Развитие методологии системного подхода в отечественной педагогике
В 70- годы в работах по педагогической системологии эта точка зрения находила много сторонников, поэтому при описании педагогических систем акцент делался, главным образом, на информационно-управленческом аспекте рассмотрения структуры, соответственно, описывались либо прямые и обратные связи в системе, либо связи подчинения.
Исключительно с информационно-управленческой точки зрения рассматривали структуру педагогической системы как совокупность прямых и обратных связей достаточно большое количество исследователей: С.И.Архангельский, В.П.Беспалько, И.П.Бим, Э.П.Джугели, М.С.Дмитриева, Л.М.Сидон, Н.Ф.Талызина и другие.
В конце 70-х годов все более широко внимание исследователей стала привлекать идея развития системы, рассмотрения ее исторического аспекта, прогнозирования ее развития, в связи с чем оформился пространственно-временной аспект изучения педагогической системы, в рамках которого складывались представления о ее статической и динамической структуре.
Одной из первых к этому аспекту рассмотрения структуры педагогической системы обратилась Т.В.Ильясова. Экстенсивная (статическая) структура понималась ею как структура объекта, развернутая в пространстве как результат «сечения» процесса во времени. При этом экстенсивная структура учебного процесса, по мнению Т.В.Ильиной, есть полиструктура, то есть совокупность ряда разноплановых структур, в основе которой лежат разные системообразующие признаки, например, «цели-содержание-средства обучения», «средства-методы-формы обучения», «учитель-содержание-ученик» и т.д. Такой тип структуры, при котором элементы составляют различные блоки, автором названа матричной. На самом деле, как нам представляется, речь здесь идет о подсистемах одной структуры, а не о разных структурах, поскольку системообразующий признак у выделенных «блоков» один – дидактические задачи. Однако в методологическом плане весьма ценным и продуктивным представляется соображение о полиструктурности дидактического процесса и о системообразующем признаке как основе выделения структур. Кроме того, интересно соображение о том, что состав системы может описываться как совокупность элементов, а структура – как взаимосвязь подсистем, образованных этими элементами. Это соображение можно считать отходом от классической процедуры системного подхода: описания состава системы как перечня элементов, а затем описания ее структуры как совокупности связей между этими элементами. Причем этот отход связан с особенностями структуры сложноорганизованной педагогической системы.
Интенсивная (или динамическая) структура как отражение развертывания процесса во времени связывалась автором с теорией программированного обучения, то есть с кибернетическим подходом (132, 43).
Очевидно, что Т.В.Ильясову, как и большинство авторов, рассматривающих динамическую структуру педагогической системы с применением кибернетических схем, в связи с задачами исследования удовлетворял тот объем знаний о системе, который позволяет получить эта схема, то есть знание о структуре одной ее подсистемы – подсистемы управления. Сама же целостная педагогическая система в этом случае остается «черным ящиком».
В.С.Ильин, рассматривая целостный учебно-воспитательный процесс как педагогическую систему, также выделял в нем два вида структур. Первая структура – статическая, выражающая взаимосвязь взаимодействующих одновременно компонентов, сторон процесса, то есть «вертикальный срез» системы. Единицами этой структуры, по мнению ученого, являются: отдельный процесс, организованный педагогом; группа процессов, образующих циклы предметов; объединение циклов в процесс обучения; объединение в целое учебной и воспитательной работы и воспитания в семье; объединение процессов, организуемых школой, воспитательными учреждениями, производственными коллективами и т.п.
Вторая структура – динамическая, выражающая деление целостного учебно-воспитательного процесса на части по ходу движения, то есть «горизонтальная» структура. Ее единицами являются: урок, система уроков, этап процесса, обеспечивающий количественные изменения в развитии; этап процесса, обеспечивающего качественные изменения в развитии ребенка; система стадий, обеспечивающая достижение результатов, заданных требованиями общества (228, 21). Описание такой структуры требовало применения диалектического подхода: выяснения логики процесса развития системы, его движущих сил, противоречий, этапов, целей и результатов, критериев, уровней его функционирования как выражения степени его целостности и т.п.
Ученик В.С.Ильина, А.М.Саранов также рассматривал структуру педагогической системы в двух аспектах, но при этом уточнял, что рассмотрение структуры системы в аспекте ее состояния раскрывает состав системы, а в аспекте движения - динамику процессов, развитие системы как переход из одного состояния в другое, более совершенное (295, 13). Причем, описывая эти структуры, исследователь характеризует статическую структуру системы воспитательной работы классного руководителя как совокупность воспитательных процессов (работа с учителями-предметниками, родителями, по месту жительства и т.п.), а динамическую – как систему мероприятий (295, 14-15). То есть, по сути, исследователь вообще уходил от вопроса о структуре, подменяя его исследованием состава и этапов движения системы, что еще раз свидетельствует о недостаточной разработанности методологии системного подхода в педагогических исследованиях. Следует обратить внимание на то, что работа А.М.Саранова по теме «Системный подход в исследованиях учебно-воспитательного процесса средней школы (на примере системы воспитательной работы классного руководителя)» в числе очень немногих исследований непосредственно была посвящена разработке педагогической системологии, в связи с чем ее результатом должен был быть вклад в методологию педагогического системного подхода.
На наш взгляд, обе структуры, предложенные В.С.Ильиным и А.М.Сарановым относятся к динамическим, поскольку в обоих случаях каждая структура представляет процесс или совокупность процессов, но с разных точек зрения. Но дело, на наш взгляд, даже не в том, какой должна быть динамическая структура системы, а в ответе на вопрос: существует ли вообще динамическая структура или речь идет о последовательной смене во времени и пространстве различных структур одной системы?
Н.В.Кузьмина вообще не использовала понятий «состав» и «структура», она попыталась выделить структурные и функциональные компоненты, свойственные любой педагогической системе (192).
Под структурными компонентами Н.В.Кузьмина понимала основные характеристики педагогических систем, совокупность которых отличает их от всех других (не педагогических систем) и обусловливает факт их возникновения, наличия, исключение любого из которых ведет к разрушению педагогической системы (192, 85). К структурным компонентам ею отнесены цели; учебная и научная информация, которая должна стать предметом усвоения; средства педагогической коммуникации (средства, формы, методы); учащиеся; педагоги. В процессе функционирования системы, то есть в процессе достижения цели все структурные компоненты системы вступают в сложное взаимодействие, приобретая новые качества и тем самым образуя функциональные компоненты педагогических систем.
Функциональными компонентами Н.В.Кузьмина называла устойчивые связи основных структурных компонентов, возникающие в процессе деятельности педагогических систем и обусловливающие их движение, развитие, совершенствование и вследствие этого устойчивость, жизнестойкость, выживаемость (192, 88). Они характеризуют педагогические системы в действии, когда каждый из выделенных структурных компонентов входит в новые отношения с остальными и как бы подчиняет себе их взаимодействие. К функциональным компонентам исследователем отнесены проектировочный, конструктивный, организаторский, коммуникативный, гностический компоненты. Судя по тому, что каждый функциональный компонент автором характеризуется как соответствующая сумма действий, в основу выделения компонентов положен соответствующий вид деятельности.
Очевидно, выделение «структурных компонентов» Н.В.Кузьминой можно соотнести с методологической процедурой описания состава системы, а определение «функциональных компонентов» – с процедурой описания структуры педагогической системы как полисистемной и полиструктурной. Описание изменений в «функциональных компонентах», смены их состояний будет описанием динамики системы.
Несколько иначе вопрос об описании структуры и состава, а также динамики педагогической системы решал А.М.Сидоркин. Как и Н.В.Кузьмина, он считал, что состав системы образует наличные предпосылки, конкретные рамки существования и развития системы, однако в отличие от нее, в состав системы включал только людей и материальные объекты, входящие в систему с точки зрения их несистемных свойств (308, 50). «Несистемные свойства», на наш взгляд, означают, что А.М.Сидоркин придерживается представлений об «элементной» структуре педагогической системы, согласно которым элементы системы сами не являются носителями системных свойств и образуют эти свойства только в результате взаимодействия, причем взаимодействуют только какие-то стороны элементов.
Под структурой А.М.Сидоркин понимал совокупное единство структурных компонентов воспитательной системы, относительно устойчивых взаимосвязей элементов системы, обеспечивающих ее целостность, тождество самой себе. Главными взаимосвязями воспитательной системы, составлявшими ее структуру, он считал все виды отношений между людьми: формальные, образующие организационную структуру (органы административного управления и самоуправления), и неформальные, образующие структуру школы как общины (социально-психологический климат, поле коллектива, нормы, обычаи, традиции, ритуалы, школьная идеология) (308, 50-51).
А.М.Сидоркин также не вычленял специально «динамической» структуры, поскольку считал, что развитие системы есть последовательная смена ее состояний, выражающаяся в изменениях структуры в результате противоречия между структурой и функцией системы.
Таким образом, к концу 80-х годов пространственно-временной аспект изучения педагогической системы связывался не столько с изучением динамической структуры, сколько с указанием на смену состояний структур системы во времени. В отличие от управленческого аспекта изучения структуры педагогической системы, который основывался на кибернетических идеях, изучение пространственно-временного аспекта было связано с использованием средств диалектики.
Анализ работ Т.В.Ильясовой, Н.В.Кузьминой, А.М.Сидоркина и других, в которых различались процедуры описания состава и структуры системы, позволяет вернуться к уточнению методологии этих процедур. Очевидно, что разработка методологии системного подхода в педагогике не может быть успешной без системно-педагогической концептуализации понятия «элемент». Еще в «досистемную эпоху» (по М.С.Кагану) Л.С.Выготский, подчеркивая необходимость сохранения в исследовании целостности изучаемого объекта, утверждал, что научный анализ должен расчленять сложное целое не на элементы, а на единицы. «Под единицей мы понимаем такой продукт анализа, который в отличие от элементов обладает всеми основными свойствами, присущими целому, и который является далее неразложимыми живыми частями этого единства» (77, 15). Перевод на язык системологии позволяет понять, что речь идет о подсистеме как единице научного анализа.
В.С.Леднев указывает, что существует множество типов структур, в основе различения которых лежат критерии их выделения. Одним их критериев может быть степень автономности элементов. В результате выделяются два экстремальных варианта структур, между которыми могут быть расположены промежуточные варианты:
системы, имеющие автономные структурные элементы (например, автомобиль – двигатель);
системы с имплицитными структурами, то есть такими, которые как бы видны лишь наблюдателю системы и при этом от нее неотделимы; их можно назвать структурными «проекциями» системы, ее «разрезами»; их специфичность состоит в том, что они объективно отражают систему под каким-то одним углом зрения, но в то же время – это абстракции (например, структура личности) (208, 10).
На наш взгляд, педагогическая система имеет свою «материальную основу» (А.М.Сидоркин), которая состоит из относительно автономных элементов, не обладающих интегративными свойствами системы, но обладающих способностью их образования во взаимодействии. Например, учитель без ученика не способен решать педагогические задачи. Уточняя программу педагогического системного исследования на этой основе, отметим, что его первым шагом является выделение этой совокупности элементов из среды как объекта изучения, то есть определение системы с онтологической точки зрения. Очевидно, что этот шаг будет состоять из двух процедур: для выделения этой системы как объекта исследования из среды необходимо представить ее как часть метасистемы и описать ее состав, то есть выделить те самые относительно автономные элементы, необходимые и достаточные для образования системы.
Но для функционирования, для «оживления» системы только наличия полноты состава элементов недостаточно, необходимо их взаимодействие. Поскольку в различные взаимодействия элементы вступают не целиком, а отдельными своими сторонами, то возможно выделение множества подсистем, причем «взаимоперекрывание» подсистем, то есть вхождение одного и того же элемента в разные подсистемы в отличие от «взаимоперекрывания» элементов является не нарушением логических правил, а наоборот, гносеологической нормой. Таким образом, второй шаг системного исследования делается уже на гносеологическом уровне, где выделяются «абстракции» (В.С.Леднев) или «единицы научного анализа» (Л.С.Выготский) – подсистемы. В гносеологическом смысле подсистемы – те «элементы» (Ю.А.Конаржевский, Б.П.Битинас и др.), которые обладают интегративными системными свойствами, но при их дальнейшем расчленении эти свойства исчезают. Второй шаг педагогического системного исследования также должен состоять из двух процедур – указание на угол зрения, под которым будет выстраиваться гносеологическая программа исследования системы и описание под этим углом зрения структуры системы. Причем в зависимости от понимания сущности системного подхода угол зрения мог быть различным, соответственно могли быть получены различные теоретические картины системы.
Изучение одного-двух видов связей для характеристики системы опиралось на понимание сущности системного подхода как исследования под определенным углом зрения объекта в качестве сложноорганизованной целостности, взаимодействующей с внешней средой. А то понимание сущности системного подхода, которое шло от М.С.Кагана, В.Н.Садовского и Г.П.Щедровицкого (то есть интеграция всех системных представлений об объекте в целостную картину) предписывает вычленение всех возможных предметов в объекте, изучаемом как система, и синтез представлений об отдельных предметах в связное описание объекта. Это, в свою очередь, предполагает изучение всех видов взаимодействия элементов, всех связей системы во всех возможных способах ее «расчленения» как в онтологическом, так и в гносеологическом плане.
С этих позиций Ю.А.Конаржевский предлагал множество «плоскостей сечения» педагогической системы, соответственно которым обнаруживались различные ее структуры:
структура материально-технической базы школы;
структуры человеческих коллективов;
процессуальные структуры;
духовные структуры;
организационная структура;
информационная структура;
профессионально-квалификационная структура;
социально-психологическая структура;
общественно-организационная структура;
деятельностная структура (164, 67-71).
Кроме того, Ю.А.Конаржевский также выделял динамическую и статическую структуры. Статической структурой он называл структуру, которая отражает закономерные устойчивые связи элементов как целостности системы, а динамической – структуру, отражающую закономерные связи элементов системы как функционирующего и развивающегося целого. Причем он выделял два вида динамических структур: синхронная, образующаяся переплетением отдельных процессов и диахронная, выражающая последовательные фазы, стадии, периоды реализации процесса (164, 13-15). Кстати, с этой точки зрения оказывается справедливым наше предположение о том, что обе структуры, выделенные в педагогической системе В.С.Ильиным и А.М.Сарановым, являются динамическими – только одна отражает синхронный, другая диахронный аспект развития системы.
Совмещение описаний этих структур, по Ю.А.Конаржевскому, и позволит получить описание педагогической системы как полиструктурной сложной целостности.
На возможность вычленения множества структур в системе указывали также А.Т.Куракин и Л.И.Новикова. Утверждая, что анализ воспитательного процесса «изнутри» может быть осуществлен в нескольких ракурсах в определенном аспекте, ученые отмечали, что в результате возможно получение нескольких характеристик, отражающих полиструктурный характер воспитательного процесса. Исходя из целей, воспитательный процесс может быть представлен как совокупность процессов приобщения школьников к общественной культуре, формирования у них социалистической направленности и развития их личностного потенциала; по направленности на личностные структуры – как совокупность процессов формирования сознания, развития чувств, обучение определенным нормам поведения; с позиций организации – как совокупность массовых, коллективных, групповых и индивидуальных воздействий; с точки зрения субъекта управления – как совокупность процессов воспитания и самовоспитания и так далее (312, 9-11).
Необходимость определения метасистемы, в качестве подсистемы которой описывается исследуемый педагогический объект, указания угла зрения, под которым педагогический полисистемный объект исследуется как система, понимание того, что элементы в системе образуют ее структуру, взаимодействуя одной из своих сторон, а другие стороны элементов образуют иные структуры полиструктурной системы – все эти идеи обусловливают закономерность следующей процедуры системного подхода – определение системообразующей связи данной системы, то есть связи, ее обеспечивающей определенную упорядоченность, ее существование, функционирование и развитие.
В работах по педагогической системологии, так же, как и в общенаучных системологических поисках, в попытках выяснения «стержня» системообразования использовались различные термины: «системообразующий элемент» (В.П.Беспалько), «системообразующая связь» (И.П.Бим, Т.А.Ильина, Ю.А.Конаржевский), «системообразующий компонент» (А.Т.Куракин, Л.И.Новикова), «системообразующий фактор» (В.П.Симонов), «системообразующая деятельность» (В.А.Караковский). Анализ авторских контекстов употребления этих терминов позволяет сделать вывод о том, что во всех случаях речь идет об одной и той же характеристике системы, но в разных эпистемологических ракурсах.
На онтологическом уровне изучения системы исследователь, выделяя систему как совокупность элементов, целостно взаимодействующую со средой, из метасистемы, уже обязан удерживать в поле внимания «тот фактор, который радикально ограничивает степени свободы участвующих в данном множестве компонентов» (16, 29), причины, определяющие и избирательность вовлекаемых в систему компонентов и постановку их в отношения взаимосодействия (150, 44), то есть системообразующий(ие) фактор(ы). По сути, поиски специфики педагогической системы (глава II) и были связаны с обнаружением ее системообразующих факторов.
Описание состава системы на онтологическом этапе исследования системы происходит также с удержанием представления о системообразующем факторе, которое теперь уже конкретизируется в выстраивании иерархии элементов системы при определении необходимого и достаточного их множества. Не случайно большинство описаний состава педагогической системы начинаются с цели: даже если исследователь не характеризует системообразующие факторы, при выборе очередности описаний элементов он руководствуется значимостью этих элементов для существования системы. Поэтому на данном этапе исследования появляется термин «системообразующий элемент», которым чаще всего называют цель педагогической системы, поскольку именно относительно нее упорядочены элементы в системе (В.П.Беспалько, В.С.Ильин, Т.В.Ильясова, Н.В.Кузьмина, Ю.А.Конаржевский, Г.Н.Прозументова, А.М.Саранов, А.М.Сидоркин, А.М.Цирульников и др.). Но существовало и другое мнение: главный системообразующий компонент педагогических систем – люди, поскольку «они – субъект функционирования и развития системы, субъект управления ею» (312, 8) (А.Т.Куракин, Л.И.Новикова). К концу 80-х годов с возрождением педагогического философствования и внимания к вопросам аксиологии в качестве системообразующего элемента педагогической системы стали указывать ценности (121; 271; 307 и др.).
На гносеологическом этапе системного исследования описание педагогической системы как полисистемной и полиструктурной целостности требует указания углов зрения, под которыми будут осуществляться «разрезы» системы. Собственно, определение угла зрения уже связано с определением системообразующей связи. Если исследователя интересует аспект организации системы, то для него системообразующими становятся связи управления (Т.А.Ильина), если аспект развития системы – пространственно-временные связи между состояниями системы (В.С.Ильин, А.М.Саранов, А.М.Сидоркин и др.) и так далее. Синтез же различных «срезов» системы опять предполагал возвращение к основному системообразующему фактору, который определял содержание всех остальных связей – целям, ценностям, главным функциям педагогической системы.
Практико-ориентированные исследования, направленные на проектирование, создание и совершенствование педагогических систем, то есть исследования, проводимые на праксеологическом уровне, также опирались на представления о системообразующих факторах. Здесь смысл этого термина дополнялся праксеологическим оттенком. Под системообразующим фактором понималась не столько главная причина возникновения системы, сколько главное условие, которое необходимо создать, чтобы система возникла. Таким условием могла признаваться детальная декомпозиция целей, предъявляемых педагогической системе социальным заказом (В.П.Беспалько (36)), школьная идеология как комплекс идей, взглядов, установок и ценностей, образов школы, педагогической концепции учителей и т.д. (А.М.Сидоркин (307)), системообразующая деятельность, включение в которую детей позволяет комплексно решать педагогические задачи (В.А.Караковский (148)) и тому подобное. Очевидно, что эти системообразующие факторы относительно друг друга также выстраиваются в определенную иерархию: социально и культурно обусловленные цели становятся системообразующим компонентом школьной идеологии, а школьная идеология - системообразующим фактором для отбора средств, методов и форм ее реализации в педагогическом процессе.
Единственный термин, с которым нам трудно согласиться – это термин «системообразующие свойства», используемый И.П.Бимом. Исследователь относил к системообразующим свойствам целостность, основанную на единстве функций всех элементов системы, и управляемость (38, 19). Дело в том, что названые свойства есть результат системообразования, они возникают в результате объединения элементов в систему, а когда говорят о системообразующих факторах, обычно имеют в виду причину или условие, вызывающее образование системы. В данном случае исследователем либо неточно используется термин, либо путаются причина и следствие.
Следующими шагами системологической программы в общенаучном инварианте являются описание поведения системы и управления ею. Осуществить эти шаги в реальном педагогическом исследовании возможно, по мнению Н.В.Кузьминой, «если на всех уровнях применяются общие принципы «сечения» исследуемого объекта и используются социологические, дидактические, педагогические, социально- и дифференциально-психологические методы» (192, 90). Необходимость целесообразного сочетания формальных и содержательных методов на определенных этапах системного исследования обусловливала задачи выстраивания методики системологических процедур в соответствии с целями конкретного педагогического исследования. То есть системологическая стратегия – программа системного исследования должна была развиваться в системно-педагогической тактике – методике индивидуальной исследовательской работы.
* * *
Что же касается общей стратегии системного исследования педагогических объектов, то проведенный анализ позволяет утверждать, что в советской педагогике (конец 60-х – 80-е годы) формировалась методологическая программа педагогического системного подхода, которая не являлась механической копией общенаучной системологической программы, а выстраивалась на основе формирования представлений о качественной специфике педагогических объектов системного исследования.
Системный подход, будучи порождением «инженерного» стиля мышления, конечно, нес в себе интенции технократической парадигмы познания, что в сочетании с дефицитом внимания к гуманитарной природе сверхсложной педагогической системы в педагогике 80-х годов обусловливало формирование сциентистских ориентаций в отечественной педагогике рассматриваемого периода. Однако, на наш взгляд, методологическая программа педагогического системного исследования, складывавшаяся в системологических поисках отечественных педагогов, не задавала фатально ориентации на технократизм. Сама стратегическая природа методологической программы оставляла пространство для выстраивания индивидуальной методики исследования на основе той или иной познавательной парадигмы.
Глава IV. РАЗРАБОТКА МЕТОДИКИ СИСТЕМНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
С самого начала обращения отечественной педагогики к системному подходу ведущие методологи педагогики указывали на необходимость разработки специально педагогической методологии системного подхода, имея в виду не только общую программу, но и тактику системно-педагогического исследования. М.А.Данилов отмечал, что «поскольку специфичность движения и развития той или иной области явлений раскрывается особой ветвью научного исследования, структурно-системный подход оказывается наиболее действенным в тесном взаимодействии с методами исследования, характерными для этой области» (96, 93), подчеркивая при этом существенное влияние системно-структурного подхода на весь состав методов, используемых в конкретном исследовании (96, 94).
Конкретную последовательность действий при реализации методологической программы системного исследования определенного педагогического объекта в соответствии с познавательными задачами каждый исследователь определял самостоятельно. Это было обусловлено, с одной стороны, нежесткостью формальных процедур общенаучного и педагогического системного подхода, позволявшей их самостоятельную интерпретацию, с другой стороны – отсутствием методологических положений, определяющих нормы выстраивания методики системного исследования в педагогике.
Современная методология, определяя понятие «методика», обнаруживает в нем два аспекта: праксеологический и гносеологический. С праксеологической точки зрения, «методика» означает нормативную упорядоченность действий в какой-то конкретной области. Причем, как отмечает Е.В.Титова, методика может появляться и существовать в сознании людей как некий целостный образ результативной деятельности, «работая» как норма, благодаря чему деятельность человека регулируется и существует как логически выстроенный процесс (396, 31). Но методика может выступать и как вербальное отражение определенного образа и способов действий в виде описания, предписания, представления.
С гносеологической точки зрения, «методика» обозначает особую область знаний об осуществлении деятельности в той или иной сфере (396, 31) (выделено автором – А.К.).
Объединение праксеологического и гносеологического аспектов понятия «методика» позволяют представить ее как «средства построения новой деятельности, как обобщенные знания о прошлом опыте и как продукт методологической деятельности, ее средств и методов мышления методолога» (14, 15).
Анализ работ, связанных с использованием системного подхода в изучении конкретных педагогических объектов с точки зрения методики исследования позволяет утверждать, что в рассматриваемый период методика системно-педагогического исследования чаще всего существовала в виде индивидуальной нормы, индивидуальной последовательности процедур реализации системного подхода. Причем эти индивидуальные нормативные конструкции довольно часто оставались только в сознании исследования, в работах представлялись лишь результаты реализации данных процедур.
По аналогии с термином «феноменологический синергетический подход» (155, 11), использованным Е.Н.Князевой и С.П.Курдюмовым для обозначения ситуации, когда подход применяется в качественном виде, без приемов формализации, позволим себе обозначить такой «неявный» системный подход как «феноменологический». Выражался он скорее в системной «идеологии» исследования, чем в системной методологии. В таких исследованиях системный подход назывался только в пункте «методологические основы исследования» и далее в работе не упоминался вообще, используясь в виде неявной «перцептивной схемы». Такой «феноменологический системный подход» нам удалось обнаружить в довольно большом количестве работ рассматриваемого периода: в работах Ю.П.Азарова (8), Т.С.Буториной (65), М.И.Кондакова (165), У.Н.Нишаналиева (243), И.П.Подласого (256), А.П.Сидельковского (302), Я.А.Юнусовой (396) и многих других. Анализ таких работ позволяет обнаружить, что под «системным подходом» в таких работах понималась и синкретичность, и суммативность, и системность, и действительный системный подход (по классификации М.С.Кагана (138, 36-38)).
Результативность таких исследований, эвристичность их методики определялась, на наш взгляд, сочетанием системологических процедур с отбором познавательных методов под задачи исследования. Очевидно, что системный подход с его алгоритмом исследовательской программы не был для названных исследователей фундаментом, системообразующим фактором в конструировании индивидуальных методик познания. Может быть, поэтому индивидуальные методические конструкции не оформлялись в тексте исследования, а оставались нормой познания в сознании исследователей.
Общим признаком для таких исследований было отсутствие методологической рефлексии, то есть рефлексии над методами собственной познавательной деятельности. Такой тип познания, в котором целью является «раскопать полено, а не получить знание о раскопке полена», а получение знания не отделено от его использования в практике, В.В.Краевский назвал стихийно-эмпирическим (179, 61).
В условиях концептуального и организационного оформления отечественной методологии педагогики как самостоятельной области знаний наметилась тенденция возрастания методологической культуры исследований, в связи с чем во многих работах рассматриваемого периода можно обнаружить методику системно-педагогического исследования как вербальное отражение определенных процедур реализации системного подхода в изучении конкретного педагогического объекта.
Естественно, что в условиях продолжающегося формирования методологии педагогического системного подхода в рассматриваемый период не могла еще сложиться методика системного исследования в гносеологическом смысле, то есть как особая область знаний. Опыт построения методики системного исследования в педагогике еще ждет методологического обобщения. Некоторые попытки теоретического осмысления педагогического системологического опыта предпринимались и в рассматриваемый период (В.П.Беспалько (35), Ф.Ф.Королев (172), Н.В.Кузьмина (192), А.М.Саранов (295), А.М.Сидоркин (308)), но они чаще всего касались анализа программы системного исследования, а его методика не становилась предметом специального изучения.
Формирование методики, то есть методическая деятельность, по мнению О.С.Анисимова, осуществляется либо на основе фиксированных норм, либо предполагает проектирование новых средств, либо включает проектирование деятельности, не имеющей ни нормативных, ни научных оснований (13, 15). Нам представляется, что если речь идет о разработке методики конкретного системного исследования в педагогике, то появляется четвертый вариант методической деятельности. Даже если фиксированными нормами считать инвариант программы общенаучного системного подхода, то и он уточнялся в педагогических исследованиях (§2 третьей главы), поэтому формирующаяся системно-педагогическая исследовательская программа в виде фиксированных норм в рассматриваемый период еще не существовала. Методическая деятельность в системно-педагогических исследованиях была направлена на поиск путей целесообразного синтеза содержательных и формальных методов с процедурами системного подхода на педагогических основаниях.
Мы попытались классифицировать результаты методической деятельности педагогов-«пользователей» системного подхода с точки зрения соотношения общей методологической программы и конкретной методики системного исследования по тому «приращению» к программе, которое образовалось в результате методической деятельности исследователей – совокупности методов и приемов, позволяющих реализовывать программу системного подхода целиком или какую-то ее часть в конкретном исследовании. На этом основании нам удалось условно выделить четыре типа методик системного исследования в отечественной педагогике рассматриваемого периода:
методика, повторяющая, но не уточняющая «шаги» программы;
методика, связанная с интерпретацией «инонаучных» методов и синтезом формальных и содержательных методов для реализации этапов программы;
методика, позволяющая детально реализовать отдельные этапы системологической программы;
методика, связанная с попытками синтеза всех представлений о системе в целостную картину.
Конечно, предлагаемая классификация достаточно условно и грубо разделяет все возникшие в период «системного бума» в отечественной педагогике варианты методик системного исследования. Кроме четырех основных групп методик существовали различные «гибридные» варианты. Причем, как нам удалось установить, на процесс и результат методической деятельности оказывали влияние четыре фактора:
представления о сущности системного подхода, которых придерживался исследователь;
«индивидуальная научная картина мира» (102; 337; 339), педагогическая парадигма, в которой формировались познавательные ориентации исследователя;
качественная полнота знаний об объекте, к изучению которого обратился исследователь;
задачи, которые конкретный исследователь ставил при изучении педагогического объекта.
Характеристика этих условий при анализе результатов методической деятельности позволяет более детально представить каждый из выделенных типов методики педагогического системного исследования.
Методика, повторяющая, но не уточняющая «шаги» программы. Как правило, такая методика формировалась исследователями, убежденными в онтологической системности педагогических объектов и при этом придерживающимися наиболее распространенного представления о сущности системного подхода как осознанной методологической позиции, основанной на рассмотрении объектов в виде совокупности элементов, связанных взаимодействием, и потому выступающих как единое целое по отношению к окружающей среде. То есть в индивидуальной познавательной деятельности конкретных исследователей переплетались онтологическое и гносеологическое понимание системного подхода.
В работе, обобщающей результаты десятилетнего исследования проблем воспитания на основе системного подхода, Ю.П.Сокольников отмечал: «системное исследование предполагает видение специалистом педагогики в изучаемой области реальных систем с присущими им внутренними и внешними связями» (321, 126). Кстати, данная работа, в которой есть глава «Организация и методика системного исследования воспитания школьников», является примером одной из немногочисленных попыток рефлексии над собственным опытом реализации системного подхода в отечественной педагогике.
Описывая особенности методики системного исследования воспитания, Ю.П.Сокольников постулирует, что исследователь, наметив этапы исследования и задачи каждого из них, «исходя из поставленных на каждом этапе задач, определяет, какое сочетание методов необходимо использовать для их решения, разрабатывает конкретные исследовательские методики» (327, 135). Однако, обозначив в качестве этапов системного исследования те, которые выделены в общенаучном системной подходе, и описывая влияние системного характера исследования воспитания на его методы, Ю.П.Сокольников выдвигает лишь общие требования типа: «системный анализ воспитания включает в себя как необходимую часть синтез» (327, 141); «диалектическое единство анализа и синтеза выступает в системном исследовании воспитания необходимым методологическим механизмом выработки его модели» (327, 141); «расширение возможностей для использования метода восхождения от абстрактного к конкретному» (327, 142); «единство исторического и логического в системном исследовании воспитания» (327, 143).
Таким образом, методика системного исследования с точки зрения Ю.П.Сокольникова, оказывается связанной с использованием на каждом этапе программы системного подхода только общих принципов теоретического познания, которые, собственно, использовались и без системного подхода, но не с более подробной разработкой совокупности специальных методов и приемов системно-ориентированного познания. Очевидно, полученная «оптика» познавательного инструментария давала слишком маленькое «увеличение», позволяя обнаруживать только наиболее общие аспекты рассматриваемого явления, но «разрешение» этого инструмента не давало возможности проникнуть вглубь явления, в его сущность.
Может быть, поэтому концепция воспитания, сформулированная Ю.П.Сокольниковым, содержала много положений, отражающих воспитание на уровне явления: «воспитание существует и как процесс, и как порождающие его системы» (319, 4); «элементарной клеткой воспитания является взаимодействие воспитанников с воспитателями, в ходе которого происходит усвоение ими социального опыта, человеческой культуры» (319, 4); «воспитательные системы существуют как относительно устойчивые объединения людей, имеющих определенную организацию» (319, 5); «система воспитания существует как иерархия воспитательных систем – региональных, педагогических, функциональных» (319, 6) и т.п.
Такую методику системного исследования нам удалось обнаружить и в работах П.И.Бима (38), В.И.Косянова (173), П.Т.Фролова (367) и др. Как правило, эти исследователи указывали, что системный подход непосредственно вытекает из диалектического материализма, что, как мы показали в первой главе, свидетельствует об