Xreferat.com » Рефераты по политологии » Формирование и развитие террористических организаций в Пакистане (середина 1980 – 2000 гг.)

Формирование и развитие террористических организаций в Пакистане (середина 1980 – 2000 гг.)

практичностью он может быть наполнен предписаниями Священного Корана и Сунны. Правительство в этом случае должно будет принять его.

6. Были изданы указы, вносящие поправки в существующий уголовный кодекс, относящиеся к определенным видам преступлений и касающиеся движимого имущества, моральных и социальных порядков в обществе с тем, чтобы привести эти статьи в соответствие со Священным Кораном и Сунной.

7. Эти указы заменяли существовавшие законы, относящиеся к таким преступлениям, как кражи, грабеж и разбой, прелюбодеяния, употребление спиртных напитков, исламскими принципами хадуд - строго установленными наказаниями, предписанными Священным Кораном, подтвержденными и утвержденными Сунной Святого Пророка, по поводу которых существовал иджма (консенсус) среди почтенных последователей Святого Пророка.

8. Другие законы, приведенные на сегодняшний день в соответствие с требованиями ислама, относятся к ответным мерам наказания за убийство (кисас) и выплате контрибуции за убийство (дийят), а также даче свидетельских показаний (шахадат).

9. В экономической области были предприняты усилия в целях создания структуры исламского экономического порядка.

10. Так же обстоит дело с системой налогообложения. В этом направлении в качестве первого шага, направленного на изменение нынешней экономической системы и налоговой структуры, был издан декрет о введении налогов закят и ушр и внесении изменений в «Законы о налоге на богатство, подоходном и земельном налогам».

11. Декрет о введении закята и ушр наделял правительство полномочиями снимать 2,5% с банковских счетов, состоящих из сберегательных депозитов, фиксированных и срочных вкладов, а также акций Национального инвестиционного фонда, Инвестиционной корпорации Пакистана и других компаний, где большинство держателей акций - мусульмане, а также с пенсионных фондов, страховок, рент и пр.

12. С введением налога ушр (тот же закят, только на землю) сфера применения ушр и закята сильно расширилась как в смысле размера собираемых средств, так и удовлетворения насущных нужд местных общин.

Так в Пакистане возникла и со временем пустит корни новая финансовая и экономическая структура, основанная на исламских принципах.

13. Поскольку главным инструментом перехода к исламской экономической и финансовой системе является отмена ссудного (банковского) процента (риба), целый ряд изменений был внесен в финансовую систему Пакистана с тем, чтобы в возрастающей мере отказываться от сделок, основанных на взимании процента. Принципиальная стратегия правительства состоит в том, чтобы перейти от сделок, связанных с выплатой процента, к системе взаимной компенсации потерь и участия в доходах.

14. Для начала деятельность некоторых небанковских финансовых организаций была переключена на новую систему. А недавно новые финансовые инструменты были введены в действие, и система взаимной компенсации потерь и участия в прибылях была распространена на коммерческие банки.

Далее перечисляются несколько пунктов, объясняющих технику перехода к исламской системе экономики и финансов, основанных на отказе от ссудного процента, и перечисляются корпорации, уже работающие по новым правилам. Два последних пункта, тем не менее, заслуживают того, чтобы быть воспроизведенными.

23. 9-я поправка к конституции Пакистана, уже принятая сенатом, ждет своего утверждения Национальной ассамблеей. Поправка предусматривает крупномасштабные и быстрые изменения законов в истинно исламском духе.

24. Таким образом, абсолютно ясно, что нынешние усилия по внедрению исламской системы в Пакистане приносят результаты. Все законы приводятся в абсолютное соответствие с устоями ислама, экономическая, денежная и финансовая системы, действующие в стране, реорганизуются таким образом, чтобы соответствовать нерушимым принципам Веры, гигантские усилия прилагаются, чтобы стимулировать и убеждать народ в необходимости следования требованиям дорогой их сердцу Веры с абсолютной преданностью. Меры, предусмотренные текущим 5-м пятилетним планом, должны реформировать и обновить общество в правильном направлении.

Все сказанное, включая приведенный выше перечень исламских инноваций, представленный официальными властями, дает общее представление о направлениях исламизации и ее целях.

Развитие политической обстановки с самого первого дня существования Пакистана и периодическое вмешательство армии в национальную политику создали обстановку, в которой нормальное развитие демократии, и прежде всего процесс принятия конституции страны, было максимально затруднено. Самые простые и вместе с тем принципиально важные вопросы, без решения которых конституция становилась простой бумажкой, становились вдруг непреодолимыми

препятствиями, вызывавшими затяжные споры. Это были вопросы, связанные с взаимоотношениями религии и государства, избирательным правом (должно ли оно распространяться на всех ли же на ограниченный круг лиц), разделением или неразделением избирательных округов для большинства (мусульман) и меньшинства (представителей других конфессий), созданием федеральной структуры, автономией провинций, введением национального языка, президентской и парламентской формы правления, разделом полномочий между исполнительной и законодательной властями, гражданскими правами в свете исламских законов, ролью судов и т.д. Решение каждого из этих вопросов было тесно связано с корпоративными интересами различных групп населения, среди которых не последнюю роль играли представители религии, улемы. Именно поэтому конституционный процесс был в Пакистане столь трудным и продолжительным.

События, произошедшие в Пакистане после убийства Лиакат Али-хана и беспорядков в Пенджабе 1953 г., а также обостряющиеся противоречия между консервативными религиозными силами и секулярными демократами в Конституционной ассамблее показали, что исламский фундаментализм пришел в национальную политику надолго и рассчитывать на его быстрое поражение и отход от политических дел не приходится. Однако интересы консервативного религиозного крыла депутатов, их понимание политики Пакистана должны будут найти адекватное отражение в Основном законе страны, как это уже было в 1949 г., когда была принята Резолюция о целях. Так оно и произошло.

Первая конституция страны, принятая в 1956 г., спустя девять лет после обретения независимости, была, если ее можно так охарактеризовать, «мягким» синтезом либерально-секулярного демократизма и религиозного консерватизма. В ней содержался целый ряд положений программы фундаменталистов.

В соответствии с этим мировоззрением и была подготовлена конституция 1962 г., воспроизводившая исламские положения прежнего Основного закона с определенными изменениями. Главное – они были облечены в менее жесткие определения " Конституция 1962 г. была отменена очередным Главным администратором военного положения генералом Яхья-ханом в 1969 г. Новая же конституция была принята только 10 апреля 1973 г.1 Среди голосовавших за ее принятие были представители всех политических партий, представленных в высшем законодательном органе, а также депутаты от всех четырех провинций и Зоны племен. Всего два человека воздержались, «против» не было подано ни одного голоса. Если конституция 1956 г. была составлена Конституционной ассамблеей, сформированной недемократическим путем, а конституция 1962 г. была «дарована» стране Айюб-ханом, то новый Основной закон был разработан и принят депутатами, избранными в результате первых в истории страны истинно демократических выборов. По своему духу этот документ был, конечно, продуктом демократической мысли.

Многие положения, в том числе разделы о правах и обязанностях граждан, соответствовали современному демократическому пониманию отношений между гражданином и государством, а не приспосабливались к канонам исламского государства. Однако большинство исламских положений из прежних конституций в ней было сохранено, а некоторые даже усилены. В ней, к примеру, говорилось, что «исламская система» будет разработана и внедрена в жизнь в течение семи лет. К положению о том, что президент страны обязательно должен быть мусульманином, добавлено, что и премьер-министр непременно должен исповедовать ислам. Раздел конституции 1973 г., посвященный исламским положениям, предусматривал создание Совета исламской идеологии (вместо Исламского консультативного совета), который в течение семи последующих лет должен был подготовить доклад о соответствии пакистанских законов требованиям ислама. Совету также вменялись в обязанности консультативные функции по исламским делам при президенте, губернаторах провинций, Национальной ассамблее и провинциальных собраниях. Совет будет состоять из 8-15 членов, которые обязаны быть не только знатоками ислама, но и должны хорошо разбираться в экономических, юридических и административных проблемах страны. В него, помимо людей, занимавших в прошлом посты судей Верховного суда и Высших судов, проводивших исследовательскую работу, в обязательном порядке войдет одна женщина. В Совете должны были быть представлены различные направления ислама. Срок полномочий членов Совета составит три года. В целом депутаты религиозной оппозиции, тем не менее, расценивали конституцию как антиисламскую и либо воздерживались от посещения дебатов по конституции в Национальной ассамблее, либо выступали с требованиями ультимативного, лозунгового характера, либо демонстрировали понимание стоящих перед страной проблем с отставанием на несколько веков, чем веселили присутствовавших депутатов, прессу и гостей.

Несмотря на то, что исламские положения конституции все же были отражением постоянно реформируемой «мягкой» версии ислама, а не ортодоксального учения в духе фундаменталистов, религиозной оппозиции все-таки удалось настоять на включении в Основной закон положений, объективно ограничивавших власть парламента.

К исламским положениям конституции в результате настойчивых требований, в основном джамаатовцев, были добавлены такие пункты:

- по требованию двух пятых от общего числа депутатов одной из палат парламента или провинциального собрания любой закон может быть направлен в Совет исламской идеологии с целью определения его соответствия предписаниям ислама (ст. 229);

- если закон принят парламентом или провинциальным собранием как отвечающий общественным интересам, но без заключения Совета исламской идеологии, а последний объявил его впоследствии противоречащим предписаниям ислама, то закон этот будет подлежать пересмотру (ст. 230);

- свобода слова и печати могут подвергаться ограничениям в разумных пределах, чтобы не наносить урона «славе ислама» (ст. 19).

Время правления ПНП было для религиозных консерваторов не из лучших: их идеи исламского государства не пользовались особой популярностью.

Только после июльского переворота 1977 г. Зия уль-Хаком было четко заявлено, что «исламская система» подразумевает жизнь в соответствии с законами шариата. Однако и это не устраняло сомнений относительно законодательных норм, которыми отныне должны будут руководствоваться пакистанцы. Дело в том, что разные школы исламского богословия по-своему понимают законы шариата. На это накладывалось и неодинаковое понимание роли и предназначения религии в современном мире. Одни считали, что законы шариата целиком заключены в Священном Коране, другие видели их в практике раннего исламского государства, которая может и должна быть перенесена в условия XX в., третьи рассматривали их как нечто динамично развивающееся вместе с изменениями мира и общества и творчески экстраполирующееся на современные условия. При всем этом каждый грамотный человек в Пакистане помнил слова Каид-и-Азама и премьера Лиакат Али-хана о том, что Пакистан никогда не будет теократическим государством.

Поэтому после прихода к власти Зия уль-Хака, когда была поставлена задача возродить исламские нормы жизни, то есть превратить ислам из во многом этической, культурной категории в закон каждодневного бытия и государственной политики, в пакистанском обществе, как никогда до этого, стало заметно разделение людей на ревнителей ислама, которых было меньшинство, и, воспринимавших ислам как социально-культурную традицию, стоящую особняком от политики, составлявших большинство. Именно эта категория пакистанского населения оставалась носительницей демократических тенденций в условиях крайне идеологизированной политики.

Читая конституцию 1973 г., невольно обращаешь внимание на то, что большинство ее статей прямо или косвенно конфликтуют с действиями военных властей, а статья о государственной измене грозит генералам, совершившим июльский переворот, смертной казнью.

И, тем не менее, Зия уль-Хак не отменил конституцию, а лишь приостановил ее действие. Консультанты Зия уль-Хака из числа религиозных деятелей, включая и джамаатовцев, не советовали ему отменять конституцию 1973 г., потому что создать новую в тот момент, при отсутствии в национальной политике и обществе не то чтобы консенсуса, но даже примерного согласия по основополагающим проблемам жизненного значения, было просто немыслимо. Отменив одну конституцию и не предложив другую, режим предстал бы перед внешним миром тем, чем он и был - кучкой узурпаторов, стремившихся установить в стране армейскую диктатуру, нетерпимую к демократии. Была и другая причина, по которой Конституцию 1973 года никак нельзя было отменять: этот документ гарантировал автономию провинций.

Белуджский национализм, особенно после карательных операций армии в этой провинции, достиг той стадии, когда открыто поговаривали о необходимости создания «Великого Белуджистана», независимого как от Пакистана, так и от Ирана и Афганистана. В этих условиях отменять конституцию, которая служила преградой на пути этих центробежных тенденций и являлась пусть не очень надежной, но все же гарантией от произвола центра в отношении провинций, было равносильно объявлению войны силам регионализма. Вывод был прост.

Предстояло серьезно подумать об изменении конституции 1973 г., а пока что править посредством указов и декретов, откладывая проведение выборов.

В марте 1981 г. Зия уль-Хак издал так называемый Временный конституционный указ (ВКУ), который как бы снимал арест, наложенный на конституцию 1973 г., и содержал инструкции относительно того, какими принципами должно будет руководствоваться правительство в неопределенный период действия закона о военном положении, названный в указе «переходным периодом». Принятие ВКУ было целиком обусловлено соображениями легитимности. Многие внутри страны, в том числе представители судебной власти, а также за пределами Пакистана начали открыто говорить о произволе военных властей и незаконных арестах политических деятелей. В общем, разговоры подобного рода, даже высказывания членов Верховного суда, не особенно тревожили генералов, однако это лишний раз поднимало вопрос о конституционности режима, ставило под сомнение перспективы военно-политического и экономического сотрудничества с США, на которое Зия уль-Хак делал серьезную ставку.

Настоящее значение ВКУ состояло в том, что он фактически отменял конституцию 1973 г., так как отныне в качестве Основного закона должны были выступать только те статьи, которые были перечислены в указе - менее половины из 280 статей. Все остальные отменялись и прекращали свое действие. Среди запрещенных статей оказались и те, которые определяли государственное устройство Пакистана. Конституция 1973 г. устанавливала в стране парламентскую форму правления с демократической структурой власти, при которой исполнительная власть формировалась с согласия выборного законодательного органа. Этот орган контролировал правительство, а последнее было подотчетно ему. При этом независимая судебная власть действовала как арбитр, который бдительно следил, не совершает ли государство посягательств на права граждан. Зия уль-Хак разрушил эту систему.

ВКУ предусматривал также создание Федерального совета (Маджлис-и-шуры) - некое подобие легислатуры, члены которой должны были назначаться президентом. Обязанности шуры (темы дебатов) опять-таки должны были определяться президентом. В лучшем случае это был консультативный, но никак не законодательный орган. Шура, как и назначаемое президентом правительство, должна была быть подпоркой режиму, пользовавшейся номинальными правами.

Дальнейшие ограничения были наложены на деятельность политических партий. Еще в 1979 г. вышло постановление, по которому участие в выборах могли принять только партии, зарегистрированные в Избирательной комиссии. Заявки на регистрацию подали 56 партий. Только 16 из них удостоились благосклонности комиссии и были зарегистрированы. Среди них были главные религиозные партии - ДУП, ДУЙ (Муфтия Махмуда), ДИ, Пакистанская мусульманская лига (фракции Чатхи и Кайума), Мусульманская лига (Пира Пагаро). Однако вскоре после этого выборы в очередной раз были отложены, на этот раз на неопределенный срок, и деятельность партий запрещена.

Статья 14 ВКУ разъясняла, что когда деятельность политических партий возобновится, то функционировать будет разрешено только партиям, зарегистрированным в Избирательной комиссии (на тот момент их было 19). Все другие партии, особенно те, которые «действуют методами, противоречащими исламской идеологии», будут распущены.

Статья 15 недвусмысленно объявляла, что все распоряжения военных властей, начиная с 5 июля 1977 г., все президентские указы, изданные им в качестве главы военной администрации, включая указы об изменении конституции, являются законными и не подлежащими отмене каким бы то ни было судом или судьей.

В соответствии с новым избирательным законодательством, подчеркнул Зия уль-Хак, политическое руководство страной перейдет в руки «благородного и интеллигентного среднего класса, который до сих пор игнорировался». Позже, выступая на пресс-конференции, он сказал, что законодательной основой выборов будут теперь законы шариата, а конституция 1973 г. должна быть «полностью исламизирована».

Что именно он имел в виду, стало понятно во многом после публикации Указа о восстановлении конституции 1973 г. (УВК) в 1985 г.

УВК включал в текст конституции статью, предусматривавшую, что Резолюция о целях, до сих пор служившая преамбулой конституции, на практике никого ни к чему не обязывающей, теперь становилась частью основного текста конституции. Таким образом, издавая указ, Зия уль-Хак идентифицировал собственные политические цели с содержанием Резолюции о целях. Расплывчатые и свободные для интерпретации положения Резолюции давали ему возможность опереться на них законодательно при реализации собственных политических планов. Это был известный всем документ. Благодаря стараниям религиозных кругов его содержание знали даже школьники. Авторитет этого документа был высок, несмотря на то, что принят он был еще в 1949 г., да притом Конституционной ассамблеей, которая прямо не избиралась народом.

Но и в этом отношении не все было просто. Текст Резолюции и преамбулы к конституции совпадали не полностью. В преамбуле конституции 1973 г., как уже отмечалось, были изъяты слова Резолюции о целях о том, что власть, «принадлежащая Всевышнему, делегируется государству Пакистан через посредство его народа». Вместо этого в преамбуле сказано о власти, «которая осуществляется народом и является сутью святой веры во Всевышнего»60, то есть изъяты как раз те слова, которые были жизненно важны для Зия уль-Хака, поскольку могли бы служить ему надежной идеологической опорой. Генералу нужен был не этот, а первоначальный текст, несущий идею делегирования власти государству (а следовательно, его главе), а не народу.

В этом как раз и заключалась суть взглядов и политической философии Зия уль-Хака. Допустить, что народ должен пользоваться властью, значило бы согласиться с тем, что народ будет вершить дела, избирать угодное ему правительство и проводить через него угодную ему политику. Народ, по разумению Зия уль-Хака, должен выступать как объект власти, а субъектом ее будет выступать тот, кому эта власть делегирована Всевышним, то есть государство или личность, представляющая государство, в данном случае он сам.

В своих публичных высказываниях Зия уль-Хак постоянно возвращался к теме формы правления. По всему было видно, что замена парламентской формы правления на президентскую стояла на первом месте в списке его приоритетных задач. Первым шагом в этом направлении была статья 50-я УВК-73, дававшая характеристику парламента. В ней говорилось, что помимо Национальной ассамблеи и сената в парламентскую структуру входит также президент. Такое определение вносило неразбериху в саму идею разделения властей, делая ее как бы лишней и, главное, при формальном сохранении парламентского правления на практике вводило в действие президентское.

Однако венцом «законотворческой» деятельности режима по праву может считаться так называемая 8-я поправка к конституции, которая наделяла главу государства практически неограниченной властью, давала ему право вносить любые поправки к конституцию, распускать парламент и центральное правительство, законодательные ассамблеи провинций и провинциальные правительства. Судебная власть также оказывалась в его подчинении. Последствия этой поправки вызвали тяжелые конфликты уже в 90-е гг.

С самого начала дискуссия по внесенному правительством законопроекту о 8-й поправке приобрела острейший характер, и даже карманный парламент не мог согласиться на широту полномочий, которую она гарантировала президенту. Был опубликован список требований, предъявляемых правительственной скамье. Он включал требования отмены военного положения, восстановления гражданских свобод, суверенитета парламента, провинциальной автономии, гарантированной конституцией 1973 г., социально-экономической справедливости в обществе. Была также предпринята попытка как-то ограничить полномочия президента, предусмотренные законопроектом. С этой целью были выдвинуты требования:

- отстранения премьера только в случае, если Национальная ассамблея выносит ему вотум недоверия;

- роспуска Национальной ассамблеи только в том случае, если совет на этот счет исходит от премьер-министра;

- внесения поправок в конституцию исключительно Национальной ассамблеей;

- избрания главных министров провинций законодательными ассамблеями, а не назначение их;

- сохранения президентом одного только поста конституционного главы государства после отмены военного положения;

- проведения любых референдумов только с согласия премьер-министра.

Этот список начинался с требования признать ультиматум законов шариата. Это, конечно, не означало, что депутаты считали Зия уль-Хака излишне секулярным. Это требование должно было указать общественности на популизм программы исламизации Зия уль-Хака, на то, что главное для него - не соблюдение предписаний ислама, а укрепление режима собственной власти. Кроме того, оппозиция демонстрировала президенту, что ислам - оружие обоюдоострое и попытки монополизировать право на спекуляции исламом будут встречать соответствующее сопротивление.

События, разворачивавшиеся вокруг 8-й поправки, наглядно демонстрировали, какую роль играли в механизме принятия решений религиозные силы (ДИ), допущенные к периферии власти. Во время переговоров между Независимой и Официальной парламентскими группами, выступавшими в дебатах, и с той, и с другой стороны предпринимались различные маневры, включая смену команд, ведущих переговоры. Были внезапные встречи с премьером, президентом. Одно было неизменным - в качестве посредника в организации любых контактов и связующего звена выступал депутат ДИ, в данном случае Хуршид Ахмед. Этот факт демонстрирует истинное место ДИ в структуре власти. Несмотря на попытки партии пробиться в верхний эшелон власти, президент держал ее на расстоянии вытянутой руки, и она вынуждена была довольствоваться ролью консультанта, посредника, организатора чего угодно, но никак не субъекта принимавшихся решений.

Ни одно из требований оппозиции не прошло. Двумя третями голосов 8-я конституционная поправка была принята. Теперь Зия уль-Хак мог не опасаться возмездия за совершенный им переворот: статья 270(а) предписывала Национальной ассамблее утвердить, санкционировать и объявить действительными все законодательные акты военного режима, начиная с Декрета о введении военного положения и до УВК-73.

Она получила название «статьи, освобождающей от наказания». Указы, декреты и поправки, принятые за 11 лет правления военных властей во имя торжества ислама, терзали конституцию, делали ее документом, не только не гарантирующим развитие страны по пути демократии, но, напротив, открывающим неограниченные возможности для нарушения гражданских свобод и упрочения позиций режима, для которого демократия стала ругательным словом.

Гибель Зия уль-Хака в авиационной катастрофе в августе 1988 г. снова поставила страну перед необходимостью выбора дальнейшего пути. Апологеты исламизации предпринимали попытки использовать инерцию политики военного режима с тем, чтобы продолжить проводившийся Зия уль-Хаком курс, однако они натолкнулись на однозначно негативную реакцию общественности.

И дело было совсем не в силе Движения за восстановление демократии (оно было довольно малоэффективным), а в том, что сама армия устала от выполнения неконституционных функций, от болтовни об «особом, предназначенном самим Аллахом назначении», мессианской роли вооруженных сил. Примечательно, что эти настроения были заметны не только среди сэндхерстовской прослойки генералитета, но даже среди части офицерства, разделявшей джамаатовские идеи об армии как страже исламской идеологии (по Шер Али-хану Патауди, «армия - защитница идеологических границ»). Что же до гражданина с улицы, то для него выбор был предельно прост - возврат к жизни под репрессивным режимом или возможность начать с чистого листа.

Собственно, выбор предстал перед нацией как нечто совершенно естественное, как исполнение долголетних чаяний. По мнению большинства, он должен был стать решительным отказом от диктатуры и шагом к давнишней цели и мечте - демократии. Вопрос был в том, как приступить к претворению в жизнь общих, лишенных всякой конкретности и зачастую противоречивых идей. Неясно было, например, что делать с указами военных властей: отменить их все без разбора или сохранить отдельные, признав их полезными. Как поступить с поправками к конституции, изменившими Основной закон до неузнаваемости, с реформами Зия уль-Хака, его нововведениями в административной, экономической, культурной, образовательной и других областях.

К 1988 г. менее половины своей истории Пакистан номинально жил в условиях демократии. Причем это была неустоявшаяся, пестрая, неуверенная в себе демократия - парламентская, президентская и снова парламентская. То есть формально институты демократии существовали, но не работали или работали кое-как. Теперь представился случай с учетом прежнего негативного опыта сделать нужную коррекцию, наполнить понятие «демократия» подобающим содержанием. Особенность момента состояла также в том, что улемы, исламисты после смерти Зия уль-Хака лишились защиты властей и если хотели сохранить за собой положение одной из ведущих сил общества, то должны были добиваться этого в рамках демократической процедуры, то есть через выборы. А результаты всех предыдущих выборов были для исламских партий катастрофически неудачными.

Говоря о современном религиозном экстремизме в Пакистане, мы уделяем основное внимание деятельности ДИ и тенденциям, возникающим в этой партии, не потому, что только она составляет сегодня ядро оппозиционных религиозных сил. ДУЙ, например, за последнее время настолько укрепила свои позиции на политической арене, что порой может поспорить с ДИ как центр притяжения исламских экстремистов. Просто ДИ - это партия, которая десятилетия представляла собой лидера пакистанских фундаменталистов, и процессы, идущие в этой партии, во многом лучше видны и отражают происходящее в лагере исламистов в целом. Диктатура ушла в прошлое и была восстановлена прежняя структура власти, прерогативы президента юридически оставались теми же, что и во времена диктатуры.

С 1988 по 1999 гг. власть четыре раза переходила от Пакистанской народной партии к Пакистанской мусульманской лиге, и, наоборот, ни разу ни одно из правительств Беназир Бхутто и Наваза Шарифа не продержалось в течение всего предусмотренного конституцией срока.

Каждый раз инструментом отставки кабинета министров служил президентский указ о роспуске национальной и провинциальных структур законодательной и исполнительной власти в связи с обвинениями в коррупции и некомпетентности.

Отправляя в отставку правительства, президенты Гулам Исхак-хан, а затем-Фарук-хан Легари использовали полномочия, которые предоставлялись главе государства 8-й конституционной поправкой.

Автором ее был Зия уль-Хак, и принята она была исключительно для того, чтобы оградить его личную власть от каких-либо посягательств. Поправка, по существу, меняла парламентскую форму правления на президентскую.

Законодательные инновации и характер демократии

Необходимость изменения положений 8-й конституционной поправки о распределении полномочий между президентом и премьером ощущали и Беназир Бхутто и Наваз Шариф, однако до прихода к власти последнего в 1997 г. дело до конкретных шагов в этом направлении так и не дошло. Лишь победив на выборах 1997 г., Наваз Шариф решил наконец добиться законодательного ограничения полномочий президента. Тринадцатая конституционная поправка, лишавшая главу государства права роспуска парламента и правительства и наделявшая премьер-министра правом назначать начальника штаба вооруженных сил, была спешно внесена на рассмотрение Национальной ассамблеи вскоре после формирования правительства Пакистанской мусульманской лиги и с помощью квалифицированного большинства принята за один день. Казалось бы, правительство всего лишь ликвидировало перекос в структуре власти, созданный военным диктатором в собственных интересах. Однако те возможности, которые открывало перед Наваз Шарифом перераспределение полномочий между президентом и премьером, были использованы главой правительства исключительно в целях укрепления личной власти. Но сначала о других инновациях Наваза Шарифа в законодательной области.

По уже отработанному сценарию очередная, 14-я, конституционная поправка принималась в таком темпе, чтобы оппозиция не имела возможности собраться с мыслями и высказать к ней свое отношение.

В принципе, поправка была полезной и вполне оправданной, поскольку запрещала перебежки из одной фракции в другую. Политическое дезертирство в описываемое время действительно приняло беспрецедентные масштабы и стало издевкой над самим понятием неподкупности в политике.

Стоит вкратце остановиться на тексте поправки. В нем, в частности, предусматривалось, что «депутат палаты будет считаться перебежчиком, если он: а) допускает нарушения партийной дисциплины, то есть устава партии, правил поведения и объявленной политики; б) голосует, нарушая директивы парламентской фракции партии; в) воздерживается при голосовании, нарушая политику партии в отношении соответствующего законопроекта». И если вина депутата по одному из этих пунктов установлена, то лидер партии может объявить дисквалификации депутата и лишить его мандата. Единственное право, которое оставалось у депутата, - поднимать руку по команде лидера фракции. В политических комментариях по этому поводу резонно указывалось, что число депутатов Национальной ассамблеи после принятия поправки сократилось до числа лидеров партий, представленных в палате. Отмечалось также, что, проведя 14-ю конституционную поправку, Наваз Шариф установил свою диктатуру в парламенте. Парламентская фракция ПМЛ получила название «порабощенного большинства».

Таким образом, и законодательная, и исполнительная ветви власти оказались под полным контролем премьер-министра. Правда, оставалась еще третья независимая ветвь - судебная. По традиции авторитет Верховного суда, который выполняет в Пакистане функции Конституционного суда, был очень высок. До Наваза Шарифа с Главным судьей все были на «вы». Премьер-министр же повел себя с ним как с потенциальным преступником. Камнем преткновения, вызвавшим или повлекшим непримиримое противостояние, стало число членов Верховного суда.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: