Xreferat.com » Рефераты по политологии » К вопросу о причинах поражений Красной Армии в первый период Великой Отечественной войны

К вопросу о причинах поражений Красной Армии в первый период Великой Отечественной войны

верховное командование в обеспеченном успехе операции и не просили подкреплений у Ставки, считая, что справятся своими силами. Настойчивость командования фронтом привела к тому, что И. В. Сталин санкционировал операцию, начало которой было назначено на 12 мая. Так как главным стратегическим направлением тогда считалось западное, то операция Юго-Западного фронта, по его предположениям, должна была иметь отвлекающее значение. Кроме того, Харьков был очень важен в экономическом отношении. Немалую роль в положительном решении Сталина по данному вопросу, вероятно, сыграло то обстоятельство, что командование фронта не просило никаких подкреплений, а также то соображение, что-де «на месте виднее». Генеральный штаб возражал против проведения операции, указывая на опасность вражеского удара в тыл наступающей группировке советских войск и ее окружения. Однако Сталин приказал считать операцию внутренним делом фронта и высшему командованию в Москве в нее не вмешиваться [9]. Итоги этой наступательной операции хорошо известны - наступавшая группировка советских войск попала в окружение и была разбита.

Здесь И. В. Сталин проявил чрезмерное доверие к командованию Юго-Западного фронта, разрешив ему проводить операцию, опасность которой понятна даже неспециалисту при первом же взгляде на карту. Таким образом, вина за поражение под Харьковом лежит, с одной стороны на С. К. Тимошенко и Н. С. Хрущеве, а с другой стороны - лично на И. В. Сталине.


Весной 1942 г. также крайне неудачно шли боевые действия в Крыму. В начале 1942 г. был сформирован Крымский фронт (командующий Д. Т. Козлов) с целью освобождения Крыма. В январе-апреле 1942 г. было предпринято 3 попытки прорыва вражеской обороны, потерпевшие неудачу. Крымский фронт вынужден был перейти к обороне. Однако никаких мер по укреплению обороны не принималось, так как командование предполагало через некоторое время снова наступать. Однако наступление долго откладывалось. К маю Крымский фронт занимал оборону на самой узкой части полуострова, имея в своем составе 3 армии: 44-ю, 51-ю, 47-ю. Левый фланг, примыкавший к Черному морю, оказался слабым, но мер по его укреплению также не принималось. В результате 8 мая 1942 г. противник перешел в наступление против левого фланга Крымского фронта, прорвал оборону, и весь Крымский фронт потерпел тяжелое поражение, причем численный перевес был на стороне советский войск [9]. Здесь основной причиной поражения стало своеобразное «двоевластие» на Крымском фронте. С одной стороны, был командующий фронтом Д. Т. Козлов, с другой - представитель Ставки на Крымском фронте Л. З. Мехлис. Последний, вместо того, чтобы помогать командованию фронтом, указывать на ошибки и помогать их исправлять, мешал командованию, бесконечно перетасовывая руководящие кадры, устраивая многочасовые бесплодные совещания и отдавая приказы через голову командующего фронтом. Результатом явилось тяжелое поражение.

Таким образом, вина за поражение Крымского фронта в мае 1942 г. лежит, с одной стороны, на командовании фронтом во главе с Д. Т. Козловым, с другой стороны - на представителе Ставки Л. З. Мехлисе, а с третьей стороны - лично на И. В. Сталине, который вовремя не пресек «двоевластие» на и не заменил представителя Ставки на Крымфронте. Кроме того, не были точно определены обязанности представителя Ставки. Таковые были определены только задним числом - после поражения. Широко известно содержание его телеграммы Л. З. Мехлису от 9 мая: «Вы держитесь странной позиции наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте вы - не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования. Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым. Если «вся обстановка показывала, что противник с утра будет наступать», а вы не приняли мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для вас. Значит, вы ещё не поняли, что посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля, а как ответственный представитель Ставки.» Эта телеграмма была первым документом, определяющим обязанности представителя Ставки и меру его ответственности [9]. Следует указать, что за это поражение Л. З. Мехлис и Д. Т. Козлов были сняты с занимаемых постов и снижены в звании.


Другие 2 частные наступательные операции - под Демянском и под Ленинградом - также не дали положительных результатов. Советские войска почти не продвинулись вперед. Правда противнику был нанесен большой урон, но и потери советских войск были не меньше [8].


