Xreferat.com » Рефераты по политологии » Олигархия как политическая проблема российского посткоммунизма

Олигархия как политическая проблема российского посткоммунизма

"социал-дарвинистские" настроения.

"Наиболее влиятельная в обществе группа - руководители, - свидетельствует российский социолог, - может быть отмечена следующими признаками: положительным отношением к режиму личной власти, к снижению социальных гарантий для простых людей, к поддержке элиты - в комплексе означающими социальный эгоизм, антинародность (вспомним задержки зарплаты, завышенные оклады, патологическую тягу к роскоши, коттеджам, иномаркам). Каждый руководитель в отдельности может быть демократом, гуманистом, заботливым руководителем и избранным народом депутатом, но все вместе они образуют социальную силу, разрушающую едва созданное некое подобие демократии в стране" [28, с. 20].

"Социальная замкнутость" новых элит свидетельствует о том, "что у них стремление к групповому самоутверждению продолжает преобладать над способностью к политическому руководству обществом (гегемония). Повышенная "открытость" элитным группам одновременно создает опасность "заражения" посткоммунистического режима идеями и настроениями, во многом враждебными его исходной демократической идентичности.

Эта исходная идентичность помогала преодолевать тенденцию к "закрытости", навязываемую политическому режиму новыми элитами. Частное предпринимательство и демократические процедуры создают определенные каналы для интеграции массовых групп населения в политическую базу режима. Однако интеграционный потенциал этих каналов блокируется слабостью социальных ресурсов массовых групп. Частное предпринимательство в своем нынешнем виде оказалось уделом меньшинства, занимающим в обществе достаточно изолированное положение. Оно не стало массовым социальным идеалом. Не наблюдается притока в частное предпринимательство новых, свежих сил [29].

На массовом уровне преобладают "тупиковые" формы адаптации к новой экономической реальности, созданной экономической трансформацией и ослаблением государства ("подсобные хозяйства"). Стабилизирующее влияние демократических процедур также ограничено. Оно распространяется на небольшой период времени и после выборов начинает быстро слабеть. Отсутствие среднего класса приводит к тому, что публичная политика в межвыборный период сужается до элитных групп. В результате в настоящее время частное предпринимательство и демократические выборы не позволяют преодолеть политическую дистанцию между режимом и обществом. Этими каналами оказывались в состоянии воспользоваться в первую очередь субэлитные группы и периферийные элиты.

Другим важным последствием неравной "открытости" режима элитам и обществу стало двойное расслоение политической системы по "вертикали". На федеральном уровне она сохраняет соответствие исходным демократическим образцам, но на ее "нижних этажах" (региональном и городском) происходит дрейф в противоположную сторону: свобода печати редуцируется до "связей с общественностью", а выборы - до плебисцитарности (об этом свидетельствуют данные о голосовании на некоторых местных выборах, где уровень поддержки региональных руководителей приближался к "советской отметке", например, в Москве за Ю. Лужкова, а в Кемеровской области -за А. Тулеева).

В то.же время наиболее близкий демократическим образцам федеральный уровень политической системы оказывается наиболее отчужденным от общества. Интеграционную тенденцию в политической системе представляют региональные и муниципальные звенья. Оли удерживают политическую систему от окончательной социальной поляризации. Там новый общественный порядок и воплощающий его политический режим обладают более высоким уровнем социальной интеграции. В то же время это достигается в значительной степени благодаря использованию недемократических и нерыночных механизмов. Наиболее яркий пример и символ такого рода - политический режим Лужкова в Москве.

"Закрытость" режима от общества в полной мере фиксируется общественным мнением (см. табл.). Общество не ощущает разумного, осмысленного присутствия власти. Политическая ситуация в стране воспринимается многими как беспорядок и безвластие (который часто обозначают уголовным термином "беспредел"). Существующей власти отказывают в полноценном статусе (несмотря на то, что для ее легитимации

используется один из наиболее сильных и адекватных механизмов - демократические выборы). Это наносит прямой политический ущерб режиму, который в межвыборный период вступил в стадию постоянно убывающей легитимности. Ресурс новой легитим-ности, приобретенный на президентских выборах 1996 года, в межвыборный период изнашивается достаточно быстро - гораздо быстрее, чем это предусмотрено Конституцией.

"Социальная закрытость" режима порождает в обществе впечатление, что центральная власть находится "в плену" у элит и ориентируется исключительно на их запросы. В большинстве случаев на классический вопрос политической науки "Кто правит?" невозможно ответить четко и определенно. В устойчивых демократических системах это сопряжено с цивилизованной рассредоточенностью власти - "разделение властей" дополняется автономией общества от государства, плюрализмом мнений и организованных интересов в обществе. У нас есть другие причины, затрудняющие ответ на этот вопрос. Субъект власти, во-первых, не рассредоточен, а раздроблен, что сопряжено с утратой дееспособности власти, и, во-вторых, еще и размыт и непрозрачен для граждан. Ситуацию усугубляет преобладание внеинституциональных форм во взаимоотношениях власти и элит. Это обстоятельство делает государственные структуры непрозрачными для граждан и порождает сомнения в их легитимности.

Наиболее характерные качества власти (ВЦИОМ, февраль-март 1998 [30])

Советская 70-90-х годов Опрошенные, % Нынешняя российская Опрошенные, %
Близкая народу, людям 36 Криминальная, коррумпиро 63
ванная
"Своя", привычная 32 Далекая от народа, чужая 41
Законная 32 Непоследовательная 32
Б юрократическая 30 Слабая, беспомощная 30
Сильная, прочная 27 Недальновидная 28
Недальновидная 23 Бюрократичная 22
Авторитетная, уважаемая 21 Паразитическая 11
' Келейная, закрытая 17 Незаконная 12
Справедливая 16 Непрофессиональная, безграмотная 12
Честная, открытая 14 Ограниченная, неумная 11

Руководствуясь такими представлениями, общество и отвечает на вопрос "Кто правит?". По данным опроса ВЦИОМ, проведенного в феврале-марте 1998 года, большинство опрошенных выделяют семь групп, обладающих политическим влиянием. На первом месте оказались "криминальные структуры" вместе с "банкирами, финансистами" - их назвали 80% и 77% опрошенных соответственно. К ним с некоторым отрывом примыкают "чиновники" - 61%. Далее следуют еще три привилегированные группы - "частные предприниматели", СМИ, "иностранные предприниматели". Политическое влияние им приписывает 50%, 48% и 47% опрошенных соответственно. Одновременно была продемонстрирована высокая неудовлетворенность сложившейся системой распределения политических ресурсов. Большинство желало бы "перевернуть" пирамиду влияний, поставив на первое место группы, которые в настоящее время находятся на последнем месте по способности оказывать политическое влияние (интеллигенцию, профсоюзы) [31, с. 7].
Показательно и другое: попытки разделить новый истеблишмент на "чистых", (политическую элиту) и "нечистых" (руководителей большого бизнеса), объявив последних "олигархией", к успеху не привели. Общественное мнение не отделяет бизнес-элиту от остальной части правящего слоя (прежде всего от федеральных чиновников). С точки зрения большинства, финансисты и чиновники - составная часть нового правящего слоя, негативную окраску которому придает тесное соседство с криминальными структурами. Недавно Фонд "Общественное мнение" провел опрос на тему "Кто такие олигархи?". 64% опрошенных затруднились сформулировать свое мнение. 25% опрошенных назвали 51 фамилию тех, кто, по их мнению, является "олигархом", но разошлись во мнениях относительно критериев.

Среди "информационной" части опрошенных 37% связывают "олигархию" с "деньгами", 18% - с соединением капитала и власти. В то же время многие из информированных респондентов отождествляют слово "олигархия" не с деньгами, а с самой властью. ("Олигарх - это тот, кто как хочет, так и правит", "небольшая группа очень умных людей, у них сосредоточены все виды власти", "вся власть начиная с Ельцина и дальше вниз до районов", "это пирамида, на вершине которой кто-то - Сталин, Тамерлан".)

В результате к "олигархам" причисляют не только банкиров и промышленников, но и политических деятелей. На первом месте по частоте упоминаний стоит Березовский (23%), за которым с небольшим отрывом следуют Чубайс (18%) и Черномырдин (17%). В олигархи "записали" и Ельцина (8%). Инициатор "антиолигархического похода" Немцов в общественном мнении ничем не отличается от известных представителей бизнес-элиты. В качестве "олигарха" Немцов упоминался так же часто, как Вяхирев, Брынцалов, Гусинский и Потанин (по 4% каждый) [32, 33].

Тема "олигархии", неосторожно поднятая в результате конфликта в новом истеб-лишменте до уровня политической проблемы, способна сыграть злую шутку в судьбе политического режима. Образ "олигархии" концентрирует в себе все отрицательные стороны существующего режима - тесную связь власти и "больших денег", групповой эгоизм правящего слоя и его "закрытость", аморфность, недееспособность и безволие власти. Тема "олигархии" приобретает широкое общественное звучание, но результаты, похоже, совсем не те, на которые рассчитывали инициаторы "антиолигархической кампании".

К "молодым реформаторам" и другим представителям политической элиты ярлык "олигархии" прилип в такой же степени, как и к представителям бизнес-элиты, орудием против которых он был призван служить. Если этот образ превратится в общественном сознании в синоним всего правящего слоя, окончательно вытеснив демократические компоненты его идентичности, это может стать предвестником близкой политической смерти российского посткоммунизма. Выборам 2000 года останется лишь констатировать это.

