Развитие методологии системного подхода в отечественной педагогике
Более детально специфику системного исследования социального объекта попытался раскрыть В.Г.Афанасьев, предложив схему, соотносимую, на наш взгляд, с общим алгоритмом системного подхода (21). Он считал, что внутренние свойства социальной системы характеризуются спецификой системно-компонентного, системно-структурного, системно-функционального и системно-интегративного подходов.
Так, рассматривая системно-компонентный аспект социальной системы, мы обнаруживаем в ней компоненты вещного, процессуального, идейного и человеческого порядков. Причем основным компонентом всегда выступает человек как социальное существо, а остальные компоненты рассматриваются с точки зрения преломления их в человеческой деятельности и сознании.
Анализируя системно-структурный аспект, необходимо, по мнению В.Г.Афанасьева, помнить, что в применении к обществу структура выступает как отдельная внутренняя организация общества, и ее определяют отношения людей, прежде всего производственные отношения.
Рассмотрение системно-функционального аспекта социальной системы позволяет установить формы и способы проявления активности самой системы и ее компонентов; формы поведения, способствующие сохранению компонентов и системы; способы взаимосвязей компонентов в целом.
Системно-интегративный аспект исследования социальной системы позволяет решать вопрос о факторах системности. О тех механизмах, которые обеспечивают сохранение качественной специфики систем их функционирования и развития. При этом одним из важнейших системных факторов социального объекта является самоуправляемость, то есть наличие в самой системе и механизмов и факторов управления, обеспечивающих целостность системы, ее функционирование, совершенствование и развитие (21, 21-27).
По сути, вклад В.Г.Афанасьева в раскрытие специфики системного исследования социальных объектов заключался в попытке обнаружить искомую специфику на каждом шаге системного исследования, согласно общепринятому алгоритму системного подхода. Трудно считать данную попытку совсем удавшейся, поскольку результаты лишь зафиксировали уже известные требования идеологической интерпретации социального объекта, преломления компонентов социальной системы через человеческую деятельность, но оставили без ответа вопросы о характере функционирования и факторах системности социальных систем. Философ не раз упоминает о развитии системы, однако, предложенная им логика исследования позволяет рассматривать систему лишь в статике и дает достаточно упрощенное представление о социальной системе.
С переходом к анализу динамичных и сложных систем, то есть к более глубокому проникновению в системность и целостность исследуемых объектов связывают начало второго этапа развития системного мышления (с 70-80-х годов ХХ века до настоящего времени, по В.Н.Садовскому): А.А.Андронов, А.Н.Колмогоров, Я.Г.Синай, В.И.Арнольд (исследования по неустойчивым динамическим системам); Г.А.Смирнов (логика целостности, дополнительная к теории множеств); В.С.Тюхтин, Ю.А.Шрейдер, А.И.Яблонский (методология анализа сложных систем) и другие. Но данные исследования касались сложных систем любого типа: экосистем, текстов, сверхсложных машин и т.п., в том числе и социальных.
На основании развития представлений о сложных системах складывались нормативы системного описания сложных и сверхсложных систем: выделение диагностических параметров, описание через типологию, принципы гомеостаза, рефлексивного управления, устойчивости к неизвестному, протоколирования поведения системы (382), принципы необходимой (или достаточной) сложности, "функция из структуры" (399, 55) и другие. Впервые подчеркивалась необходимость аксиологического подхода: "рациональное описание устройства и функционирования сложных систем невозможно без внесения в него этических и эстетических оценок" (382, 123).
Накапливались представления о характеристиках развития сложных систем. Так, например, В.С.Тюхтин предлагал противоречия, возникающие в процессе анализа сложной системы, принять как объективное условие самого процесса познания, признав за ними конструктивный смысл и в этом аспекте рассматривать развитие сложной системы. Тогда процесс развития сложной системы будет иметь следующие характеристики:
в соотношении обратимости (цикличности) и необратимости ведущая сторона принадлежит необратимости;
в соотношении отрицания и преемственности особое значение для направленности развития имеет преемственность;
в соотношении количественных и качественных изменений определяющую роль играют качественные;
направленность процессов функционирования имеет дифференциальный в пространстве и времени характер, то есть его вектор можно обнаружить в любой точке существования объекта, а направленность развития имеет интегральный и избирательный характер, то есть реализуется при определенном диапазоне внутренних и внешних условий:
развиваться могут не целые объекты как таковые, а их отдельные подсистемы, целостно взаимодействующие со средой (351).
Речь в таких исследованиях, как правило, шла о сложных системах любого типа, без остановки на их природе.
Существенный вклад в разработку методологии познания социальных систем внес М.С.Каган. Во-первых, он расширил нормы системного исследования социальных явлений, обозначив необходимость исследования их в динамике, в развитии – в прошлом, настоящем и будущем (136, 23-24). До этого все исследователи, постулируя необходимость рассмотрения системы в развитии, ограничивались только методами, позволяющими делать статические срезы системы.
Во-вторых, развивая герменевтические идеи В.Дильтея и советских философов М.М.Бахтина, А.А.Брудного, Б.Г.Юдина и других о соотношении понимания и объяснения в познании, М.С.Каган одним из первых заговорил о познании социокультурной (а не просто социальной) реальности, о специфике гуманитарного (а не социального) знания, отходя от марксова деления наук (о природе, обществе, мышлении), но не принимая до конца неокантианское (науки о природе и о "душе").
Каган считал, что своеобразие познания человека, общества, культуры заключается не в том, что оно обращено к единичным объектам, а не к общим законам (как утверждали неокантианцы), а в том, что изучение объектов не является единственной целью, но сочетается с познанием характера и деятельности людей как субъектов, с познанием событий как произведенных волей субъектов, с познанием произведений искусства как моделей субъектов (выделено автором).
А механизмом теоретического познания всего субъективного, духовного должно стать понимание. Если объяснение – это подведение единичного под общее, которое предполагает вскрытие этого общего как закона, как инварианта, то в этом смысле объяснение действительно является функцией науки. Однако науки гуманитарные не могут ограничиваться тем уровнем познания социокультурной реальности, на котором лежат законы, инварианты, структуры, а с необходимостью поднимаются на тот уровень, на котором находится уникальное преломление (выделено автором) данных законов, инвариантов и структур как результат свободной воли субъекта, что достигается только через понимание – как осмысленную рациональную обработку переживания, сопереживания, диалога (136, 60-75).
Причем "диалогически-понимающий", по выражению М.С.Кагана, подход для гуманитарных наук не подразумевает дискредитации объяснения, "понимание и объяснение должны трактоваться как познавательные действия, находящиеся в отношении дополнительности (выделено автором), что означает, что в каждый момент процесса познания познаваемое лицо (его действие или творение) может выступать или как объект, или как субъект, однако полнота его характеристики требует совмещения обоих подходов" (136, 72).
Таким образом, представления о специфике системного подхода к социальным явлениям связывались не только с идеологической, но и с гуманитарной интерпретацией социальной системы как сложной, развивающейся, самоуправляемой. Причем, в отличие от единственно возможного варианта идеологической интерпретации, гуманитарных версий интерпретации могло быть несколько, признавалась их дополнительность, возможность сосуществования. Более подробная, пошаговая детализация методики системного подхода к познанию социальных явлений разрабатывалась в конкретных областях: педагогике, психологии, истории и т.д.
В рамках конкретно-научной методологии системного исследования разрабатывалось и праксеологическое (или научно-прикладное) направление системного подхода, основанное на использовании системных представлений для построения или совершенствования реальных систем. На это направление особое влияние сначала оказало развитие системных представлений в инженерной мысли. В 50-е годы в инженерной практике наряду с классическим методами, когда средства реализации замысла были исходными, определяющими угол зрения на проблему, возникла "конструктивная методология" (А.И.Каценеленбойген), обеспечивающая относительную независимость конструкторского замысла от конкретных средств его реализации. В конструктивной методологии целое логически предшествует своим частям.
Системологическая интерпретация и экстраполяция инженерной конструктивной методологии на другие области практики и определила характер развития праксеологического направления системного подхода.
В.Н.Сагатовский предложил системный подход, применяемый помимо исследовательской, в проектировочной и исполнительской деятельности, рассматривать как особую системную деятельность. Подчеркивая отличие системной деятельности от системного исследования, он отмечает, что в сознании субъекта системной деятельности происходит принципиальная переориентация: он стремится теперь не к тому, чтобы описать или сделать что-либо по принципу "чем больше, тем лучше", но переходит под власть совершенно иной парадигмы: "сделать то и только то, что необходимо и достаточно" (291, 56).
Тогда возникает необходимость в специальной, теперь уже праксеологической формулировке понятия "система": "системой называется специфический способ организации знаний о реальности, специально рассчитанный на наиболее эффективное использование этих знаний для осуществления некоторого целенаправленного взаимодействия с реальностью; … при этом декларативная, процедуральная и ценностная составляющая целостного представления об этой реальности внутренне согласованы между собой" (109, 8).
Или: "система – это конечное множество элементов, объединенных динамическими и статическими отношениями, которое с необходимостью и достаточностью обеспечивает наличие целенаправленных свойств, позволяющих решать системопорождающее противоречие в определенных внешних условиях" (291, 66).
Очевидно, что эти определения не противоречат друг другу, они скорее взаимодополнительны, соотносятся как проект и конструкция.
Практическое приложение системного подхода к различным классам систем породило множество методик "праксеологического" системного подхода или системной деятельности. Следует оговориться, что в этой области советские исследователи опирались на разработки зарубежных системологов.
В применении к системам с достаточно четкой структурой (в военной и технической сферах) формировалась "жесткая системная методология" (hard systems methodology" – HSM) (402, 122), в рамках которой развивались системотехника (или системный инжиниринг), исследование операций, системное (имитационное моделирование, теория принятия решений. Однако неадекватность "жесткой системной методологии" задачам исследования систем человеческой деятельности потребовала ее пересмотра.
Так, Г.П.Щедровицкий отмечал необходимость изменения угла зрения при системном исследовании систем "человек-машина" от исследования машинных систем и попыток вписать туда человека (системотехники) к исследованию системы или систем человеческой деятельности. Если же смешанная система "человек-машина" исследуется как обычная, то сам человек рассматривается как функциональный элемент системы, как техническое устройство, что приводит к парадоксальному выводу: наилучшим способом использования человека в технической системе является тот, когда человек ничего не делает. Щедровицкий подчеркивал, что человека и системы человеческой деятельности нельзя включать в качестве компонентов системы технического функционирования. Система человеческой деятельности в этом плане первична и может рассматриваться лишь в отношениях и связях с другими системами человеческой деятельности. Машины и системы их функционирования могут рассматриваться только как материал, на котором среди прочего могут реализовываться системы человеческой деятельности (384).
Подобные идеи встречались в работах советских философов, но, как уже в настоящее время отмечают исследователи истории системного подхода (153, 387), отечественные ученые, существенно продвинувшие разработку теоретических и логико-методологических проблем системных исследований, не имели обширного практического опыта системного анализа конкретных человековключающих систем, так как вынуждены были тратить значительные усилия на "идеологическую оборону". Поэтому концепция "мягкой системной методологии"(SSM), обобщающей опыт анализа, диагностики, моделирования, проектирования и конструирования человековключающих систем, была сформулирована на Западе (в частности, П.Чеклендом) и там же получила основное применение.
Однако ограниченность и противоречивость существующих схем системного подхода осмысливались и в отечественной философии.
После "системного бума" в конце 60-х- 70-х годах уже с конца 70-х годов в литературе появляются заявления о том, что системный подход не оправдал возлагавшихся на него надежд, указания на наличие в самих его основах противоречий, ограничений, недостатков.
Одной из наиболее популярных претензий к системному подходу было указание на отсутствие у него однозначно фиксированного формального аппарата исследования, нечеткость методологических процедур. Эта известная нечеткость, как указывал Б.Г.Юдин, производна от характера системного подхода и его исходных установок. Уже сам термин "подход" позволяет говорить о том, что системный подход не дает непосредственного решения проблемы, а является средством новой постановки проблем, заставляющим рассматривать объекты с точки зрения их целостности, комплексности, сложности, структуры и функций, организации, управления и т. д., то есть задающим новую организацию материала, подлежащего исследованию (392, 43).
А.Д.Урсул, подчеркивая отличие подхода от метода, отмечает, что он, во-первых, является более общим и менее определенным, чем метод; во-вторых, включает в себя лишь наиболее общие принципы и ориентации в исследованиях систем, не доводя до определенных операциональных установок, формализованных и математизированных теоретических теорий и концепций; в-третьих, одному подходу может соответствовать не один, а несколько методов (так системному подходу соответствуют различные варианты теории систем) (356, 46).
То есть исследователи общенаучного статуса и методологической природы системного подхода утверждали, что он задает специфическую оптику рассмотрения объектов изучения, не становясь конкретным инструментом, действующим по определенному алгоритму. Возможно, эта “нетехнологичность” общенаучного системного подхода связана с тем, что вопрос о создании общей теории систем, объединившей бы в стройную конструкцию все варианты системных исследований остается до сих пор открытым, да и сама возможность создания единой ОТС теперь уже подвергается сомнению. И поэтому, при понимании определенной специфичности системного подхода, кибернетики, системно-структурного анализа и других проявлений системной ориентации не преодолены трудности их дифференциации, они рассматриваются одновременно и как рядоположенные, и как взаимновключающие, а иногда и взаимозаменяющие подходы к исследованию.
Усиливало ощущение нечеткости и неопределенности системного подхода и существование множества толкований его основных понятий: система, структура, связь и т.п.
По мнению И.В.Блауберга, В.Н.Садовского, Э.Г.Юдина, учитывая глубокие содержательные различия между различными типами систем, для современного этапа развития системных исследований вряд ли можно считать эффективным путь экспликации содержания понятия "система", основанный на попытках выделения общих характеристик этого содержания в различных конкретных случаях. Более перспективным, по их мнению, является содержательное рассмотрение многообразия значений этого понятия.
И.В.Блауберг, В.Н.Садовский, Э.Г.Юдин предлагали, взяв за отправной пункт определение системы как целостного множества элементов, пойти по пути типологического анализа таких множеств, создавая семейство понятий "система" (49, 33).
Фактически речь шла, говоря современным языком, о рассмотрении понятия "система" как диалогического, конвенционального, что вполне соотносится с нормами постнеклассической науки и категорически противоречит классическим требованиям однозначности понятий.
Отсутствие теоретической жесткости системологии, по мнению. Б.Г. Юдина, облегчало широкое распространение системных идей и представлений, позволяя удовлетворять самый широкий спектр разнонаправленных научных интересов (389, 9). Однако этот же факт - открытость и ненормативный характер системного подхода и других вариантов системной ориентации приводил и приводит нередко к недостаточно глубокому и квалифицированному теоретизированию, новому обговариванию и переформулировке уже имеющихся представлений, что не является вкладом в культуру и науку.
"В подобных случаях мы имеем дело с вполне бессодержательными построениями, которые обязаны своим распространением лишь некритическому пиетету перед модными терминами и формальными конструкциями", - отмечал Э.Г.Юдин (392, 42). Но при этом он подчеркивал, что само по себе методология системного подхода никакой ответственности за это не несет. Как таковая, она не содержит в себе непосредственных задатков будущих предметов исследования, а дает лишь определенные средства для их построения, при условии, что реализованы содержательные предпосылки такой работы.
Другими издержками недостаточной теоретической проработанности системного подхода и широких возможностей его приложения становились: “системный идеализм”- рассмотрение системы как абстракции вне связи с опытом (82, 175); “фетишизация системы” - попытка оторвать систему от явления, которое рассматривается в качестве системы, приписать последней самостоятельное реальное существование (255, 175); “пансистемность” - убежденность, что все явления и есть системы и суть только системы (255, 176) .
Одной из причин таких издержек Л.А.Петрушенко считал "выход за пределы реальности в инфантильном увлечении возможностями, открываемыми системным подходом, непонимание специфики этой теории и относительной истинности ее выводов" (255, 175).
Абсолютизация системного подхода, увлеченность красотой и стройностью его концептуальной схемы вели к тому, что форма и средство начинали преобладать над содержанием. Формально-логическое исполнение процедур системного подхода заставляло делать акцент на вычленении и описании инвариантных характеристик любой системы, что, в свою очередь, вело к формированию далеких от сущности явления представлений о нем.
Именно это уже в наше время имел в виду И.У.Ачильдиев, автор книги с показательным названием “В рабстве у систем”, когда писал: “Я открыл совершенно мне незнакомое и непонятное для непосвященных миросозерцание, когда описание самых различных явлений и процессов ведется с помощью абстрагирования от их субстанционального уровня. Речь может идти о плазме, но описание ее будет почти аналогично интерпретации поведения птичьей стаи. Для самого описания ее предмет оказывался лишним, а порой запутывающим смысл и проблематику” (24, 8).
Таким образом, главное достоинство системного мировоззрения - возможность выявления наиболее общих закономерностей существования и функционирования систем различного рода - могло обернуться недостатком для исследования в смысле отсутствия эвристичности, выявления и переформулировки уже известного науке знания, если исследователи останавливались на первых, обязательных процедурах системного подхода: выделение состава и структуры, функций, описание связи со средой, то есть фактически на доказательствах того, что изучаемый объект является системой.
Вывод об аналогии данной системы с другими системами сам по себе малоплодотворен. Действительно, “управленческая структура сложной промышленности может быть идентична соответствующей структуре в живом организме, подобно тому, как геометрическая форма яблока и апельсина могут быть идентичны кругам” (89, 291), но к какому содержательному выводу это может привести? Трудно всерьез принимать утверждения об универсальности любого метода, если они основаны на столь шаткой конструкции, как внешняя аналогия.
Полученные таким образом инвариантные характеристики системы давали упрощенное представление о ней, ведь "то, что можно получить ценой редукции, выглядит банальным, примитивным" (391, 29). Это "грех" системного подхода также вытекал из его природы, его принципиальных установок.
Следует отметить, что редукция вообще представляет собой один из главных идеалов научного познания: во-первых, научный подход всегда связан с упрощением реального разнообразия явлений, отбором тех из них, которые рассматриваются в каждом конкретном случае; во-вторых, научная редукция – это объяснение сложных явлений в терминах более простых; в-третьих, в науке распространена аналитическая редукция, связанная с делением сложного объекта на более простые.
Использование же системного подхода как общенаучного было связано еще и с четвертым видом редукции: теоретическим объяснением одной сферы реальности с помощью понятий и законов другой ее сферы.
Системный подход как искусственно организованное познание связан с необходимостью совершения специального усилия, направленного на то, чтобы увидеть объект как систему. При этом полученная в представлении субъекта познания система – "абстракция, временное "упрощение", "огрубление" и даже "омертвение" познаваемого реального объекта" (255, 16), и поэтому "система всегда нуждается в компенсации своей гносеологической условности, фрагментарности, схематичности" (255, 16).
Именно поэтому осознание редукционной сущности системного подхода заставляло системологов размышлять над проблемой сочетания формальных и содержательных методов системного исследования, над проблемой преемственности общенаучного и конкретно-научного системного подхода (И.В.Блауберг, В.П.Кузьмин, В.Н.Садовский, А.Д.Урсул, Э.Г.Юдин и др.). По мнению Д.И.Гвишиани, “становилось все более очевидным, что результаты системного исследования определяются не формальными методами, как таковыми, а содержательно-теоретическими, и в первую очередь философско-социальными предпосылками” (80, 22).
В этой связи высокие оценки эвристического потенциала системного подхода могли быть справедливыми лишь в контексте отрицания его самодовлеющего значения. По утверждению Г.П.Щедровицкого, “системный подход в нынешней социокультурной ситуации может быть создан и будет эффективным только в том случае, если он будет включен в более общую и более широкую задачу создания и разработки средств методологического мышления и методологической работы” (385, 224).
Таким образом, еще в 70-е годы эйфория от всемогущества системного мировидения начала входить в спокойное конструктивное русло представлений о важном, но не исключительном месте системного подхода в комплексе методологических средств как на общенаучном, так и на конкретно-научном уровне.
* * *
Итак, мы попытались представить целостно методологию системного подхода в том виде, в котором она сложилась на первом этапе становления системного мышления, согласно периодизации В.Н.Садовского. Напомним, что в приложении к истории советского системного движения эту периодизацию приходится уточнять, и первый период, связанный с рассмотрением простых статических систем в советской философии продолжался с 50-х до начала 80-х годов ХХ века.
Если рассматривать системные исследования с точки зрения эпистемологии, то они предстают не в виде различных направлений системного подхода, как считали И.В.Блауберг, В.Н.Садовский, Э.Г.Юдин в свое время, а в виде целостной методологии системного подхода, включающей в себя методологические процедуры различных эпистемологических уровней – от выделения объекта познания до конструирования реальной системы в конкретных условиях. Более наглядно методологию системного подхода в сравнении с версией структуры системных исследований И.В.Блауберга, В.Н.Садовского, Э.Г.Юдина мы попытались представить в виде таблицы (см. таблицу № 1).
Первый этап развития системного мышления был связан с всплеском огромного интереса к системологической проблематике, выразившемся в экспоненциальном росте числа публикаций в этой области, что, собственно, и позволило советским ученым и философам сделать существенный вклад в разработку теоретических и логико-методологических проблем системных исследований.
Вместе с тем саморефлексия отечественной исследовательской мысли была направлена на осознание не только возможностей, но и пределов системного мировоззрения, что становилось конструктивным основанием для дальнейшего развития системной методологии.
В рамках нашего исследования, посвященного системному подходу в педагогике, представления о развитии общенаучного системного подхода дают методологический инструмент для анализа, позволяют оценить реальный и потенциальный результаты использования системного подхода в педагогических исследованиях, его влияние на развитие педагогической науки и практики.
|
Направления разработки системного подхода (И.В.Блауберг, В.Н.Садовский, Э.Г.Юдин) |
Эпистемологический уровень |
Акт познавательной деятельности |
Проблемы, разрабатываемые на этом эпистемологическим уровне |
| Философские аспекты системного подхода. |
Онтологический |
Выделение объекта познания, его представление как "органичного целого" |
Онтологическое определение понятия "система", классификация системных объектов, изоморфизм, изофункционализм, изоэволюционизм систем |
|
Гносеологический |
Выделение предмета познания, его представление в виде системы |
Гносеологическое определение понятия "система", принципы изучения и описания систем, основные категории системного подхода, относительность и ограниченность понятия "система", полисистемность, полиструктурность |
|
| Системная логика и методология |
Методологический (общенаучный) |
Построение программы исследования предмета как системы |
Определение формальных норм, логики, алгоритма системного исследования, создание методики системного исследования |
| Специально-научные системные концепции. |
Методологический (конкретно-научный) |
Конкретизация программы исследования предмета а) как системы определенного класса, б) как уникальной системы |
Определение специфики системных объектов различной природы и соответствующей специфики методов системного исследования, разработка приложений системного подхода в конкретных областях науки. |
|
Праксеологический |
Проектирование и конструирование реальной системы в конкретных условиях на основе полученных в результате системного исследования знаний о ней. | Определение стратегии практико-ориентированного системного исследования, методика проектирования и конструирования реальных систем в конкретных условиях |
Таблица 1
Глава II. ПРОБЛЕМА СПЕЦИФИКИ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ СИСТЕМНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПЕДАГОГИКЕ КОНЦА 60-Х - 80-Х ГОДОВ ХХ ВЕКА
Обращение советской педагогики к системному подходу в период его ''триумфального шествия" по всем областям науки, в период становления новой, системной парадигмы научного мышления было естественным и закономерным. Но характер использования и особенности развития системного подхода в педагогических исследованиях и образовательной практике были сложно обусловлены целым рядом внешних и внутренних по отношению к педагогике обстоятельств.
Особый фон "романтического сциентизма" с легким флером диссидентства в "отрицании отрицания" марксизма системным подходом, осознаваемое противоречие между необходимостью становления педагогики как теоретической науки и средствами такого оформления создали для системного подхода режим наибольшего благоприятствования в педагогических исследованиях. Его уже утвердившийся в других областях знания высокий статус как нового эффективного познавательного средства, воспринимаемый педагогикой уже аксиоматически, снизил и барьер критики, облегчил его "проходимость" в педагогическую науку.
Тем не менее методологи и теоретики педагогики, аргументируя невозможность непосредственного переноса общенаучного системного подхода в педагогические исследования, видели необходимость специальной разработки педагогического варианта системного подхода .
Согласно схеме методологии системного подхода, обоснованной нами в первой главе, разработка "педагогической версии" системного подхода соответствует уровню конкретно-научной методологии системных исследований, в рамках которой разрабатываются проблемы определения специфики педагогических объектов как систем; выстраивания программ исследования объектов педагогической действительности как а) педагогических систем, б) уникальных систем; определения специфики методов системного исследования в педагогике; определения стратегии практико-ориентированного исследования, имеющего целью использование системных представлений для проектирования, построения и совершенствования реальной педагогической системы.
Оценивая поиски педагогов рассматриваемого периода в области методологии системного подхода, мы ориентировались на стратегии, которые описал Г.П.Щедровицкий, характеризуя возможные варианты использования системного подхода в конкретно-научных исследованиях.
Первая стратегия, по мнению методолога, связана с тем, что исследователи непосредственно приступают "к делу" и начинают конструировать системно-структурные представления, не зная, как это делать и что должно получиться в результате.
Вторая стратегия предполагает проектирование и создание такой организации как "машина деятельности", которая в процессе своего функционирования начала бы перерабатывать современные зародыши системно-структурных представлений в стройное и непротиворечивое единство системных взглядов и разработок.
Наконец, третий вариант, самый массовый и распространенный, по мнению Г.П.Щедровицкого, представляет собой новое обговаривание и переформулирование уже имеющихся представлений, созданных другими, но он не дает подлинного вклада в культуру (385, 200).
Нам удалось обнаружить в отечественной педагогике рассматриваемого периода не так много специальных работ, предметом которых была бы педагогическая методология системного подхода (В.П.Беспалько, Ф.Ф.Королев, Н.В.Кузьмина, А.М.Саранов, А.М.Сидоркин (35; 172; 192; 233; 295). Как правило, педагоги-исследователи в работе над конкретными проблемами либо непосредственно использовали алгоритм общенаучного системного подхода, либо разрабатывали специальную методику системного подхода для решения локальных задач собственного исследования. Нечастыми были случаи, когда ученый при разработке методики системного подхода для конкретного исследования проделывал серьезную методологическую работу по обоснованию специфики методологии системного подхода в педагогике. Таким образом, если соотнести пути разработки методологии системного подхода в педагогике со стратегиями, выделенными Г.П.Щедровицким, можно увидеть, что чаще всего в педагогике использовалась первая и третья стратегии, вторая, связанная со специальным целенаправленным выстраиванием методологии педагогического системного подхода, встречалась значительно реже.
В этой связи обращение к истории поисков в области педагогической методологии системного подхода может быть продуктивным в плане синтеза отдельных идей и представлений, наработанных в рассматриваемый период, в целостную методологию системного подхода в педагогике.
Разработка педагогической методологии системного подхода начиналась с определения особенностей педагогических явлений и процессов как объектов системного исследования.
Выстраивание исследовательской программы на основе системного подхода необходимо предполагает продвижение к познанию системной сущности определенного объекта. С точки зрения обоснованной нами схемы современной методологии системного подхода логика продвижения к системной сущности того или иного объекта познания должна определять следующую последовательность этапов.
1. Доказательство того, что данный объект является системой (онтологическая позиция) или может быть рассмотрен как система (гносеологическая позиция).
2. Доказательство того, что данный объект является системой определенного класса (уровень общенаучной методологии как синтез онтологических и гносеологических позиций).
3. Доказательство того, что данный объект является системой определенного вида, входящей в определенный класс систем (уровень конкретно-научной методологии).
4. Обнаружение особенностей данного объекта как уникальной системы в конкретных обстоятельствах (праксеологический уровень).
Тогда, с современной точки зрения, очевидна логика обоснования специфической системной сущности педагогического объекта. Например:
- школа может быть рассмотрена как система, так как имеет признаки (…) системы;
- школа является гуманитарной системой, так как имеет признаки (…) гуманитарной системы, следовательно, школа - сложная, открытая, динамическая, самоорганизующаяся, вероятностная, саморазвивающаяся и т.п. система;
- школа является педагогической системой, поэтому в отличие от других гуманитарных систем имеет следующие признаки и свойства (…);
- школа относится к особой разновидности педагогических систем, поскольку (…);
- школа № ХХ города ХХ, будучи типичной педагогической системой, что позволяет ее проектировать и выстраивать ее развитие на основе объективных законов общей и педагогической системологии, является в то же время уникальной системой в силу уникальности условий конкретной среды (традиций, системообразующей деятельности, кадров и т.п.), что позволяет создавать научно-обоснованный проект непосредственно для конкретной школы на основе ее специфических характеристик.
Каждый из этих логических шагов открывает возможности для построения программы системного исследования определенного масштаба.
Напомним, что данная логика выстроена нами на основании современных представлений о методологии системного подхода, что позволяет нам использовать ее в качестве инструмента исследования истории проблемы специфики педагогических систем как одного из возможных аттракторов.
Проблема классификации систем и специфики системных объектов той или иной природы впервые была поставлена в рамках разработки онтологического и гносеологического уровней методологии общенаучного системного подхода. Специфика педагогических объектов как систем исследовалась с двух сторон: философами в рамках общенаучного системного подхода и учеными-педагогами в рамках самой педагогики.
Философские представления об особенностях педагогических системных объектов мы попытались представить во втором параграфе первой главы настоящей работы. Философами педагогические системы классифицировались как социальные по основанию формы движения, в котором находятся элементы, и соответственно характеризовались по другим основаниям как искусственные (по происхождению), открытые (по отношению к воздействиям окружающей среды), динамические (по характеру развития), управляемые (по механизмам управления), самоорганизующиеся (по характеру организации) и т.п. Кроме того, в философии уже сложились представления о специфических характеристиках социальных систем, выделяющих их из ряда систем других типов; целенаправленность; сложность внутренней структуры, не исчерпывающейся причинно-следственными связями; сложные отношения с макросистемами; единство объективного и субъективного; самоорганизация и саморазвитие; ценностная ориентированность; вероятностность; уникальность; огромное внутреннее разнообразие; рефлексия и т.п.
Задачей педагогической системологии становилось, таким образом, выделение педагогических систем из ряда систем социальных путем обнаружения их качественного своеобразия, специфических характеристик.
Вхождение системного подхода в педагогику и постановка проблемы специфики педагогических систем не совпадают хронологически. Первые работы, посвященные возможностям использования системного подхода в педагогических исследованиях, главным образом, содержали доказательства того, что педагогические явления и процессы имеют системную природу, на основе чего выводилась возможность и необходимость применения системного подхода в педагогике. Задача обоснования правомерности системного подхода к педагогическим явлениям и процессам отодвигала на второй план вопросы специфики объектов педагогики, акцент делался на типичности педагогических систем.
Ф.Ф.Королев, ставя задачу выработки "такого понятийного аппарата и такой методики, которые отвечают специфическим особенностям системных исследований в педагогике" (179, 379), сам описывал педагогические объекты как системы именно в рамках ответа на вопрос "входят ли в класс систем педагогические явления" (172, 216). Методолог показал, что педагогические явления относятся к большим, или сложным, системам и имеют ряд особенностей, свойственных им как всем сложным системам: целостность, которую толковал как служение всех частей сложной системы общей цели; влияние изменения одного параметра на все остальные и необходимость научно