Поражение под Харьковым бесспорно неблагоприятно отразилась дальнейшем на ходе боевых действий, так как Юго-Западный фронт этой неудачей был сильно ослаблен, и когда гитлеровцы 28 июня 1942 г. начали генеральное наступление, советская оборона была прорвана в один день [8,9]. Что касается поражения в Крыму, то его влияние на обстановку на юго-западном направлении было значительно меньшим, так как 11-я немецкая армия, которая вела операции в Крыму, по их завершении (после взятия Севастополя 4 июля) не была использована для наступления на юго-западном направлении, а была переброшена под Ленинград [9].

Но поражение под Харьковым, что совершенно ясно, не было решающим для хода летне-осенней кампании. Это поражение облегчило немецким войскам прорыв советской обороны в самом начале наступления, но не более того. Почти нет сомнений в том, что и без поражения под Харьковым оборона Красной Армии в июне 1942 г. была бы прорвана, так как на этом направлении находились главные силы гитлеровской армии. Весьма вероятно, что в этом случае итоговое продвижение гитлеровцев было бы несколько меньше, чем имело место в действительности, но и в этом случае оно наверняка было бы весьма значительным.

Основной причиной неблагоприятного для Красной Армии развития боевых действий на юго-западном направлении летом и осенью 1942 г. явилась грубая ошибка Генерального штаба и Ставки Верховного Главнокомандования в отношении определения направления главного удара гитлеровцев. Вследствие этого просчета за Юго-Западным и Южным фронтом не были расположены резервные армии Ставки. Гитлеровские планы не были разгаданы никем из советского военного руководства, и предложений по радикальному усилению юго-западного направления резервами Ставки - единственной меры, способной не допустить глубокого продвижения германских войск на этом направлении - не поступало ни от кого, в том числе и от Г. К. Жукова. Следовательно, ответственность за крайне неблагоприятный ход боевых действий на юго-западном направлении лежит на всем без исключения высшем советском командовании. Это следует особенно подчеркнуть, так как в последнее время имеется склонность всю вину за это поражение возлагать исключительно на И. В. Сталина, который-де «мнил себя гениальным полководцем и не прислушивался к мнению профессиональных военных». Выше показано, что имело место совсем обратное - слишком внимательно прислушивался. Источником ошибки в определении стратегических планов противника на лето 1942 г. был именно Генеральный штаб, а остальные, в том числе и Сталин, «шли в русле» стратегических оценок Генерального штаба. Разногласия в высшем военном руководстве имели не принципиальный, а частный характер (количество и место проведения частных наступательных операций). В любом случае имело бы место достаточно глубокое продвижение гитлеровцев на юго-западном направлении, так как на этом направлении не было резервных армий Ставки, а наступали здесь главные силы германской армии.

Дальнейший ход событий летом и осенью 1942 г. явился следствием вышеописанного просчета Ставки и Генерального штаба.


5.7 Коротко о поражениях и неудачах Красной Армии после 1942 г.


В феврале-марте 1943 г. гитлеровским войскам удалось провести очень крупное контрнаступление на юго-западном направлении и в его ходе занять большую территорию, в том числе такие города, как Белгород и Харьков. Продвижение составило до 200 километров.

Здесь причиной стало своеобразное «головокружение от успехов». В свете побед Красной Армии под Сталинградом, на Кавказе и в Острогожско-Россошанской и Воронежско-Касторненской операциях общее поведение противника расценивалось советским командованием как отступление за Днепр с намерением остановить советские войска на рубеже этой водной преграды. Исходя из этого было допущено необеспеченное продвижение Красной Армии, силы были разбросаны, мощные ударные группировки на главных направлениях отсутствовали, а тылы и снабжение, как и всегда, сильно отставали. Произошло это потому, что предполагалось до Днепра только вести бой против слабых прикрывающих отрядов и преследовать отходящего противника. Действительно, имел место отход крупных соединений противника в районы Днепропетровска, Краснограда и Полтавы, который был вскрыт советской разведкой. Однако командование Юго-Западным фронтом все эти данные втискивало в рамки версии об отходе противника за Днепр, хотя уже выявились факты, заставившие его насторожиться. Сходное «головокружение от успехов» имело место и в Генеральном штабе [9]. В действительности войска противника отходили в указанные районы для того, чтобы оттуда при поддержке подошедших подкреплений начать контрнаступление.

Однако это не было катастрофическое поражение. Войска отходили в основном организованно, а случаев окружения советских частей не было. Как только в бой были введены резервы и за дело взялся Г. К. Жуков, гитлеровцы были практически сразу остановлены. С территориальной точки зрения последствия этого контрнаступления гитлеровцев также не были столь тяжелы, как кажется на первый взгляд. Ведь для недопущения такого контрнаступления следовало уже с конца января постепенно ставить советские войска в оборону. Следовательно, продвижение Красной Армии при таком предполагаемом развитии событий было бы несколько меньше, чем реальное максимальное продвижение в феврале 1943 г..

Таким образом, эта ошибка советского командования не являлась стратегической и была значительно меньше по масштабам и легче по последствиям, чем предыдущие. Однако даже такая по масштабам ошибка была допущена советским командованием в последний раз.

В заключение следует отметить, что контрнаступление в феврале-марте 1943 г. явилось первым и последним крупным успешным наступлением немецко-фашистских войск в зимних условиях на Восточном фронте.


После этого в действиях советских войск отсутствовали неудачи и поражения оперативного и стратегического масштаба. Однако тактические неудачи и поражения, в том числе и обусловленные грубыми ошибками отдельных командиров, имели место еще не раз. В качестве примера можно привести неоднократные срывы с тяжелыми потерями частных наступательных операций армий Западного фронта в 1943 - начале 1944 г., происходившие вследствие грубых нарушений правил организации и ведения наступления некоторыми командирами [9].


5.8 Общие выводы


В данном разделе рассматриваются ошибки, допущенные советским верховным командованием уже в ходе самой войны и явившиеся причиной неудач и поражений Красной Армии.

Крупные стратегические ошибки в ходе войны советским командованием были допущены три раза. Первая ошибка имела место в августе 1941 г. и состояла в недооценке силы ударов 2-й и 1-й танковых групп противника, вследствие чего Красная Армия потерпела катастрофическое поражение под Киевом. Наиболее тяжелым последствием этого поражения была потеря важнейших экономических районов, повлекшее за собой резкое падение военного производства. Уровень военного производства сентября 1941 г. был достигнут только почти год спустя. Второй просчет имел место зимой 1942 г. и состоял в распылении резервов Ставки по разным фронтам, а также в постановке войскам непосильных задач. Третий просчет имел место весной 1942 г. и состоял в неправильном определении направления главного удара противника. Следствием стал выход германских войск к Волге и на Кавказ.


Хотя это и не входит в прямые задачи настоящей работы, имеет смысл сравнить количество и масштаб стратегических ошибок, допущенных советским и германским верховным командованием.


Основные стратегические ошибки германского командования допущенные уже в ходе самой войны на Восточном фронте (то, что само нападение на СССР было крупнейшей и неисправимой ошибкой, не в счет):

  1. Организация наступления на Москву в ноябре 1941 г.. Катастрофическая ошибка, которая привела к потере немецко-фашистскими войсками оперативно-стратегической инициативы. Им безусловно следовало еще в ноябре 1941 г. временно перейти к обороне.

    Германское командование в июле направило свои главные усилия на Кавказ, а не на Сталинград, так как была допущена грубая недооценка силы сопротивления советских войск под Сталинградом. Главные силы были направлены на Кавказ, а на Сталинград наступала крупная, но второстепенная группировка германских войск, причем почти без танков [15]. Когда обнаружился этот просчет, группа армий, наступавшая на Сталинград, стала непрерывно усиливаться за счет группы армий, наступавшей на Кавказ. Это делалось ввиду того, что сталинградская группировка советских войск угрожала тылам германских войск, наступавших на Кавказ, и без разгрома этой группировки и взятия Сталинграда нельзя было продолжать наступление через Кавказ. Однако усиление сталинградской группировки было запоздавшим и город гитлеровцам взять не удалось. В результате обе группы армий намертво завязли: одна под Сталинградом, другая, ослабленная - на Кавказе. Германскому командованию, конечно, следовало с самого начала направить главные силы на Сталинград. Из анализа хода боевых действий ясно, что в этом случае город был бы взят. После этого, прочно обеспечив за собой излучину Дона и низовья Волги и отрезав тем самым Кавказ от «Большой земли», немецко-фашистским войскам следовало наступать через Кавказ на Баку. Это поставило бы СССР в катастрофическое положение, и, возможно, решило бы исход войны в пользу Германии, так как в районе Баку и на Северном Кавказе добывалась почти вся нефть в СССР, а организовать производство синтетического горючего в ходе войны было почти невозможно. К тому же в этом случае было бы весьма вероятно вступление в войну Турции (естественно, на стороне Германии). Последствия вышеописанного грубого просчета гитлеровцев усугубила нелепая переброска в июле 1942 г. 11-й немецкой армии из Крыма под Ленинград, где группа армий «Север» и без нее стояла достаточно прочно.

    Таким образом, это была грубейшая стратегическая ошибка гитлеровского командования, по существу потерявшая единственный шанс Германии победить и окончательно решившая исход войны в пользу СССР. В результате этой ошибки советское командование окончательно перехватила инициативу [9,15].

  2. Ошибка в определении направления главного удара Советских Вооруженных сил в зимней кампании 1942 г.. Осенью 1942 г. генеральное наступление Красной Армии предполагалось на центральном направлении - у Великих Лук и Смоленска, в то время как в действительности оно последовало под Сталинградом [15]. Последствия известны.

  3. Абсолютно бредовый план летней кампании 1943 г., сорванный советскими войсками в самом начале.

  4. Ошибка в определении направления главного удара Советских Вооруженных сил в летнюю кампанию 1944 г.. Гитлеровское командование ожидало главный удар Красной Армии на Украине, а советское генеральное наступление летом 1944 г. началось совсем в другом месте - в Белоруссии [9].

  5. В августе-сентябре 1944 г. гитлеровское командование не вывело группу армий «Север» из Прибалтики, и эта группа армий была отрезана Красной Армией от главных сил Германии. Эту группу безусловно следовало своевременно вывести для усиления германской обороны на главных направлениях [8].

  6. Ошибка в определении направления главного удара Советских Вооруженных сил в зимнюю кампанию 1944/1945 г.. Зимой 1945 г. гитлеровцы ожидали вторжения Красной Армии в Германию через Венгрию и Чехию, то есть с юго-востока, а на самом деле оно произошло прямо с востока - через Польшу [15].


Из сказанного ясно, что первый период Великой Отечественной войны (1941-1942 г.) представлял собой «комедию ошибок», допускаемых и немецко-фашистским, и советским верховным командованием. Обе стороны действовали неудовлетворительно, «обменявшись» тремя грубыми просчетами, каждый из которых кардинально менял ситуацию. Однако поскольку в первый период войны германские войска превосходили советские и в количественном, и в качественном отношении, а также из-за того, что в первый период войны в целом инициативой владело гитлеровское командование, последствия оказались крайне тяжелыми для Советского Союза.

Что касается последующего периода войны (1943 - 1945 гг.), то советское верховное командование сделало соответствующие выводы из этих фактов и стратегических ошибок более не совершало. А германское верховное командование многочисленные неудачи и поражения на Восточном фронте так ничему и не научили, и грубейшие стратегические просчеты продолжали иметь место до самого конца войны.


6. К вопросу о «превентивном ударе»

(по мотивам произведений В. Суворова)


В последнее время получила некоторое распространение точка зрения, согласно которой Советский Союз будто бы сам готовился к нападению на Германию, а Германия будто бы нанесла «упреждающий удар» по готовившейся к наступлению Красной Армии. В этой версии причиной поражений стало будто бы то, что Красная Армия была подготовлена к наступательной, а не к оборонительной войне. Основным проводником такой точки зрения является В. Б. Резун (псевдоним Виктор Суворов), изложивший ее в книгах «Ледокол» и «День М».


6.1 О численном соотношении танков и авиации СССР и Германии


Как один из основных аргументов в пользу своей версии В. Суворов выдвигает численное превосходство СССР в танках и в авиации. Приводимые им цифры значительно превосходят цифры, взятые из других источников, и не внушают особого доверия. Так, число танков в Красной Армии к лету 1941 года им оценивается в более чем 20 тысяч.

Откуда взялась эта цифра? Известно, что за годы первой пятилетки (1928 - 1932 гг.) было выпущено 4 тысячи танков и танкеток, за годы второй пятилетки (1933-1937 гг.) - 10 тысяч, и с 1 января 1939 г. по 22 июня 1941 г. - 7 тысяч [8]. Всего - 21 тысяча танков и танкеток. Следовательно, данные В. Суворова показывают общее количество танков, произведенное в СССР до 22 июня 1941 г. (до 1928 г. производства танков в СССР не было). Для получения числа боеспособных танков в Красной Армии из этого числа необходимо вычесть танки, потерянные в ряде малых войн, а также списанные из армии из-за выработки моторесурсов и по другим причинам. Но В. Суворов «забыл» это сделать. В действительности в строю в Красной Армии к 22 июня 1941 г. находилось около 10 тысяч танков, из них 8 тысяч - в западных военных округах [7].

Правда, и 8 тысяч танков в западных военных округах СССР - намного больше, чем 4300 танков, сосредоточенных Германией для нападения на Советский Союз, что на первый взгляд говорит будто бы в пользу версии В. Суворова. Но на самом деле большинство этих танков не могло быть использовано в наступательной войне. Причина - их почти исчерпанные моторесурсы.

Моторесурс - наработка машины с двигателем внутреннего сгорания (или самого двигателя) до состояния, исключающего дальнейшую эксплуатацию по техническим или другим причинам [6]. Это означает, что до выработки моторесурса вероятность отказа двигателя невелика, а после его выработки риск поломки быстро и резко возрастает, вследствие чего эксплуатация машины становится недопустимой. В боевых условиях отказ двигателя танка и особенно самолета означает безусловную гибель машины и экипажа, поэтому военная техника, выработавшая ресурс, подлежит обязательному списанию из армии, как правило, на металлолом.

Моторесурсы двигателей интересующего нас времени были очень малы. Современному человеку, вероятно, трудно себе представить, что ресурс большинства серийных советских авиационных двигателей конца тридцатых - начала сороковых годов составлял ... 70 - 100 часов [11]. Лишь у моторов для дальней авиации ресурс был несколько больше. Чуть лучше было положение с двигателями для танков - ресурс несколько сот часов.

Именно этим и объясняется те поражающие воображение непосвященного человека факты, когда, например, с 1 января 1939 г. по 22 июня 1941 г. советской промышленностью было выпущено более 17 тысяч самолетов, а в строю Красной Армии к лету 1941 г. самолетов было около 11 тысяч. Следовательно, куда-то исчезли 6 тысяч самолетов плюс все самолеты, произведенные до 1939 г.. Такое число самолетов не могло быть потеряно в боях ввиду того, что до 1941 г. Советский Союз не вел больших войн. Куда исчезли эти самолеты? Ответ прост: списаны по выработке моторесурса.

Положение с танками было примерно таким же. Из 21 тысячи танков, произведенных в СССР с 1928 по 22/VI 1941 г., в строю осталось около 10 тысяч машин. Остальные (за вычетом потерянных в малых войнах) были списаны по причине выработки моторесурса.

Моторесурс боевых машин неизбежно вырабатывается и в мирное время, так как необходимо готовить кадры танкистов и летчиков, и поддерживать их подготовку на должном уровне. Для этого существует единственное средство - постоянная тренировка, маневры и учения. Без этого воинские части быстро теряют боеспособность.

Известно, что среди находящихся в строю к лету 1941 г. советских танков и самолетов старых образцов у большинства моторесурс был почти выработан [8].

Предположим, готовится нападение СССР на Германию. Можно ли использовать танки и самолеты, у которых ресурс мотора почти выработан? Ответ очевиден - эти машины использовать нельзя.

Предположим, например, что некоторому советскому танку до полной выработки ресурса осталось 50 часов. Если бы произошло нападение СССР на Германию, то ресурс этого танка был бы исчерпан на четвертый-пятый день войны. Можно, конечно, игнорировать моторесурсы и попытаться использовать эти машины «до отказа», но практически невозможно, чтобы мотор после выработки ресурса проработал сколь-нибудь долго. Таким образом, даже в предположении полного отсутствия сопротивления противника (что едва ли возможно) большинство советских танков и самолетов вышло бы из строя в течение первой недели войны.

А вот в обороне можно использовать любой танк. Ясно, что при оборонительных действиях любой танк лучше, чем его отсутствие. В обороне можно использовать даже неисправный танк. Его можно отбуксировать в нужное место и вкопать в землю, используя как огневую точку. Вкапывание в землю танков и использование их как неподвижных огневых точек при оборонительных действиях было распространено в течение всей Великой Отечественной войны, особенно широко это применялось немцами [10].

Большинство старых танков и самолетов было потеряно в первые дни войны, причем значительная их часть - не в бою. Их бросали вследствие неисправностей, а также разбирали на запчасти для ремонта оставшихся машин.

О том значении, какое советское командование придавала старым машинам, красноречиво говорит такой факт: еще до войны запасные части к ним были сняты с производства (сами эти машины были сняты с производства еще в 1939 - 1940 гг.). Мотив этих действий ясен: необходимо было срочно наращивать производство новых танков (Т-34, КВ) и самолетов (ЯК-1, ЛАГГ-3, ПЕ-2, ИЛ-2). Сохранение производства запчастей к старым танкам и самолетам, даже в малых размерах, резко замедлило бы наращивание производства новых образцов техники, мешало бы ему, распыляя возможности промышленности.


А как обстояло дело с моторесурсами у гитлеровской армии?

До 1933 г. в Германии почти не было военного производства. Только с приходом Гитлера к власти обозначился курс на форсированное развитие военной промышленности. Но это - дело не одного года, так как сначала необходимо переоборудовать под военное производство существующие заводы и построить много новых. Только с 1937 г. военное производство Германии приобрело большие размеры. Следовательно, вся имевшаяся в немецкой армии танковая и авиационная техника выпущена не ранее 1937 г..

В 1939 - 1940 г. гитлеровская армия вела широкомасштабные войны, в которых потеряла много танков и самолетов производства 1937 - 1939 г.. К тому же даже те машины, которые не были уничтожены противником, в ходе интенсивных боевых действий выработали свой ресурс. Следовательно, к лету 1941 г. в вермахте подавляющая часть танковой и авиационной техники была 1940 - 1941 г. выпуска. Также следует учесть, что для нападения на СССР сосредотачивалась новейшая и лучшая техника, а относительно старые машины оставались в тылу для несения оккупационной службы.

Из вышесказанного ясно, что проблема моторесурсов и изношенных танков и самолетов в вермахте не стояла или, во всяком случае, стояла далеко не так остро, как в Красной Армии. В нашем распоряжении нет статистики, распределяющей технику, сосредоточенную для нападения на СССР, по годам выпуска, но ясно, что подавляющая часть танков и самолетов, с которыми гитлеровцы напали на Советский Союз, была выпущена в 1940 и 1941, в крайнем случае - в 1939 г..


Таким образом, «подавляющее превосходство Красной Армии над вермахтом в танках и авиации» является вымыслом В. Суворова и не соответствует действительности.

Вполне естественно, что рядовой читатель произведений Суворова - учитель, врач, рабочий, студент - понятия не имеет о моторесурсах боевых машин того времени. Но В. Суворов служил офицером в танковых войсках, и хотя бы по этой причине не мог об этом не знать. Также показателен факт приведения им фальсифицированных данных о численности танков в Красной Армии (20 тысяч вместо 10).

Можно сделать вывод, что здесь имеет место не ошибка добросовестного, но заблуждающегося исследователя, а злонамеренная попытка ввести в заблуждение некомпетентного читателя.


6.2 О некоторых моментах, касающихся материальной

части и тактики танковых, авиационных и артиллерийских

сил СССР и Германии


Об истребительной авиации.

Основным, почти единственным истребителем германских ВВС к лету 1941 г. был «Мессершмитт-109Е». Эта машина имела скорость 570 км/час, была вооружена двумя пулеметами калибра 7,62 мм и 20-мм пушкой [11].

Основу советского парка истребителей составляли И-15, И-153, И-16. Базовая модель И-16 имела скорость 462 км/час, вооружение - 2 пулемета калибра 7,62 мм. Пушки не было, и поставить ее было нельзя. Модернизированные И-16 развивали скорость чуть больше 500 км/час [11]. Следовательно, по вооружению эти машины сильно уступали «Мессершмиттам». (И смотрите, как «мудро» В. Суворов «доказывает» обратное. Он берет совершенно недоступную, изданную на английском языке книгу никому не известного британского летчика (A. Price «World War II Fighter Conflict») и как ни в чем не бывало извлекает из нее суждение, что по вооружению И-16 превосходил МЕ-109Е в 2 раза, не приводя, между прочим, при этом какой-либо прямой цитаты. Не имея доступа к этой книге, трудно сказать, что именно было в ней на самом деле сказано и было ли сказано вообще. Но сравнение того, какое конкретно оружие стояло на «Мессершмитте» и И-16, сразу ставит все на свои места.) Что касается скорости, то даже последние модификации И-16 уступали МЕ-109Е более 60 км/час.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: