Сословный строй и сословное право народов Северного Кавказа в XIX веке
Государственно-ориентированная система на Кавказе не могла существовать без отношений личной взаимозависимости, где довольно значительную роль играли племенные, этнические, земляческие связи, то есть та система вертикальных связей, включавшая в себя практически всех членов общества, создавая определенную корпорацию, социальная функция которой заключалась в объединении индивидов в рамках коллектива. Северокавказские сельские общины были чаще всего самостоятельно возникшей формой организации жизни и самоуправления, в отличие от Европы, где они формировались вотчинником или помещиков. Сельская община народов Северного Кавказа в рассматриваемый период сохраняла пережитки ее архаических форм – родовой и соседской, что вело к переплетению отношений раннегосударственного типа с патриархально-общинными. Методы ведения хозяйства требовали тесного сплочения жителей, но под влиянием имущественного и социального неравенства, индивидуализации труда и выделения верхушки родовая община стала разлагаться - с дальнейшим переходом ее функций к объединению, где родственные связи уже не проявлялись так ярко, то есть к общине соседской, которая с течением времени стала охватывать только представителей юридически свободных сословий. Все это приводило к дальнейшей социальной дифференциации общества, следствием чего часто становилась межродовая и даже внутриродовая борьба.
На анализе этнической, политической и правовой истории народов Северного Кавказа делается вывод о том, что процесс классообразования на Кавказе отличался большим своеобразием. Формирование государственности происходило, во-первых, на основе синтеза местных протоклассовых общественных структур и разлагающихся рабовладельческих отношений; во-вторых, в процессе столкновения общинных и феодальных структур. Особенно ярко это проявилось в Балкарии, некоторых районах Чечни и Ингушетии, Осетии после татаро-монгольского нашествия. Вытеснение равнинных алан в горы привело к изменению характера и темпов становления классового общества. Аланская элита стала тем самым социальным слоем, который ускорил политические преобразования в горах. Резко возросшая плотность населения в сочетании с ограниченностью природных ресурсов также благоприятствовали имущественному неравенству и социальной стратификации.
Незавершенность процесса феодализации и стойкость общинных отношений наложили свой отпечаток на социальную структуру народов Северного Кавказа. Социальные деления переплетались с родовыми. Одним из существенных факторов процесса классообразования, наблюдавшийся у народов региона в течение всего XIX века и выражавшийся в становлении и фиксации сословных категорий общества, являлось исполнение функций руководства. Занятие важных общественных должностей способствовало имущественному благосостоянию и в то же время служило самой прочной его гарантией. Усложнение социальной структуры и производственных процессов приводили к обособлению организационно-управленческой деятельности от производственной. Расходы, которые община поначалу лишь эпизодически несла на содержание лиц, занятых организационно-управленческими функциями, постепенно превращались в фиксированный налог или даже становились формой эксплуатации. Следовательно, из двух возможных вариантов складывания классового общества: или путем непосредственного отчуждения прибавочного продукта, или путем монополизации общественной должностной функции, для народов Северного Кавказа был характерен второй путь.
Приведенный в диссертации материал позволяет сделать вывод о том, что народы Северного Кавказа находились на стадии развития, которую можно условно назвать «раннеклассовым обществом». В этом обществе имелись сословия, аппарат управления; прибавочный продукт у населения изымался посредством даней, «добровольных даров», судебных и иных пошлин. Частнособственническая эксплуатация при этом не играла существенной роли.
Во втором параграфе - «Основные категории свободного населения: правовой статус» - анализируется правовое положение привилегированных сословий и свободных общинников. В начале XIX века оформляются основные различия общественного строя, который характеризовался дробностью социальных групп. Так, свободное население делилось на два сословия 1)горские князья, сосредоточившие в своих руках всю полноту гражданской, военной и административной власти (в пореформенный период поддерживаемое царской администрацией на местах), и, 2)свободные общинники – непосредственные производители, которые, будучи лично свободными, были обязаны рядом повинностей в пользу правящего слоя.
К высшим привилегированным сословиям относились адыгские пши, тлоктлеши и дыженуго; карачаевские бии и балкарские таубии; ногайские мурзы, абазинские аха, осетинские бадилаты и кумыкские бии. Они сосредоточили в своих руках суд и расправу, административную и судебную власть. Нормы сословного обычного права закрепляли такое положение, регулируя отдельные вопросы уголовно-правовых отношений, семейно-брачного права и определяя обязанности зависимого населения.
Правовыми нормами, выделяющими привилегированное положение правящего сословия, являлись нормы о повышенной уголовной ответственности при посягательстве на их личность или имущество; нормы семейно-брачного права, запрещающие неравные браки; нормы наследственного права, разрешающие наследовать часть имущества женщинам; совокупность прав по отношению к зависимому (даже лично свободному) от них населению. Свободные общинники, несмотря на личную свободу, были обязаны рядом повинностей, закрепляемых обычаем и экономической зависимостью от ряда владетелей.
В нормах адата (обычного права) прямо указывается на главенствующее положение этих лиц. Власть их распространялась на все внутренние дела. Они имели право на объявление войны, заключение мира. Свободное население выполняло в их пользу предусмотренные адатными нормами повинности, четко установленные: пахать и убирать княжеское поле, пасти их скот и лошадей; уплачивать определенную подать за пользование землей; уплачивать определенную часть из калыма в случае выдачи дочерей замуж. Кроме указанных повинностей, платимых свободными общинниками, последние были обязаны участвовать и в военных походах.
Согласно выводам Комиссии для разбора сословных прав горцев Кубанской и Терской областей, «судейская, исполнительная и административная власти не могли принадлежать никому иному, как, только лицам» привилегированных сословий.
В диссертации отмечается, что привилегированные сословия по своей структуре были неоднородны. Сословно-правовыми нормами довольно четко устанавливалась градация на различные степени. Так, к примеру, у кабардинцев существовало несколько степеней высшего сословия: пши (князья), тлокотлеши (уздени первой степени), дыженуго (уздени второй степени), уорк-шоотлехусэ и беслан-уорки (уздени третьей степени) и пшекау (уздени четвертой степени). Правовое положение каждой из этих категорий различалось: уздени более низких степеней были обязаны рядом повинностей сюзеренам более высоких степеней, четко установленные нормами обычного сословного права.
В диссертации отмечается, что в отличие от других народов Северного Кавказа, у чеченцев и ингушей не наблюдалось четкого деления на сословия. У них были сохранены ярко выраженные элементы тейпового строя. Основу общественной структуры чеченского и ингушского обществ составлял тейп (род). В рассматриваемый период у них только начала усиливаться имущественная дифференциация общества, которая ярко проявлялась между отдельными тейпами. Источниками зафиксировано деление населения на сильные и слабые тейпы. Их различное правовое положение заключалось только в разных величинах композиционных выплат.
В третьем параграфе - «Правовое положение зависимого населения» - анализируются сословно-правовые нормы, регулирующие отношения между привилегированными и зависимыми сословиями.
Зависимость большинства непосредственных производителей в обществах Северного Кавказа не достигла стадии крепостничества, если под ним понимать сочетание двух форм прикрепления крестьян - к земле и к личности феодала. Но в местных условиях и без юридического прикрепления общинников феодальное хозяйство вполне обеспечивалось рабочими руками. Иным предстает социальный слой в так называемых «демократических» племенах, хотя и здесь наблюдались определенные изменения. Так, в некоторых районах «демократических» обществ Осетии к XIX веку «сильные» фамилии сосредоточили в своих руках существенную часть общественных богатств. Земельная собственность крестьян по количеству и качеству уступала владениям «сильных». Земля концентрировалась и в руках зажиточных слоев в союзах сельских общин в ущельях Карачая, Балкарии, Чечено-Ингушетии. Однако в «демократических племенах» общинная и крестьянская собственность оставалась преобладающей. Здесь непривилегированное землевладение подразделялось на несколько категорий: угодья, находившиеся в коллективной собственности целого ряда аулов; земли сельской общины; крестьянская собственность. В процессе исторического развития выделение хозяйств индивидуальных семейств сопровождалось их стремлением обособить земельные наделы, но не всегда успешно.
Различное соотношение собственности «сильных» фамилий и непосредственных производителей служило основой неодинаковых параметров свободы населения. В некоторых местах Северного Кавказа зависимость непосредственных производителей приняла ярко выраженные формы, в других она еле прослеживалась, в третьих - отсутствовала вообще.
Свободные общинники, несмотря на личную свободу, были обязаны рядом повинностей, закрепляемых нормами обычая и экономической зависимостью от ряда владетелей. Повинности, платимые простым населением своим владельцам, были четко регламентированы: пахать и убирать княжеское поле, выполнять определенные платежи в пользу высшего сословия; уплачивать подать за пользование землей; уплачивать определенную часть калыма в случае выдачи дочерей замуж; участвовать в военных походах и брачных поездках; помогать сеньору при приеме его гостей, одаривание последних подарками; присмотр за лошадьми и оружием; мщение за кровь убитого владельца или помощь ему при осуществлении кровной мести. Как видно, у свободного населения свобода была номинальной – определенную роль играла экономическая зависимость лиц свободных сословий от правящей верхушки. Неся определенные обязательства по отношению к своим сеньорам, они, однако, обладали и определенными правами: могли участвовать в народном собрании; обладать собственным имуществом и полностью им распоряжаться; в случае нанесения обиды со стороны князя – перейти под покровительство другого.
Зависимое население по своей структуре было неоднородным и делилось на две основные категории: крепостные и рабы. Обязанности представителей этого слоя были четко определены обычаем, отступление от которого грозило суровым наказанием. Существование ряда норм, которые некоторым образом защищали крепостных и рабов от произвола владельцев, не могло облегчить участь этих категорий, особенно рабов. Только после проведения в 1868 году освобождения от крепостной и рабской зависимости (реформа на Северном Кавказе была проведена позже, чем в остальных губерниях России) правовое положение их изменилось.
Таким образом, характерными чертами сословной организации народов Северного Кавказа являлись:
- социальная дифференциация общества, при которой наблюдалось оформление противостоящих друг другу социальных групп в виде патриархально-феодальной знати и крестьянского населения;
- раздробленность на множество степеней и разрядов, как представителей знати, так и крестьянства, которое отличалось между собой по имущественному, семейному положению, степенью зависимости от социальной верхушки, что определяло виды и нормы повинностей, которые несли непосредственные производители в пользу привилегированных сословий;
- неподвижность границ высших ступеней сословной организации.
Сложная сословная структура народов Северного Кавказа ярко отражала начавшийся у них процесс феодализации. Уже к середине XIX века можно говорить в сложившейся в среде народов региона четких сословных группах, права и обязанности которых нашли свое отражение в нормах адата. Границы между сословиями не были размыты, сословность передавалась только родом или браком, реальностью стала система вассалитета.
Четвертый параграф – «Сословно-правовые отношения у кочевников» - рассматривает особенности сословно-правовых отношений у кочевников. Правовое положение различных категорий населения у кочевых народов в рассматриваемый период имело свою специфику. Если в обществах, где землевладельческий уклад являлся преобладающим, социальные отношения выступали более четко, то у кочевников наблюдалось несколько иное положение. Социальная стратификация у кочевых народов региона: калмыков, ногайцев и туркмен, имела свои особенности, так как формировалась в условиях кочевого образа жизни. Следует отметить, что общественные отношения у кочевников были завуалированы родовыми и религиозными пережитками и, что также следует отметить, военным прошлым этих народов.
Если рассматривать зависимые отношения у непосредственных соседей кочевых народов региона - горских народов Северного Кавказа, то можно сделать вывод, что различные формы зависимости, зафиксированные в дальнейшем в нормах обычного права, формировались у них через собственность на землю. У кочевников же все проявлялось иначе. Это было связано с тем, что земля долгое время не была у них объектом товарно-денежных отношений. Именно поэтому в кочевых обществах зависимые отношения четко не проявлялись.
Здесь также следует отметить, что юридического оформления зависимые отношения в среде кочевых народов также долгое время не получили. Только после вхождения народов в систему административного управления Российской империи, эти отношения были зафиксированы в законодательном порядке.
Однако ко второй половине XIX века сословное деление уже было установлено довольно четко, особенно в среде закубанских ногайцев. К высшему сословию источники относят сословия мурз, султанов, князей, духовенства, узденей, биев, баев. Прослойка баев формировалась из выходцев из зажиточных слоев населения, не пользующихся наследственными званиями. К привилегированному сословию относилось и мусульманское духовенство.
Во главе каждой орды стоял князь, ниже которого место в иерархической лестнице занимали мурзы, возглавлявшие улусы. Главными мурзами были родственники бия – нураддин, кейковат и тайбуга, которые управляли отдельными частями орды. Экономической основой властвования являлось то, что все они являлись владельцами огромного количества земли и скота.
Несмотря на то, что орду возглавлял бий, его власть была ограниченной, так как наиболее важные вопросы общественной жизни выносились на решение съезда ногайской аристократии. Власть бия рассматривалась прежде всего как поручение съезда мурз и основывалась на его авторитете, коллективных правовых гарантиях. Однако что касается судебной власти, то здесь его господство было неограниченным. Однако реальной властью у туркмен и ногайцев, особенно у закубанских, обладали все же мурзы.
Особую ступень иерархической лестницы кочевого общества составляли уздени. Привилегии их заключались в основном в том, что они были, во-первых, освобождены от ряда натуральных повинностей. А, во-вторых, имели право голоса в общественных делах, при рассмотрении наиболее важных вопросов жизнедеятельности общины. Уздени – это служилое сословие, получавшее за свою службу от мурз молочный скот. Однако этот слой населения был достаточно небольшим. В иерархической структуре кочевого общества уздени проявляли себя только в Закубанье.
Самой многочисленной частью кочевого общества являлись непосредственные производители - азаты. Но и они не были однородной массой. Так, к примеру, у ногайцев азаты делились на простых ногайцев, более или менее обеспеченных скотом, седев – менее обеспеченных крестьян и байгушей, лишенных средств производства. Последнюю категорию зависимого населения составляли рабы (ясыри).
Верхушку простых кочевников составляли скотоводы, которые владели скотом на правах частной собственности и были экономически независимы. Но это не означало, что не были независимы от зажиточной части общества, в руках которой сосредотачивалось все управление. Еще ниже по социальной лестнице стояли кедеи-малшималы. В хозяйстве у них было несколько голов скота, но это не давало им возможности обеспечивать свои семьи всем необходимым. Они подрабатывали извозом, сезонными работами и разовыми работами: обработка садов и виноградников в русских селах и казачьих станицах, а также земледелием.
В среде низов были байгуши, т.е. бедняки. Образованию этого слоя способствовала углублявшаяся имущественная дифференциация в кочевом обществе. Они были лишены основных средств существования – продуктов скотоводства. К низам кочевого общества относились и чагары, которые принадлежали султанам, князьям и узденям. Их труд использовался в домашнем хозяйстве. Источником образования этого слоя являлись холопы и обедневшие кочевники. Таким образом, общественные отношения, сложившиеся в кочевых обществах, можно охарактеризовать как раннефеодальные.
Таким образом, у кочевых народов региона социальные отношения имели специфические особенности, связанные с кочевым образом жизни. Общественные отношения между знатью и простолюдинами, регулируемые нормами обычного права, были завуалированы родовыми и религиозными пережитками. Правовыми нормами четко разграничивалось юридическое положение каждого из сословий. В частности, это были нормы о повышенной уголовной ответственности за убийство представителя правящего сословия, а также нормы, регулирующие брачно-семейные отношения.
Вторая глава «Сословный характер права народов Северного Кавказа» состоит из трех параграфов.
Первый параграф носит название «Источники права». Отмечается, что в системе общественных отношений народов Северного Кавказа большое место отводилось нормам обычного права, выступающим средством социализации индивида, передачи опыта следующим поколениям, выполняющим функции социального контроля, регуляции общественных отношений. У народов Северного Кавказа, не имевших в прошлом своей письменности, обычное право регулировало общественные отношения и семейную жизнь. Адаты были неписаными правилами поведения, определявшими взаимоотношения сословий, композиционные выплаты, взаимоотношения между детьми и родителями, между мужем и женой, закреплявшими сложившиеся общественные связи. В течение веков адаты передавались как устное обычное право, регулируя все стороны общественной, хозяйственной и семейной жизни народов региона.
Под адатом (от арабского «ада» - обычаи, привычки) принято