Xreferat.com » Рефераты по политологии » Договора ОСВ 1 и ОСВ2. Проблемы ратификации

Договора ОСВ 1 и ОСВ2. Проблемы ратификации

идея ограничения стратегических вооружений уже завоевала значительную поддержку. 15 декабря 1968 г. преемник Макнамары на посту министра обороны К. Клиффорд публично выступил в пользу безотлагательно­го начала переговоров об ОСВ. Заключительные попыт­ки президента Джонсона начать переговоры и связать обязательствами республиканскую администрацию Р. Ник­сона, победившего на президентских выборах в ноябре 1968 г., не достигли целей. Никсон, призывавший в ходе предвыборной кампании к «ядерному превосходству» США, не собирался связывать себя с маневрами уходящей администрации. Но впоследствии с идеей ограничения гонки вооружений новое руководство связали законы бо­лее высокого порядка, чем тактика предвыборной борьбы. Объективные реальности ядерного века вынуждали Ва­шингтон приспосабливаться к изменению мирового соот­ношения сил, в первую очередь в сфере стратегического баланса, где неуклонно складывалось равновесие между США и Советским Союзом.


Глава 2. Соглашение ОСВ – 1 и Договор по ПРО


1. Концепция «достаточности» и новый подход к противоракетной обороне.

Как было сказано выше, на рубеже 60х – 70х годов мир находился накануне решения проблемы об ограничении стратегических вооружений. Точки зрения хорошо отображены в оценках противоборствующих сторон. На XXVI съезде КПСС было открыто сказано: «Сложившиеся военно-стратегическое равновесие между СССР и США, между Варшавским Договором и НАТО, объективно служит сохранением мира на нашей планете. Мы не добивались и не добиваемся военного превосходства над другой стороной. Эта не наша политика. Но мы не позволим так же создавать превосходства над нами. Подобные попытки, а так же разговоры с нами с позиции силы абсолютно бесперспективны»28. В свою очередь США говорило следующие: «Мы вступаем в новый период. Никакие обстоятельства не могут затушевать тот факт, что в годы основания НАТО мы обладали атомной монополией, а сейчас СССР имеет более тысячи ракет наземного базирования. Никакая президентская декларация не в состоянии отменить этот факт».29

Начиная с начала 70-х годов главной концепцией развития советских стратегических вооружений становится концепция. которую можно охарактеризовать как "стратегической достаточности". Она определяла количественный и качественный состав носителей, их распределение между РВСН, ВМФ и ВВС, с учетом возможного применения в различных условиях обстановки. Научным путем было определено оптимальное соотношение количества носителей и ядерных боеприпасов для них. Учитывала она и начавшийся процесс ограничения стратегических вооружений Советского Союза и Соединенных Штатов Америки.

В США дело обстояло иначе. Концепция «достаточности», впервые выдвинутая пре­зидентом на пресс-конференции 29 января 1969 г., имела весьма аморфный смысл и допускала самые разные интер­претации в плане конкретных решений по стратегическим вооружениям. Показательно в этой связи замечание заме­стителя министра обороны Д. Паккарда, на долю которого приходилось подготавливать как раз такие специфические решения. В частной беседе в ответ на вопрос, что означает понятие «достаточность», он высказался со свойственной ему прямотой: «Оно означает, что это слово удобно упот­реблять в речах. А кроме этого ни черта оно не значит» . По всей видимости, 29 января 1969 г. президент Никсон высказал идею «достаточности» в качестве компромиссно­го варианта официальной стратегической концепции, как нечто среднее между нереальным «безоговорочным превос­ходством» и неудобным с внутриполитической точки зре­ния «паритетом», на который Никсон обрушил критику в ходе избирательной кампании. Но после того, как идея «достаточности» была обнародована, предстояло наполнить се более конкретным военно-политическим содержанием, сформулировать ее задачи и критерии, чтобы превратить из политического лозунга в руководство для долговремен­ных и сложнейших решений по программам стратегиче­ских вооружений.30

В этих целях началось обширное секретное исследова­ние, санкционированное «Меморандумом № З» под назва­нием «Военное положение». Упоминание о результатах «Меморандума <№ З» проскользнуло в президентском послании 1970 г. «Мы в правитель­стве достигли согласия по четырем специфическим крите­риям стратегической достаточности» — сказал Никсон Ограничившись туманным за­явлением, что выводы исследования свидетельствовали как против резких сокращений американского ядерного арсе­нала, так и против крутого его наращивания, президент воздержался тогда от дальнейших разъяснений. Эти четы­ре критерия впервые назвал министр обороны М. Лэйрд, выступая в 1970 г. перед сенатской комиссией по между­народным отношениям. Годом позже они были включены в доклад Лэйрда по военному бюджету на 1972 финансо­вый год. В принципе такие же критерии были и у СССР, так что их можно считать адекватными.31

Эти руководящие принципы по развитию стратегиче­ских сил США выглядели следующим образом: (1) Под­держание необходимого количества стратегических воору­жений для обеспечения «сдерживания» посредством спо­собности «ответного удара» даже после принятия на себя «внезапной ядерной атаки». (2) Устранение какого-либо стимула для «внезапного стратегического удара» по Сое­диненным Штатам. (3) Лишение предполагаемого про­тивника возможности навлечь на США больший ущерб, чем могут причинить ему Соединенные Штаты, при любых обстоятельствах ядерного столкновения. (4) Обеспечение прикрытия американской территории от разрушительных последствий несанкционированных или единичных ядер­ных ударов. Руководители республиканской администра­ции потратили немало усилий, рекламируя оригинальность и теоретические достоинства своей новоявленной ядерной стратегии. Однако при ближайшем рассмотрении концеп­ции «достаточности» достигнутый в этой области прави­тельством Никсона «большой интеллектуальный прогресс» выглядит в лучшем случае весьма сомнительным. Причем это относится как к новизне разработанных в 1969 г. стра­тегических принципов «достаточности», так и к их состоя­тельности по существу на практике могло означать и возврат к политике «ядер­ного превосходства». В этом плане нужно согласиться с суждением советского специалиста В. В. Ларионова, кото­рый отметил: «То, что кажется одной стороне «достаточ­ным», может выглядеть для другой как стремление к «превосходству»32 . Но в новых условиях начала 70-х го­дов курс на стратегическое превосходство являлся для Соединенных Штатов бесперспективным, что неоднократ­но публично признавали представители республиканского правительства. Советский Союз несомненно был способен выделить необходимые средства, чтобы свести па нет по­добные планы Вашингтона.

Если концепция «достаточности» отличалась большой туманностью и противоречивостью, то ее стратегические принципы, с точки зрения правительства США, обладали и одним неоспоримым преимуществом. Они минимально связывали публичными обязательствами руки админист­рации Никсона в области конкретных решений по развер­тыванию военных программ. Здесь, как и в других сферах внешней политики, руководство США желало сохранить за собой максимальную свободу маневрирования для пере­стройки государственного курса в соответствии с реаль­ностями 70-х годов.

Главным вопросом ядерной политики США в первый год деятельности республиканской администрации была дальнейшая судьба программы противоракетной обороны «Сентинел». Правительство Джонсона вынесло в 1967 г. решение в пользу развертывания «тонкой» системы ПРО для прикрытия американской территории от потенциаль­ной угрозы незначительного ракетного потенциала КНР. В бюджете на 1969 финансовый год на дальнейшую раз­работку системы «Сентинел» и развертывание ее компо­нентов было выделено 1,2 млрд. долл. Сухопутные силы приступили к строительству первых комплексов ПРО: ги­гантских радиолокаторов в железобетонных конструкциях 40-метровой высоты, стартовых установок антиракет в районах Сиэтла, Чикаго и Бостона (не скрывая своего на­мерения превратить ее впоследствии в «плотную» систему против Советского Союза). 33В то же время внутри США ширилась оппозиция созданию дорогостоящей и сомни­тельной в техническом отношении стратегической систе­мы. В ходе утверждения военного бюджета весной и летом 1968 г. в Капитолии, где еще годом раньше царила почти единодушная поддержка ПРО, поправки сенаторов Д. Купера и В. Харта за изъятие фондов на развертывание этой системы получили соответственно 34 и 25 голосов. И хотя эти предложения не были поддержаны большинством, оп­позиция готовилась к более упорной борьбе в следующем году.

В первые дни правления администрации Никсона среди многочисленных исследований «Меморандума № З» одно из самых больших и важных было посвящено проблеме ПРО. До его окончания было решено приостановить про­должение строительства «Сентинел», о чем было сделано официальное объявление 6 февраля 1969 г. Нового пре­зидента волновало нараставшее недовольство программой в конгрессе и среди американской общественности. Но с другой стороны, Никсон считал необходимым учитывать единодушное требование начальников штабов и их адво­ката в правительстве министра обороны Лэйрда о продол­жении намеченного строительства, давление всего военно-промышленного комплекса в сторону наращивания насту­пательных и оборонительных вооружений. Никсон опасал­ся, что обострение отношений с этими кругами могло бы затруднить сотрудничество с ними по «передислокации» американской силы за рубежом и сузило бы его свободу действий в диалоге с Советским Союзом. Непосредственно президент и его помощник считали, что продолжение программы ПРО необходимо для обеспечения США «сильной позиции» на переговорах об ОСВ — для оказания психологического давления на другую сторо­ну в целях достижения выгодного Вашингтону соглаше­ния. При отсутствии такового планировалось развертыва­ние этой системы для получения Соединенными Штатами односторонних преимуществ, в стратегическом соотноше­нии сил. Программа противоракетной обороны рассматри­валась, таким образом, в качестве эффективного, хотя и весьма дорогостоящего инструмента манипулирования силой в советско-американских отношениях, несмотря на то что администрация отдавала себе отчет в дестабилизи­рующих последствиях строительства этой системы для военного равновесия между СССР и США,

14 марта 1969 г., как раз в тот день, когда в форме «Меморандума № 28» было дано указание еще только о начале подготовки к переговорам СССР и США, президент Никсон уже сделал официальное заявление по вопросу противоракетной обороны. Название системы «Сентинел» было изменено на «Сейфгард». Весной 1969 г. многие члены сената от обеих главных партий обрушили на программу ПРО острую критику, ука­зывая на ее дестабилизирующее стратегическое значение и негативное влияние на ожидавшиеся соглашения между СССР и США. Им вторили некоторые солидные газеты и журналы, влиятельные телевизионные комментаторы. На­конец-то настойчивые разъяснения Макнамары в послед­ний период его пребывания в должности министра оборо­ны возымели свое действие. Семена философии «взаимного , сдерживания», посеянные им в США, постепенно дали всходы. Эти аргументы получили широкое признание и были пущены в ход против новой стратегической программы. Атаку на «Сейфгард» в Капитолии возглавили такие сенаторы-демократы, как Фулбрайт, Кеннеди, Мэнсфилд, Черч, Макговерн, Проксмайр, Саймингтон. Их поддержали коллеги из республиканской партии: Брук, Купер, Хэтфилд, Мэтайес, Пэрси .

Многомесячная внутренняя борьба вокруг программы «Сейфгард» достигла своей кульминации 6 августа 1969 г., когда на голосование сената была поставлена по­правка Купера — Харта к бюджету на 1970 финансовый год, предлагавшая изъять ассигнования на строительство первых комплексов противоракетной обороны. Результаты голосования произвели внутриполитический шок, нанесли ущерб репутации республиканского правительства, проде­монстрировали ограниченность его возможностей по под­чинению конгресса своей военной политике. Впервые в истории Соединенных Штатов крупнейшая стратегическая программа, на которую администрация и президент поста­вили свой престиж, не получила большинства голосов! Се­наторы разделились поровну: 50 проголосовали за и 50 против. Законодательный тупик был разрешен одним-единственным голосом, который подал в пользу программы вице-президент С. Агню, имевший по американским законам право голосовать в подобных ситуациях.

Поправка Купера — Харта не была принята, а система «Сейфгард» получила фонды на начало строительства пер­вых боевых компонентов. Но эта внутриполитическая по­беда администрации Никсона была поистине Пиррова. Стало ясно, что программа ПРО и в дальнейшем будет встречать сильное сопротивление внутри США, которое могло возрастать по мере увеличения ее стоимости. Кроме того, было очевидно, что время автоматического одобре­ния ядерной политики правительства в Капитолии кон­чилось. Отныне военные мероприятия и планы админист­рации будут предметом обстоятельного рассмотрения и всесторонней критики внутри Соединенных Штатов, а не сферой монопольных решений администрации и министер­ства обороны, что и подтвердилось в течение нескольких последующих лет. Никсон и Киссинджер пришли к вы­воду, что, вопреки своему желанию, им не удастся обеспе­чить себе свободу действий в реконструкции ядерной по­литики США. Под влиянием настроений внутри страны заинтересованность республиканского руководства в советско-американских соглашениях существенно увеличилась, что побудило его согласиться на безотлагательное начало диалога с СССР. (Недаром 19 июня президент публично предложил как можно скорее приступить к переговорам об ОСВ.)

В Советском Союзе при разработке системы противоракетной обороны (ПРО) предусматривалась реализация принципа безъядерного перехвата с непрерывным управлением полетом противоракеты при наведении на непрерывно до точки встречи отслеживаемую боеголовку баллистической ракеты. Такая сложнейшая научно-техническая задача была успешно решена под руководством выдающегося советского конструктора Г.В. Кисунько. Опытный образец системы ПРО - система "А" в ходе испытаний 4 марта 1961 года обеспечил контактное поражение боеголовки ракеты Р-12. Всего в системе "А" было осуществлено 11 успешных перехватов баллистических ракет Р-12 и Р-5 с уничтожением их боеголовок неядерными противоракетами за счет кинетической энергии взрыва тротиловой начинки, содержащейся в каждом поражающем элементе. Реализованные в системе "А" идеология построения и инженерно-технические решения были положены в основу проекта системы ПРО г. Москвы (система А-35). Несмотря на активное противодействие и закулисные маневры противников системы А-35, в 1972 году ее первая очередь была принята в опытную эксплуатацию. В 1974 году в эксплуатацию были введены объекты второй очереди. 34

Однако главная идея отечественной системы ПРО - поражение боеголовок баллистических ракет безъядерными противоракетами - в системе А-35 не была реализована, хотя в соответствии с первоначальным проектом противоракету А-350 предполагалось оснастить обычной боевой частью . Не последнюю роль в таком развитии событий, по всей вероятности, сыграла своевременно "вброшенная" США информация о работах по созданию двухэшелонной системы ПРО, реализующей принцип ядерного перехвата. Но через некоторое время программа была заморожена. Что послужило причиной этого решения - осознание опасности применение такой системы для обороняемого объекта, незначительное ее влияние на общее соотношение сил, выполнение своего "исторического" предназначения - подтолкнуть советское руководство к отказу от реализации принципа безъядерного перехвата или какие-либо иные причины - можно только гадать. Официальной версией было несоответствие эффективности ста противоракет затратам на поддержание системы.

Достигнутые результаты в создании оборонительных систем вооружений в значительной мере определяли в тот период позиции СССР и США в отношении проблемы их ограничения. Ввиду явно обозначившегося преимущества Советского Союза в области противоракетных технологий (задачу безъядерного перехвата в США смогли решить лишь через 23 года после того, как это было осуществлено в Советском Союзе!) руководство США с середины 60-х годов стало поднимать вопрос о целесообразности взаимного отказа от создания широкой системы ПРО. Главным доводом американской стороны (еще в 1967 году!) было: гонка в области оборонительного оружия только ускорит гонку наступательных вооружений и таким образом дестабилизирует установившееся деликатное равновесие между двумя сверхдержавами, основанное на ядерном сдерживании.

Однако предложения США об ограничении систем противоракетной обороны длительное время отклика не находили. Заявляя, что "оборона - это морально, а нападение - безнравственно" советское руководство категорически отказывалось вести переговоры только по системам ПРО и выдвигало контрпредложение - решить вопрос о сокращении наступательных вооружений (по которым преимущество было у США) или же рассматривать вопросы разоружения в комплексе. Такой подход не устраивал США.

В середине 1967 года Администрация США, не дождавшись положительной реакции Советского Союза на свои предложения начать официальный обмен мнениями по вопросу систем ПРО, принимает решение о развертывании своей системы противоракетной обороны. Этот шаг официальные представители Администрации обосновывали тем, что речь идет об ограниченной системе ПРО, рассчитанной на нейтрализацию угрозы со стороны КНР, но не могущей играть значительную роль в плане взаимного сдерживания ядерных сил СССР и США.

По мере продвижения работ в области противоракетной обороны уже к середине 60-х годов определился круг проблемных вопросов, которые заставляли задумываться о целесообразности создания таких систем.

К их числу относились:

  • техническая не реализуемость идеи создания эффективной системы обороны всей территории страны от массированного удара баллистических ракет, оснащенных средствами преодоления системы ПРО;

  • дестабилизирующее влияние таких систем (в силу принятой на вооружение концепции взаимного ядерного сдерживания, основывающейся на гарантированной возможности нанесения ответственного удара) на установившееся к тому времени военно-стратегическое равновесие сил;

  • наличие достаточно дешевого и относительно легко реализуемого способа преодоления ограниченной по своим возможностям системы - увеличение налета на прикрываемый объект;

  • отсутствие научного задела и технических решений по проблеме селекции боеголовки среди ложных целей;

  • исключительно высокая стоимость системы обороны всей страны – минимум 15-20 млрд. долларов. 35

Тем не менее возврат к полновесной стратегической концепции «контрсилы» оста­вался для пентагоновских планировщиков несбыточной мечтой. Могучие ракетные войска стратегического назначения и ракетные силы морского базирования СССР приобрели безусловную способность сокрушительного ответного удара по инициатору глобальной войны. В 1971 г., ужа после начала развертывания новых стратегических систем США, в своей речи на XXIV съезде КПСС Л. И. Брежнев еще раз указал на этот непреложный факт военного баланса: «Любой возможный агрессор хорошо знает, что в случае попытки ракетно-ядерного нападения на нашу стру­ну он получит уничтожающий ответный удар» 36.

Примерно к 1972 г. качественная перестройка, начав­шаяся в ядерном арсенале США под влиянием быстрого развертывания ракет с разделяющимися головными частя­ми индивидуального наведения и в результате усилий по усовершенствованию этих вооружений, стала находить отражение и в официальных стратегических концепциях Вашингтона. Правительству и министерству обороны США под критическим взглядом антимилитаристской оппози­ции в Капитолии было все труднее оправдывать продолже­ние гонки вооружений прежними аргументами, не выходя­щими за рамки концепции «гарантированного уничтоже­ния», как основы стратегии «достаточности». Особенно очевидным это обстоятельство сделалось, когда на советско-американских переговорах наметилась перспектива заклю­чения договора по ограничению систем ПРО (о чем было сделано соответствующее совместное заявление 21 мая 1971 г.). После этого главный аргумент в пользу систем РГЧ, оправдывавший их как средство прорыва потенциаль­ной противоракетной обороны, утратил свое значение. Для продолжения программ боеголовок типа «МИРВ» прави­тельству США настоятельно нужны были новые доводы.

В этих условиях руководство администрации усмотре­ло выход в идее «увеличения гибкости» ядерной стратегии Соединенных Штатов. Политический смысл идеи «гибкости» состоял в попытках усилить позиции Вашингтона по отношению как к противникам, так и к союзникам. Говоря о возможности «гибкого» использования американских ядерных сил, ру­ководство США надеялось получить дополнительные «ко­зыри» в переговорах с Советским Союзом и новые средства психологического давления на случай конфронтации в том или ином районе мира. Ведь по сути Вашингтон заявлял, что применение ядерного оружия стало менее немыслимым для него, потому что не обязательно повлечет всеобщее уничтожение. Что касается союзников США, то утвержде­ния администрации относительно своей способности «гиб­ко» применять ядерное оружие должны были упрочить доверие к американским военно-политическим гарантиям за рубежом.


2. Визит Р. Никсона в Москву в мае 1972 года и подписание подготовленных к этому времени документов.


Весной 1947 г. доктрина «сдерживания», «план Мар­шалла» и «доктрина Трумэна» обозначили крутой разво­рот внешней политики США на курс «холодной войны» и глобального милитаризма. Двадцать пять лет потребова­лось лидерам Соединенных Штатов, чтобы усомниться во всемогуществе американской силы. Конечно, процесс про­зрения в Вашингтоне был еще далеко не завершен, однако он продвинулся настолько, чтобы, наконец, начался важ­ный поворот с опасной колеи «холодной войны» и безу­держной гонки вооружений. Этот поворот был ознаменован памятной весной 1972 г., когда серия исторических дого­воренностей между СССР и США на встрече в верхах в Москве очертила широкую сферу общих интересов двух крупнейших держав на новом этапе их взаимоотношений. На Всемирном конгрессе миролюбивых сил в октябре 1973 г. Л. И. Брежнев отмечал: «Соглашения, заключен­ные во время наших встреч с президентом США в Моск­ве в мае 1972 года... открыли путь к переходу в советско-американских отношениях от конфронтации к разряд­ке, нормализации и взаимовыгодному сотрудничеству. Это, по нашему глубокому убеждению, отвечает интересам как народов Советского Союза и США, так и всех других стран, ибо служит делу укрепления международной безопасности» 37.

Исходные принципы советско-американских отноше­ний определялись в историческом документе «Основы вза­имоотношений между Союзом Советских Социалистиче­ских Республик и Соединенными Штатами Америки», под­писанном 29 мая 1972 г. В их числе было обоюдное приз­нание мирного сосуществования как единственной прием­лемой основы отношений двух великих держав в ядерный век. СССР и США взяли на себя обязательства по пре­дотвращению конфликтов, проявлению сдержанности и ре­шению разногласий мирными средствами, они высказались в пользу расширения торгово-экономического, научно-тех­нического и культурного сотрудничества38. «Основы» включали прямое обязательство сторон «предпринимать особые усилия для ограничения стратегических вооруже­ний» (ст. 6). И крупным шагом на этом пути были согла­шения Советского Союза и Соединенных Штатов, увенчав­шие первый этап переговоров об ОСВ. Эти дого­воренности, как писал советский ученый Н. Н. Инозем­цев, «воочию продемонстрировали перед всем миром ре­альность, практическую возможность поставить пределы гонке стратегических вооружений, затормозить этот опас­нейший процесс, повернуть его вспять,— и значение этого трудно переоценить»39 .

Бессрочный Договор об ограничении систем противора­кетной обороны, подписанный в Москве 26 мая 1972 г., пре­дусматривал отказ СССР и США от развертывания систем ПРО для прикрытия территории своей страны или отдель­ного ее района, кроме двух комплексов, специально огово­ренных советско-американским соглашением . Кроме того, Договор запрещал некоторые направления качественного совершенствования систем ПРО . Над соблюдением Дого­вора предусматривался контроль с помощью националь­ных средств наблюдения. Условия этого соглашения не­посредственно преграждали путь далеко идущим планам определенных группировок военно-промышленного ком­плекса США. В частности, жесткие ограничения на дисло­кацию и количественный боевой состав комплексов ПРО исключали ее превращение в «плотную» оборону амери­канской территории. Запрещение создания новых разно­видностей ПРО тоже связывало Пентагону руки в разра­ботке ряда перспективных технических проектов.40

В более широком плане заключение Договора означало отказ США от сколько-нибудь существенных планов «ог­раничения ущерба», а значит, в огромной мере и от идеи «реализуемого ядерного превосходства». С ограничением ПРО те или иные стратегические программы Соединенных Штатов в действительности позволяли рассчитывать на «преимущества» лишь в весьма условной форме. Ведь в от­сутствие широкой американской противоракетной обороны у Советского Союза, несмотря ни на что, оставалась безус­ловная способность уничтожающего ответного удара в случае попытки агрессивных кругов «реализовать» какие-либо военные преимущества своего ядерного потенциала. Поэтому Договор от 26 мая 1972 г. оказывал и оказывает важнейшее стабилизирующее влияние на советско-американский военный баланс, несмотря на продолжавшуюся по ряду направлений гонку вооружений.

Другим крупным достижением в сфере ОСВ явилось подписанное в тот же день временное соглашение о неко­торых мерах в области ограничения стратегических насту­пательных вооружений. В соответствии с ним СССР и США обязались не строить дополнительные стационарные пус­ковые установки МБР наземного базирования начиная с 1 июля 1972 г. Срок действия соглашения был ограничен пятью годами с момента обмена ратификационными гра­мотами о вступлении в силу Договора по ПРО и письмен­ными уведомлениями о принятии Временного соглашения. На этот же срок запрещалось увеличение количества БРПЛ и строительство новых ракетных подводных лодок сверх на­ходившихся в строю и в стадии строительства к моменту подписания Временного соглашения. Кроме того, перекры­вались некоторые аспекты качественного усовершенствова­ния стратегических сил . Контроль над соблюдением соглашения предусматривался тоже с помощью национальных технических средств.41

Непосредственно Временное соглашение меньше огра­ничило военные планы США, чем Договор. Но в более ши­роком плане и оно имело важное значение. Соглашение юридически закрепило принцип равной безопасности сто­рон в области наступательных стратегических вооружений. При этом, вопреки усилиям военно-промышленного ком­плекса, оно не узаконило диспропорции в пользу США, а уравновесило различия в ядерных арсеналах на взаимо­приемлемой основе. Как указывал Председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин, «договоренность по этим «опросам, как мы надеемся, войдет в историю как крупное достижение на пути к сдерживанию гонки вооружений. Она стала возможной,— подчеркнул А. Н . Косыгин,— только на основе строгого соблюдения принципа равной бе­зопасности сторон и недопустимости получения каких-либо односторонних преимуществ»42. Кроме того, четкое определение уровней ракетно-ядерных потенциалов на будущее, как и обязательство обеих сторон продолжать переговоры с целью достижения долговременного и все­объемлющего соглашения, явилось само по себе стабили­зирующим фактором в дальнейшей эволюции военного баланса. В частности, оно лишало почвы некоторые «пес­симистические прогнозы» роста военной мощи СССР, кото­рыми Пентагон прикрывал свои планы наращивания во­оружений.

Оценивая итоги советско-американской встречи в вер­хах, Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев подчеркнул: «Соглашение об основах взаимоотношений между СССР и США, договор об ограничении систем про­тиворакетной обороны, временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступатель­ных вооружений, другие соглашения — все это очень важ­ные и конкретные шаги в направлении к более прочному миру, в чем заинтересованы все народы»43.

Иначе обстояло дело в самих Соединенных Штатах Америки. Основным форумом этих разногласий стали слушания сенатской комиссии по международным отношениям и ко­миссии по вооруженным силам, посвященные соглашениям по ограничению стратегических вооружений. Они велись в июне — июле 1972 г. и сопровождались обширной серией статей в «Нью-Йорк тайме», «Вашингтон пост» и других газетах, комментариями в политических и академических журналах, письмами, научными исследованиями, заявле­ниями американских ученых, общественных деятелей и должностных лиц.

Против договора об ограничении систем ПРО и соглаше­ния по наступательным стратегическим системам в Капи­толии выступили такие непоколебимые приверженцы гон­ки вооружений, как сенаторы Джексон, Бакли, Голдуотер. Их поддерживали специалисты из научных секторов воен­но-промышленного комплекса, как Бреннан из Гудзонов-ского института и Теллер, ассоциированный директор ядер­ного центра «Лоуренс» в Ливерморе. Наиболее яростно обрушился на соглашения сенатор Бакли, который сказал об ограничении систем ПРО: «...я отвергаю, как амораль­ный, отказ от возможности развития в будущем новых под­ходов к обороне против баллистических ракет, которые обеспечили бы защиту большой части нашего населения. Я ставлю под сомнение основополагающую доктрину... теории «гарантированного уничтожения», которая утвер­ждает, что стратегическая стабильность будет гарантирова­на взаимной уязвимостью гражданского населения Соеди­ненных Штатов и Советского Союза»44 . Бакли договорился до того, что советско-американские соглашения «увеличи­вают угрозу ядерной войны», и потребовал автоматическо­го разрыва Договора по истечении 5-летнего срока дейст­вия Временного соглашения. Он призвал к форсированно­му качественному совершенствованию ракетных систем США для выравнивания диспропорций в ряде аспектов в свою пользу и «поддержания превосходства в тех обла­стях, где оно сейчас существует».

Бреннан, как и полагалось ученому в отличие от по­литикана Бакли, высказывался в более взвешенных вы­ражениях, однако суть его позиции от этого не меня­лась. В частности, он утверждал: «Может быть, в неко­торых специфических аспектах, не затронутых соглаше­нием, как число боеголовок, Соединенные Штаты все еще сохраняют некоторое преимущество. Однако в рамках со­глашения для Советского Союза будет открыт путь к вы­равниванию теперешних диспропорций в нашу пользу, тогда как он будет закрыт для нас к ликвидации советских преимуществ». Поясняя свою мысль, Бреннан одним из первых в США выдвинул тезис об американском отста­вании в «забрасываемом весе» баллистических ракет . Через несколько лет вокруг этого понятия развернется одна из самых шумных и упорных кампаний милитарист­ских кругов США из вариаций на тему «военных отста­вании» от СССР. В тот момент Бреннан объявил, что в потолках Временного соглашения Советский Союз развер­нет множественные головные части на своих стратегиче­ских ракетах и, благодаря их большому «забрасываемому весу», достигнет «четырехкратного превосходства» над США в ядерных боеголовках ракетных сил наземного ба­зирования .

Что касается критики Временного соглашения, то, как отмечалось выше, определенные соглашением количест­венные потолки на пусковые установки баллистических ракет и другие ограничения отражали уравновешивание имевшихся диспропорций ядерного баланса в пределах достижимого на тот момент компромисса в сфере ОСВ. Действительно, Временное соглашение не ограничило си­стемы РГЧ, развертывание и усовершенствование которых могло привести к расшатыванию стратегического равнове­сия. Теперь, начиная с мая 1972 г., противники советско-американских договоренностей лицемерно ужаса­лись дестабилизирующему значению РГЧ и пытались свалить на Временное соглашение вину за то, что в дейст­вительности было вызвано военно-техническими инициа­тивами самих США.

Среди сторонников советско-американских договорен­ностей в США наиболее активными были такие влиятель­ные политические деятели, как сенаторы Кеннеди, Фулбрайт, Черч, авторитетные специалисты в лице Гарвина, Кэйхеца, Панофского, Ратженса, Шульмана. Давая отпор противникам соглашений, сенатор Кеннеди, в частности, подчеркнул: «Я убежден, что соглашения об ОСВ укреп­ляют сдерживание и оставляют нам не только несомнен­ную способность гарантированного уничтожения сегодня, но и гораздо большую уверенность в поддержании сдер­живания в будущем». Президент Никсон, выступая перед членами конгресса 15 июня 1972 г. в государствен­ном департаменте, заявил: «Я занимался проблемами контроля над вооружениями в течение последних трех с половиной лет. Я всецело убежден, что оба соглашения служат интересам безопасности Соединенных Штатов, интересам контроля над вооружениями и мира во всем мире... Я обратил внимание на многочисленные рассуж­дения о том, кто выиграл и кто проиграл в этих перего­ворах... Фактически, если мы посмотрим на этот вопрос очень обстоятельно, то придем к выводу, что обе стороны выиграли и выиграл весь мир»45 .

3 августа 1972 г. в сенате состоялось решающее голо­сование по Договору об ограничении систем противора­кетной обороны. Договор был ратифицирован подавляю­щим большинством голосов: 82 против 2 (против голосовали сенаторы Бакли и Аллин, Голдуотер не присутствовал в сенате). 14 сентября того же года сенат утвердил и Вре­менное соглашение. Правда, в последнем случае была при­нята поправка Джексона, рекомендовавшая правительству добиваться «равных уровней» ограничения основных ком­понентов стратегических сил США и СССР в последующих соглашениях. Одновременно Капитолий принял поправ­ку к военному бюджету на 1973 финансовый год в связи с заключенными в Москве соглашениями. В соответствии с условиями Договора об ограничении систем ПРО про­грамма «Сейфгард» была резко сокращена, ее ассигнова­ния снижены на 650 млн. долл. Общая экономия в течение последующих пяти лет оценивалась в 5 млрд. долл. В то же время конгресс одобрил продолжение некоторых про­грамм наступательных вооружений по намеченному гра­фику и из средств, сэкономленных на противоракетной обороне, выделил 100 млн. долл. на разработку ряда воен­но-технических проектов .46

Ратификация московских соглашений в области огра­ничения стратегических вооружений явилась крупной по­бедой политики КПСС и Советского прави­тельства. «В этом смысле нельзя не отдать должного тем государ­ственным деятелям

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: