Олигархия как политическая проблема российского посткоммунизма
Из финансовых групп, близких к правительству Черномырдина, только Ходорковскому удалось сохранить и даже укрепить связи с новым правительством. Его "топ-менеджеры" и близкие им люди вошли в состав нового правительства: глава партнерской страховой компании М. Зурабов (брат А. Зурабова, президента МЕНАТЕПа) - в качестве первого заместителя министра здравоохранения, вице-президент ЮКОСа С. Генералов — министром топлива и энергетики. Кроме того, первый "посланец" МЕНАТЕПа в правительстве С. Новиков (в прошлом - начальник финансового управления ЮКОСа) переместился с поста замминистра топлива и энергетики на новую должность — председателя Госкомрезерва.
Кроме того, произошло усиление "московской группировки" Ю. Лужкова, финансовой опорой которой служат АФК "Система" и Банк Москвы. Этот политико-предпринимательский альянс отличается более высокой внутренней сплоченностью в немалой степени из-за того, что в отличие от федеральных московские власти удерживают взаимоотношения с крупным капиталом в рамках жесткого патронажа. "Московская группировка" оказалась в одном ряду с ведущими группировками большого бизнеса и продолжала наращивать финансовые и кадровые ресурсы. Последние уже традиционно пополняются выходцами из федеральных структур (к А. Бочину и Ш. Тарпищеву прибавились недавние отставники Е. Басин, бывший министр строительства, В. Лазуткин, бывший руководитель Федеральной службы по телевидению и радиовещанию и А. Котелкин, бывший глава госкомпании Росвооружение).
Соотношение сил между центральной властью и элитами (включая большой бизнес) существенно изменилось. Правительство С. Кириенко, подчеркнуто аполитичное и технократическое, провозгласило принцип "равноудаленности" от группировок во взаимоотношениях с бизнес-элитой. Однако на деле оно просто утратило способность быть посредником и координатором. Ликвидация политической автономии резко ослабила способность правительства выстраивать отношения с лидерами большого бизнеса.
Как показали последующие события, смена кабинета политически ослабила не только правительство, но и Президента. В полной мере это проявилось после провала "перемирия" между правительством и руководителями большого бизнеса.
Попытка инстнтуционализации взаимоотношении
Финансовый кризис на время подтолкнул руководство исполнительной власти и бизнес-элиту навстречу друг другу. В начале июня 1998 года состоялась встреча Ельцина и Кириенко с "десяткой" ведущих российских бизнесменов. Следом появилось "Обращение", подписанное предпринимателями - участниками встречи, в котором выражалась поддержка "всех разумных шагов" руководства страны по преодолению последствий финансового кризиса. Большой бизнес и власть заключили "перемирие".
Прошла серия неформальных консультаций правительства с представителями бизнес-элиты по выходу из финансового кризиса. По предложению последних Чубайс был возвращен в структуру исполнительной власти в качестве специального представителя Президента по переговорам с международными финансовыми организациями. Наконец, была предпринята попытка институционализации взаимоотношений правительства с российским большим бизнесом. Появилась идея образования "Совета экономического взаимодействия" - СЭВ. Схема организации СЭВ предусматривала наиболее тесное сближение участников из всех ранее имевших место 6 .
Однако сотрудничество правительства и большого бизнеса продолжалось недолго. СЭВ поддержали группировки Потанина и Фридмана, с самого начала близкие к правительству Кириенко. Для них, похоже, это давало возможность институционально закрепить свое влияние на правительство. Его оппонентами выступили Березовский, Гусинский, и, в косвенной форме, Смоленский. Новый консультативный орган практически сразу же получил ярлык "параллельного правительства". (Тезис о "параллельном правительстве" одним из первых выдвинул Е. Киселев на НТВ.) Политически слабое правительство было напугано перспективой дальнейшего уменьшения собственной самостоятельности. Против институционализации консультаций с большим бизнесом активно выступил Немцов, опасаясь своей отставки, которой требовала часть крупных предпринимателей. В результате идея СЭВа умерла еще на стадии проекта.
Эскалация конфликта
После отказа от идеи СЭВа правительство переориентировалось на получение займа от международных финансовых организаций и ужесточение сбора налогов как главные средства выхода из финансового кризиса и ослабления кризиса социального. В отношении крупного капитала правительство перешло к "жесткому" курсу. "Знаковым" событием стала демонстративная атака на Газпром. Помимо решения чисто фискальных задач в действиях правительства просматривалось стремление "построить" ведущего естественного монополиста и на этом примере показать бизнес-элите, "кто в доме хозяин".
Ответом стало возобновление "предпринимательской фронды", начавшейся в апреле 1998 года и прекратившейся на время недолгого "единения с правительством". От правительства Кириенко открыто дистанцировался Гусинский. Он предал гласности свое несогласие с идеей СЭВа на встрече "десятки" с Ельциным. Контролируемые им СМИ повели активную критику правительственной политики. Березовский возобновил "контригру" против Чубайса, целью которой стало обесценение политических дивидендов, полученных последним в результате успешных переговоров с МВФ о предоставлении стабилизационного займа. К возобновленной "предпринимательской фронде" присоединились и ведущие нефтяные компании.
Было обнародовано резкое по тону и ориентированное на поддержку политической оппозиции "Обращение руководителей нефтяных и газовых компаний к Президенту и Правительству России", подписанное ЮКОСом, Сибнефтью, СИДАНКО, Сургутнеф-тегазом, ЛУКойлом, ТНК, Газпромом, ВНК. Семью из восьми подписавших "нефтяное обращение" компаний управляют люди, которые участвовали в написании первого воззвания ("мирного") - М. Ходорковский, В. Алекперов, В. Потанин, В. Богданов, М. Фридман, Р. Вяхирев. Но их выступление оказалось плохо организованным и своих целей не достигло. После обхародования "Обращения к Президенту и Правительству" от него в разной форме дистанцировались большинство подписавших его компаний:
отмежевались Газпром, СИДАНКО и ТНК. ЮКОС и Сибнефть заняли неопределенную позицию - они заявили, что не могут сказать, поддерживают они "нефтяное обращение" или нет. Выступить единым фронтом ведущим нефтяным компаниям не удалось. В стороне от "предпринимательской фронды" остались лишь изначально поддерживавшие правительство Кириенко Потанин и Фридман. Активной оппозиции правительству сторонится и Ходорковский.
Но главным результатом нового обострения противоречий между политической и экономической элитами стала эскалация конфликта: спустя год после борьбы с "молодыми реформаторами" бизнес-элита перешла к политическому давлению на Президента. В полной мере сказались долгосрочные политические последствия отставки правительства Черномырдина. Операция, задуманная для перераспределения политического веса внутри исполнительной власти в пользу президентских структур, привела к противоположному результату.
Еще при правительстве Черномырдина Ельцин, пытаясь уравновесить премьера, вышел из положения арбитра и оказался прямым участником взаимоотношений с Государственной Думой, Советом Федерации и политическими элитами. Такое положение диктовалось архитектурой согласительных процедур ("круглый стол" и "четверка" с его прямым участием) [22]. Лишенное политической опоры правительство "технократа" Кириенко потребовало от Президента еще большего прямого участия в политической борьбе. Президент оказался на "линии огня", а значит, в роли ответственного и объекта претензий.
Разрушение созданной прежним премьером неформальной системы взаимоотношений, которая наделяла центральную власть функциями арбитра и координатора, сломало равновесие во взаимоотношениях с бизнес-элитой. Из аморфного и неорганизованного конгломерата противоречивых интересов руководители большого бизнеса превратились в плохо управляемого партнера центральной власти со своими "видами" на ее реорганизацию.
