Особенности политического языка и использование их в политической агитации в избирательной компании
П.В. Зернецкий такой тип коммуникативной конфронтации, заключающейся в критике оппонентов в сочетании с обещанием жить лучше, называет "подчеркнутым оптимизмом" [Зернецкий 2000: 197]. В дискурсе ЛДПР идея исключительности партии выражается через такой ее признак, как достойная партия, а также через утверждение способности данной партии к наведению порядка.
Данные наблюдения могут свидетельствовать об отношении говорящих к действительности: может быть, в самом деле, первая партия предпочитает действовать (и для позитивного представления себя выбирает глаголы)? Однако поскольку "Единая Россия" в период выборов находилась у власти, единственно у этой партии и была возможность действовать, но о причинах вербализуемой ситуации в текстах "Единой России" умалчивается. По этой же причине - степени власти в тот период - на долю других двух партий оставалось лишь раздавать оценки, притом, вопрос о том, каково содержание оценок настоящий и достойный, какой смысл вкладывается в данные понятия, является спорным.
Аргументы, которые приводятся в поддержку тезиса (Наша партия лучше), делятся на две группы: аргументы к существу дела, относящиеся к рациональной стороне процесса убеждения, и воздействием на чувства аудитории. Аргументы к существу дела таковы: 1) политика партии согласуется с интересами большинства ("Единая Россия", КПРФ), 2) результат работы партии положителен (а оппонентов - отрицателен) ("Единая Россия", КПРФ, ЛДПР), 3) президент одобряет работу партии ("Единая Россия", ЛДПР). Топосы, вводимые говорящими в текст, таковы: 1) забота о благополучии народа ("Единая Россия", КПРФ, ЛДПР), 2) приверженность национальным ценностям ("Единая Россия", КПРФ), 3) моральный авторитет (ЛДПР).
В рамках данной статьи в большей степени внимание уделяется связи рациональных аргументов с тезисом.
Аргумент "политика партии согласуется с интересами большинства" реализуется в текстах партий следующим образом: 1) Это более полумиллиона, точнее, шестьсот пятьдесят тысяч членов партии. И это - два миллиона наших сторонников. // Это тысячи депутатов… // Самая мощная партия со времен распада СССР… // Столь представительного состава своего депутатского корпуса не имеет ни одна политическая партия в нашей стране. // Мы создали новую и дееспособную партию, поддерживаемую большинством российского общества ("Единая Россия"). 2) Мы действуем в интересах БОЛЬШИНСТВА. Поэтому для нас главное: Поднять и развить отечественное производство, в том числе малое и среднее предпринимательство. Ибо здесь трудится подавляющее большинство населения России. Вывести российские регионы из бесправного униженного положения нищей колонии. Ибо именно здесь проживает абсолютное большинство россиян (КПРФ).
Если в дискурсе "Единой России" говорится о том большинстве, которое поддерживает политику этой партии, то в дискурсе КПРФ утверждается, что эта партия выступает за интересы большинства и поэтому, напрашивается вывод, большинство должно было бы ответить партии взаимностью. Аргументы "Единой России" являются фактическими данными, подаваемыми в форме перечисления одного за другим на коротком отрезке текста - наряду с положительной оценкой партии (новая, дееспособная партия). Аргументы КПРФ сложнее верифицировать, т.к. то большинство, к которому апеллируется, вряд ли поддается подсчету. Невозможная для агитации в дискурсе КПРФ сила цифр компенсируется графическим выделением ключевого слова большинство и особой организацией синтаксиса в приведенных цитатах - это эллипсы с глаголом в инфинитиве и анафора. Итак, получатель данных сообщений принимает на веру истинность приводимых цифр в дискурсе "Единой России" (хотя требовалось бы пересчитать, ознакомиться с документами), в дискурсе КПРФ - степень искренности установки на благо для большинства (хотя требовалось бы уточнить, каким образом будет достигаться цель поднять, развить и вывести российские регионы из бесправного униженного положения нищей колонии).
Что же касается содержания рассматриваемого аргумента, то тут возникает вопрос: действительно ли хорошо то, за что выступает большинство? На мысль о том, что большинство может оказываться не правым и проголосовать за дурное решение, может навести постановка этой проблемы художниками. Напр., в фильме Л. фон Триера "Мандерлей" (2005) главная героиня учит толпу принципам демократии, и в тот момент, когда ее подопечные усвоили эти знания и стали применять их на практике, по итогам одного из голосований героиня вынуждена совершить казнь. Итак, нас интересует вопрос, является ли аргумент о воле большинства достаточным для доказательства тезиса о позитивности партии? Рассуждение Большинство считает Х; следовательно, верно, что Х представляет собой энтимему - свернутый силлогизм, в котором опущена большая посылка (Мнение большинства - верно). Именно истинность большой посылки в данном умозаключении может подвергнуться сомнению. Казалось бы, общественное мнение в иерархии ценностей стоит на одном из последних мест, более важными являются принципы права, исторический опыт народа, нравственные ориентиры общества. Но по правилам игры в демократический строй решающим фактором в принятии решений оказывается количество голосов, поэтому аргумент "политика партии согласуется с интересами большинства", использованный в данное время в данном месте, пожалуй, можно трактовать как достаточный для доказательства тезиса (Наша партия лучше).
После того, как "Единая Россия" получила на выборах большинство голосов, на сайте партии был опубликован текст, в котором говорится следующее: Момент истины состоявшихся выборов заключается в том, что страна отвергла пустую политическую публицистику и демагогическое краснобайство, народу нужны программы реальных дел и конкретные действия, которые бы оправдывали возродившиеся и растущие ожидания большинства российского населения.
В данной цитате внимание привлекают два момента. Во-первых, эксплицитно выражается мысль о взаимосвязи понятия "истина" и "мнение большинства", т.е., как мы предполагали выше, утверждается, что верным и необходимым говорящий считает то, за что отдает свои голоса большинство населения. Во-вторых, обращает на себя внимание метонимическое именование оппонентов, которых "Единая Россия" значительно опередила по результатам голосования, - название оппонентов замещено названием их вербальной деятельности, причем для этого использована оценочная лексика с негативной коннотацией (пустую политическую публицистику и демагогическое краснобайство). Как показал анализ,
Аргумент "результат работы партии положителен" подкрепляет тезис (Наша партия лучше) в дискурсе всех трех партий: Доказала свою эффективность и целесообразность // устойчивый рост зарплат и доходов, растет покупательная способность // формированию справедливой пенсионной системы // реальная заработная плата работников бюджетной сферы выросла более чем в два раза, почти в семь раз увеличен минимальный размер оплаты труда, в три раза увеличен размер ежемесячного пособия при рождении ребенка и по уходу за ним. Существенно снижена налоговая нагрузка. Заложен механизм сдерживания роста цен и тарифов. Нам удалось создать правовые рамки для оборота сельскохозяйственных земель. // Мы не пошли на жесткий вариант // сохранили систему льгот // запретили полный переход на стопроцентную оплату жилья // Платежи для людей с доходом ниже прожиточного минимума понижены на 30-50 %. // Государственная Дума стала работать куда более продуктивно ("Единая Россия").
Данные выдержки свидетельствуют о том, что в дискурсе "Единой России", как и в случае формулировки аргумента о поддержке "Единой России" большинством избирателей, используются фактические суждения: перечисляются результаты работы "Единой России", призванные подчеркнуть дееспособность партии. В какой форме это делает говорящий? Видим, что в данных цитатах даются цифры, глаголы употреблены в совершенном виде и в форме прошедшего времени, все аспекты работы перечисляются один за другим, без каких-либо вкраплений, отступлений, таким образом, создается представление о непрерывных позитивных действиях, составляющих целостный образ работы партии. На первый взгляд эмоционально-экспрессивная лексика в данных выдержках не используется, но все же такие слова и словосочетания, как эффективность и целесообразность, устойчивый рост, растет, увеличен, с одной стороны, и снижена нагрузка, сдерживание цен, не пошли на жестокий вариант, с другой, - работают на создание положительной оценки работы партии.
Цитаты из дискурса КПРФ наполнены тем же содержанием, но форма подачи информации коммунистами отличается от оппонентов: Она не сидит, сложа руки в его ожидании, а жестко выступает против творимого в настоящем беззакония и произвола. Она борется за проведение в настоящем тех перемен, которые лягут в основу справедливого будущего. Эта партия имеет четкий, профессионально выверенный план действий и команду, способную реализовать новый курс. Она работает в гуще масс, черпает в народе свои силы, выражает народную волю. // Мы знаем, как взяться за дело. Как в несколько раз увеличить бюджет, поднять производство, повысить зарплаты, пенсии и стипендии, помочь сильным, защитить слабых. У нас есть программа скорейшего выхода из кризиса. У нас есть команда высококлассных специалистов, готовая хоть завтра образовать новое правительство. Мы не потратим ни дня на раскачку (КПРФ).
В дискурсе КПРФ, как видим, именование аспектов своей деятельности более расплывчато и лаконично: она выступает против; борется за; знает, как взяться за дело. Благодаря милитаристской лексике (жестоко выступать против, бороться, защитить) активизируется момент борьбы - одной из ценностей советского дискурса.
О работе говорится в форме вневременного настоящего времени, не прикрепленного к конкретному моменту речи, а результат работы, судя по данным цитатам, должен будет быть ощутим в будущем. Констатация того, что у партии есть профессиональный план работы, программа выхода из кризиса и команда высококлассных специалистов, относится к сути дела, т.е. может служить обоснованием тезиса (Наша партия лучше) (по крайней мере, таковой должна быть нормальная партия - с планами работы и специалистами в рядах), однако истинность данных суждений трудно проверить: следовало бы, напр., провести экспертную оценку программы по выходу из кризиса, или договориться о терминах, напр., в какой ситуации можно было бы утверждать, что кризис миновал. О таких признаках построения текстов КПРФ, как особые синтаксические конструкции (эллипсы, лозунговые фразы) и экспрессивные выражения, уже говорилось выше, поэтому не будем больше на этом останавливаться: по-видимому, названные черты присущи в целом текстам коммунистов, независимо от того, о чем говорится.
В дискурсе ЛДПР утверждается, что результат работы партии идет на пользу общества, т.к. партия генерирует продуктивные идеи, которые высшая власть претворяет в жизнь: Многое из того, что я (Жириновский. - В. М.) предлагал, уже сбывается. // Таких примеров много. Я предлагаю то, что вызвано жизнью. Не витаю в облаках. Если это во благо для России, пусть все воруют у ЛДПР. Я буду только счастлив. // И хорошо, что не постеснялись позаимствовать нашу идею - лишь бы для России было лучше (ЛДПР).
Сообщение о том, что идея ЛДПР о федеральных округах получила развитие, верифицируемо, но намек на множество иных необходимых (вызвано жизнью) продуктивных идей, генерируемых лидером ЛДПР, не может быть подвергнут проверке непосвященными в тайны политической кухни. Что же касается апелляции не к рацио, а к чувствам слушателя, то данная выдержка из текста демонстрирует следующее: дважды повторяется смысл 'благо для России' и дважды говорится о 'нечестном взятии' идеи ЛДПР. У иных получателей текста может возникнуть вопрос, действительно ли у ЛДПР воруют идеи, у иных - осядут в сознании повторяемые смыслы. Кроме того, данные цитаты свидетельствуют об альтруизме представителей ЛДПР, лидер которых демонстрирует готовность служению благу России не во имя своей славы.
Аргумент "президент одобряет работу партии" в поддержку тезиса (Наша партия лучше) используется в тестах "Единой России" и ЛДПР. Рассмотрим примеры: 1) Теперь его поддержка - это оценка Президентом результатов нашей практической работы. // И это было высоко оценено и гражданами нашей страны, и Президентом Российской Федерации. Президент выразил благодарность нашей Партии... ("Единая Россия"). 2) Путин меня (Жириновского. - В. М.) поддержал. // Я горжусь, что кремлевский план введения федеральных округов был скорректирован с учетом разработок ЛДПР (ЛДПР).
Данные цитаты наводят на вопрос не об истинности утверждений, а, скорее, о степени связанности аргумента об одобрении президентом работы партии с тезисом о приоритете данной партии перед другими, т.е. достаточен ли данный аргумент для поддержания тезиса? В принципе подобного рода доводы трактуются как один из видов аргументов к человеку - это в данном случае аргумент к авторитету. Если лицо, к мнению которого апеллируют, в глазах аудитории, в самом деле является авторитетным специалистом в данной области деятельности, то тогда такой аргумент является уместным для убеждения публики в целесообразности (истинности, необходимости) выдвигаемого говорящим положения. Но если, как и в случае с аргументом "большинства", попытаемся реконструировать данное рассуждение в форме силлогизма, то увидим, что уже на этапе проверки истинности посылок (следующим этапом была бы проверка корректности, соответствия известным правилам построения силлогизмов) такое рассуждение не выдерживает критики: Одобрение президента свидетельствует о верном направлении деятельности партии (большая посылка); Партия Х заслужила одобрение президента (малая посылка); Партия Х действует в верном направлении (следствие). Как видим, утверждаемое в большой посылке не является ни общечеловеческой истиной, ни догмой, ни научно доказанным положением, таким образом, невозможно не усомниться и в истинности вытекающего из посылок вывода.
В заключение анализа особенностей рациональной стороны убеждения в избранном аспекте российского политического дискурса хотелось бы еще остановиться на двух примерах рассуждений, не относящихся к доказательству интересующего нас в данной статье тезиса. Первое из них привлекло наше внимание тем, что подобное рассуждение кажется весьма узнаваемым, вероятно, благодаря популярности такой схемы в любом пропагандистском тексте: У России, у русских женщин, у русских крестьян будет лучшее будущее, если мы начнем жить так, как предлагает ЛДПР (ЛДПР).
Данная мысль является условным суждением - если А, то Б. Если мы начнем жить так, как предлагает ЛДПР - основание данного рассуждения (если А), у России, у русских женщин, у русских крестьян будет лучшее будущее - следствие (то Б). Во-первых, причинно-следственная связь данных утверждений не является очевидной. Уже одно это обстоятельство переводит данный аргумент в статус аргументов к человеку, а не к существу дела. Во-вторых, вывод, к которому может прийти аудитория, будет построен по принципу условно-категорического умозаключения. В нем, как известно, утверждение наличия явления, утверждаемого в основании, приводит к утверждению мысли, выраженной в следствии (если А, то Б; А ? Б), а отрицание наличия явления, утверждаемого в следствии, приводит к отрицанию истинности основания в заключении (если А, то Б; не-Б ? не-А). Возможно, говорящий, предлагая эту, процитированную выше, мысль избирателям, подводил их к такому выводу, что раз нет следствия (не-Б - "нет лучшего будущего"), значит, нет для него основания (не-А - "не начали жить по плану ЛДПР")? То есть, если народ не почувствует, что есть надежда на лучшее будущее, может быть, это из-за того, что страна не начала жить так, как предлагает ЛДПР? Тогда на следующих выборах хорошо было бы отдать голос этой партии.
Второй пример, которые там хотелось бы тут привести, также относится к превратностям человеческого мышления, и он также встретился в дискурсе ЛДПР: И считаем, что наша открытая и искренняя, но аргументированная позиция позволит избирателям сделать правильный выбор.
Если это не опечатка в тексте, тогда получается, что признаки открытый и искренний противопоставляются признаку аргументированный. Очевидно, что это не так, даже по формальному признаку - наличию общего основания для противопоставления: первые два признака относятся к прагматической стороне коммуникации, третий - к логической. Персонаж У. Эко, размышляя о способах мышления человека отмечал: "Я привык вообще-то думать, что логика - универсальное орудие, а сейчас я все больше замечал, до какой немалой степени польза логики зависит от того способа, которым ее употребляют" [Эко 2006: 324].
Доказываемый тезис, как мы уже говорили выше, часто подкрепляется не только логической аргументацией, но и актуализацией в сознании слушателей топосов, направленных на создание общего "единочувствия" говорящего и аудитории, что позволяет субъекту дискурса эффективней достичь цели убеждения в истинности выдвигаемой идеи. Как пишет А. И. Мигунов, "поскольку имеешь дело с разумными людьми, представляющими определенную культуру, то можно построить теорию общих мест, то есть положений, с которым склонны будут согласиться различные типы людей" [Мигунов 2004: 205].
В подвергнутых анализу текстах нами была отмечена актуализация следующих топосов: идеи благополучия народа в дискурсе всех трех партий, приверженности национальным ценностям - в дискурсе "Единой России" и КПРФ и морального авторитета партии - ЛДПР. Закономерным и даже неизбежным является обращение к подобным общим местам в текстах политиков по двум, на наш взгляд, причинам. Во-первых, автору идеологизированного текста, как правило, присуща экспликация своей позиции и мироощущения - так, он не может не затронуть ценностные категории. Во-вторых, идея благополучия народа в существующих экономических условиях жизни страны особенно актуальна как для политиков, так и для избирателей, а идеи национальных ценностей и морального авторитета являются ценностями не только для данного, но более длительного исторического периода. Думается, с данными идеями должна была бы согласиться большая часть аудитории. Но оправдана ли актуализация данных топосов при убеждении в истинности тезиса (Наша партия лучше)? (В рассуждении о соотношении апелляции к общим местам и тезиса, как представляется, не было бы уместным оперировать понятием "истинность", т. к. речь идет не о рациональной, а об эмоциональной стороне убеждения. Поэтому мы говорим об "оправданности" введения данных топосов.) На наш взгляд, апелляция к идеям благополучия народа, национальных ценностей и морального авторитета в процессе убеждения аудитории в верности выдвигаемого положения оправдана. Потому что ценность политической партии с ее программой в иерархии топосов занимает подчиненное положение по отношению к более "высоким" ценностям - ценностям национально-государственного развития. А обоснование более "низкой" ценности путем апелляции к ценности, стоящей выше, соответствует так называемому "принципу риторической правильности высказывания" [Волков 2003: 76].
Итак, мы попытались представить способы убеждения аудитории в верности положения (Наша партия лучше) тремя политическими партиями России в предвыборном дискурсе 2003 г. Перспективы развития идеи, изложенной в данной статье, на наш взгляд, таковы: во-первых, интерес могло бы представить сопоставление результатов данного исследования и аналогичного - на материале текстов будущей предвыборной кампании. Это позволило бы выявить изменения в политической культуре страны и ценностных ориентирах общества. Во-вторых, небезынтересным представляется сопоставление двух различных культур в избранном аспекте: обнаружение приведения различных аргументов в поддержку одного и того же тезиса позволило бы четче представить особенности сравниваемых культур.
«Политика, как и любая сфера человеческой деятельности, изначально содержит в себе коммуникационное начало, которое проявляется в конкретно-исторических формах взаимодействия, «общения» различных субъектов политики — индивидов, социальных групп и выражающих их интересы институтов по поводу установления, функционирования и изменения власти в обществе.
Введение нового бренда (услуги, опции, продукта) начинается с внедрения слогана. Разницы между политическим языком и обиходным в таком варианте практически нет. При этом такая схема совершенно привычна для публики в потребительском варианте (что, кстати, задает вопрос: что есть границы политики и не располагаются ли они несколько дальше предполагаемого?).
Главная страница » Журнальный клуб Интелрос » Апология » №9 » Андрей Левкин. Ключевые слова: политика, язык политики; место и формы существования, назначение.
Левкин, А. П. Язык политики: место и формы существования [Текст] // А. П. Лёвкин / Апология. – 2009. - № 9.
Прагматический характер языка обнаруживается и в том, что всеобъемлющей задачей политического языкового действия является воздействие, проявляющееся в самых разных формах: от идеологического тоталитарного неприкрытого языкового насилия до завуалированной манипуляции
Политика - это всегда борьба за власть, и в этой борьбе победителем обычно становится тот, кто лучше владеет коммуникативным оружием, кто способен создать в сознании адресата необходимую манипулятору картину мира. Например, опытный политик будет предлагать бороться за социальную справедливость, за "сокращение пропасти между богатыми и бедными", и не всякий избиратель сразу поймет, что это может быть призывом к повышению прямых или косвенных налогов. Специфика современной российской политической речи в последние годы активно обсуждается такими специалистами как В. Н. Базылев, А. Н. Баранов, Н. А. Безменова, И. Т. Вепрева, С. И. Виноградов, О. П. Ермакова, О. С. Иссерс, В. И. Карасик, П. Б. Паршин, Г. Г. Почепцов, Ю. Б. Феденева, А. П. Чудинов, В. Н. Шапошников, В. И. Шаховский, Е. И. Шейгал и др.)13
Что политический язык - это, конечно, не особый национальный язык, а ориентированный на сферу политики вариант национального языка14. Существуют различные PR-технологии, о чем было подробно рассказано в третьей части данной работы. Что же касается классификации PR-технологий по критерию законности, то можно выделить законные, незаконные и условно-законные (т.е. спорные, неоднозначно трактуемые с точки зрения закона) технологии. Без окрашивания в какие-либо цвета. Также, PR-технология может быть вполне чистой с точки зрения соответствия закону или моральным нормам общества, но, тем не менее «грязной», по источнику финансирования. Специфика PR заключается в воздействии на общественное сознание с целью его изменения. И нельзя критиковать PR-технологии за то, что в их рамках происходят манипуляции и управляющие воздействия. Если их исключить - исчезнет и PR как феномен современных коммуникативных технологий.
Таким образом,
Эпатирующее поведение всегда включает момент игры, посредством которой осуществляется выход за пределы нормы. Следует подчеркнуть, что, в отличие от девиантного поведения, ломающего норму, игра позволяет эпатирующему субъекту не разрушать, а созидать, ибо она творит порядок за пределами пространства обыденной жизни. Так, «карнавал безумен с точки зрения официальной культуры, но сам карнавал как культурная форма имеет свой строгий порядок, творится по определенным законам и потому открывает новое ценностно-смысловое пространство» М. Бахтин. Эпатирующий субъект обнаруживает "Безумство" мира, в котором ему случилось жить.
Например, В.Жириновский строит свою публичную политику на демонстративно-вызывающих актерски-театральных принципах, даже не пытаясь скрывать то обстоятельство, что делает это сознательно и целенаправленно. Опыт Жириновского лучших его времен (когда мужики шли голосовать, как они выражались, "за клоуна", потому что с ним "хотя бы веселей", и действительно "наголосовали") вполне доказывает жизнеспособность такого начинания. Кроме того, этот же опыт уже неоднократно использовался. Борис Николаевич Ельцин исполнял с Женей Осиным рок-н-ролл. Сергей Кириенко фотографировался в кимоно (чуть ли не с катаной) и запускал над притихшей Москвой воздушный шар с угрожающим "Небо наше". А губернатор Тульской области Стародубцев покупал на юбилейном аукционе поросят и телят и тут же дарил их ударникам производства. Все это было наглядно, с блеском, по-своему ярко и оригинально. А значит - продуктивно. Возникает вопрос - чем же плохи такие приемы?
Да вот именно, что ничем. Кроме, пожалуй, одного - недостаточного масштаба задумки. Поскольку брать надо куда шире: усиливать зрелищный эффект, увеличивать охват, а самое главное - регулярность. Подобные шоу-эпизоды, трюки, или как их ни назови, можно вводить как постоянную и даже обязательную предвыборную практику.
Политическая реклама не обходится и без использования такого психологического механизма, как апелляция к эмоциональной сфере личности. Здесь существует несколько моментов, делающих этот механизм эффективным. Обращение к эмоциям не требует никакого рационального обоснования своих аргументов. К тому же любые образы, связанные с сильными эмоциями, надолго задерживаются в памяти людей. Такие эмоции, как страх, ненависть, презрение, смятение и, наоборот, чувство патриотизма, гордости, чувство собственного достоинства эффективно используется при создании политической рекламы и для формирования нужных образов и стереотипов.
Рекламное сообщение будет оценено, когда в нем будет изрядная доля драматизации событий. Информация подается не сухо, а с каким-то конфликтом, нарастанием, напряжением. При этом те или иные частные факты превращаются в единственно важное, чуть ли не главное, событие сегодняшней жизни. Этот прием имеет внушающее воздействие. Человек активно открывается, человек чувствителен к истории. Его захватывает сюжет, спад напряжения, ритмика.
Личность, претендующая на особое влияние, всегда находится в состоянии борьбы. Отчетливая бойцовская позиция, постоянная готовность к драке. Бойцовская позиция предполагает, что новаторская деятельность начинается с восстания против существующих норм и авторитетов, чем вызывает ответную охранительную агрессию в свой адрес.
Возрастающее внимание к проблематике языка и многоплановым отношениям, возникающим по поводу языка, становится органической частью трансформаций, переживаемых отечественными социально-гуманитарными науками, включая политологию. Тематически многообразное вовлечение языка и языковых отношений в предметное поле политической науки происходит в контексте важных тенденций теоретико-методологического самоопределения этой отрасли научного знания, усиления ее парадигмальной диверсификации. Былой методологический унитаризм и редукционизм уступают место принципиально иной ситуации, гораздо более широкому набору ракурсов аналитического освоения. В этот набор сегодня включены гуманитарные, культурологические (включая лингвокультурные), антропоцентристские проекции, позволяющие видеть, в том числе, роль языка в бытии политического. Получает распространение теоретическое осмысление политики, ориентированное на коммуникацию.
Проблематика языка и языковых отношений многократно актуализируется в условиях процессов глобализации - усиления значимости взаимопонимания в трансграничном общении при удержании всего ценного, что связано с культурно-лингвистическим многообразием человечества.
Актуальность проблемы языка и языковых отношений приобретает исключительные масштабы в связи с процессами перехода к информационному обществу с его сложнейшими сетями телекоммуникаций. В контексте такого перехода радикально меняется роль информационного, в том числе - лингвистического, оснащения политики. Политика испытывает неоднозначные последствия своей медиатизации и виртуализации. Непосредственный интерес для политической науки представляет круг вопросов, связанных с соотношением языкового (этнокультурного) разнообразия и демократии, индивидуальных и групповых прав (соответственно - языковых обязанностей) на языковую самобытность и всей системы прав и свобод человека и гражданина. Важнейшее значение в контексте политической науки приобретает проблематика политизации языка и языковых отношений, особенно, когда речь идет о тенденциях такой политизации в переходных условиях общественного развития. Актуальность языковых отношений в их политических измерениях находит убедительные подтверждения в условиях сегодняшней Российской Федерации. Это выражается, во-первых, в процессах развития языка российской политики, и, следовательно, в том общественном внимании и интересе экспертов, которое привлекается речевым поведением политиков.
Утрата политической коммуникацией советской эпохи своего преимущественно ритуального характера, вовлечение в процесс публичной коммуникации масс значительно усиливают интерес политической науки к проблемам политического языка. Во-вторых, русский язык, точнее - практика его функционирования, сами нуждаются в защитных мерах перед лицом вызовов и угроз, ослабляющих его позиции в ближнем и дальнем зарубежье. В-третьих, достаточно противоречивым выглядит соотнесение официально-статусных позиций государственных языков республик Российской Федерации с показателями их коммуникативной мощности. Все сказанное, а также влияние языковой ситуации на ход политического процесса, требуют активизации исследовательских усилий, в том числе - профессионального сообщества политологов. Актуализация ориентиров политической науки, связанных с языком, выражается в значении, которое сегодня придается ее научной саморефлексии, поискам новых путей концептуализации предмета, выработке методов, генетически связанных с языкознанием, - контент-анализа, интент-анализа, дискурс-анализа. Наконец, создание обобщенной научной картины, в которой, с одной стороны, были бы применены теоретические приемы описания и объяснения взаимодействия языка и политики, с другой стороны, учтены различные онтологические способы такого взаимодействия на различных структурных горизонтах, имеет еще одно актуальное основание. Соединение в рамках единой исследовательской стратегии таких, не столь самоочевидным образом рядоположенных концептуальных образований, как «язык политики», «политика языка» и «языковая политика» может стать - пусть не в глобальном смысле - подтверждением того, что в политической науке имеют место не только тенденции дифференциации, но и интегрирующий потенциал.
Понимая, что приведенные доводы не исчерпывают всей полноты аргументации, диссертант руководствовался, в первую очередь, изложенными выше мотивами. Степень разработанности темы в научных исследованиях может быть представлена в виде широкой тематической панорамы, которая, однако, характеризуется определенной неравномерностью освоения проблемного пространства, концентрации академических усилий и достигнутых результатов. Роль языка в политической жизни в целом, в том числе - его властный* потенциал, способность оказывать детерминирующее воздействие на отношения господства/подчинения рассматривается как значимый предмет политико-философского анализа в отечественной и зарубежной литературе (Ф.Бенетон, К.С.Гаджиев, В.П.Макаренко, А.С.Панарин, В.МСергеев, Л.Штраус)1. Заметное влияние в современной познавательной ситуации приобрели работы, описывающие язык как своеобразную властвующую инстанцию идеи, принадлежащие влиятельной структуралистской и постструктуралистской традициям в лице Р.Барта, Ж Бодрийяра, М.Фуко, П.Бурдье 2. Сюжеты, связанные с