Особенности политического языка и использование их в политической агитации в избирательной компании
А.К. Михальская, Г.Г.Почепцов, М.К.Рыклин, В.М. Сергеев, П.Серио, С.А.Ушакин, Г.Г. Хазегеров, Е.И. Шейгал и др.). Коммуникация. Благовещенск, 2000; Гельман В.Я. Формирование концептов в исследованиях российской политики // Принципы и практика политических исследований. М., 2002; Герасимов В.И., Ильин М.В.Политический дискурс-анализ // Политическая наука, 2002. №3; Ильин М.В. Между вещами и смыслами: основания концепт анализа // Принципы и направления политической науки. - М., 2002; Ледяев В.Г. О сущностной оспариваемости политических понятий // Полис, 2003. № 2; Макаров М. Основы теории дискурса. М., 2003; Мангейм Дж.Б., Рич К.Р. Политология. Методы исследования. М., 1997; Методология исследования политического дискурса: актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов. Минск, 1998; Пешё М. Контент-анализ и теория дискурса // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. М., 1999; Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса. СПб., 2000; Соловьев А.И. Политический дискурс медиакратий: проблемы информационной эпохи // Полис, 2004. № 2; Толпыгина О.А. Дискурс и дискурс-анализ: возникновение и использование в политической науке // Политическая наука, 2002. №3; Хрусталев М.А. Политология и политический анализ // Богатуров А.Д., Косолапое Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и политического анализа международных отношений. М., 2002; Чилкот Р.Х. Теории сравнительной политологии. М., 2001; Шевченко А.Ю. Дискурс-анализ политических медиа-текстов // Полис, 2002. № 6. 1 См., например: Баранов А.Н. Введение в прикладную лингвистику. М., 2001; Blommaert J. Language and politics, language politics, political linguistics // Belgian Journal of Liguistics, 1997. No 11; Гаврилова М.В. Политический дискурс как объект лингвистического анализа // Полис, 2004. № 3.; Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации. М., 1998; Демьянков В.З. Политический дискурс как предмет политической филологии // Политическая наука, 2002. № 3; Latin D. Language repertoires and state construction in Africa. Cambr., 1992.; Паршин П.Б Исследование практики, предмет и методы политической лингвистики // Проблемы прикладной лингвистики. Ежегодник. 2001. М., 2002. 2 См.: Ажеж К. Человек говорящий. Вклад лингвистики в гуманитарные науки. М., 2003; Блакар Р. Язык как инструмент социальной власти // Язык и моделирование социального взаимодействия. Благовещенск, 1998; Болинджер Д. Истина - проблема лингвистическая // Там же; Вайнрих X. Лингвистика лжи // Там же; Дорожкина Т.Н. Речевой имидж политического лидера // Социологические исследования, 1997. № 8; 10 Политические составляющие языковых (этноязыковых) отношений активно исследуются в рамках этнологических, этносоциологических разработок, концепций национализма и этнополитики. Если ориентация собственно на предметную область политической лингвистики при этом может особо и не артикулироваться, то междисциплинарные подходы имеют ярко выраженный характер. Это, прежде всего, работы таких российских ученых, как А.Р.Аклаев, Ю.В.Арутюнян, М.Н.Губогло, Л.М.Дробижева, В.В.Коротеева, С.В.Лурье, В.С.Малахов, Э.А.Паин, Г.У.Солдатова; А.А.Сусоколов, В.А.Тишков, С. Чешко1. Приметой времени сегодня является и то, что в отечественную интеллектуальную среду активно входят достижения зарубежных коллег, занятых исследованием этнополитики и национализма. Здесь следует назвать работы Б.Андерсона, Э.Валлерстайна, Э.Геллнера, Р.Даля, А.Лейпхарта, Д.Кола, М.МакЛюэна, К.Хюбнера, Э.Хобсбаума 2 и др. Весьма характерным (в интересующем диссертанта контексте) моментом в исследованиях как Желтухина М.Р. Комическое в политическом дискурсе конца XX века. Волгоград, 2000; Кола Д. Политическая социология М., 2001; Клямкин И.М., Лапкин В.В. Социально-политическая риторика в постсоветском обществе // Полис, 1995. № 4; Михальская А.К. Русский Сократ. Лекции по сравнительно-исторической риторике. М., 1996; Почепцов Г.Г. Информация & дезинформация. Киев, 2001; Сергеев В.М., Сергеев К.В. Некоторые подходы к анализу языка политики // Полис, 2001. № 5; Серио П. Русский язык и анализ советского политического дискурса: анализ номинации // Квадратура смысла; его же. Как читают тексты во Франции // Там же; Ушакин С.А. Речь как политическое действие // Полис, 1995. № 5; Хазагеров Г.Г. Политическая риторика. М., 2002; ШейгалЕ.И. Семиотика политического дискурса. Волгоград, 2000. 1 См.: Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. М., 1998; Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М., 1996; Лурье СВ. Национализм, этничность, культура. Категории науки и историческая практика // Общественные науки и современность, 1999. № 4; Малахов B.C. Неудобства с идентичностью // Вопросы философии, 1998. № 2; его же. Проблемы изучения национализма и этничности в конструктивистской парадигме (на примере российского обществоведения последних десяти лет) // Политическая наука, 2002. №4; Расизм в языке социальных наук. СПб., 2002; Паин Э. О природе этнического и религиозного экстремизма // Вестник Иститута Кеннана в России. 2002. № 1; его же. Федерализм и сепаратизм в России: мифы и реальность // Космополис. - 2003. № 1; Тишков В. Очерки теории и политики этничности. - М., 1997; Тощенко Ж.Т. Этнократия. История и современность. Социологические очерки. М., 2003; Чешко С. Философия и мистика национального вопроса // Общественные науки и современность, 1990. №3. > 2 См., например: Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. М., 2001; Балибар Э., Валлерстайн И. Раса, нация, класс. Двусмысленные идентичности. М., 2003; Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991; его же. Пришествие национализма. Мифы нации и класса // Нации и национализм. М., 2002; Даль Р. О демократии. М., 2000; его же. Демократия и ее критики. М., 2003; Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах: сравнительное исследование. - М., 1997; Смит Э. Национализм и модернизм. М, 2004; Хобсбаум Э. Дж. Принцип этнической принадлежности и национализм в современной Европе // Нации и национализм. М., 1991; Хюбнер К. Нация: От забвения к возрождению. М., 2001; Этнос и политика. Хрестоматия. М., 2000. 11 зарубежных, так и российских ученых по этнополитике и национализму, по смежным областям политологического знания выглядит следующее. Им присущ широкий предметный диапазон: от дискурсивных практик до языковой политики. Проблематика языковой политики за рубежом, в советской и постсоветской России, породила поистине необозримый массив социолингвистических исследований. В данном контексте уместно и целесообразно отметить работы социолингвистов, проявляющих интерес к политологической проблематике и к собственно политическим факторам языкового регулирования. Это многочисленные публикации отечественных специалистов - В.М.Алпатова, А.Н.Баскакова, К.В.Бахняна, Е.М.Боровских, В.Г.Гака, М.В.Дьячкова, М.И.Исаева, Н.Б.Мечковской. В.Ю.Михальченко, В.П.Нерознака, Л.Б.Никольского, В.М.Солнцева1. Отдавая должное достижениям российских социолингвистов в деле разработки вопросов языковой политики в широком предметном спектре, одновременно следует ясно видеть специфику их профессионального видения темы. От их работ было бы чрезмерным ожидать целенаправленной и специализированной ориентации на приращение собственно политологического знания. Это не могло входить в их задачи. Вместе с тем, языковая политика - это не только фактор, определяющий некоторые важные 1 См.: Алпатов В.М. Об эффективности языкового законодательства // Языковые проблемы Российской Федерации. - М, 1994; его же. 150 языков и политика: 1917-2000. М., 2000; Баскаков А.Н. Социолингвистические проблемы тюркских языков Российской Федерации // Социолингвистические проблемы в различных регионах мира. М., 1996; Бахнян К.В. Измерение языковой политики и статуса языков в многонациональных странах // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М, 1994; его же. Конвергентно-вероятностные модели языковой политики // Язык и общество на пороге нового тысячелетия: итоги и перспективы. М., 2001; Боровских Е.М. Право и национальный язык: регулирование языковых отношений в Российской Федерации. М., 1996; Гак В.Г. К типологии форм языковой политики // Вопросы языкознания, 1989. № 5; Дьячков М.В. Социальная роль языков в многоэтнических обществах. М., 1993; Миноритарные языки в полиэтнических (многонациональных) государствах. М., 1996; Исаев М.И. Языковое законодательство как составная часть национально-языковой политики государства // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994; Мечковская Н.Б. Язык и религия. М., 1997; Михальченко В.Ю. Законы о языках и языковые конфликты // Языки народов России: перспективы развития. Элиста, 2000; Нерознак В.П. Языковая ситуация в России: 1991-2001 годы // Государственные и титульные языки России. Энциклопедический словарь-справочник. М., 2002; Никольский Л. Б. Язык в политике и идеологии стран зарубежного Востока. М., 1986; Солнцев В.М., Михальченко В. Ю. Русский язык: проблема языкового пространства // Языки Российской Федерации и нового зарубежья. Статус и функции. М., 2000; Солнцев В., Михальченко В. Введение // Письменные языки мира: Языки Российской Федерации. Социолингвистическая энциклопедия. - Книга I. - М., 2000. 12 тенденции функционирования языка. Языковая политика - это еще и часть политики как сферы общественной жизни, это деятельность государства и общества по согласованию интересов различных общностей в сфере языковых отношений. Именно этот аспект не всегда акцентирован в работах, вышеназванных авторов. В их исследованиях языковая политика чаще предстает как нечто самодостаточное, в предметном смысле унитарное или гомогенное. Условно говоря, для социолингвистов при определении объекта и предмета изучения характерно акцентирование внимания на языке. Политика при этом видится в терминах инструментальности. В дихотомии целей и средств здесь язык стоит, и не может не стоять, на первом месте, политика же - на втором. С другой стороны, те немногие политологические исследования, которые выполнены в последние годы и посвящены проблематике языковой политики (в чем состоит их несомненное новаторство и столь же несомненная заслуга), сознательно концентрируют внимание на выбранном объекте, оставляя в стороне такой компонент политико-языковых отношений как язык политики или политика языка1. Богатый в указанном смысле материал, безусловно, требующий учета и осмысления дает зарубежная социолингвистика (Я.Блуммерт, Р.Бретон, Б.Вайнштейн, Дж.Дасгупта, Ф.Домингез, К.Истман, Л.-Ж.Кальве, П.Коркоран, Ж.Лапонс, Д.Лейтин, М.Нейр, Т.Скутнабб-Кангас, Дж.Пул, Дж.Фишман, Р.Хамель, Э.Хауген, М.Шапиро, Х.Шифман)2. Некоторые из 1 См., например: Илишев И.Г. Язык и политика в многонациональном государстве. Политологические очерки. Уфа, 2000. 2 См.: Breton R. The dynamics of ethnolinguistic communities as the central factor in language policy and planning // International Journal of the Sociology of Language, 1996. Vol. 118; Calvet L.-J. Language Wars and Linguistic Politics. Oxford, 1998; Corcoran P. Language and Politics // New Directions in Political Communication. A Resours Book. L., New Delhi, 1990; Dasgupta J. Language Planing and Democratic Becoming // Language Policy and Political Development. Norwood, NJ, 1991; Dominnguez F. Toward a language-marketing model // International Journal of the Sociology of Language, 1998. Vol. 134; Eastman CM. Language planning: An Introduction. San Francisco, 1983; Ethnic Groups and Language Rights. Comparative Studies on Governments and Non-Dominant Ethnic Groups in Europe. 1850-1940. Dartmouth, N.Y., 1993; Ethnicity in Eastren Europe. Questions of Migration, Language Rights and Education. Clevedon, 1994; FishmanJ. Reversing Language Shift: Sucesses, Failures, Doubts and Dilemmas // Language Conflict and Language Planning. Berlin, N.Y., 1993; Fishman J. Language and Ethnicity: The View from Within // The Handbook of Sociolinguistics. Oxford, 1997; Fishman J. The New Linguistic Order // Foreign Policy. 1998-1999. Winter; Hamel R. Language conflict and 13 этих работ содержат свойства непосредственного «выхода» в область политической лингвистики и, что самое важное в контексте диссертационной темы, напрямую увязывают воедино три предметных сегмента этой субдисциплины. Это выражается в концептуальной триаде: «политический язык» ("political language", "language of politics") - «политика языка» ("politics of language") - «языковая политика» ("linguistic policy", "language policies"). Особо в настоящем обзоре следует выделить работы профессора Стэнфордского университета, известного американского политолога Д.Лейтина, ставшего своего рода пионером в деле изучения языковых отношений в обществах разного типа (от африканских стран до постсоветских республик СНГ и Балтии) путем использования арсенала политологических средств Один из параграфов в главе, посвященной онтологическим пространственным уровням взаимодействия языка и политики, выполнен в методике case study и содержит анализ политических измерений функционирования татарского языка - языка второй по численности этнолингвистической общности в Российской Федерации. Социолингвистические проблемы современного развития татарского языка обстоятельно рассмотрены в работах казанских ученых Л.КБайрамовой, З.Г.Гариповой, М.З.Закиева, З.А.Исхаковой, Р.Н.Мусиной) language shift: a sociolinguistic framework for linguistic human rights // International Journal of sociology of Language, 1997. Vol. 127; Language Contact and Language Conflict. Amsterdam, Philadelphia, 1994; Language Ideological Debates. Berlin, N.Y., 1999; Language Policy and political development. Norwood, NJ, 1990; Laponce J.A. Languages and their Territories. Toronto, Buffalo, London, 1987; Nahir M. Language Planning Goals: A Classification // Language Problems and Language Planning, 1984. - # 8; Nettle D. Linguistic fragmentation and the wealth of nations: The Fishman-Pool hypotises reexamined // Economic Development and Cultural Change. 2000. Jan. Vol. 48; Paulson С Linguistic Minorities in Multilingual Settings. Implications for Language Policies. Amsterdam, Philadelphia, 1994; Pool J. Language Regimes and Political Regimes // Language Policy and Political Development. Norwood, NJ, 1991; Pool J. The official language problem // American Poliitical Science Review, 1991. Vol. 85. - # 2; Skutnabb-Kangas T. The colonial legacy in educational language planning in Scandinavia: from migrant labor to national ethnic minority? // International Journal of the Sociology of Language, 1996. Vol. 118; Skutnabb-Kangas Т., Philipson R. Language and Human Reights // Gazette/ The International Journal for Communicational Studies, 1998. Vol. 60. - # 1; Shiftman H. Linguistic Culture and Language Policy. L., N.Y., 1996; Social Antropology and Politics of Language. Sociological Review. L., N.Y., 1989; Weinstein B. The Civic Tongue. Political Consequences of Language Choces. N.Y., L., 1983; Weinstein B. Language Policy and Political Development. Norwood, NJ, 1990. 1 См. об этом: Политическая наука: новые направления. - М., 1999; Laitin D. Identity in Formation. The Russian-Speaking Population in Near Abroad. - Ithaca, London, 1998. 14 Л.В.Сагитовой, а также в ряде сборников материалов и документов1. Однако тематическая принадлежность этих публикаций - социолингвистика и этносоциология - не предполагала специального освещения языковых отношений в сегодняшнем Татарстане и, в целом, в татароязычном пространстве собственно в политологическом ракурсе. Обзор того состояния, в котором находится научное освоение комплексной проблематики взаимодействия языка и политики, дает основание для некоторых суждений и характеристик обобщающего свойства. Проблематика языка демонстрирует свое расширяющееся присутствие1 в политической науке, внедряясь в ее теоретические, методологические, аналитические, конкретно-научные, прикладные пласты. Современное политологическое познание в своей существенной части ориентировано на осмысление языковых составляющих своего предметно-тематического пространства. Сюда относятся такие онтологические объекты, как язык политики, политическая коммуникация, дискурс, факторы языкового (этноязыкового) многообразия, воздействующие на политическое развитие, политико-правовые механизмы и последствия языкового регулирования. Лингвистические по своей изначальной природе компоненты стали в наши дни органичными для научной саморефлексии политической науки, для разработки и модернизации ее теоретического метаязыка.
Однако в контексте теории и методологии политической науки применительно к тенденциям тематизации языка наблюдаются определенные признаки недостаточности. Обозначившиеся в этой области лакуны связаны с рядом исследовательских направлений: от теоретического моделирования и дескриптивного анализа языковой политики, политического целеполагания, нормативно-институциональных оснований и последствий языкового 1 См., например: Байрамова Л.К. Татарстан: языковая симметрия и асимметрия. Казань, 2001; Исхакова З.А. Двуязычие в городах Тарастана. Казань, 2001; Языковая политика в Республике Татарстан: Документы и материалы (80-90 годы). Казань, 1999; Языковая ситуация в Республике Татарстан: состояние и перспективы. Части I и П. - Казань, 1999; Современная этноязыковая ситуация в Республике Татарстан. Казань, 2002; Язык и этнос на рубеже веков. Этносоциологические очерки о языковой ситуации в Республике Татарстан. Казань, 2002. 15 регулирования до более абстрактных уровней изучения взаимодействия языка и политики. Анализ степени научной разработанности темы вкупе с указанными выше факторами ее актуальности обусловливают необходимость предпринятого диссертационного исследования. Основная рабочая гипотеза. Автор исходит из предположения, что высокая значимость языка как фактора, инструмента и сферы реализаций политики, многократное усиление этой значимости в условиях информационного общества, требующего соответствующего новым коммуникационным возможностям лингвистического оснащения политики, противоречивость последствий глобализации, медиатизации и виртуализации политического процесса для функционирования языка и языковых отношений выдвигают серьезные исследовательские задачи перед политической наукой. Речь идет об изучении политико-языковых отношений, представляющих собой комплекс разнопланового обмена волевыми установками, ориентирами целедостижения, политико-идеологическими аргументами и мотивациями между акторами по поводу условий и принципов взаимодействия языка и политики. Отношения этого рода включают совокупность уровней, способов и каналов соединения языка и политики: план языка политики как коммуникационного явления и средства символизации политического; план языковых инструментов властвования и феноменологии политики языка; нормативный и регулятивный планы политического воздействия на языковую жизнь общества. Комплекс политико-языковых отношений как абстрактный объект; согласно предположению диссертанта, определяет предметные контуры и эвристический потенциал политической лингвистики как субдисциплины политологического познания, переживающей этап становления и поиска своего гносеологического статуса и теоретических оснований. Происходит накопление собственного концептуального арсенала политической 16 лингвистики, его структурирование вокруг вокруг основных понятийных конструктов - «язык политики» (коммуникационное взаимодействие политических акторов), «политика языка» (использование языковых средств в политических целях), «языковая политика» (политические механизмы и факторы языкового регулирования). Объектом исследования выступают язык и языковые отношения как комплекс явлений, обладающих не только лингвистической, но и политической природой, представляющих собой сложную совокупность уровней, способов и каналов соединения языка и политики и становящихся в силу этого предметом политической науки. Предмет исследования может быть определен как теория и методология анализа языка и языковых отношений в контексте политологического познания, обладающего собственным концептуальным аппаратом, подходами к структурированию проблемного поля, включающего в качестве взаимообусловленных элементов: язык политики (политический язык, коммуникационное взаимодействие политических акторов); политику языка (политический дискурс, использование языковых средств в политических целях); теоретический метаязык политической науки; политические механизмы и факторы языкового регулирования (языковую политику как один из инструментов конструирования социально-политической реальности).
Цель исследования состоит в разработке методологических подходов для теоретического объяснения средствами политической науки совокупности форм и способов взаимодействия языка и политики, функционирования складывающихся на этой основе политико-языковых отношений, которые охватывают как языковую выраженность политической практики, так и политику по регулированию языкового развития. Задачи исследования: - рассмотрение основных направлений включения проблематики языка и языковых отношений в теоретические и концептуальные структуры 17 политологического познания, ориентированные на исследование властного потенциала языка, языкового фактора политического развития и политической коммуникации, а также присутствия лингвистических элементов в системе методов политологического анализа; - обоснование целесообразности конституирования политической лингвистики как самостоятельной политологической субдисциплины, исследующей комплексную проблематику взаимодействия языка и политики, определение предмета и структурной организации, установление номенклатуры и аналитических возможностей ее концептуального аппарата; - изучение экстралингвистических, релевантных в политологическом отношении аспектов языкового регулирования, теоретическая реконструкция и типологический анализ политических моделей решения проблемы политико-языковых отношений, их детерминантов и субъектного состава, коммуникативных и символических сторон; - концептуализация отношений по поводу взаимодействия языка и политики с позиций теории рационального выбора, обоснование необходимости использования для изучения политического регулирования языковых отношений всего теоретико-методологического арсенала политической науки, включая маркетинговые принципы и модели; - идентификация уровней взаимодействия языка и политики: наднационального, государственно-национального и субнационального; определение теоретического образа политико-языковых отношений в контексте глобализации, ее влияния на информационно-коммуникативное функционирование международной политической системы, сохранение и развитие национальных языков и языкового многообразия; анализ языкового функционирования, политико-языковых отношений и языкового регулирования в условиях социально-политических трансформаций современного российского общества, а также моделирование динамики политико-языковой ситуации в этнорегиональных масштабах (на примере Республики Татарстан).
Политическая реклама должна информировать, убеждать и побуждать к действию (голосованию) в отношении рекламируемого объекта (кандидата, партии, блока). Но для начала она должна «привлечь к себе внимание». Как известно, человеческое внимание привлекает то, что ему нравится, пугает его и что связано с риском. Факт того, что избиратели вовлечены в процесс необходимости сделать выбор и эмоциональная вовлечённость привлекает внимание избирателя не меньше, чем в ситуациях значимости для нас рекламируемого объекта.
Информационная функция – передача достаточной информации о кандидате. Информация должна быть правдоподобной (чтобы в неё поверил избиратель, но в данном случае «правдоподобная» не означает «правдивой»), понятной и запоминающейся, переданной адекватным языком.
Убеждающая функция говорит сама за себя – реклама должна быть убедительной. Для этого она должна быть логичной, затрагивать эмоциональную сферу, иметь как объективное, так и личностное значение, смысл для человека – вызывать у него ностальгию, соотноситься с научным мнением. И самое главное, реклама должна запоминаться. Для этого часто используются знаки. В политической рекламе одним из хороших примеров такого рода является символ яблока в движении Яблоко. Или оранжевый цвет во время «оранжевой революции».
И, наконец, третья функция политической рекламы – побуждающая. Создать образ – ещё не достаточно. Необходимо, чтобы этот образ стимулировал избирателей к действию, чтобы данная реклама стала мотивом к поддержанию на выборах именно этого кандидата.
Таким образом, задача рекламы состоит в том, чтобы привлечь избирателя, дать ему как можно более полную (с точки зрения избирателя), достаточную информацию, которая сможет его убедить и, в конечном итоге, побудить к действию, проголосовать за кандидата.
слоган (лозунг), то есть заголовок рекламного послания и первые строки текста. Исходя из назначения слогана - привлечение внимания адресата - рекомендуется максимально обеспечивать его эмоциональную насыщенность.
Хороший слоган должен обладать четким внутренним ритмом и представлять собою как бы мини-стих из одной строчки (использование рифмы при этом - достаточно спорный вопрос в литературе).
PR стратегия в общепонимаемом значении этого слова у