Претензии в отношении Президента накапливались в бизнес-элите уже давно. Болезнь Ельцина (с конца 1996 года, спустя лишь несколько месяцев после прошедших президентских выборов) фактически возобновила антипрезидентскую кампанию, которая с тех пор не прекращалась. За это время Президент по крайней мере уже дважды выбывал из активной политической жизни. Это порождало сомнения относительно целесообразности выдвижения Ельцина на третий срок.
Первым подобные сомнения публично "озвучил" Березовский непосредственно перед отставкой Черномырдина в конце марта. К середине лета 1998 стало появляться все больше сообщений и прямых свидетельств того, что бизнес-элита начала оказывать давление на Президента и его непосредственное окружение. Цель - побудить Ельцина отказаться от выдвижения своей кандидатуры на третий срок 7.
По некоторым сведениям, существует как минимум три плана, предусматривающих досрочное сложение Президентом Ельциным своих полномочий. В двух предусматривается отказ Ельцина от выдвижения в 2000 году, за которым должны последовать сложение им своих полномочий и досрочные президентские выборы. Один предполагает ключевую роль сформированного на основе корпоративного представительства "Временного государственного совета" в подготовке досрочных выборов - не только президентских, но и парламентских, другой - сначала смену премьер-министра и уже затем - отставку Ельцина. Третий во главу угла ставит конституционную реформу, направленную на перераспределение президентских полномочий в пользу правительства и Государственной Думы, а также резкое ограничение либо полную отмену системы местного самоуправления.
Автором первого плана считают Березовского (впрочем, расценивая план лишь как тактический маневр, призванный облегчить прохождение второго плана) 8. . Поддержка второго плана приписывается также Березовскому, "находящемуся на острие атаки", и, кроме того, "сблизившимся с ним по различным причинам" Смоленскому, Вяхиреву и Алекперову, третьего — Гусинскомуи Ходорковскому [24, с. 9-13].
Налицо резкое обострение взаимоотношений бизнес-элиты с высшим политическим руководством страны. (Новое сближение правительства и деловой элиты, последовавшее вслед за "падением рубля" в середине августа и выразившееся, в частности, в создании "платежного пула" 12 ведущих банков, пользующегося поддержкой Центрального банка, носит чрезвычайный характер и потому вряд ли может считаться устойчивым.) В то же время было бы неверно считать его причиной активность "вышедших из повиновения олигархов" или проблему "неизбираемости" Ельцина. Эти проблемы - скорее симптом гораздо более обширного по своим масштабам неблагополучия во взаимоотношениях политического режима с элитами и обществом. По существу можно говорить о кризисе российского посткоммунизма.
"Кто правит?" Элиты и общество в политической базе режима
С самого начала опора посткоммунистического режима в элитных группах отличалась принципиальной неоднородностью. В момент становления политический режим опирался на коалицию восходящих групп, располагавшихся на периферии элиты прежнего, коммунистического режима, — демократической интеллигенции и низших звеньев номенклатуры (преимущественно советской и хозяйственной). Они стали основой новых "режимных" элит, генетически связанных с новым политическим режимом [25]. Тем не менее политическая база режима в элитных группах оставалась узкой и уязвимой. Основная часть элитных групп - военная, часть административной, часть хозяйственной, культурная, научная - были унаследованы от прежнего политического режима. В перспективе подобная ситуация грозила новому политическому режиму изоляцией и неустойчивостью.
Новый политический режим остро нуждался в укреплении связей с элитами по многим причинам. К этому побуждали исходная неукорененность в элитах, "естественная монополия" старых элит на политическое управление, отсутствие социального "противовеса" элитным группам в виде сильных "прорежимных" партий и структур гражданского общества, а также институциональная слабость новой государственной машины". Выстраивая политическую базу в элитных группах, режим решал двуединую задачу:
он стремился приобрести поддержку элит, не превратившись при этом в их "заложника". В значительной мере это удалось. Политическая база режима в элитах заметно расширилась за счет подключения к ней групп, интегрированных позднее, на особых условиях либо частично. Это - элита армии и спецслужб, директорский корпус, аграрии, традиционная элита науки и культуры. •
Лояльность старых элит преимущественно "покупалась" - повышением статуса, расширением спектра льгот и привилегий, в частности предоставлением возможности участвовать в предпринимательской деятельности. Иногда "покупка лояльности" принимала форму отказа от модернизации и прямого субсидирования отсталых структур, институтов и секторов, служащих местом базирования старых элит. Как правило это сопровождалось попустительством в отношении противозаконных действий и коррупции элитных групп этих секторов (государственная бюрократия, армия, директорский корпус, аграрии). По сравнению с "режимными элитами" цена поддержки старых элит оказалась намного выше, а прочность интеграции — намного ниже.
Стратегия власти по расширению своей политической базы была не единственным фактором, изменившим конфигурацию элитного пространства. Другим фактором стали промежуточные итоги экономических и политических преобразований последних лет. За это время возникли новые элиты, генетически связанные с политическим режимом. Это новая экономическая элита и новая региональная элита, утвердившаяся у власти после губернаторских выборов 1996-1997-го годов. Режим постарался установить нормальные взаимоотношения также и с периферийными элитами (губернаторы, связанные с оппозиционными силами, часть руководства ЛДПР, группы, тяготеющие к Лебедю), включая "контрэлиту" (умеренная часть фракции КПРФ в Государственной Думе). Последняя, несмотря на идеологическую враждебность режиму, свои позиции занимает благодаря институтам, являющимся составной частью режима - легальной политической партии, выборам, партийной фракции в Государственной Думе, руководству законодательной и исполнительной властью в регионах.
Посткоммунистическому режиму удалось решить задачу укоренения в элитах. Преемственность во всех элитных группах оказалась исключительно высока, хотя ее уровень колебался [26, с. 151-155]. Однако оборотной стороной расширения политической базы в элитах стал кризис, связанный с растущей неспособностью режима "переваривать" разнородные группы, оказавшиеся в поле его политического притяжения.
Во-первых, социальная цена интеграции старых элит стала чрезмерной. Структуры, институты и сектора, которые служат местом их базирования, отличаются низкой продуктивностью, снижают общую эффективность государственной власти и генетически плохо совместимы с политическим режимом. Результатом их деятельности становится растущее напряжение во взаимоотношениях власти и общества. Наглядным подтверждением этого служат финансовое бремя, возлагаемое на бюджет нереформированными секторами экономики, неплатежи, социальные проблемы армии, коррупция и преступность. Проблемы, порожденные беспомощностью и безответственностью старых элит, уже привели к отчуждению от власти значительной части социальной базы режима за время, прошедшее после президентских выборов 1996 года.
Во-вторых, в самостоятельную проблему превратилась "невыстроенность" отношений с бизнес-элитой и новыми региональными лидерами. В последнем случае проблему создало разрушение "вертикали исполнительной власти" в результате тура губернаторских выборов 1996-1997 годов [27, с. 10-61]. Здесь, как и во взаимоотношениях с бизнес-элитой, иерархия сменяется десубординацией (хотя и в более ограниченных масштабах).
Все вместе взятое это породило двойной кризис - политической базы режима в элитах и во взаимоотношениях режима с обществом. Коалиция элит, на которую опирался режим, практически распалась. Оказалось ослабленным ядро политической базы центральной власти. В свою очередь, взаимоотношения с обществом стали жертвой курса на максимальное расширение политической базы режима в элитах. Существующий политический режим приобрел явные "олигархические" черты. Его Отличает повышенная "открытость" по отношению к новым и старым элитным группам и "закрытость" от общества, концентрация в узком правящем слое ключевых политических ресурсов (власти, собственности, влияния на общественное мнение), раздробленность, снижение дееспособности центральной власти. .
Среди руководящих групп посткоммунистического режима с самого начала наблюдалось тяготение к "закрытое™", проявлявшееся в различных формах (сначала - идея люстрации, затем - идея отказа от выборов, стремление поставить под административный контроль частное предпринимательство, усиление различных форм давления на свободу печати). В сознании элитных групп преобладают антидемократические установки и