2000 год и проблемы " партии власти":

три сценария

Правящий слой посткоммунистического общественного порядка в России еще не сложился в единое целое и пока не имеет устойчивого названия. Одно из наиболее удачных наименований - предложенный Г. Дилигенским термин "бюрократическая полиархия" (полная версия - "корпоративно-бюрократическая полиархия") [34, с. 5-8]. От предшествующих это определение отличается большей строгостью и содержательностью. И если бы перед нами был относительно устойчивый социальный объект, с ним можно было бы согласиться. Но применительно к незавершившемуся процессу оно носит слишком обязывающий характер.

Каких-либо сложившихся "корпораций" у нас пока нет, не исключая и "корпорацию чиновников", которая расколота на кланы и клики, лишена единого группового сознания, в различной степени подвержена коммерциализации и может считаться "корпорацией" лишь с большой долей условности. Кроме того, по своему содержанию предлагаемый термин не учитывает участие в правящем слое не только ценностей, но и самих представителей бизнес-элиты.

Похоже, искать строгие термины для обозначения правящего слоя и самого российского посткоммунизма пока преждевременно."Корпоративно-бюрократическая по-лиархия" — лишь одна из основных тенденций развития существующего общественного порядка в России. Но есть и другие, сопоставимые с ней по значимости. Это "оли-гархизация" и демократизация. Представляется, что в ближайшие несколько лет политические перспективы российского посткоммунизма будет определять борьба этих трех тенденций.

Возможны три сценария развития событий. Каждый из них опирается на одну из трех отмеченных тенденций.

Сценарий первый: олигархическая консолидация. Его политическая формула - усиление автономии элит при слабом государстве. Это сопряжено с утратой "сверхэлитой" центрального положения и расширением присутствия в правящем слое ценностей и представителей бизнес-элиты. Центральная власть попадает в зависимость от элит, рождению которых она способствовала. Итогом может стать нестабильный режим, который в зависимости от обстоятельств будет стремиться ко второму или третьему сценарию. Но шансы на практическую реализацию данного сценария весьма ограничены. Слабая договороспособность серьезно затрудняет выдвижение элитными группами "единого кандидата". Появление в такой роли лидера с ограниченной самостоятельностью делает его более приемлемым для различных элитных групп, но снижает шансы-быть избранным, i

Сценарий второй: государственный капитализм (или бюрократическая консолидация"). Политическая формула этого сценария - восстановление принципа иерархии и подавление плюрализма элит. Бюрократическая консолидация позволит на время ослабить олигархические тенденции. Альянс государства с верхушкой банков, возникший после "краха рубля" в середине августа 1998 года стал шагом на пути огосударствления бизнес-элиты и заметно приблизил перспективу бюрократической консолидации. Но последняя не устраняет противоречий в новом истеблишменте и сопряжена с разрушением остатков демократической среды. Фактически это разновидность авторитарного варианта.

Наконец, третий сценарий: демократическая консолидация. В последнее время этот сценарий не принято принимать во внимание. Между тем, сохраняются обстоятельства, которые делают его возможным. Это исходная демократическая идентичность существующего политического режима, высокая символическая ценность "выборов" (парадоксально сочетающаяся с низкой оценкой избирателями своих возможностей), наконец, то, что в раздробленном обществе демократия в большей мере способна выпол-. нять регулятивные функции, чем олигархия или бюрократия. Но главное - заинтересованность высшего политического руководства, для которого широкая демократическая легитимация, при всех ее нынешних ограничениях, служит источником автономии во взаимоотношениях с элитными группами. "Суперэлита" больше других заинтересована в периодическом возобновлении прямых связей с обществом через демократические выборы.

Политическая формула "демократической консолидации": сильная власть - автономные элиты. Реализация этого сценария напрямую зависит от способности режима частично освободиться от "олигархических черт". Это в свою очередь предполагает сильную государственную власть и ограничение чрезмерного эгоизма элит, но при сохранении продуктов рыночной и демократической трансформации плюрализма и автономии.

В неструктурированном обществе с автономизировавщимися от режима элитами основой "демократической консолидации" может стать только политическая инсти-туционализация. Она предполагает институционализацию прежде всего самих государственных структур, определение разумных "пределов государства" в экономике. Это позволит укрепить "историческую первооснову" государства - функцию обеспечения "закона и порядка". Во взаимоотношениях с элитами институционализация поможет перейти от чередования "попустительства" и конфликтов к четким "правилам игры". Опора на институты поможет сохранить центральное положение "суперэлиты" в системе власти,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: