. А дно желобов часто опущено почти на 10 км. Разница в уровнях составляет 5 км. Предположим, что все желоба — просто прогибы земной коры. Однако почему эти прогибы уходят вниз именно на 5 км, а не на 2 или, допустим, на 14 км? Может, в том есть какая-то закономерность?
Кроме того, некоторые тихоокеанские бездны почти совсем не засыпаны осадочным материалом, а глубины в них громадные. Значит, вовсе не от великих нагрузок образовались столь резкие изгибы коры? А отчего?
Крайне загадочной штукой оказались океанские желоба. Главным же событием этого времени следует признать нечто еще более грандиозное.
...Чуть переваливаясь с борта на борт, зарываясь в атлантическую волну слабо приподнятым носом, «Вима» шла строго по параллели в направлении Африки. На первый взгляд небольшое судно могло показаться не очень-то пригодным для продолжительных океанских плаваний. В действительности это был исключительно надежный корабль — маневренный и безотказный, заслуженно пользующийся репутацией хорошего морехода.
Ёот он делает изящный разворот, резко меняет курс на южный, с тем чтобы через заданное число миль снова взять право руля (теперь на запад, в сторону американского берега) и опять пересечь Атлантический океан в двадцать шестой раз. Такой челночный маршрут уже вполне привычен для команды: «Вима» — океанографическое судно.
В то время вся научная эскадра мира не насчитывала и дюжины кораблей. Но каждый из них был неутомимым старателем, прославив себя не какими-то выдающимися кругосветными плаваниями, а регулярными экспедиционными рейсами, следовавшими почти без перерывов из года в год.
«Вима» принадлежала Ламонтской геологической обсерватории, ставившей своей ближайшей целью изучение дна Атлантики. Обсерватория была основана в 1949 г. на северо-востоке США, близ Нью-Йорка.
Очень скоро с «Вимы» обнаружили в океанском ложе нечто весьма значительное.
Тому способствовали два обстоятельства. Первое — оснащенность судна совершенным оборудованием. Особо чувствительные эхолоты-самописцы давали непрерывную линию рельефа морского дна по всему пути следования корабля. Причем ошибки таких промеров не превышали нескольких метров. И это на километровых глубинах! Кроме того, с борта «Вимы» часто делали сейсмическое зондирование дна, фотографировали отдельные его участки и даже извлекали образцы глубоководных осадков в виде длинных колонок, которые удавалось добыть специальными вибрирующими трубками, с силой внедряющимися в мягкий грунт.
Вторым обстоятельством было то, что возглавляли всю эту работу Морис Юинг (один из ведущих геофизиков США тех лет) и его ученик Брюс Хизен — молодой, но уже признанный специалист по морской геологии.
К изучению Атлантики эти люди относились как к естественному продолжению своих прежних научных занятий. Мориса Юинга всегда интересовало строение земной коры, он постоянно совершенствовал инструмент для ее познания (то есть методы регистрации землетрясений). Брюс Хизен ранее участвовал в прокладке трансатлантических телефонно-телеграфных кабелей.
«Вима» в двадцать шестой раз пересекала океан, и для исследователей все важнее становились детали рельефа, ибо предшествовавшие рейсы показали, до чего расплывчатыми были прежние представления о нем.
В первую очередь ученых интересовал Атлантический вал. Он тянулся вдоль всего океана с севера на юг и был, несомненно, параллелен противолежащим берегам Атлантики. Характерные выступы Западной Африки (севернее Гвинейского залива) и Южной Америки (бразильский массив) повторялись в нем почти с геометрической строгостью.
Но это был вовсе не вал — настоящий хребет с многочисленными кряжами, разделенными глубокими впадинами и долинами. Такое массивное сооружение имело ширину до тысячи километров — целая горная страна.
Хребет представлял собой непрерывные цепи скалистых возвышенностей с довольно крутыми склонами. Вершины поднимались над основанием более чем на 2 км и на столько же не доходили до поверхности океана. Лишь отдельные из них преодолевали всю толщу воды, вырываясь из морского плена хорошо известными островами — Ян-Майен, Исландия и Азорские (на севере), Святого Павла и Вознесения (у экватора), Тристан-да-Кунья и Буве (на юге).
В обе стороны от гребня расходились высокие расчлененные плато. Вершины гор здесь отстояли друг от друга на 20—30 км. А между ними пролегали широкие распадки.
Плато сменялось серией параллельных зон (опять-таки параллельных!) горного рельефа, из которых каждая, более удаленная от оси хребта, лежала на большей глубине, чем предыдущая. Иными словами, фланги центрального массива располагались как бы террасами и так спускались к краевым зонам предгорий.
Хребет был исключительно магматического происхождения. И нигде не замечалось какого-либо смятия в складки. Более того, поверхность гор гребня, местами вообще лишенного осадочных отложений, слагали коренные базальтовые породы.
Юинг с Хизеном пришли к мысли, что весь Срединно-Атлантический хребет (так они его стали называть) сравнительно молод.
Те памятные плавания «Вимы» 50-х гг. стали началом открытия глобальной системы срединно-океаничес-ких хребтов. Глобальной потому, что она, как оказалось, охватывает почти весь земной шар. Это скорее гигантская извилистая полоса горных стран, общая длина которой примерно 75 000 км.
Право же, эта прежде неведомая людям часть планеты стоит того, чтобы хотя бы просто окинуть взглядом ее всю.
Она начинается с хребта Гаккеля (открыт советскими исследователями), который зарождается неподалеку от шельфа моря Лаптевых и пересекает Ледовитый океан параллельно цепи арктических островов на всем их протяжении от Северной Земли до Шпицбергена. Здесь хребет еще сравнительно неширок, и срединным его можно назвать лишь условно, так как он делит полярный бассейн на неравные части.
Выйдя в Гренландское море, полоса гор через остров Ян-Майен и Исландию вырывается в Атлантику. Теперь она занимает несомненно осевое положение и становит: ся на удивление размашистой. Ее строение заметно усложняется. И сама зона гребня, и пространства по обе I его стороны отличаются сильно расчлененным и неспокойным рельефом. Установить его детали до крайности трудно: там, на дне — резкие перепады высот.
Был поставлен интересный эксперимент. Научно-исследовательские корабли «Петр Лебедев» и «Академик Сергей Вавилов» одновременно прошли Атлантику с севера на юг параллельными курсами на расстоянии нескольких миль друг от друга. Когда сравнили их эхолотные промеры, выяснились большие несовпадения записей. Это доказало, что перепады высот океанского дна принадлежат отдельным вершинам и грядам, а не валам, и что рельеф хребта заметно меняется не только поперек его простирания, но и вдоль. Высокие горы уступают место долинам, а за ними снова поднимаются вершины, иногда очень прихотливой формы.
Впоследствии вся эта горная страна будет воспроизведена на географических картах как бы поделенной в районе экватора надвое: на Северо-Атлантический и Южно-Атлантический хребты. В месте их сочленения — крутой изгиб возвышенной полосы.
Все дальше уходит могучий хребет на юг, чтобы, обогнув пологой дугой Африку, продолжиться в Индийском океане.
Тут хребет (открыт учеными ряда стран) тоже не совсем посредине акватории. Он почему-то несколько смещен к Мадагаскару. И по мере продвижения на север еще больше отклоняется от осевого положения. За Мальдивскими островами он поворачивает к Аденскому заливу и наконец упирается в Африканский континент.
Но до завершения всей глобальной системы еще далеко. Это кончается лишь одна из ее ветвей.
Другая направляется от Центрально-Индийского хребта на юго-восток. Преодолев новые тысячи километров, она оставляет позади широкий проход между Австралией и Антарктидой. А миновав Новую Зеландию, попадает в Тихий океан.
Опять хребет то растекается полосой в тысячу километров, то становится вдвое уже. Обширнейшей дугой охватывает весь юг великого океана, затем поворачивает к северу.
И на этот раз хребту (тоже открывали океанологи нескольких государств) не удается занять истинно срединного положения. Он заметно смещен в восточную часть бассейна и, наверное, потому, получил название; «Восточно-Тихоокеанское поднятие».
За островом Пасхи он сразу разворачивается вширь и опускается бее ниже. Особенно когда за экватором соединяется с плато Альбатрос, которым и заканчивается у Северной Америки. Следует упомянуть еще об ответвлении к берегам Чили.
Как видите, срединно-океанические хребты не то что опоясывают, а буквально оплетают нашу планету. Пространство, занимаемое ими, равно половине площади всех материков. Других подобных горных сооружений на Земле нет.
Кстати, это справедливо не только в отношении занимаемой площади, но и в более широком плане. Вся система срединных хребтов и по внешнему виду, и по происхождению отличается от континентальных горных цепей. Будучи порождением подводного вулканизма, она не похожа даже на те сухопутные возвышенности, что тоже сложены из пластов изверженной лавы и пепла.
6 сравнении со складчатыми кряжами и говорить нечего. Такие горы, как Памир или Кавказ, Юрские во Франции или Аппалачи в США, представляют собой
-смятые слои осадочных пород, общая толщина которых может быть и 8 и 15 км. Осадочных отложений подобной мощности не существует ни на поверхности, ни в недрах срединно-океанических хребтов.
На материках есть также горные системы, где все пласты сильно смещены. Таковы, например, Скалистые горы на западе США. Там большие глыбы земной коры, запрокинутые кверху вдоль линии крупного разлома, кажутся разбросанными и вздыбленными. И у этих сооружений мало общего с гигантами подводного царства.
По своему строению глобальная система срединно-океанических хребтов — совершенно самостоятельный и принципиально иной тип подвижных поясов Земли.
Глубоководным бурением установили возраст океанского ложа. Никаких неведомых геологам пород не обнаружили. Там постоянно встречались широко распространенные на материках известковоглинистые и кремнистые отложения, а близ подводных вулканов — туф. Все это показывало, что процессы образования осадочных пород едины для всей планеты. Но вот толщина осадочного чехла оказалась совершенно неожиданной. Она убывала по мере приближения к гребню срединного хребта и там сходила на нет. Точно так же убывал и возраст донных отложений. Лишь на значительном удалении от хребта (причем вполне симметрично, в обе стороны) находились отложения, образовавшиеся приблизительно 100 млн. лет назад. Еще дальше, совсем уж на окраинах океанов, попадались горные породы в 1,5 раза старше. Ничего древнее их в пробуренных скважинах не оказалось.
В океанской коре не обнаружили ничего похожего на гранитный слой. Его здесь просто не существует. Ниже осадочных пород (там, где они есть) начинается базальтовый фундамент. Правда, без резкого перехода. До некоторой глубины осадочные отложения еще чередуются с базальтами.
Сейсмическим зондированием удалось подтвердить» что существуют два типа земной коры (об этом говорил еще Вегенер) — океанская и континентальная. Толщина последней в среднем 35—40 км, в районах высоких гор — вдвое больше. Она трехслойная: внизу — наиболее плотные горные породы типа базальта, выше — гранитного типа, наконец — мощные осадочные пласты. Кора океанская значительно тоньше — всего 5—7 км. Гранитного слоя нет и в помине.
Так подтвердилось предположение, что на месте океанов никогда не было континентов и что рассказы об утонувших материках вроде Атлантиды — не более чем красивый миф.
Однако продолжим о срединно-океанических хребтах. Почти по всей их протяженности вдоль оси обнаружили глубокое ущелье. Прежде о нем не знали. Местами ущелье сужается километров до пятнадцати или становится вдвое шире. С боков его обрамляют высокие горные уступы. А дно лежит на большой глубине — от 3 до 4 км.
Оно нисколько не походит на глубоководные желоба. Те имеют дугообразную форму, а это вытянулось по прямой. У тех дно спокойное, здесь торчат скалистые пики и масса других неровностей.
Ущелье назвали рифтом, К нему приурочено множество несильных землетрясений, очаги которых находятся не глубже 20 км.
Кстати, рифты известны и на суше. Хотя, конечно, далеко не такой протяженности. Кто не слышал о Байкале! Это часть протяженной цепи опущенных блоков земной коры. Десятки миллионов лет назад здесь еще лежала большая всхолмленная равнина. Но затем ее рассекли продольные трещины, отчего и образовалась серия провалов. Самый большой из них стал байкальской впадиной — рифтом.
Его раздвижение продолжается и поныне. Чему, разумеется, сопутствуют землетрясения. Их очаги тоже чаще находятся не под окружающими горами, а под самой впадиной. Дело в том, что плоскости разломов, породивших провал, наклонно уходят под него, и именно там происходят смещения коры. Трещины достигают мантии Земли, по ним когда-то поднималась магма. Иными словами, рифт — это своеобразная медленно расширяющаяся расщелина, проникающая в недра планеты до ее подкоровых глубин.
Байкальский рифт — не единственный на материках. Впадина, по которой протекает Рейн, тоже рифт. В этой впадине уместились такие большие города, как Майнц, Мангейм, Страсбург, Фрайбург. По ее краям возвышаются со стороны ФРГ хребед Шварцвальда, а с французской— Вогезы. В этой ограниченной разломами сравнительно молодой долине с глубины поднимается повышенный поток тепла.
Но самая могучая система континентальных рифтов в босточной Африке. Она тянется от Красного моря и Аденского залива через территории тринадцати государств вплоть до низовий южной реки Замбези. Здесь расположились крупнейшие озера — Рудольф, Киву, Рук-ви, Танганьика, Ньяса. Конечно, это не щель в буквальном смысле слова («рифт» — по-английски щель). Таковой ее можно считать только на фоне широкого припод-нятбго пространства, раскинувшегося вокруг. Поэтому о рифтах правильнее говорить как о прерывистой полосе сравнительно узких понижений с отвесными бортами.
На дне африканских рифтов — нагромождение раздробленных глыб коры и небольших горных пород. Местами там встречаются конусы вулканов, на склонах которых видны потоки застывшей лавы.
Этими долинами рассечен очень древний фундамент, составляющий как бы ядро Африканского материка. И рассечен «совсем недавно» — не более 30 млн. лет назад. Эти рифты тоже довольно молоды.
Их сейсмическая активность хорошо известна. Особенно часты слабые толчки (порой до тысячи в месяц), но случаются, хотя и редко, серьезные землетрясения. Все очаги располагаются опять-таки не глубже 40 км — достаточно близко от поверхности. Причем смещения подземных пластов направлены поперек простирания рифтов, из чего следует, что кора в этих местах испытывает явное растяжение.
Но действительно ли осевые долины океанских хребтов — аналоги континентальных рифтов?
Срединно-Атлантический хребет включает в себя Исландию. В сущности, эта часть суши — не что иное, как океанское дно, поднявшееся над водной поверхностью. Остров пересекает центральная впадина, которая служит продолжением подводных осевых долин. Ее, так же как рейнский и байкальский рифты, ограничивают с боков глубокие разломы. С ней связаны все исландские землетрясения. На острове около 150 вулканов. Большинство их тянется рядами вдоль крупных трещин земной коры. Тут же бьют многочисленные горячие источники и фонтанируют знаменитые гейзеры. Кору в Исландии явно рвет какое-то растяжение.